Бог и Тимошка

      Глава 27              Кирилл              Кирилл проснулся от того, что стало душно - видимо, выключилась сплит-система, и от того, что в кровати он был не один. Тимоха спал, привалившись к нему и закутавшись в одеяло, словно за окном и не было второй половины лета. Спал крепко, со следами высохших слез на скулах, глубоко, как человек, которому стало легче.       Аккуратно, стараясь не потревожить подопечного, Кирилл выбрался из кровати, вот как он сам уснул после услышанного - он не понял, сунул ноги в одноразовые тапки и тихонько закрыв за собой дверь, отправился в служебный душ, теперь ему точно нужно было побыть наедине с собой. Переварить услышанное, точнее, как-то постараться его принять…              Первое что пришло ему в голову, когда он стоял под сильной струей душа-ливня это то, что Тимохина болезнь это не проклятие и не наказание для него, кто-то милосердно набросил на его разум вуаль, чтобы он мог хоть как-то пережить случившееся. Тимоха не понимает до конца, что с ним на самом деле сделали…        Вот так сбывается идиотская детская мечта "хочу жить без родителей один". Когда-то он сам думал о таком, когда считал несправедливостью необходимость ходить в школу, делать уроки, чистить картошку на ужин, пылесосить. Тимоха жил почти один с восьми лет, и что? Счастья это ему вовсе не принесло, хотя все было как в сказке – кормили, поили, не заставляли пылесосить ковры.              “Я не могу уснуть. Мне страшно. Побудь со мной”.               Пока он раздумывал над тем, как выйти из положения, Тимоха уже сидел на краю его кровати, спиной к нему, и даже ночной свет на скрывал метки на его лопатке.         - Ладно. - Кириллу пришлось встать, чтобы подойти к шкафу и достать там второе одеяло, подушек на кровати было навалом. - Только без этого вот всего.                - Это, наверно, из-за тех документов, про которые говорил Роман Евгеньевич. В Цюрихе. - Тимоха словно говорил сам с собой, но к этой его манере Кирилл успел привыкнуть и обманываться не стал. - Я не знаю, что это.         - Почему ты решил, что из-за них? - осторожно уточнил Кирилл, поражаясь тому, как Тимофей первым озвучил самую очевидную причину. А ведь наверняка так. Но, кто? Зачем - даже спрашивать не надо. Если уж Ковалев назвал Тимоху “сударевским гарантом”, то эта тайна уже вышла за пределы разговора между Вяхиревым, Старовским и Хатаровым. Кто еще знает?       - Я не вижу других причин, если только не хотели убить тебя. Это было бы плохо. Очень.                - Ты что-то знаешь про эти документы? Сударев про них говорил? - этот вопрос уже задавали Тимохе, но, отчего бы не попытать еще раз удачи.        - Нет. Я впервые услышал о них от вас. - Тимофей мотнул головой, сжимая в руках одеяло. - Хозяин никогда не говорил про это. Он не говорил про дела со мной.               “Почему ты называешь его “хозяин”?              Кирилл сделал душ контрастнее. Это слово часто звучало этой ночью. Так Тимофей для себя звал Сударева и так скорее всего Сударев обозначил разницу между ними, даже если не говорил этого напрямую.               Как вообще Тимоха может жить в этом доме в Подмосковье? Если бы с ним, с Кириллом, случилось такое - он бы сжег это поместье к чертовой матери или продал бы и свалил бы с бабками куда подальше, чтобы постараться все забыть. Но, Тимоха не понимает. Сука Сударев выстроил в его башке схему “черного” и “белого” - детский дом и психбольница, против его, сударевской заботы. Воспользовался тем, что пацан пережил в детском доме…               Но, Тимофей любит эту усадьбу и любит эти тачки, доставшиеся ему.        “Все уходят, и ты уйдешь”. Тимоха старается не привязываться к тому, что не в зоне его контроля. Люди. Ночью он пытался перевести все на свой язык, математический, надеясь, что Кирилл его поймет. “Это как стационарные точки. Они не двигаются или я могу их двигать через решения. А люди - хаотичные. Они выпадают с поля”.               Тимоха так и говорил все это, сидя к нему спиной, только укутав ноги в одеяла. Что-то говорил сам, где-то отвечал на вопросы Кирилла.        И был прав. Недооценивать Тимоху было глупо. Он прекрасно, оказывается, понимал мотив милости Вяхирева, зная, что в первую очередь их интересует какая-то папка в Цюрихе и обеспечение гарантии того, что она и останется там, не открытая никем.               “Я не знаю, ему нравилось это. Один раз ударить. Один раз сжать руку. Я не знаю почему. Может ты знаешь? Другим тоже это нравится?”.        Отношения с Сударевым. Тимоха рассказывал об этом так буднично и равнодушно, хотя у Кирилла кулаки сжимались от гнева. Тимофей еще и зла не держал, оказывается. Хотя… одиннадцать лет жить так, с самого детства, видя одного единственного человека. Как это, стокгольмский синдром? Тимофей не жаловался, не хотел чужого сочувствия. Он просто говорил, своими короткими рублеными фразами.        Кирилл сам задал этот вопрос, что лучше, сегодняшняя свобода, корочка студента, автомашины или жизнь с Сударевым. И Тимофей замешался с ответом… Он скучает. И сожалеет.               Сударев просто помешанный маньяк. Легко отделался, тварь, знай бы все это Кирилл до того, все бы сделал, чтобы Сударев так просто не ушел. Он же больной, свихнувшийся на Тимохе…        Еще ведь совсем малым приметил… Все сделал, чтобы получить, удачно случай подвернулся, когда у Тимохи отец умер. Тюрьму эту отстроил.               Усадьба. Что уж - тюрьма роскошная и комфортабельная, не чета протвинскому детскому дому явно, но, все равно тюрьма. Личный рай для Сударева, который туда приезжал развлекаться с пацаном, как ему вздумается.        А Тимоха ничего этого не понимает. И Кирилл весь разговор мучительно боролся с желанием как следует встряхнуть его, за плечи и рассказать, в самых ярких выражениях, что на самом деле случилось и что этого не делают с людьми и за то, что сотворил Сударев - полагается не просто пуля.        Но, кому от этого будет легче? Тимохе? Нет.               Он выключил воду, в ванной стоял густой пар от влаги, поэтому Кирилл вытер рукой запотевшее зеркало, вид у него был лучше, чем у Тимохи, конечно, но, отдыха не предвиделось.       Когда он вернулся в спальню, то оказалось, что Тимофей во сне перекатился на его собственное, теплое, место и сладко там спит, поэтому Кирилл аккуратно забрал вещи, свой и Тимохин телефон и оставил подопечного отсыпаться.               А он еще и шутил над Тимохой и позволял на Базе это делать другим. Теперь понятно, почему Тимоха так реагировал на это все. Что ему эти шутки, по сравнению с Сударевым. Но, теперь было почему-то совестно.               ____              Сначала Кирилл отзвонился Вяхиреву и получил подтверждение той самой версии, что выдвинул Тимоха - стало известно, что одна из филипинских баб, работавших в Усадьбе, вчера днем покинула страну, явно без надежды на возвращение. Чуть выдохнул, хотя, вероятность все равно оставалась - дыра где-то в Арбеласе.                - Ну, пацан не дурак, как мы уже знаем, Кирилл - басил в трубку Вяхирев, Кирилл старался не шуметь на кухне, поэтому заварил растворимый кофе, - скорее всего все провернул наш уехавший в Германию друг.               Одинцов. С одной стороны логично. С другой…        - А что ему пацан? Он слово давал Игорьку. А теперь сам себе хозяин, чего бы и не подгадить тут по-крупному, мести ради? Пацану он ничего не должен. - звучало логично, - Ладно, это у нас Вадик пусть разбирается.               Еще наставления и вопросы по самочувствию Тимохи. Вяхирев, видимо, или никуда не торопился или вопрос был важнее, чем он озвучивал Кириллу, но наконец-то начальство отстало и можно было наконец-то выпить кофе. На телефон Тимохи тоже падали сообщения, Хатаров со своим “дорогим” и никак не успокаивался Тарханов с двумя уже пропущенными, на этот раз Кирилл не стал встревать с ним в разговор, боясь, что сорвется.               Ладно, Сударев больной урод и маньяк. Этот-то куда лезет?! Он что, слепой, не видит ничего?! Или как раз это и привлекает? Чего ему надо от Тимохи? Ни у того, ни у другого нет проблем с бабками, а Тарханов еще и на двадцать лет моложе Сударева, так отчего бы не найти себе ровню?       “Ты любишь его?” - этот вопрос Кирилл тоже задал Тимофею. Про Сударева.        “Нет. Я не могу. Я не понимаю”.               Тимоха проспал до полудня, заодно подарив Кириллу четыре часа спокойной работы, за это время он решил множество вопросов, дал поручение Руслану разобраться с офисом Тимофея, то есть собрать все бумаги и пару толковых сотрудников и привезти их сюда, в квартиру, чтобы Тимохе не надо было никуда ехать. В Усадьбу в лучшем случае они поедут к ночи, когда там проверят все на жучки и сменят охрану. Еще нужно было решить все вопросы с Серегиной семьей, и дать поручение подготовить документы на компенсации и со стороны “Арбеласа” и со стороны Тимофея. Так что то, что “наследный принц” решил отоспаться - было только на руку. Пусть и в кровати Кирилла. Не жалко.               Тимофей изволил появиться на кухне только в половине первого, с мокрыми после душа волосами и таким же, как вчера, сумрачным лицом. Значит, ночные откровения нужно забыть.         - Чай? - осведомился Кирилл и Тимофей коротко кивнул.               Дальнейший день погряз в делах, словно бы ночью и не было этого странного разговора-исповеди. Тимофей без вопросов подписал все документы по компенсации семье погибшего водителя, что на памяти Орехова было впервые - почему-то клиенты торговались обычно, словно на базаре, потом приехали трое из офиса с ворохом бумаг и Тимоха несколько часов терзал их вопросами, доматываясь до каждой цифры и необходимой подписи, словно пытаясь отвлечься от чего-то.               Тарханов              Илья дал о себе знать уже ближе к вечеру, предварительно осведомившись, можно ли позвонить и не тратя лишних слов на приветствия.        Предыдущее их общение прервалось как раз на восхвалении охранника и на том, что Илья так ничего и не понял, что же сделал не так. Дамир как раз за предыдущий вечер успел продумать небольшую лекцию на эту тему, такую, чтобы перенаправить свое раздражение ситуацией в нужное русло.        Илья не издевается. Илья не понимает. Он просто не понимает.        Нужно объяснить так, чтобы он понял и не обиделся. С такой задачей Дамир сталкивался впервые. Любому другому бы он ответил “ну и вали к своему охраннику” и забыл бы через пять минут. Но, с Ильей так не получится.               И дело даже не в том, что Илья совсем юный нежный красавец, того самого типа, который кружил голову Дамиру, если поискать - то подобных можно найти, и не в том, что в отличие от других - Илья был ровней ему, как минимум по финансовому состоянию. Это тоже было непривычным, в отличие от приятного бартера, который обычно сопутствовал отношениям Дамира. Тут не купишь благосклонность дорогой безделушкой, поездкой на курорт или тачкой. Тут нужно приложить настоящие усилия.       Дело в тех самых длинных ресницах, коротких фразах Ильи, опущенном вниз янтарном взгляде, избирательности в машинах, сложных эмоциях, которых у него вроде так мало, но, одновременно и так много, что их хватало на то, чтобы задеть Дамира до самой печенки.               “Конечно звони”.                - Привет, - первым ответил в трубку Дамир, закрыв дверь своего кабинета и дав команду секретарю “никого не впускать”, - Как ты себя чувствуешь?         - Сейчас хорошо, - достаточно бодрым голосом ответил Илья, - но вчера было очень плохо.         - Твой охранник, - Дамир нарочно избегал называть его по имени, и уж точно не “Кирилл Константинович”, - сказал, что у тебя была паническая атака. У него точно есть компетенция отвечать вместо тебя на звонки?         - Конечно. - Даже не усомнились на том конце “провода”, - Я часто забываю телефон в доме и пропускаю звонки, Кирилл иногда отвечает вместо меня. Я вчера совсем не мог ответить.        - У тебя часто бывают такие приступы? Ты обращался ко врачу?       - Нет, очень редко. Такой как вчера был - впервые. Мне не вызывали врача, не надо.        - Ты уверен? - нахмурился Дамир, он слабо понимал, что такое “паническая атака” и даже поисковик не очень помог в этом. Но, как понял, штука неприятная.        - Уверен. - Сейчас Илья наверняка кивнул. - Сегодня пятница, но, я не смогу увидеться. Мне сказали, что пока стоит побыть дома.        - Дай с трех раз угадаю, кто это сказал… Кирилл? - все-таки имя врага надо помнить.        - Не только он, еще люди, с которыми я работаю. Из моего офиса приехали сегодня с бумагами, а должен был приехать я сам. Я сейчас в Москве.         - В своей квартире? - зачем-то уточнил Дамир.        - Да, но, вечером я еду домой.               “А это тебе не дом?”. Московская квартира Ильи это лучше, чем один и тот же поселок, где живет и он и старшие Тархановы. Никаких лишних вопросов не возникло бы. Да и к себе Илью Дамир тоже пригласить был бы не прочь, хотя бы на чай, с бесконечным запасом сладостей.                - Жаль, - искренне ответил Дамир. - Я хотел тебя увидеть, но, рисковать твоим здоровьем я тоже не готов. Я не знаю, что нужно делать, если у человека паническая атака.         - Успокоить. - не задумываясь ответил ему Илья. - Мне было так плохо, и я не мог спать. Даже с таблетками.         - И никто не обратился к врачу… Да?        - Да. Я пришел ночью к Кириллу и остался у него. Так было не страшно. А сегодня лучше.                - Илья, извини пожалуйста, тут по срочному вопросу пришли, я перезвоню через десять минут. Можно? - Дамир едва дождался робкого “можно” и едва удержался от того, чтобы не запустить телефоном в стену.               Допустимо ли было бы предположить, что он делает это нарочно? Дамир налил из бутылки, стоящей на столе, воды и выпил целый стакан залпом, чтобы держать себя в руках. И свое воображение, где к тебе ночью в спальню приходит испуганный своей панической атакой Илья и просит “успокоить” ...        Очень хорошо, если этот Кирилл таков, каким его видит Дамир, любителем баб и крепкого брака, с спортзалом и профилактическим пивком по выходным, чисто расслабиться. А если нет?!        “Остался у него”. То есть, его ничего не смутило ведь? Он не попытался предложить вызвать врача, или что-то иное, а, получается, оставил у себя Илью? И как он его “успокоил”?              Десять минут. Десять минут чтобы взять себя в руки и продумать разговор. Илья трубку взял сразу, ждал звонка?               - Извини еще раз, проект запускаем, - машинально соврал Дамир, - возни всякой вагон. Так, ты говоришь, остался у Кирилла?        - Да. - безжалостно подтвердил Илья, - Мы говорили и потом я уснул.        - Мне кажется, или твой охранник больше, чем охранник? У вас достаточно тесные отношения, получается. - Очень сложно сделать тон чуть-чуть скучающим и вовсе не заинтересованным в ответе.         - Наверно, - такой же ровный бесхитростный ответ, - Кирилл мне много помогает, после событий с моим опекуном. Он научил меня делать чай, нашел моего репетитора, Олега. Осталось еще два месяца, и он уйдет.        - Он временно что ли у тебя работает? - Хорошо, что Илья не видит улыбки, в ответ на его слова.         - Да. Потом мне надо попытаться быть более самостоятельным, - теперь эти слова звучали от Ильи словно чужие. - Я учусь этому.        - Неплохо тебя твой опекун избаловал! - Рассмеялся Дамир. - Но, ты не кажешься мне беспомощным, Илья.               Значит, в жизни и около Ильи скоро образуется пустое место, которое пока занимает охранник. Два месяца. Отличный срок, чтобы понять окончательно, за какой приз стоит бороться.         - Спасибо. Я стараюсь. Мы сегодня уезжаем обратно домой, я говорил. Я спрошу, каков дальнейший протокол безопасности и скажу тебе.         - Ты хочешь со мной встретиться? - о, Илья старается сгладить впечатление?         - Мы же договаривались.        “Или ты передумал?” - должно было прозвучать следующей фразой, но, не прозвучало. Это хороший знак. Непонятно только, что ждет Илья от этой встречи. А вот задуманный разговор придется еще раз продумать… с учетом изменения обстоятельств.         - Я рад это слышать, Илья и рад, что ты хочешь встречи. Тогда я жду от тебя информацию.               Это мало похоже на флирт, в привычном понимании Дамира, но и Илья не похож на остальных парней…               На самом деле никакой срочной работы не было, то есть, она была всегда, но, не настолько чтобы задерживаться на работе дольше обычного, в их сфере это обычное дело, но, сегодня вопросы могут решиться и без него. Три проекта по заводам шли прекраснейше, в срок, заказчики не полоскали мозги, почти не полоскали, и, пожалуй, пятничный вечер можно было провести спокойно дома. Конечно, куда-то поехать тоже, например в клуб, выпить, найти компанию на ночь по интересу или за деньги, но, сегодня Дамиру хотелось покоя. Если было бы свидание с Ильей, то, он бы уже знал, как они провели время, но, этот сюрприз придется отложить.              Восхитительный вид на Москву. Дамир искренне любил свою квартиру, свое холостяцкое гнездо, где его устраивало все - панорамные окна, вид на весь город, у него даже был бинокль, чтобы рассматривать интересующие детали, стекло здания, возможность быть через пятнадцать минут в офисе, уют минималистичного модного дизайна. Родители сюда не приезжали в гости, приходилось мотаться на Ильинское самому, вот там дом, который мама завела по своему вкусу, Дамир терялся в этих бесконечных коврах, позолоте, вычурной мебели, каких-то дурацких фигурках и безвкусных картинах. И еще постоянные родственники, которые не переводились в их доме с тех пор, как у Дамира появился этот бизнес, половину из которых он даже не знал. И сейчас самое время звонить матери, как послушный уважающий сын, эту традицию Дамир все-таки не отменял. Родители это святое.              Сначала нужно рассказать о своих делах, ритуал был уже отработан годами, потом поинтересоваться родительскими, потом обязательная часть про родственников с отступлениями вроде “у Джанан, ты помнишь ее, маленьким с ее сыном играл, они через две улицы жили, дочка подросла, Гуля, в Москву собирается учиться. Она фотографию прислала - такая красавица. Может, в аэропорту встретишь? А то нехорошо, Дамир!”. Никого он встречать не собирался - прекрасно сами доберутся. Его рабочее время стоит дороже, чем самое люксовое такси в Москве.         - А ты знаешь новости, Дамир? Что вчера у нас было?! - О, это тоже часть ритуала, новости соседей. Казалось бы, закрытый поселок, охрана в каждом дворе, и все равно, сплетни как в глухой деревне, - перестрелка настоящая! Знаешь, там, как в город ехать, съезд есть, так там машину вчера расстреляли! Мне утром Маша рассказала, прямо как бандиты какие, Дамир!               Перестрелка?! На Ильинском?! На съезде на трассу, где идут кортежи разных шишек? И ничего в новостях, которые он обычно быстро читал во время обеда, если не был занят каким-то разговором.         - Не слышал, - отозвался он, - в новостях ничего!        - Так то-то и дело, Дамир, что ничего. Машин муж ехал там через десять минут, стоит машина в поле, около нее люди, спросил там у других, говорят стреляли. Других подробностей нет. Так ты знаешь, что еще?         - Что еще?  - еще немного вытерпеть, дальше, после новостей, будут взаимные пожелания на грядущую ночь и наставления от мамы.        - Это может с нашими соседями связано! Ну теми, кто дальше живет, там парень молодой, я говорила тебе про них, он еще на летнем был празднике! Вчера от них машины туда-сюда и к ним туда-сюда! Я говорила, дом этот странный и люди там такие же, то у них весной страсти какие-то, то сейчас вот… Хорошо бы на совете поселка этот вопрос поднять, Дамир, ты собственник, зачем соседи такие беспокойные?               “Вчера было очень плохо”, “сейчас я в Москве”, “дальнейший протокол безопасности”. Илья попытался соврать и вышло почти правдоподобно… Если это, конечно, не совпадение. Вполне может им быть. Даже злиться на него не хочется.        Илья Андреевич Зайцев, которое многое недоговаривает, который нездоров и восхитительно привлекателен.  Здравый смысл уже задавал вопросы, разбудив внутренний голос разума “это мутная история, парень что-то скрывает, оно тебе надо, Дамир? Ты готов в это ввязаться?”. Теперь еще и криминал?! Кто стоит за этим Зайцевым? Или что он успел натворить?        Готов…  Илья похож на совершенную программу, написанную кодом, который очень бы хотелось расшифровать, с множеством еще неизвестных функций. Тот самый восторг тестировщика, которым когда-то подрабатывал Дамир, когда к тебе в руки попадает совершенно новый программный продукт, в котором именно ты найдешь слабые стороны и ошибки, и первый откроешь все его возможности.               “Вы, Дамир Каримович. лучше держитесь от них подальше, и от Орехова, и от хозяев его”, вспомнились слова безопасника, и Дамир вновь набрал номер.         - Выясни мне, все что знаешь, по возможному вчерашнему происшествию на Ильинском шоссе, предположительно, перестрелка. У меня там родители живут, я беспокоюсь…               Информацию он получил только к обеду субботы. Для безопасников не существовало ни выходных, ни перерывов, платил за это Дамир хорошо, да и сам он не бездельничал дома, проверяя одну из частей проекта для сборочного автомобильного завода.         - Никакой перестрелки нет, по информации. Зарегистрировано дорожно-транспортное происшествие с автомашиной - начальник службы продиктовал номер и марку машины, - вылетела через дорожное ограждение. Водитель погиб, пассажир в порядке. Оба сотрудники ЧОП “Арбелас”.               Названные имена и фамилии не совпадали с И.А.Зайцевым и К.К.Ореховым, однако и марка и номер машины были прекрасно знакомы Дамиру, по предыдущему запросу. Это машина Ильи, одна из семейки черных сараев, припаркованных во дворе дома.        Так все было логичнее, чем “Маша рассказала”. Скорее всего одна из машин Ильи попала в дтп, когда ехали по делам, и это могло повлечь за собой приступ. Однако, два вопроса оставались открытыми - почему сотрудники охраны были в хозяйской машине и как тогда в Москве очутился сам Илья с Ореховым своим ненаглядным. Что-то не сходится, но что?        Понятнее ничего не стало, кроме того, что “код Ильи” стал еще сложнее и запутаннее. Ничего, это хорошая задача, как Дамир и любил.