Бог и Тимошка

      Суррей        - Ясно, Роман Евгеньевич, спасибо за помощь. Тогда будем на связи. - Иван Дмитриевич нажал “отбой” на телефоне.        - Господи… как все это надоело, Ириш… - пожаловался он скорее риторически, - думаешь, вот пенсия заслуженная, жить будешь спокойно и тут опять это. Ну, Игорек, сволочь, удружил так удружил. И шифровался-то как! Никто бы и не подумал. Тьфу, гадость какая… Да если бы я знал!       Ирина показала отцу не все фотографии, но и этого хватило, чтобы испортить настроение. Иван Дмитриевич долго молчал, потом налил себе половину стакана виски и молча выпил, без всякой закуски. И лишь потом решился позвонить. Разговаривал он минут пятнадцать, дав понять своему собеседнику, что совершенно точно был не в курсе дел своего зятя и что полученная информация - полнейшая неожиданность, долго соглашался с неким Вяхиревым, кивал, вздыхал и наконец-то договорился.         - Дело такое, Ириша, - перешел Северцев к делу, - платить мы из своих не будем. Но, гада этого хотят достать и мы поможем. Выбора у нас особо нет с тобой. Или так, или ховайся в бульбу, что начнется тогда. Но, ты не переживай, я займусь этим делом, и не думай про все это. Бумажки эти сожги к черту. Чтобы и следа их не было. Не дай бог, найдет кто! Стыда потом не оберешься.       - А что с этим…, с Тимофеем? - зачем-то уточнила Ирина, - сказали, что?       - А что с ним? - Иван Дмитриевич налил себе еще виски, но уже потянулся за сухим печеньем в вазочке, - У нас с тобой какие претензии к Тимофею Старовскому? Что он получил там что-то от Игоря? Возможно. И, возможно, до хрена получил. Больше, чем заработал. Но нам с ним лучше разойтись как в море корабли, Ириш. А то с Игорька-то теперь спрос небольшой, а отвечать мы будем. У него там, как я понял, свои проблемы с этим. Так что не было его и нет, считай так.        Он отправил печенье в рот, прожевал, запил виски.       Отец уехал этим же днем, к теплой итальянской погоде и солнцу, а она снова осталась одна в огромном доме.        Ирина высыпала фотографии прямо в огонь камина, одну за другой, смотрела как они коробятся, чернеют и превращаются в пепел. Последней сгорела записка.        Она больше никогда не поедет в Россию, ее дети не узнают о Тимофее, и она постарается забыть эти фотографии и всю эту историю. Но уже знала, что не забудет и это останется с ней навсегда.        Тимофей        - Ну что, поздравляю, Илья, получишь ты свой зачет по философии! - Тимофея снова вызвали в деканат до начала занятий, - От тебя на два балла только МИРЭА отстали. Первое место у нашего факультета. Отлично! Первый раз за пять лет.        - Рад был помочь. - Тимофей вспомнил фразу из тех, которыми оперируют в “нормальном мире” и единственное что его интересовало, это зачет по философии. Оказалось, что надо будет ехать еще на награждение, чего он очень не хотел. Теперь нужно придумать, как вывернуться из этой ситуации.        - Дипломы, грамоты, подарки от спонсоров и интервью для университетских страниц в соцсетях. - Замдекана была безжалостна. - У вас там занятие, вам его зачтут.        Тимофей бы с большим удовольствием сходил бы на лекцию по теории вероятностей, но, придется быть. И не отвертишься.         - Я могу прийти с сопровождающим? - Тимофей ухватился за последнюю попытку. Он попросит Руслана быть с ним. Руслан ловко умеет справляться там, где очень много людей. - Вы знаете, почему мне будет сложно.        Про диагноз пришлось сказать еще в прошлом году, когда Тимофей выбрал изучать заочно английский, на который надо было все-таки ходить, как и на другие мероприятия, куда собирали студентов. И даже принести справку, которую ему передал Александр Владимирович, чтобы ее “подшили к делу.”        - Конечно, - пошла на уступки заместитель декана, - Это как вы пожелаете, Илья.        “Ну ты как маленький!” - такое сообщение он получил в ответ, от Кирилла, которому успел пожаловаться на необходимость посещения мероприятия.        “Организуем больничный и все. Со всеми извинениями Руслан съездит и заберет что надо, для интервью пусть вопросы вышлют, ответим.”       Старцев        - Илья, если вы позволите высказать мне свое мнение, то я бы сказал, что пропуск награждения - это не очень хорошая идея. - Александр устроился в соседнем кресле. На этот раз он займет время Ангела чуть подольше. - Во-первых, вы теряете долю совершенно заслуженного признания, во-вторых, не можете узнать, кто ваши соперники, а я думаю, вам это интересно, кто же наступал вам на пятки и занял второе и третье места. В-третьих, подобные мероприятия - это всегда смотрины, куда приходят представители бизнеса и перспективных госнаправлений, посмотреть на лучшие будущие кадры и успеть их разобрать, как говорится, щенками. Вам никто не мешает попросить, чтобы ваша охрана и помощник присутствовали в зале, на случай непредвиденных ситуаций, но, вам стоит там быть.        Задумался. Видно, как запустился механизм вычислений и сравнений аргументов, приведенных начальником охраны и Старцевым. Безопасность против перспектив. Он был уверен, что ни один из приведенных им аргументов даже не пришел в голову этому Кириллу Орехову. Какая, к черту, опасность, может угрожать Ангелу в набитом студентами, преподавателями, чиновниками и деловыми людьми в актовом зале университета? Только если отсутствие кондиционера.         - Да, мне интересно, кто занял второе и третье место, даже скорее то, как они решили одну задачу, где было несколько вариантов решения, -  наконец сказал Илья, выбрав, видимо, наиболее весомую причину для него. “Смотрины” ему неинтересны? Зря. Конечно, это риск, что прекрасного Ангела могут переманить еще более высокой зарплатой и перспективами, но, конкурентов почему-то сам Старцев не опасался. К Ангелу нужен особый подход и знание множества нюансов работы с ним - их пока не разобрал он сам, и мало кому это будет под силу. Даже Тарханов тут проиграл, а уж он должен был знать Илью куда лучше.        - Вам там совершенно нечего бояться. Излишнее внимание прессы обязан нивелировать ваш помощник, это не ваша забота.        - Тогда я приду. Спасибо, что дали мне возможность посмотреть на это с другой стороны. - Вот это было неожиданно. Совершенно неожиданно. Ангел благодарил за помощь?! Почему?        Старцев смотрел, стараясь не выдать удивления. Ангел никогда не говорил такого, он принимал информацию к сведению, отвергал или обдумывал, но, не благодарил, для него это просто обмен информацией.         - Не за что, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, - Я рад, что вы прислушались, а книги, думаю, если не сейчас, то чуть позже вы прочитаете их обязательно.        Книги. Конечно, о том, какое место займет Ангел в этом соревновании, он узнал едва ли не раньше него, стоило чуть навести справки, чтобы подготовиться к такому событию, и подарка лучше, чем восемь томов “Философии математики” было не придумать. Пусть Илья не думает, что эта наука останется в прошлом. Пока еще он слишком юн и категоричен для этих знаний, но, жизнь-то не заканчивается.        Ангел  меняется. Теперь это еще более очевидно. Он все еще остается закрытым и полным загадок, но, все больше под его ногами оказывается земной поверхности.         - Илья, вы не обязаны прятаться всю жизнь. Иногда очень полезно выходить в свет. Даже если очень страшно.        Ангел чуть наклонил голову и в янтарных глазах появился вопрос раньше, чем он его озвучил.         - А вы боитесь?         - Иногда, - Старцев не стал врать, - но, страх не должен управлять вашими решениями, он должен учитываться, как один из факторов, но, ни в коем случае, не быть главным из них.        - Я запомню, - кивнул Ангел и кинул короткий взгляд на монитор, давая понять, что аудиенция окончена.        По факту, эту беседу можно считать победой, своими аргументами Старцев переломил решение неизвестного ему Орехова, в свою и пользу Ангела, и это уже отличный результат. Мелочь, но, очень приятная. Но, в любом случае, отпускать Ангела на это награждение одного он не собирался. Пусть туда поедет кто-то из доверенных лиц, понаблюдает. Важно знать, кто будет подходить к Илье, какие компании в нем заинтересованы и как он себя поведет в принципе.        Кирилл       “Третий час пошел, все сидим”.        Давид исправно отчитывался о мероприятии, куда Тимоха все-таки решил поехать, после того, как его начальник Старцев внес свое ненужное мнение. Хотя, откровенно говоря, в душе Кирилл признавал, что тот прав, взглянуть на это награждение с точки зрения перспектив и интересов Тимохи ему в голову не пришло. И судя по всему, Тимохе не просто понравилось, а он поступил вообще в своем стиле. Кое-как выдержал речи, награды, коротко обронил местной прессе, что был уверен в себе и каким-то образом зацепился языком с другим победителем, занявшим второе место и задавшим Тимохе вопрос, как тот обошел его и в какой задаче. И все… Понеслось.        Руслану удалось смыться по своим делам, прихватив все визитки, грамоты и подарки, а Васильев терпеливо ждал, пока эти двое, потерявшие интерес к основному мероприятию, выяснят друг с другом все детали олимпиады, обложившись бумажками, карандашами и стаканами с чаем. Даже прислал фотографии.        На одной Тимоха стоял с дипломом на сцене, прямой и бледный, было видно, что ему не по себе, на другой - сидел за столом рядом с каким-то неопрятным лохматым парнем, который чертил на салфетке, на третьей - уже в буфете, оба склонились над бумажками и о чем-то спорили.        Кирилл усмехнулся. Только Тимоха мог превратить это мероприятие в научную конференцию, только он мог найти такого же фаната своей математики и забыть о том, где вообще находится.        “Сколько еще примерно?” - уточнил Кирилл.        “Не знаю. Но это надолго. Этого парня зовут Вадим, и теперь, кажется, они друзья…”       Кирилл посмотрел на экран. Неплохо. Не Денис, конечно, который вносил в Тимохину жизнь разнообразие “нормального” образа жизни, не две заботливых подружки - Лиза и Маша, которые теперь из всех сил пытались социализировать Тимоху, а такой же странный, увлеченный парень, с которым Тимоха явно говорит на одном языке.        “Хорошо. Что же, придется ждать”.        Он тоже будет ждать, вечера, когда снова приедет к Тимохе, отметить такое событие. Останется с ним наедине, отпустив Давида.        О том, что произошло в Англии - он уже знал, Вяхирев сообщил. Как вообще в голову могло прийти такое - отправить фотографии семье Сударева? Чтобы те дали денег за молчание… Роман Евгеньевич не уточнил, какого рода эти фотографии, и был вообще крайне огорчен случившимся, явно получив по первое число от Ларионова, но зато Кирилл чуть выдохнул, значит пока физической угрозы тут для Тимохи не было, была информационная из-за границы, но сделать с этим он сам ничего не мог, кроме как уберечь Тимоху от чтения сайтов и газет, но, тот и так имел крайне ограниченное представление об окружающей действительности и не особо стремился его расширять. Оставалось только ждать, пока им скажут “отбой”, что Одинцов ликвидирован и угрозы больше нет. Как понял Кирилл - платить не будут, и с этим он был абсолютно согласен.        Что вообще бывшему заму Сударева надо от Тимохи? Почему именно он? Месть? Что-то личное? Нашел себе противника - пацана… Кирилл спрашивал про это Тимофея, но, тот ничего интересного не сказал - напрямую с Одинцовым он никаких дел не имел. Но, в две тысячи седьмом тот организовал убийство тимохиных охранников.        Если не убрать Одинцова - тот не отстанет, пока не добьется своего. Если ему нужна была смерть Тимохи, тогда, когда стреляли в машину, то значит, дело в документах в Цюрихе - смерть Тимохи откроет тонну компромата, который заботливо нарыл Сударев. То есть Тимоха в планах Одинцова только инструмент. А на реализацию планов нужны деньги, которые он рассчитывает получить от госпожи Сударевой. Логика прямая, как трактор на борозде - вряд ли вдове нужна огласка того, что ее покойный муженек конченная мразь и извращенец.        Кирилл поморщился. Он не знал, что именно было на тех фотографиях, Вяхирев не сказал, а он и не спросил. Не хотел знать или представлять, и думать о том, что делали с Тимохой раньше. Но, картинка в голове все равно складывалась.         - Сука… - сказал он вслух. - Тварь.        Он не знал, кого имел в виду - Одинцова, Сударева, или себя. Себя - за то, что не может спасти от этого Тимоху. Только молчать. Ничего о том, что происходит в Англии или с Одинцовым - Тимофей не должен знать. Не хватает ему еще этого всего. Пусть сидит в своей математике, болтает даже с чертовым Старцевым, или вот с этим вот непромытым Вадиком, лишь бы его спокойствие не нарушили.        Хатарову, естественно, сказали. Вот чего не понимал Кирилл, так это того, что Вяхирев отказался от его помощи! “Сами справимся”. Конечно, для Вяхирева Тимоха тоже проблема, а не человек, и встревать в дела с Хатаровым ему стремно, но… дать Тимоху в обиду?        Расслабляться все равно не стоит. Даже если Роман уверил, что у сударевской жены и его тестя нет никаких претензий к Тимохе - это ничего не значит. От этой мысли еще больше только накатила злость. Какие у них вообще могут быть к нему претензии?! Из-за Тимохиного дома или денег? Или может из-за древнего как мир “кадиллака”? Это надо совести не иметь вообще. Понятно, что претензии они не озвучат, но как вообще сама мысль такая могла возникнуть?! К своему мужу-извращенцу претензий нет? Ничего из того, что Сударев оставил для Тимохе - не перекроет того, что он сделал со Старовским. Не более, чем финансовая компенсация. Ни здоровья, ни родных Тимохе не вернут никакие деньги. Тимоха должен жить спокойно, чтобы не бояться каждую минуту, что кто-то из прошлого или настоящего, откуда угодно, причинит ему боль.        За прошедшее с той ночи время он успел осознать, как влип сам и на чьей стороне теперь придется играть в любом случае. На Тимохиной. Они до сих пор не повторили того, что случилось в спальне, но, Кирилл и не торопился, прочитанной им информации уже хватало для того, чтобы понять - с этим лучше не злоупотреблять и не частить и есть куча других способов провести там время с тем же результатом. И с Тимохой это не главное…       Кирилл не знал, как это сформулировать - такого опыта до Тимохи у него не было и сравнить было не с чем. Но это совершенно точно не похоже на все его предыдущие отношения.        Раньше все было проще. Встречи, секс, расставания. Эмоции, да, были, но не такие, не эти. А сейчас все иначе. Он ловил себя на том, что думает о Тимохе постоянно, не только когда нужно решать рабочие вопросы по охране, а о том, как провели время вместе, о том, как Тимоха помешан на своих правилах. Оставаться с ним наедине и жить двенадцать часов было тоже достаточно непросто, оказывается.  Казалось бы, мелочь, скомкал свитер и бросил на кресло в спальне. Нет, Тимоху это выведет из себя и заставит нервничать, до тех пор, пока свитер не будет повешен на плечики и убран в шкаф, все вещи лежат в строго определенном порядке и попробуй поставь ноутбук не с краю журнального столика, а посередине. Для Тимофея это важно.        Любую бабу с такими загонами он бы послал далеко и надолго, но с Тимохой - нет. Для него все эти ритуалы и получасовая заправка посудомойки не прихоть от безделья и желания показать значимость. Способ контроля мира и удержания его на привычном месте. На черной машине не должно быть пятен, предметы должны быть расставлены так, как ему надо. И это все надо запоминать и делать, потому, что Тимохе нужно расслабиться хотя бы дома.        Кстати, о доме. В Ясенево надо будет делать ремонт, вдруг Тимоха захочет в гости. Точнее, Кириллу бы так хотелось. Конечно, Старовскому делать нечего в спальном районе на окраине Москвы, но, вдруг.        С ипотекой он распихается, сейчас получалось вносить платежи примерно в полтора раза больше, чем было в графике, и, следовательно, это уменьшало срок и сумму кабалы. Потом можно будет подумать о том, чтобы поменять ясеневскую хату на новостройку, а с ремонтом это будет проще сделать. Такой роскошный, как у Тимохи, конечно, не получится, но, хотя бы освежить.        Надо же… Кирилл поймал себя на мысли, что думает ровно так, как должен думать о долгих отношениях. Он и Тимоха. Во всем этом бардаке - с Одинцовым, документами в Швейцарии, ипотечным долгом, “Арбеласом”, Тимохиной болезнью и прочим.        Раньше он даже и не задумывался о ремонте. Квартира был тем местом, где он ночевал, трахался, переодевался и иногда готовил пельмени или яичницу, в полноценные выходные - даже жареную картошку, что удавалось нечасто. Мебель - та, что досталась в наследство, как и все остальное. Сам он купил только кофемашину и тостер. Ему хватало. А теперь захотелось, чтобы было красиво, чтобы Тимохе было уютно, чтобы он нашел место, куда поставить свой ноут в нужном ему положении. Офигеть.               “Закончили. Везу Илью домой и этого Вадика до метро”.        Наконец-то. Можно начинать собираться, рабочий день окончен.        ____       Давид передал Тимоху с рук на руки, и ушел, задержав взгляд чуть дольше положенного на Кирилле. Логично предположить, что Васильев рано или поздно догадается об истинной причине визитов начальника к Зайцеву. Скорее всего - рано. Но, Кирилл был уверен, что Давид их не сдаст. Это невыгодно ему самому, в первую очередь. Рабочего времени меньше, зарплата не теряется, таскаться с клиентом, как раньше к Тарханову, не надо и уж тем более такого, что случилось прошлой зимой с Тимохой - гарантированно не произойдет. Васильев не идиот, а в своей работе видел всякое, о чем по долгу службы знал сам Кирилл, но не коллеги Давида.         - Он решил эту задачу более коротким путем, о которым я не подумал, - сокрушался Тимоха, рассказывая о новом знакомом, - и получается, что мы пришли к одинаковому результату, но мне поставили другую оценку, выше, потому что я сделал это так, как написано в учебниках. Это несправедливо, я считаю. Но, Вадим не хочет оспаривать. Говорит, что и он и на второе не рассчитывал. Но, его способ решения лучше.        Кирилл ел, смотрел на Тимоху, тот сидел, подобрав ноги под себя, и говорил, увлеченно, горячо, совсем не похожий на того замкнутого молчаливого парня, которым был обычно.         - Ты думаешь, что он умнее тебя? - спросил Кирилл.         - Нет, - Тимофей нахмурился, - я не спрашивал про его уровень интеллекта, думаю, мы одинаковы. Но, его решение элегантнее, а мое скучное, но “академическое”. А жюри не оценило изящество его решения.        - Так часть бывает, Тимох.        - Но это неправильно. Или как ты говоришь - “так устроен мир”. Я поставлю чайник. Вадим сказал, что ему было важно понять, как это вообще решено другими. А оценка не главное.        - И ты с ним согласен?        - Не знаю, - Тимоха разломал мандарин на дольки, бросил их в чашку. Точно так же, как сделал в самый первый вечер, когда его привезли в эту квартиру, - Для меня оценка — это показатель объективности. Если я решил правильно, я заслужил высокую оценку, если кто-то решил лучше, он заслужил высшую. А получилось наоборот. Это ломает систему.        - Может, система несовершенна? - сейчас, он наверно, говорит страшнейшую ересь для Тимохи.        - Все системы так или иначе несовершенны. Но, - Тимофей достал первую дольку, решив, что она достаточно согрелась, - не математика. Она совершенна.        - Математика - да, а люди, которые оценивают - нет. Вот и просто, Тимох.        Тимофей помолчал, съел мандарин, потянулся за пахлавой, раздумывая над ответом.         - Вадим не злится. Он сказал, что рад познакомиться. И что у нас еще будет время поспорить.        Все подаренное по случаю победы на олимпиаде Руслан оставил в гостиной и Кириллу было интересно что там, наверно даже больше, чем Тимофею. Восемь томов философии это притащил Давид, подарок от Старцева, надо же додуматься, двадцатилетнему пацану такую дрянь подарить? Но, Тимоха вроде оценил. От Хатарова были часы, Кирилл даже не хотел знать, сколько они стоят, но, это ближе ко вкусам Тимофея, из офиса прислали букет и корзину какой-то дорогой еды, и, наконец, тархановский дар - набор внешних жестких дисков и коробка конфет. От организаторов мероприятия Тимофею достались грамоты, сертификат в компьютерный магазин, еще какие-то карточки.        Интересно, практически все подарки с учетом предпочтений Тимохи. Кирилл пролистал первый том “Философии математики”. Формулы, термины, отсылки к Канту, и какому-то неизвестному Расселу. Скука смертная. Но, кажется набор жестких дисков порадовал Тимоху больше всего.        - Вот это пригодится для бэкапов и хранения информации. Я давно хотел разнести все по разным хранилищам. И мы говорили с Дамиром. Наверно, он запомнил.        - Лучше бы он твои инструкции по безопасности запомнил, - проворчал для порядка Кирилл. Лично ему больше всего пришлась по душе корзина с едой, подозрительно напоминающая ту, которая спасла ему первую ночь в этой квартире, когда он остался наедине с Тимохой и абсолютно пустой кухней. Хотя, на самом деле, это обычный “корпоративный” подарок. Кирилл и сам получал такие и “Арбелас” предусматривал подобное в представительских расходах.        Корзину они разобрали на кухне. Кирилл отложил “фермерские” куриные яйца, оливки и томаты.         - Вот из этого с утра яичницу сварганим. Будешь? - спросил он у Тимохи, помня, что холодильник полон контейнеров на любой случай. Но, Тамара не расстроится. Скорее она переживает, что организованная ею система обеспечения квартиры на Фрунзенской несовершенна и бедному Илюше приходится питаться из контейнеров, мыть за собой посуду и терпеть прочие лишения. Потому что он сам не согласен на постоянную домработницу.        - Буду. - Тимоха не раздумывал с ответом.        Кирилл улыбнулся. Вот так сразу “буду”, без обычного “мне хватит чая”, или “надо подумать”. Прогресс.        Тимофей       Тимофей закрыл дверь ванной, включил воду, горячую, почти обжигающую, пар пополз к потолку, заставляя запотевать зеркала и плитку. Он залез под душ, поставил лицо под горячие струи, вода стекала по спине, груди, ногам, ему нравилось это ощущение тяжести струй, падающих на плечи.        Конечно, он согласен на яичницу. Можно было даже не спрашивать.        Он не знал, как это называется, то, что он чувствует к Кириллу. В его голове не было ячейки для этого чувства, не было формулы, алгоритма и даже приблизительного определения.        Если к таким как он, вообще применимо слово “чувство”. Набор физических и когнитивных реакций, которые надо распознавать и связывать с присутствием конкретного человека.        Тепло. Когда Кирилл рядом - внутри тепло, не от чая, одежды или батарей. От его голоса или молчания, рук. От него самого.        Спокойствие. Раньше Тимофей мог достигнуть этого состояния только в полном одиночестве. В идеале - внутри “эскалейда”, когда двери закрыты, нет никого в гараже. Идеальный замкнутый контур, и он в центре контролируемого пространства. А теперь такое же чувство, когда Кирилл спит рядом ночью. Или, когда пьет с ним чай, или, когда просто рядом.        Когда Кирилла нет - он считает время до встречи, до звонка, до сообщения, секунды, минуты, часы, и это мешает работать. Мысли перескакивают с формул на Кирилла, с определений на его голос, и Тимофей узнал, что значит “отвлекаться”.        Кирилл нарушал все правила, точнее, даже не спрашивал про них, но, узнавая новое - соглашался с правилом. Зачем бросать свитер на кресло, когда он должен висеть в отделении для вещей, которые надеваются сейчас? Кирилл запомнил и Тимофей доверял ему.        Доверие - это когда позволяешь другому человеку решать за себя. Не контролируешь, не проверяешь, просто знаешь, что он сделает правильно. Тимофей не умел доверять, никому, уже очень давно, с того самого момента, как после похорон отца, его усадили в машину и увезли из родного дома. Никому. Даже Давиду - не до конца. А Кириллу доверил всё.        Воспоминание пришло ощущением, не картинкой. Пальцы, скользящие по коже, дыхание у виска. Они оба боялись. Кирилл потому что никогда не был с мужчиной, а Тимофей - потому что никому не доверял по-настоящему. Но, Кирилл его спросил, и Кирилл признался, что ему страшно. Не притворялся и не играл роль, зная, что Тимофей не отличит.        Так часто бывало, что ему врали. Обещали одно, а делали другое. Обещали защитить - и бросали, позвонить - и не звонили. Обещали не требовать от него, как от “нормального” - и требовали. А Кирилл просто сказал, что ему страшно.        Тимофей большую часть жизни пытался угадать, где ложь и правильные действия. Анализировал слова, искал несоответствия, это было трудно и утомительно, но это было и остается его жизнью. Но, с Кириллом этого не нужно. Кирилл не врет. Если он говорит, что остается - значит остается, если приедет - приезжает. И если боится - значит, действительно боится.         - Ты там свариться что ли хотел?! - Кирилл окинул его взглядом, когда Тимофей вышел из душа, - Красный как рак…        - Мне нужно было подумать, - ответил Тимофей, устраиваясь ногами в кресле, - Горячая вода в этом помогает. О том, что твои слова и действия почти всегда совпадают. Мне это нравится.        - Тогда в следующий раз думай быстрее, Тимох. А то ожоги дело такое… Иди сюда, подую.