Облака на Луне

26 августа, 2041 года Лето пронеслось как одно мгновение, словно я налила себе холодный лимонад, но не заметила, как выпила его, обнаружив лишь пустой стакан в руке. Сегодня Айрис уже пошла в школу! Я так нервничала с утра, что чуть не намазала тосты горчицей вместо арахисового масла. Школа, в которую ее приняли, «Хайтгейт», считается одной из лучших в Провиденсе. Ну ладно, самой лучшей. Это, черт возьми, самая лучшая младшая школа и, черт возьми, самая дорогая! Если мы отдадим туда же и Наоми через пару лет, то нам с Никки придется работать по двадцать часов в сутки. Впрочем, возможно, к тому времени Айрис уже выгонят, и ей придется учиться в одной из тех шаражек, где училась я. Причем за ее оценки я нисколько не переживаю. Куда больше меня волнует поведение нашей дочери и ее потрясающая способность обращать в хаос все вокруг себя. Директор «Хайтгейта» мистер Коллинз пообещал, что в его школе дети учатся вести себя подобающим образом и сразу понимают, как важна дисциплина. «Не переживайте, миссис Лоуренс, мы научим вашу Айрис хорошим манерам и порядку». Я подумала, что мне вовсе не так важно, чтобы из моей дочери сделали послушного робота, сидящего над учебниками, главное, чтобы она больше не пыталась утопить других детей в аквариуме с рыбками, крича при этом: «А ну-ка, поплавай!». Сегодня утром я впервые приготовила для дочери ее школьный завтрак и обед с собой! Ну, если уж говорить начистоту, то приготовила не без помощи Никки. Потому что, когда она увидела, что я мажу тост горчицей, Никки забрала у меня нож, поцеловала в щеку и сказала: «Давай-ка лучше я тут все закончу. А ты налей себе кофе и присядь». Я так и сделала, а Никки, ловко укладывая сэндвич в крафтовый пакет, спросила: «Может, я ее отвезу, хочешь?». Я сказала: «Нет, я справлюсь! Я смогу отвезти их обеих. А ты лучше иди поспи, ты ведь всю ночь работала и даже не ложилась еще!». «Джесси, все будет хорошо, — сказала Никки. – Я уверена, что Айрис там никого не убьет. Ну, во всяком случае, в первый же день». «О, спасибо, мне стало намного легче!», — я тоже чмокнула смеющуюся Никки в щеку, взяла детей, и мы поехали. Подвезли Наоми до садика, а дальше отправились на север, в «Хайтгейт». На Айрис была надета новенькая школьная форма, в которой она казалась такой серьезной! Уже такой взросленькой, боже! На всякий случай по дороге я объяснила дочке, что она должна слушаться учителей в школе, выполнять все задания и не сбегать с урока раньше времени. И напомнила, что ей нельзя никого бить, потому что людям, вообще-то, больно, когда их бьют. «Там будет учиться тот противный мальчик! – пожаловалась Айрис. – Из подготовительного класса! Я не хочу учиться с ним снова!». «Какой мальчик? Надеюсь, не тот, которого ты заперла в шкафу?» — спросила я. «Нет. То был Дэйв, а это Рикки. Тот, которого я засунула в аквариум», — терпеливо пояснила моя дочь. «А-а-а-а, ясненько», — сказала я. «Он постоянно воровал вещи из моего рюкзака! – негодовала Айрис. – И выкидывал их из окна! Если он сделает так в новой школе, я сама его из окна выброшу!». И я нисколько не сомневалась в серьезности ее угрозы! Мне хотелось бы подать дочери хороший пример, но что я, колошматившая подносом Тедди Морфия, могла сказать?! «Оливочка, милая… эм… по своему опыту общения с такими мальчиками, могу сказать, что оно того не стоит. Потому что учителям обычно все равно, кто все это начал, и наказывают вас обоих. А то и вообще – тебя одну! Даже если ты просто отвечала обидчику». «А что ты делала с такими мальчиками?» – заинтересовалась Айрис, повернув ко мне свое кругленькое личико с двумя забавными хвостиками по бокам. На несколько секунд я утонула в своих мыслях о том, какая она милая и хорошенькая, и совсем забыла, что надо что-то ответить. Иногда наши чувства к собственным детям бывают такими сильными, что это пугает. «Ну… ээээ… как тебе сказать… Они получали от меня по заслугам. А я получала свои наказания, которые влияли на мой общий балл, понимаешь? В итоге мне еле как удалось окончить школу, и в колледж я, как ты знаешь, не поступила. Конечно, тебя в твои семь лет колледж еще не особо интересует, но, милая… Хотя бы постарайся не давать волю своим эмоциям, ладно? Не бей никого, даже если очень хочется!». «Ладно, мам. Я поняла, — Айрис вздохнула. Она была умной девочкой и, кажется, правда понимала. Но все же спросила: — А обзываться можно?». 18 сентября, 2041 года Теперь, когда все мои дети при деле, я могу позволить себе посвящать больше времени работе в шелтере. У меня даже сформировался какой-никакой график. По утрам я отвожу Наоми и Айрис в садик и в школу. Затем еду в шелтер и нахожусь там примерно до двух. После чего забираю Айрис из школы, мы немного катаемся по городу, гуляем по пляжу и обедаем в кафешке. Мне хочется, чтобы у дочки была возможность расслабиться и отдохнуть после занятий, да и мне самой приятно провести с ней немного времени и послушать ее рассказы о том, как прошел школьный день. После обеда мы едем домой, и там я уже передаю Айрис в руки Никки, с которой они вместе учат уроки. Уроки – это не мое, и я сомневаюсь, что справилась бы даже с задачкой из учебника для первоклассников! Поэтому я еду забирать Наоми из садика, готовлю ужин, а вечер посвящаю музыке: пишу или обрабатываю какой-нибудь новый трек для очередной видеоигры или для своей собственной музыкальной странички на Спотифае. И, наконец, пара священных часов перед сном – когда дети уже уложены, и мы с Никки можем посвятить время только друг другу. Если у нас на это остаются силы, конечно! Как-то Никки спросила, глядя на меня покрасневшими от десятичасового сидения за экраном глазами: «Джесси, если однажды я усну прямо во время секса, ты со мной разведешься?». Я рассмеялась: «О чем это ты? Ты ни разу не засыпала во время секса, и вообще, ты довольно бодра в процессе!». «Ну, мало ли. Недавно мне это приснилось, и все было так реалистично!». «Тебе приснилось, что ты уснула во время секса и я с тобой развелась?» — уточнила я. «Угу. Это был самый страшный кошмар в моей жизни! И на суде ты озвучила причину развода! При всех!». Я так хохотала, что чуть не сдохла, а потом мы занялись сексом. 9 октября, 2041 года Хах, мой график опять поменялся! Но я уже привыкла, что с детьми в твоей жизни постоянно что-то меняется, и один год не бывает похож на другой, за исключением расходов – они всегда одинаково высокие! Айрис записалась на два внеклассных кружка сразу. Ей нравятся танцы и информационные технологии, и она никак не может определиться, поэтому ходит пока в оба. Конечно, то, чем занимаются семилетки – сложно назвать информационными технологиями. По-моему, они там просто играют в видеоигры, но Айрис в восторге. И Никки тоже, так как Айрис явно идет по ее стопам. Похоже, директор Коллинз был прав, потому что наша дочь стала гораздо спокойнее, найдя, куда направить свою неуемную энергию. Наконец-то Айрис занялась чем-то, что ей интересно, и перестала всех бить! Да и в целом, ей, похоже, нравится в новой школе. Дети в «Хайтгейт» более воспитанные, и никто нашу взрывоопасную Айрис не провоцирует. Даже тот мальчик из аквариума. Похоже, он усвоил урок! 8 ноября, 2041 года В обед к нам в шелтер заглянул Симон, чтобы передать деньрожденный подарок для Айрис. Хоть он больше и не работает нашей нянькой, так как закончил учиться и устроился на хорошую должность в экологическую компанию, про нас Симон все равно не забывает, и мы продолжаем общаться! Он частенько заглядывает в шелтер и помогает чем может, или приходит к нам домой, и Айрис всегда этому радуется. Сегодня Симон не сможет прийти на детский праздник, так как будет работать, но он попросил передать Айрис подарок – огромный игровой набор с пожарной станцией, пожарниками и машинами, которые стреляют водой из гидрантов! Уверена, дочь будет скакать от счастья по всему дому, когда это увидит. Симон прекрасно знает, что наша Айрис предпочитает машинки куклам. Период салонов красоты и принцесс остался у нее в прошлом. Также Симон заглянул на занятие самообороной, которое проводила Рита. Она не была профессионалом, и профессионал по борьбе также проводил занятия по вторникам и пятницам, но у Риты была бурная молодость в теле парня, и она частенько ввязывалась в уличные драки. Поэтому учила постояльцев нашего шелтера не самым честным приемам, которые, тем не менее, могли спасти им жизнь. «А она сегодня в ударе, да?» – рассмеялся Симон, когда мы поднимались по лестнице. Вопли Риты были слышны еще на первом этаже. «Да Рита всегда немного ударенная», — ответила я, и Симон расхохотался еще громче. Когда мы заглянули в класс, он был переполнен. Ученики сидели на матах полукругом, а Рита стояла в центре, напротив хрупкой девушки лет двадцати на вид. Я видела ее пару раз, но еще не успела запомнить имя. «Мэган! – проорала Рита, и я сразу вспомнила. – Давай же, соберись! Попытка номер два! Я маньяк, который напал на тебя и хочет изнасиловать, и пока ты стоишь и шмыгаешь носом, твои шансы на спасение тают!». «Не надо, пожалуйста, — всхлипнула Мэган. – У меня все равно не получится». «Когда ты скажешь маньяку “пожалуйста”, его это не проймет, уж поверь мне! – вопила Рита. – Будь жестче, Мэган! Впадать в истерику нельзя! Я понимаю, что большинство из вас уже травмированы жизнью, что на вас уже нападали, а я тут триггерю вас по полной каждую гребаную среду, но если у вас какие-то проблемы с этим, то я ничего не могу поделать, потому что я не психолог! Доктор Фостер у нас дальше по коридору! Я же учу вас защищать свою жизнь! Поэтому иди сюда, Мэган, и вдарь мне как следует!». Мэган подошла к Рите, и та взяла ее в медвежий захват сзади. «Я схватила тебя обеими руками и держу крепко! Что ты будешь делать?», — спросила Рита. «Я… я не знаю, удар в пах», — прошептала Мэган так, что я почти прочитала это по ее трясущимся губам. «Нет! – отрезала Рита. – Не надо бить меня в пах, и не только потому, что у меня там есть кое-что ценное!». По залу прошлись смешки, и это немного разрядило обстановку. «Ударить в пах при таком виде захвата слишком сложно! – объясняла Рита. – Это распространённая ошибка, из-за которой вы потеряете драгоценное время. Маньяк будет инстинктивно стремиться защитить это место, он просто сожмет ноги, и ты не попадешь!». «Ударить в челюсть!» — крикнул какой-то парень из зала. «Верно, Крис! – одобрила Рита. – Тебе нужно прижать подбородок к груди, а потом со всей дури шибануть меня затылком в челюсть! Если вложить в удар всю силу, челюсть даже можно сломать». «Но я не хочу ломать тебе челюсть!» — пискнула Мэган. «Но я маньяк!» — возразила Рита почти обиженно. «Нет, ты Рита, — сказала Мэган. – Ты вчера угостила меня шоколадным пудингом, потому что я пропустила ужин». Все снова заржали, в том числе и Рита. «Не бойся, ты не сделаешь мне больно, — пообещала она. – Я увернусь. Главное, чтобы ты поняла, как это работает». Мэган сделала то, что было велено, а Рита в последний момент чуть выпустила ее, уклоняясь назад от удара. «Хорошо! Умничка! – похвалила она. – Но ты можешь сильнее! В следующий раз забудь о пудинге и разозлись как следует! А мы переходим к следующему приему. К вашему любимому. Итак. Кто хочет ухватить меня за яйца?!». Почти все руки в зале поднялись вверх, а я, обливаясь слезами от неудержимого смеха, подумала, как это хорошо – что Рита нашла здесь свое место. 25 декабря, 2041 года Боже, мне казалось, что только вчера был День рождения Айрис, а уже Рождество! Хотя, судя по моему дневнику, так оно и было… Арни провел с нами рождественский сочельник и остался на ночь, потому что на улице разыгралась настоящая снежная буря. Арни притащил целую гору подарков для девочек. Подарки терпеливо дожидались своего часа на заднем сиденье его машины, поскольку мы с Никки не хотели лишать Айрис и Наоми этого волшебного ожидания утра. В Санту они верят еще обе, хотя Айрис уже начала сомневаться и просекать, что к чему. Этот ребенок слишком умный! Вечер мы с Арни и Никки провели втроем, возле камина, попивая глинтвейн, пока дети играли возле елки. «А они неплохо ладят, да?», — заметил Арни, кивая на Айрис с Наоми. «Ой, посмотришь на них завтра утром, когда Айрис устроит истерику из-за того, что у сестры подарки лучше», — хмыкнула я. «Ревнует?» — спросил Арни с улыбкой. «Скорее, просто вредничает», — ответила я. На самом деле я заметила, что за последние годы Айрис и Наоми довольно сильно друг к другу привязались. Айрис еще что-то помнила о том времени, когда Наоми не было с нами, а вот сама Наоми начала тот период забывать. И я никак не могла понять, радует это меня или огорчает. Мне не хотелось, чтобы Наоми забыла Майка. Мне казалось это несправедливым. Хоть я и понимала, что это неизбежно, но… Мы с Никки изначально договорились, что Наоми будет знать правду о своем происхождении. Что я буду рассказывать ей про Майка, показывать его фотографии, говорить о том, как сильно он любил ее. Потому что Майк не заслуживал быть забытым. И сохранить в сердце Наоми хотя бы мельчайшую частичку памяти о нем – наименьшее, что я могла для него сделать. Тем более, Наоми так сильно похожа на него. Рита как-то сказала, что они с Айрис как лед и пламя, и с каждым годом я и сама замечала это все отчетливее. Айрис при всей ее резкости и вспыльчивости очень быстро гасла именно в общении с Наоми. Возможно, они обе были еще слишком маленькими, но я не помнила ни разу, чтобы девочки поссорились всерьез. Айрис старалась, я видела, что она действительно старается – быть мягкой к сестре. Не только потому, что мы с Никки попросили ее об этом, но и потому, что Наоми ей нравилась. Однажды Айрис накричала на сестру за то, что та взяла ее школьный рюкзак и вытащила поиграть карточки со словами. Наоми расплакалась, потому что Айрис в гневе способна напугать даже самых смелых духом. Моим первым порывом было выскочить из кухни, откуда я подглядывала за их ссорой, наорать на Айрис и утешить рыдающую Наоми, но я сдержалась, позволив девочкам выяснить отношения самостоятельно. Мне было интересно, что произойдет дальше, и я решила, что вмешаться всегда успею. «Никогда не трогай мои вещи! – орала Айрис, укладывая разбросанные карточки в рюкзак. – Это МОИ вещи, ясно тебе?! Ты все сломаешь!». «Они такие красивые… Я просто хотела посмотреть», — давилась слезами Наоми. «Это карточки для школы! – бушевала Айрис. – Ты еще маленькая и глупая, чтобы их смотреть!». «Я не глупая!» — обиженно возразила Наоми, и я из своего угла порадовалась, что мы с Никки смогли воспитать в пятилетней девочке достаточную уверенность в себе. «И все равно не бери их! Ты вечно хватаешь мои вещи без спроса!» — по чуть затихшему голосу Айрис я поняла, что градус ее гнева под влиянием всхлипов Наоми начинает спадать. «Ты злая! Злая… и ж-жадная! – заявила Наоми, икая. – Я н-ни… никогда не ломала твои в-вещи!». Она уже с трудом могла говорить от слез и обиды и сидела на ковре, поджав ноги, вытирая глаза и хватая ртом воздух. Я уже хотела все-таки выйти и спокойно попросить Айрис извиниться перед сестрой, но она удивила меня и сделала это сама. Сначала швырнула рюкзак на пол и пнула его, выплескивая последнюю каплю агрессии, потом постояла немного, косясь на захлебывающуюся слезами Наоми. Сделала пару шагов в ее сторону. Еще постояла. И, наконец, решительно подошла, садясь рядом с Наоми на пол. Обняла ее, как когда-то обнимала плачущую Никки и меня, и сказала: «Прости. Ну… не плачь ты. Наоми! Ты не глупая. А я правда жадная». Я так и застыла в дверях, не в силах поверить собственным ушам! Несмотря на весь свой детский эгоизм, наша Айрис уже училась признавать собственные ошибки! «Нет, не жадная… — всхлипнула Наоми. – Ты отдала мне своего Сьнисю и других!». «Если хочешь, я буду давать тебе поиграть с карточками. Но ты должна спросить меня об этом, ладно?». Наоми сказала, что ладно, и они обнялись, а я, вытирая скупую родительскую слезу, пошла рассказывать обо всем Никки. И вчера, когда мы сидели у камина, я пересказала ту же историю заинтересованному Арни. «Айрис очень чуткий ребенок! Подумать только! У нее обостренное чувство справедливости, — заметил Арни. – Поэтому она не может терпеть, если кто-то из детей в ее окружении поступает плохо, обижает других или ее саму. Вот и дерется с ними. Но также она понимает, когда сама поступает несправедливо, и раскаивается в этом! Джесси, она вся в тебя!». Я усмехнулась – немного нервно, и сказала: «Да, и я с ужасом жду ее четырнадцати. Потому что прекрасно помню, какой долбанутой была в этом возрасте! Иногда мне кажется, что я была вполне себе нормальной, но потом я перечитываю собственные дневники и все вспоминаю!». Мы втроем поржали. Никки даже читала некоторые из этих дневников, точнее, я зачитывала ей оттуда самые убойные отрывки вслух, и мы вместе подыхали от смеха. Арни с улыбкой посмотрел на нас обеих, затем на девочек под елкой – Айрис как раз сняла с ветки имбирный пряник и протянула его Наоми, и снова перевел взгляд на нас. Он явно хотел что-то сказать, но как будто смущался. «Кому еще глинтвейна?» — бодро спросила Никки, тоже это почувствовав. Мы отдали ей свои чашки, и она ушла на кухню. «Все в порядке?» — спросила я у Арни, который улыбался так, как будто хотел заплакать. «Да я просто… В Рождество на меня всегда накатывает, — он махнул рукой. – Просто подумал, что, если бы Алекс была жива, у нас тоже были бы дети. Она всегда хотела троих». «Арни…», — я взяла его за руку, и мы немного помолчали, слушая детскую болтовню. Наоми говорила, что Санта прилетает на санях, а Айрис ее убеждала, что сани летать не умеют, и на самом деле Санта ездит на лыжах. «Скажи, Джесс… Ты думаешь, я застрял в прошлом? — спросил Арни. – Мне скоро сорок пять, а я никак не могу отпустить свою юношескую любовь. И Джози не могу…. Хотя она давно замужем, и у нее двое ребятишек. Мне все время кажется, что у всех, у всех моих друзей есть та жизнь, которая могла бы быть у меня. Но… нет ли в этом и моей вины?». «Ты хотел бы завести детей?» — спросила я. «Да… очень хотел бы, — признался мой друг. – Мне кажется, я уже отдал музыке все, что мог. Я добился всего, чего хотел. У меня своя звукозаписывающая студия. Я купил просторный дом. Но оказалось, чтобы быть счастливым – этого недостаточно». «И ты… все еще любишь Джози?» — уточнила я мягко. «Не знаю, Джесс, — он вздохнул. – Ведь мы с Джози почти не общаемся. Видимся раз в год от силы. Я был влюблен в нее раньше, но прошло столько времени… Джози наверняка изменилась, и я не знаю ее. Я просто придумал себе образ, за который держусь. Это… наверное, это иллюзия, а не любовь. Только Марти может сказать, что любит Джози, потому что он с ней каждый день рядом. Он знает ее слабости, ее мысли по вечерам, ее недостатки, и это на него она кричит в плохом настроении, поэтому только он может сказать, что любит Джози. А я… просто люблю хвататься за прошлое, потому что настоящее меня пугает. Вот и все». «Да уж, наверняка Джози орет на Марти, когда он сидит голой жопой на столешнице!» — пошутила я, потому что тупые шутки были моей защитной реакцией от слишком грустных разговоров. Арни рассмеялся, и мы встретились взглядами. Недавно Арни избавился от своих вечных дредов – теперь у него была аккуратная короткая стрижка. Арни она очень шла, но я все равно никак не могла привыкнуть. «Тебе сейчас нравится какая-нибудь девушка?» — спросила я. «Нравится, — ответил Арни со вздохом. – Очень даже нравится». «И у нее никого нет?» — спросила я. «Нет, она свободна», — кивнул Арни. «Симпатичная?» — я улыбнулась. «Невероятно», — улыбнулся Арни. «Так… может, пора перестать хвататься за прошлое? Может… стоит поверить, что в настоящем ты сможешь быть счастлив?». «А вдруг я… сделаю ей больно? Вдруг… она сделает мне больно?». «Конечно, сделаете, — ответила я. – Нельзя находиться в реальных отношениях и ни разу не сделать больно друг другу. Мы же люди! Но это того стоит. То счастье, которое вы можете в итоге обрести друг с другом. Мне страшно представить, какой была бы моя жизнь, если бы в свое время я не сделала первый шаг в сторону Никки. Если бы продолжала держаться за Лилит. За свою память о ней. За то, что могло бы быть у нас, но никогда не будет». «И… ты уверена, что Никки… та самая?» – Арни чуть понизил голос, наклоняясь ко мне. «Арни, — сказала я. – Та самая – это та, на которую отзывается твое сердце. Прямо сейчас. Та самая – это та, которая тоже захочет шагнуть тебе навстречу и посмотреть, что из этого получится. Вот и все». «Думаешь, правда стоит попробовать?». Я ответила, что стоит. Как раз в этот момент моя та самая Никки принесла чашки с дымящимся глинтвейном на подносе, и в ее улыбке отражалось все мое счастье. Это того стоило. Да.