Travesty Reverse

      — Бро, ну где ты там? — в трубке – шум, крики, отдалённо гремела музыка.       Хёнджин опаздывал.       — Буду через пять минут.       Суббота, пробки по всему городу. На кой-то чёрт Хёнджин взял такси и невыносимо долго тащился до «нового места», про которое Чан прожужжал ему все уши. Новым этот клуб в Мёндоне остался теперь только для Хёнджина. За последние три месяца Чан посетил его приличное количество раз и даже успел обзавестись постоянной компанией. Хёнджин всё хотел выбраться и познакомиться, но за эти месяцы он даже с Чаном виделся всего пару раз и то в спешке: сложный выдался проект. Но наконец он был сдан и денег принёс столько, что Хёнджин всерьёз намеревался отдохнуть и свозить куда-нибудь родителей. А сегодня Чан уговорил его отметить и пригласил присоединиться к их компании в «MIROH».       Клуб оказался огромным. На входе Хёнджин сообщил, что его ожидают за двадцатым столиком, и хостес проводила его. Шли долго: мимо нескольких баров, грохочущего танцпола, в самую глубь заведения, где было значительно тише. В полумраке располагалось множество круглых столиков с диванчиками, на которых отдыхало немало народу. Дорогие шмотки, дорогой алкоголь. Хёнджин порадовался, что сегодня не заленился, как в последнее время, и принарядился в свой любимый костюм от Versace с брюками-юбкой, даже накинул лёгкий шарфик. Он знал, что выглядит круто. И когда приближался к столику, за которым знал только Чана, получил этому подтверждение, потому что все парни прервали свои разговоры и во все глаза уставились на него. Один из них и вовсе присвистнул.       — Я понял, о чём ты говорил, — первым подал голос мускулистый парень, в котором Хёнджин узнал Чанбина: Чан присылал ему фотки и рассказывал. Хёнджин решил, что потом обязательно узнает, о чём там говорил Чан.       Чан поднялся из-за стола.       — Джинни-иии, — он крепко обнял Хёнджина.       — Я тоже скучал, бро, — они действительно очень давно не виделись, а Чан как-то по пьяни написал, что вообще-то привык, что Хёнджин заявляется к нему по нескольку раз на неделе, когда ему вздумается, и теперь Чан чувствует себя брошенкой.       — Знакомьтесь — это Хёнджин. Хёнджин, — это Минхо, Джисон, Сынмин, Чанбин, Чонин, — Хёнджин пожал всем руки.       Парни продолжили с любопытством его рассматривать и сразу сумели втянуть в общую болтовню. Чан умел собирать вокруг себя классных людей, Хёнджину сразу стало комфортно. Между собой и Чонином его усадил Чанбин и засыпал всякими вопросами.       Когда подошла официантка, Хёнджин заказал маргариту и уже даже не ненавидел себя за всю эту херню.       — Принесите две, — вдогонку официантке сказал Чанбин и пояснил Хёнджину, — это для моего друга, он написал, что подъезжает. Крис! Сегодня придёт Феликс! — Чанбин обратился к Чану, и тот явно очень обрадовался.       Хёнджин знал, что в этой компании Чана называли его Австралийским именем, и повелось это не просто так – Чанбин давно дружил с парнем тоже родом из Австралии. Они с Кристофером всё никак не могли пересечься, потому что этот Феликс постоянно был в разъездах. Но сегодня, видимо, для Чана сошлись все звёзды: и Хёнджин порадовал своим присутствием, и с неуловимым земляком получится пообщаться.       Хёнджин успел выпить половину своей маргариты, стараясь не сильно уноситься мыслями в воспоминания, когда к их столику снова кто-то подошёл. Хёнджин замешкался, так как слушал Чонина, и не сразу поднял взгляд, но сразу отметил про себя, что это, видимо, тот самый Феликс. Ребята с обеих сторон начали приветствовать новоприбывшего, Феликс потянулся пожать руку Чонину, Чанбин привстал и заключил Феликса в объятия. Вспышка синего, и Хёнджина накрыло жутко приятным унисекс-парфюмом.       Хёнджин вскинулся настолько резко, что Чонин рядом вздрогнул. Феликс отступил от стола и на словах Чанбина «Феликс – это Хёнджин, Хёнджин – это Феликс» посмотрел Хёнджину в глаза. Разговоры за столом постепенно стихли: все заметили, что парни застыли.       Хёнджин всегда думал, что всё вот это «земля ушла из-под ног», «сердце остановилось» и как там ещё говорят – явные преувеличения. Но он ощущал себя как-то так и даже хлеще. Ему стало плохо, хорошо, ужасно, невыносимо. Он смотрел в тёмные глаза без голубых линз и испытывал самую невероятную смесь чувств в своей жизни, словно хотел засмеяться, заплакать и убить кого-нибудь одновременно. Секунда – и взгляд его побежал, обшарил. Вот они: веснушки, аккуратный нос, пухлые губы со вздёрнутыми уголками и острый подбородок. Только волосы электрически-синие, а шея открыта, и там – кадык. Нет, жахнуло Хёнджина не тогда, а сейчас. Феликс отмер, и в слабом свете издевательски блеснули декоративные звёздочки на щеке. Это сделало Хёнджину физически больно.       — Парни, вы знакомы? — кто-то подал голос.       Звуки ещё существовали? Хёнджин мгновение назад не слышал вообще ничего, думал, что оглох.       На лице Феликса замерла вымученная улыбка, он всё смотрел на Хёнджина и почти не моргал, вдруг сделал шаг назад. Хёнджин инстинктивно напрягся, словно мог выпрыгнуть пантерой из-за стола и сцапать, не дать исчезнуть, потому что как минимум нужно было выяснить, какого, собственно, хрена. Но Феликс плавно перевёл этот шаг в какое-то грациозное движение и, будто так и было задумано, развернулся к Чану. Заулыбался радостно. Все вежливо сделали вид, что никто только что не пялился друг на друга целую вечность, при этом не поздоровавшись. Разговоры возобновились. Чонин продолжил свой рассказ, склонившись к уху Хёнджина. А Феликс уселся рядом с Чаном. Прямо напротив. Хёнджин мысленно выругался.