Бог и Тимошка

      Глава 56       Кирилл       Можно чуть-чуть выдохнуть, спасибо Хатарову, который взял на себя проблему куда деть Тимоху и как занять его на время отдыха. Ровно вечером того дня, как Тимоху выписали из клиники, Руслан отвез Старовского и Давида в аэропорт, откуда обоих доставили в Сочи, на частную виллу, около самого моря. И это было прекрасным решением, до которого не додумался сам Кирилл. На Фрунзенской есть компьютер, да и держать Тимофея в четырех стенах в конце лета - жестоко, а в Усадьбе он опять сныкается в “эскалейд” и будет там хоть на бумажке, но решать задачки.        За ноутбук тоже пришлось торговаться и у Тимофея как раз нашелся аргумент, против которого никто ничего сказать не мог. “Вы правда думаете, что я отдохну, если буду постоянно думать о том, что я не завершил эту работу?!" Что же, теперь ноут был у Давида и выдавался подопечному на три часа в день, утром и вечером, и в целом все пока было неплохо, Тимоха купался, загорал, ел, знакомился с окрестными котами и вроде как не переживал по поводу работы. С университетом дела уладят - выйдет на учебу попозже на несколько дней и ничего страшного не случится.        А потом, он обязательно спросит у Тимохи… Какого хрена? Какого хрена он узнает о том, что Тарханова задавал ненужные вопросы от Тарханова, а Старовский прикрывает тому жопу, выставляя дурачком, приревновавшим к тачке. Ответ, конечно, был на поверхности, и сам Кирилл знал его, но, он все равно спросит, чтобы понять, насколько тархановские вопросы опасны и как далеко тот зашел. И значит ли это то, что вся легенда, придуманная для Тимохи - имеет слабые места. Хотя, тут тоже ответ очевиден.        Тарханов, хоть и пидор, вовсе не дурак. Вся их красивая история с наследством и одиноким гением-затворником - мыльный пузырь. Он держался только на том, что у Тимофея не было близких контактов. Но Тарханов попытался стать таким контактом. И его прагматичный, дотошный ум сразу наткнулся на нестыковки. Где родители двадцатилетнего парня? Или какая-то другая родня? Где он учился до университета? Это вопросы, которые он не озвучил, но наверняка имел в виду. Почему нет ни одной детской фотографии, никаких историй из прошлого, которые можно рассказать за бокалом вина? Почему Тимофей знаком с самим Хатаровым?        И самое главное - Тимоха бы не смог ответить. Не потому, что не хотел. А потому что не мог. Любая придуманная на ходу история была бы уязвима. Его единственной тактикой было молчание и, видимо, агрессия. И он ее применил. А потом переживал, чувствуя, что испортил все, что могло между ними быть.       Этот будущий разговор с Тимохой висел тяжелым камнем на душе. Сделать вид что ничего не знаешь - и значит, взять на себя ответственность в будущем, если что-то случится из-за утечки информации. Сказать Вяхиреву - подставить Тимоху под последствия, неизвестно что придет Ларионову в голову и снова оказаться виноватым, но уже перед Тимохой. И уже хватило ведь сил признать, что отношения у них гораздо ближе, чем просто у начальника охраны и подопечного в договоре.        Легкий летящий в воду силуэт… Давид вчера прислал фотографию, Тимоха попросил сделать ее для своего чата с друзьями, но, Давид сбросил и ему, как доказательство, что Тимоха отдыхает, а не торчит за ноутом. На снимке - Тимоха, прыгает с пирса в море, загорелый, с разбегу, весь в движении. Все, как положено пацану в его возрасте. Не уставшему вундеркинду, не призраку с темным прошлым, а просто двадцатилетнему парню.         Кирилл смотрел на эту фотографию и чувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Он попал в ту самую ловушку, которую всегда с холодной эффективностью обходил в своей работе - слишком близкие отношения с охраняемым субъектом. Нарушил главное правило. Пропустил угрозу из-за личной привязанности.       Но с Тимохой все было не как у людей. С самого начала. И теперь ему предстояло выбирать между долгом профессионала, требующим доложить о бреши в безопасности, и долгом… человека, который обещал защищать. Не абстрактный “субъект”, а вот этого самого пацана с фотографии.       Тимофей       Тимофей стоял босиком на нагретом солнцем полу балкона, глядя на море. Воздух был густым и соленым, солнце бликовало на гребнях волн и впервые за несколько недель он проснулся не от внутреннего напряжения и будильника, а потому что выспался.        Давид в это время на утренней пробежке, куда звал и Тимофея, но тот не любил бегать. Во время бега нельзя останавливаться, чтобы погладить котиков, а котиков тут было много. Завтрак через сорок минут, но, он совершенно не торопился. Эта пауза для того, чтобы искупаться в бассейне, куда он мог спуститься прямо с балкона своей комнаты. Здесь бассейн был более уместным, чем в собственном доме, но теперь Тимофею казалось, что в свое утреннее расписание в Усадьбе тоже стоит его включить.        На вилле Мурата Алановича расписание было понятным и похожим на то, к чему он привык в прошлой жизни: утренние процедуры, завтрак, море, полтора часа работы, обед, снова полтора часа работы, потом снова море. Вечер можно было провести в бассейне, спортзале или просто любоваться закатным морем. Деградировать, глядя в телевизор, как предлагал Кирилл, Тимофей вовсе не собирался.        Позже, устроившись в тени с ноутбуком, он открыл файл с расчетами, проверка шла легко, словно сама собой, и голова работала как надо, когда никто не отвлекал ни звонками, ни дурацкими поручениями. Давид был неподалеку, погруженный в собственный планшет, и Тимофей чувствовал, что он следит за временем. Раньше бы это раздражало, но сейчас это было частью правил, а правила создавали порядок.        Он работал, погружаясь в знакомый мир формул, но теперь без спешки, а просто делал свою работу, именно ту, для которой его и нанял Дамир. И когда полтора часа истекли, он без возражений закрыл ноутбук и протянул его Давиду.          - Все в порядке? - коротко спросил охранник, забирая технику.         - Да, - откликнулся Тимофей и это было правдой.        Он вышел в сад, который террасами нависал над берегом моря, здесь тоже была прекрасная обзорная площадка, с которой открывался очень красивый вид. Ближе к вечеру, часа в четыре, они снова поедут на пляж, один из закрытых, который рекомендовал им Руслан, и где была уже забронирована беседка для Тимофея и его охраны. Там соблюдалась дистанция между гостями и если ты не хочешь вступать в разговоры, то можно этого не делать. Тимофей не хотел. Просто поплавать и все.        Тихое мяукание отвлекло его от вида, пушистый рыжий котик с ошейником приходил сюда не в первый раз, и всегда давал погладить себя и даже взять на руки. Он, наверно, жил на соседней вилле, и гулял, удачно попадаясь Тимофею на глаза. Кто-то может себе позволить завести котика и не бояться, что тот потеряется… Тимофей же не мог отвечать сам за себя, и уж тем более не смог бы нести ответственность за кота.        Он уткнулся в мягкую, теплую шерстку, вдыхая запах разогретого солнцем меха и чуть пыли. С котом можно побыть самим собой. Коту неважно, кто он, Тимофей или Илья, математик или просто никто…        Он стоял так, застыв, пока кот, мурлыча, не выскользнул из его рук и не умчался по своим кошачьим делам. На ладони остались несколько рыжих волосков и ощущение хрупкого, но настоящего умиротворения. Ненадолго. Но пока этого было достаточно.       Тарханов       Илья прислал расчеты на его почту, по личной договоренности и Дамир был искренне благодарен за то, что Илья нашел возможность работать даже тогда, когда ему было это официально запрещено врачами. Но, теперь можно было быть уверенным в том, что сроки не сорвутся. Идеальные файлы с выверенным формулами, пометками, отсылками, можно их сразу отдавать Кисловцеву, напрямую, и пусть уж тот сам разбирается с этим бараном Кузнецовым.  На руках был готовый акт служебной комиссии от кадров, гарантирующий лишение премиальной части. Через деньги должно было дойти - это был единственный язык, который такие люди понимали без перевода. Увольнять никого он не собирался. Во-первых, пока проект не закончен, это глупо, во-вторых, не продуктивно.        Как раз то, что было заложено на премию Кузнецову, уйдет Илье. Как компенсация за создавшуюся ситуацию. Не в счет оплаты труда, тот и так получит свое, а как молчаливые извинения. Личный бонус.       Счет из клиники Дамир оплатил еще вчера. Судя по сумме, Илья лечился не хуже, чем в лучших клиниках Израиля. Но спорить с этим он не стал. Его доля вины была во всем этом, и этот счет был лишь малой частью расплаты. Гораздо большая часть заключалась в том, что он, Тарханов, своим недосмотром чуть не угробил того, кто сейчас спас его проект. И это было куда дороже любых денег.       Еще у него было время проклясть свою вспыльчивость. Не стоило говорить Орехову то, что он сказал, про истинную причину расставания. Раз Илья не стал сам говорить об этом цепному псу и его настоящим хозяевам, значит, у него были веские причины. И получается, он сдал Орехову Илью. И что из этого может выйти - тоже совершенно непонятно. Илья ли сам лично нагородил около себя огород загадок или это сделали те люди, что стояли за ним - но, его любопытство могло остаться незамеченным, а теперь он сам проговорился, желая уесть психопата Орехова. Вот только так и не смог.         - Дамир Каримович, - вызов из приемной, с отложенным звонком, - с вами просят соединить! “Европа Строй Груп”, президент Старцев Александр Викторович.        Старцев        Предложение для “I-Tarch” было готово, Старцеву не составило труда согласовать его на совете акционеров и получить коллективное "добро". Сумма затрат на договор была мизерной, по меркам холдинга, а выхлоп в случае, если контора Тарханова, а точнее Илья Зайцев, справится, огромный. Конечно, возник вопрос, отчего бы не поручить это прямым специалистам по аудиту, хоть российским, хоть иностранным, но, тут тоже было несложно убедить, приведя в пример то самое совещание, где Зайцев раскатал инженеров заказчика по когалымскому проекту.        Эта задача тоже косвенно связана с тем же климатом и подвернулась очень вовремя, как раз, когда у финансовой службы появились вопросы к субподрядчикам, а оттуда недалеко и до вопросов собственной службы безопасности.        На одном из ключевых, уже начатых проектов, строительстве завода по переработке отходов в Арктической зоне начали появляться нестыковки. Фактические затраты на материалы, в частности на специальные морозостойкие марки бетона и стали, отчего-то начали систематически и заметно превышать сметные. Субподрядчики ссылались на логистику, сложности работы в таких условиях и на все, что угодно. Но, у Старцева было стойкое ощущение, что его начали водить за нос и банально завышать цены.  И вот теперь нужно провести независимый и глубокий анализ затрат. Но, не с критериями стандартного аудита, не просто посчитать цифры из отчетов и коммерческих предложений. Это только в договоре на оказание услуг будет размытое техническое задание - его тонкости Старцев не собирался раскрывать никому, даже Тарханову. Никому, кроме Ангела.        Нужно построить многофакторную модель, учесть в одной системе десятки переменных, куда входят цены на материалы у разных поставщиков и изготовителей, колебания курсов валют для импортных закупок, реальные логистические маршруты и их строимость, температурные графике в регионе строительства, даже данные по скорости ветра и осадкам, которые могут повлиять на плановый график работ и еще тысячу всего. Во всем это нужно найти аномалии, и тут нужен мозг, настроенный на поиск закономерностей и несоответствий им, ровно то, что сделал Илья с когалымским проектом, чтобы выявить в массиве данных точки, где затраты необоснованно взлетают, где заявленные логистические расходы не соответствуют километражу и тарифам, где объемы закупленных материалов избыточны для заявленного объема работ или наоборот, недостаточны. И затем нужно спрогнозировать риски, на основе выявленных аномалий смоделировать к каким итоговым финансовым потерям это приведет к концу проекта, и какие узлы являются самыми уязвимыми для махинаций.        Конечно, для этого у холдинга есть своя служба, но, нужен совершенно независимый и незаинтересованный ни с какой стороны человек. Нет, не человек, Ангел.        Прекрасный пробный шар, чтобы проверить все возможности Ангела, и бонусом получить экономический эффект от его работы. Тарханову должно польстить такое предложение, для его сферы необычное, но интересное, и повышающее не рынке ценность собственной компании. Конечно, вряд ли он дурак и поймет, ради кого вся эта суета, но, в первую очередь он все-таки бизнесмен, поэтому в стратегию лучше добавить честности. Совсем немного, чтобы сделать игру интереснее.        Тарханов       “У нас что, на двери офиса вывеска “KPMG”?!"       Разговор со Старцевым следовало хорошенько обдумать и два дня еще было, перед назначенной совместной встречей, которая насторожила Дамира не меньше, чем само предложение.        Во-первых, непонятный аудит информации по проекту. Почему “I-Tarch”? Это айти-компания, которая пишет код, делает программное обеспечение, но не оказывает услуги подобного рода. У них в кодах деятельности такого нет, как проводить такую услугу? Если только консультационные услуги, к которым худо-бедно это можно притянуть. Во-вторых, цена была более чем щедрой, предварительная, а не окончательная. В-третьих, “Строй Европа Груп” подрядчик по тому же когалымскому проекту, и Старцев честно признался, что его впечатлило выступление Ильи и, по сути, все предложение Старцева заточено под Илью. Только на этот раз задача сложнее, чем та, что Дамир задал Илье у себя. Хорошо, они хотят “схантить” ценного специалиста. Но, в финансовом аудите ценность Ильи сомнительна, хотя он может таким же бультерьером вцепиться в горло поставленной задаче и висеть, пока не добьется цели. Допустим, что все это только ради Ильи. Почему бы тогда просто не сделать ему предложение о работе? Самый простой путь - переманить начинающего специалиста, а не предлагать ему сложнейшую задачу, для которой люди заканчивают финансовую академию и нарабатывают опыт. Хотя, с задачей про светодиоды Илья справился лучше тех, кто имеет опыт и навыки.        А может в этом и есть ключ к предложению “Европа Строй Груп”. Старцев не просто хочет переманить у него талант, а скорее проверить сам принцип его работы, увидеть, справится ли Илья с чем-то большим, чем узкоспециализированные расчеты. Может ли поработать с более сложной системой и большим набором технических параметров. Очень похоже на аренду оборудования перед его покупкой, тестовая задача. Хитро придумано. Сам бы Дамир до такого не дошел бы, например.        Вопрос только в том, согласится ли на это сам Илья. У него впереди учеба, второй курс сложнейшего факультета, сам Дамир начал работать еще раньше Ильи, но, тогда и времена были другие и мотивация у них разная. Если рассуждать с позиции руководителя - предложение хорошо тем, что позволит “охладить” коллектив после конфликта Ильи и Кузнецова, оставить всех на своих позициях, но негласно повысить Илью до “имплант-инженера”, уникального специалиста, работающего на стыке IT и финансовой аналитики. Это поднимет ценность всей компании. Если же думать с позиции просто человека, Дамира, неравнодушного к Илье, то можно представить, что Илья может это принять за желание избавиться от него. Как попытку сдать с рук на руки, потому что с ним стало много проблем. Или что еще хуже, он может ухватиться за эту задачу с жадностью, и снова загонит себя до предела, и опять кто будет виноват?        Но, самое главное, без решения Ильи все эти рассуждения бессмысленны. Его нельзя будет просто поставить перед фактом, нужно будет предложить, объяснить, учесть всю тысячу условий Ильи, и наблюдать за его реакцией, что перевесит -  усталость и страх не справиться или тяга к интеллектуальному вызову, который бросает ему Старцев.        Тимофей       За окном его комнаты в Усадьбе был уже вечер, вместо шума прибоя - тишина, изредка разбавляемая звуком проехавшего вдалеке автомобиля. От полотенец теперь не пахло морем, и как будто ничего и не было - ни безграничной воды, ни солнца, ни тенистого инжирного дерева и рыжего кота, ни пляжа с пирсом, откуда было так хорошо нырять.        Тимофей с Давидом прилетели днем, на частом самолете Мурата Алановича, простившись с ним на вилле, куда тот приехал проводить гостя, и Тимофей еще помнил, как самолет мягко коснулся посадочной полосы во Внуково, и вместе с этим касанием вернулось напряжение, оставившее его во время отпуска.        Он чувствовал себя иначе. Не отдохнувшим, до этого было далеко, но, перезагруженным. В памяти всплывали обрывки - холодная вода бассейна ранним утром, мягкая шерстка котика под пальцами, шум волн, соленый ветер.        Послезавтра нужно идти на учебу, второй курс, новые предметы, необходимость снова встраиваться в другой ритм, и работа, которая все еще не закончена окончательно.        Но, теперь он смотрел на это не с прежней тревогой. Было странное новое чувство, не спокойствие, а скорее принятие, он вернулся снова в свою жизнь, и пока этого было достаточно.        Кирилл встречал их с Давидом в аэропорту, и Тимофей понял, что соскучился по нему, они почти не переписывались во время отпуска, но Кирилл все равно приехал, чтобы забрать их домой. Правда было то, что насторожило Тимофея - он не очень разбирался в эмоциях нормальных людей, но, назвал бы все то общение, что было по дороге - “охлаждением”. Кирилл был собран и корректен, но отвечал сжато, почти односложно, и, что было самым непривычным, почти ни о чем не спросил его. Не спросил про море, про отдых, про то, как он себя чувствует.       Эта ледяная вежливость была куда страшнее привычной суровости. Она висела в воздухе плотной, невидимой стеной. Тимофей смотрел в боковое окно на мелькающие огни дачных и коттеджных поселков и чувствовал тревогу. Возвращение домой оказалось не таким, каким он его себе представлял. Что-то было не так. Что-то изменилось. И он с мучительной ясностью понимал, что эти изменения касались его самого, но не имел ни малейшего понятия, в чем он провинился.        Тимофей лег спать рано и последнее, что он почувствовал перед сном, был едва уловимый запах моря от собственных волос на подушке. Отдых закончился, но, его след остался и этого пока хватало, чтобы уснуть без усилий, в собственной кровати.