Облака на Луне

4 марта, 2067 года Зима закончилась. Поверить не могу, что уже две недели в Провиденсе стоит теплая, солнечная (и не слишком влажная!) погода. Это была тяжелая зима. Я болела… Так… Ну, если считать все те разы, когда я болела дома, не ложась в больницу — то их было восемь. Восемь, мать вашу! За что?! Неужели я действительно уже такая дряхлая старушенция, что болею по три раза в месяц?! Лилит говорит, это все стрессы. С возрастом я переношу их все хуже, а с работой в шелтере — они никогда не заканчиваются. Очередное насилие или убийство всегда подкашивает даже Риту, пронять которую примерно так же сложно, как вскопать мерзлую почву, посадив и вырастив в ней живые цветы. К чужой боли нельзя привыкнуть. И хуже всего, когда насилию подвергаются дети, подростки. С этим нельзя научиться жить, нарастив вокруг собственной души плотный панцирь. Нет, твоя психика не адаптируется к чужой боли, ты каждый раз проживаешь ее. И каждый раз все заканчивается рыданиями в туалете шелтера, трясущимися ладонями, тщетными попытками себя успокоить: «Соберись, ну же, давай, тебе нужно привести себя в порядок и пойти поговорить с девочкой, которую пару часов назад изнасиловали. Нужно съездить с ней в больницу и в полицию прямо сейчас, потому что первые часы — критически важны. Ты порыдаешь потом, черт тебя раздери, Джессика Лоуренс, соберись! И не смей дергать Риту, у нее сегодня первый выходной за два месяца». Этой зимой Рите пришлось работать много. Потому что я все время торчала в больницах с температурой под сорок и с вечно открытым мессенджером, где Лилит, сходя с ума от паники, писала мне каждые десять минут. И каждые десять минут я обещала ей, что не умру. Не оставлю ее. Как Никки обещала мне когда-то. Да-да, я еще поживу, черт побери, иначе я не Джессика Лоуренс, не дочь своей матери, Роксаны Лоуренс — самой упрямой женщины в этой Вселенной! Единственная проблема — заполнять дневник с прежним усердием уже не получается. Если раньше у меня болели только ноги, регулярно напоминая о молодости, проведенной за диджейским пультом, то теперь подключились и суставы на руках, как у Риты. Я так и не исписала блокнот, подаренный Лилит, потому что сделать запись могу только под сильным обезболивающим, а после него у меня всегда случаются неприятные побочки в виде тахикардии и головокружения. Вот черт, я и правда дряхлая старушенция! Надо было ходить в гребаный спортзал, когда Аврора меня заставляла! 19 марта, 2067 года Наш маленький уютный садик. Я так соскучилась по нему за зиму, а теперь мне столько всего хочется посадить, перекопать и подстричь, что я готова торчать на улице весь день напролет! Не получается, потому что всегда есть дела важнее (шелтер), но иногда я стараюсь встать пораньше, чтобы провести в саду лишний час и успокоить нервы. Я рада, что мы с Лилит купили именно этот дом — с большим участком. Хотя были и другие варианты, с домами намного лучше, просторнее и современнее, чем наш. Но с совсем маленьким садиком или с одной лишь лужайкой, где совершенно негде развернуться — а мы с Лилит точно не из тех, кто удовлетворится мангальной зоной, клумбой и парочкой деревьев. Нам нужен был именно сад! Мы мечтали о нем слишком долго. Особенно Лилит, которая всю жизнь провела в квартирах (довольно тесных и забитых антикварной мебелью под завязку). Господи, да ей там даже цветочный горшок впихнуть было некуда! Наш дом довольно старый, построенный в начале двадцатого века, маленький и компактный особняк в викторианском стиле. Два этажа и чердак. Небольшие проблемы с отоплением зимой (но болела я все же не из-за этого), а в остальном — все прекрасно. Пожалуй, впервые в жизни я поселилась в доме, который не норовит развалиться от каждого порыва ветра и который слепили не из гофрокартона пятьдесят лет назад и с тех пор ни разу не ремонтировали. Особняк был построен на совесть, а прошлые его владельцы делали капитальный ремонт за пару лет до продажи, поэтому нам с Лилит практически не пришлось погружаться в уныло-бесконечный ремонтный процесс — мы лишь кое-что переделали под свой вкус. И нет — Лилит не перекрасила весь дом в розовый цвет! Он так и остался кирпично-красным с бирюзовыми башенками и крышами. Лилит все еще любит розовый, но теперь ей нравится разбавлять его пурпурным и золотым. Над интерьером нашей спальни она тоже немного поработала, и получилось очень красиво! А еще у меня теперь есть собственная комната со звукоизоляцией для записи треков! Не понимаю, почему у меня не было ничего подобного раньше, и все свои треки я записывала буквально на коленке в подвале, а потом долго возилась с ними на студии. А ведь можно было сразу устроить студию у себя дома! Арни помог мне выбрать все необходимое оборудование, и мы с ним вместе записали парочку треков, как в старые добрые времена! Арни мотивирует меня выпустить новый полноценный альбом, но даже не знаю… Я как будто еще не готова. В последние годы меня швыряет из одного жанра в другой, и каждый мой трек по отдельности неплох, но собрать их вместе в какой-то цельный продукт — кажется чем-то невозможным. У Лилит тоже есть свой писательский кабинет теперь! Ну, точнее — рабочее место, которое она обустроила в библиотеке особняка, доставшейся нам от прошлых владельцев. Библиотека, по словам Лилит — просто сокровище. В первые дни после переезда Лилит прибегала ко мне каждые пять минут с очередной книгой и восторженно вопила, что это какой-то там супер редкий экземпляр. Я ничего в этом не соображаю, поэтому просто кивала и радовалась вместе с ней. Я думала, что Лилит теперь всегда будет писать только в своем кабинете, что ей понадобится уединение и покой (и много книжной пыли) для создания своих шедевров, но Лилит очень редко работает в библиотеке. Намного чаще, почти каждый день, если быть точнее, она сидит с ноутом возле меня — на диване вечером у камина или в постели перед сном. В такие моменты Лилит просто обожает поддразнивать меня, а я каждый раз на это покупаюсь! В процессе написания какого-нибудь момента она внезапно останавливается и говорит, с хитрой улыбкой глядя на меня: «А я сейчас как раз кое-что про тебя пишу!». И начинает якобы зачитывать этот момент, чаще всего с неприличным подтекстом, вроде: «Она запустила ладонь мне под платье, и я ощутила жар ее пальцев на своих бедрах!». Каждый, каждый раз я ведусь на это! Начинаю заглядывать в монитор, который Лилит от меня всячески отворачивает, не переставая «читать» и ржать одновременно! Каждый раз я верю в это, хотя прекрасно знаю, что, если бы Лилит и правда что-то такое писала, она была бы слишком увлечена процессом и ни за что не отвлеклась на меня. Скорее, это значило — ей, наоборот, стало скучно! И на самом деле Лилит описывает вовсе не эротическую сцену с моим участием, а какой-нибудь мрачный скандинавский пейзаж. Но ей нравилось обманывать меня, а мне нравилось обманываться. В итоге Лилит всегда хихикала, ловила меня в свои объятия, и все заканчивалось одинаково — мы занимались как раз тем, что Лилит мне «зачитывала». Мне нравится такой ее флирт. Да господи, я с ума по нему схожу! Схожу с ума по моей Лилит. Она теперь выглядит немного иначе. Лилит сделала две пластические операции, чтобы изменить внешность. Она очень боялась, что кто-то из ее прежней жизни, из ее прежних поклонников узнает в писательнице Амелии Лоуренс ее настоящую личность — Лилит Рихтер, поэтому решилась изменить форму носа и линию подбородка. Обе операции делались под общим наркозом, и я тогда знатно нервничала (не меньше, чем за Аврору в свое время), потому что Лилит отличается… эм… ну, она просто отличается от других людей, и я боялась — если что-нибудь в процессе операции пойдет не так, врачи просто не смогут ей помочь. Спойлер — ничего страшного не случилось. На Лилит все зажило гораздо быстрее, чем на обычном человеке, и она даже без обезболивающего практически не ощущала боли. И все же я долго отговаривала Лилит, мы ссорились из-за этого (совсем как мама с Авророй когда-то), но она была непреклонна в своем решении стать новой личностью. Новое имя (пусть и только на страницах книги, а не на официальных документах — но это лишь пока), новый цвет волос, новое лицо. Лилит даже без цветных контактных линз из дома не выходила, меняя свой голубой цвет на зеленовато-карий. Признаюсь, теперь она была уже не так сильно похожа на себя прежнюю, да и естественный процесс взросления изменил ее. Наверное, если бы я привела такую Лилит к своим друзьям или брату, они не сразу узнали бы ее. И все же для меня она остается моей Лилит. Всегда. Ее голос, ее запах, ее улыбка и смех. Что бы ни происходило — они не меняются. 17 апреля, 2067 года Поверить не могу, что пишу это, но я снова на Бали! Вместе с Тришей! Две бабки ушли в отрыв, ахаха! 20 апреля, 2067 года Сразу после перелета у меня болели суставы на руках, но спустя несколько дней валяния под мягкими лучами индонезийского солнца я чувствую себя гораздо лучше! Да что там — я чувствую себя вообще другим человеком! Как будто мне снова двадцать, не больше! Отдыхать вместе с Тришей так весело! Я еще осенью предлагала Трише совместное путешествие, но потом так вышло, что я не вылазила из больничек (а Триша продолжала спиваться у себя дома), и вот, когда мне стало лучше, я смогла уговорить подругу на небольшой отпуск. Уверена, Пэк сказал бы мне за это спасибо. А я, в свою очередь, говорю спасибо Лилит, которая меня на это сподвигла. Она предложила: «А почему бы вам с Тришей не слетать на Бали? Ты же его обожаешь, а твоя подруга там ни разу не была, насколько я знаю. Вот как раз и отдохнете вместе. Тебе не помешало бы восстановить здоровье, Джесси. Климат Бали пойдет тебе на пользу, может, хоть твой бесконечный кашель у тебя пройдет! А я бы все равно не смогла туда с тобой полететь. Ну, ты знаешь мое отношение к тропикам. Я предпочитаю места, где солнечных дней в пять раз меньше». И это правда — Лилит с ее кожей на открытом солнце лучше не появляться, и никакие лекарства и уколы не могут исправить ситуацию до сих пор. И пока мы с Тришей жаримся на белоснежном пляже и загораем у бассейна, Лилит сидит дома вместе с Айсом, скидывая нам ежедневные фотки с подписями вроде: «Айс теперь считает, что он будет спать со мной в одной кровати!» или «Несет мне мячик, но отдавать не хочет!», или «Пыталась искупать Айса, но в итоге он искупал меня…». 22 апреля, 2067 года В первые дни было весело. Правда. Мы с Тришей отлично проводили время и пребывали в отличном настроении. И сейчас все хорошо, мы пьем вкуснейшую в моей жизни пина коладу, едим тарталетки с тропическими фруктами и наблюдаем потрясающие закаты у океана, но… Все чаще я вспоминаю Никки. И Аврору, с которой тоже однажды бывала на этом острове. Здесь стоят все те же храмы, где мы с ней прятались от дождя. Все те же ашрамы, где Аврора планировала податься в монашки, хах… Я улыбаюсь, когда пишу это, но в то же время мне так больно. Мы обречены всегда скучать по тем, кого потеряли. И по Никки я скучаю. Последний раз мы были здесь именно с ней. Тосковать так сильно по умершей жене — словно бы нечестно по отношению к Лилит, которая еще и так великодушно меня сюда отправила, но что я могу поделать с собой? Я любила Никки и люблю ее до сих пор. К счастью, со мной рядом Триша. Которая понимает мою меланхолию и ностальгию лучше, чем кто бы то ни было. Когда я вчера вечером, совсем раскиснув после второго мохито, поделилась с подругой своими мыслями, она не осудила меня. «Я думаю, это нормально, Джесс. Помнить о тех, кого мы так сильно любили. Пусть и любить при этом кого-то еще. Но помнить — тоже важно. Ты была счастлива с Никки тридцать лет! Это почти половина твоей жизни! И нет ничего удивительного в таких приступах, как у тебя сейчас». «Мне так хочется поговорить с ней иногда, — у меня не было сил плакать, я чувствовала себя совершенно опустошенной и просто лежала на песке, положив голову Трише на плечо. Шумел океан. — Так хочется рассказать о том, где я была и что видела за день. Как дела у нас в шелтере… Как дела у наших дочек. Столько интересных вещей происходит ежедневно, и мне каждый раз больно думать, что Никки о них не узнает. Она бы хотела знать». «Понимаю, — Триша погладила меня по волосам. — У меня то же самое. Только чтобы не думать об этом, не представлять каждый раз реакцию Пэка на мои новости, на мои слова, не придумывать за него ответы или шутки, я просто напиваюсь. Не самый лучший выход. Ты справляешься со своей жизнью гораздо лучше меня, Джесс. Я правда горжусь тобой». «Триша… — я была достаточно пьяной и “уплывшей” после мохито, чтобы решиться на прямой вопрос: — Почему ты никогда не рассказывала мне о том, что вы с Пэком в молодости переспали? Я даже не догадывалась, что у вас были друг к другу какие-то чувства…». «А ты почему не рассказывала о том, что переспала с Бьянкой? — Триша не осталась у меня в долгу, и все же ее вопрос был задан мягко, с улыбкой. — Мы ведь лучшие подруги, как никак! А ты помалкивала!». «Не знаю, — я вздохнула. — Наверное, не хотела, чтобы это как-то повлияло на нашу дружбу. На дружбу всех нас, нашей компании. Мы с Бьянкой просто пытались забыть об этом и жить дальше. Да и я… любила Лилит». «Вот и я то же самое, только без Лилит, — Триша усмехнулась. — Признаюсь, я потом много лет боялась, что Пэк тебе все разболтает за кружечкой пива и все испортит! Но Пэк всегда лишь косил под дурачка, а на деле оказался настоящим мужчиной и не стал болтать о таком. Ну, до той поры, пока мы не решили пожениться, конечно! Тут уж этого болтуна было не остановить! Начал трындеть, что я всю жизнь по нему сохла и с ума сходила, ну, ты знаешь Пэка и его шутки о том, какой он охрененный…». Мы немного поржали сквозь слезы. Я снова не выдержала и спросила: «Но вы ведь оба были свободны тогда… Когда это все случилось у вас, верно? У меня была Лилит, но ты никому не изменяла. Почему не захотела начать встречаться с Пэком тогда? Почему вы ждали столько лет?». Она ответила не сразу. Молчала так долго, что мне даже показалось на секунду, что Триша внезапно вырубилась. И все же она заговорила, очень тихо, каким-то даже не своим голосом: «Потому что я тогда была влюблена в кое-кого… И это был не Пэк». Я приподнялась на локтях (и боже, как же сложно мне это далось), чтобы взглянуть подруге в лицо: «Так-так… И в кого это? В Эдриана, что ли?». «Да. В Эдди, — призналась Триша, глядя в розоватое закатное небо. — Но это было недопустимо. Не только потому, что секс между напарниками — очень скверная идея. Но и потому, что Эдди был женат. У него была дочка. Он никогда не относился ко мне… так. Мы с ним даже не целовались ни разу. Это убивало меня, Джесси. У меня было много мужчин в молодости, правда, очень много. Но тот единственный, кого я по-настоящему любила, так и не стал моим». Триша редко рассказывала мне об Эдриане. Я сама видела его всего пару раз, еще до своего отъезда в Лиссабон. А потом Эдриана убили… Это случилось, когда мы с Никки и девочками уже переехали, и я толком не могла поддержать подругу, а она — не спешила делиться со мной болью и чувством вины за то, что не уберегла своего напарника, возлюбленного и друга. Однако в то время нашелся человек, который поддержал Тришу по-настоящему. Оказался с ней рядом, когда она в этом нуждалась. И это был Пэк. На этот раз как истинный друг, безо всяких подкатов и шуток о сексе. Он просто был рядом с ней, пока мы с Никки искали новое жилье и в какую школу отдать Айрис. «Пэк знал о том, как сильно я любила Эдди, — продолжала Триша. — Поэтому в течение многих лет не проявлял ко мне никаких знаков внимания, даже не вспоминал ту ночь… И все же поддерживал меня. Мы стали по-настоящему близки после того, как я переехала в Нью-Йорк и ушла со службы. И в тот день, когды ты в шутку предложила Пэку жениться на мне… Хах, Джесси, ты буквально решила нашу судьбу! Пэк тогда подумал, что это знак свыше! Дурачок…». Триша захихикала так, словно ей снова было семнадцать. Я слушала ее, ощущая, как горячие слезы жгут глаза. Живя своей жизнью, мы так много пропускаем в жизнях друзей… Особенно когда у нас появляются дети. «Я любила его, — произнесла Триша совсем тихо. — Пусть он никогда мне и не верил до конца. Думал, я своего Эдди так и буду всю оставшуюся жизнь любить, и я любила, да, но… Это разная любовь. Надеюсь, Пэк понимал, что я согласилась за него выйти не только из страха перед одинокой старостью. А просто потому, что это был он. Мой глупый и смешной Пэк». Я обняла Тришу, и она обняла меня. Прошептала: «Джесси, спасибо тебе за то, что ты со мной сейчас. Вытащила в отпуск, пытаешься привести в чувство… Спасибо. Я просто хочу, чтобы ты знала, как сильно я люблю тебя. Ты всегда была моей самой близкой подругой, хоть мы и очень разные, я всегда могла доверить тебе свои чувства, зная, что ты меня не осудишь. Даже если не поймешь. Я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты знала, ну… пока у нас есть такая возможность — сказать все друг другу. Я редко говорила людям, как много они значат для меня. А потом — было слишком поздно, и я всегда корила и продолжаю корить себя за свою холодность, за эмоциональную замороженность, за неумение проявлять слабость и уязвимость. Не хочу больше, чтобы было так». Уже рыдая практически навзрыд, я тоже сказала Трише, как сильно люблю ее! Мы ревели так, словно смерть уже стояла за нашими плечами и сверялась с наручными часами, отмеряя последние секунды нашей жизни! Наверное, мы очень смешно смотрелись со стороны — две поплывшие после коктейлей бабки валялись в песке в одних купальниках и ревели! Мы потом этот песок весь вечер из себя вымывали под душем! И уже не ревели — а ржали до слез, переговариваясь друг с другом через стекло душевой. Жизнь иногда кажется мне такой странной. Порой нелепой в своей драматичности — в ней, словно в бетономешалке, перемешаны боль и радость, и это не выглядит красиво, не выглядит гармонично, как в калейдоскопе, это выглядит чаще всего — несуразно, глупо, аляповато и почти дико. Но я все равно очень люблю ее, эту жизнь. Люблю до сих пор. 13 мая, 2067 года Вернулась из отпуска, отметила День рождения с Лилит и родными, а теперь вот снова пора возвращаться к работе. Мне 67. Ощущается так же, как и 66, если честно! Хотя нет — после Бали все же ощущается немного моложе! Сегодня Наоми в очередной раз привезет к нам Майки и оставит на выходные. Я так соскучилась по внуку, пока была на Бали, что готова не прекращая тискать его и щекотать (хотя занималась этим только вчера, когда дочка приходила поздравить меня с праздником). Я искренне благодарна Наоми за то, что она доверилась Лилит и продолжала привозить Майки к нам, пока меня не было. «Он и Лилит тоже воспринимает как свою бабушку, — сказала Наоми. — Не хочется на несколько недель лишать его общения с ней и отдыха у вас в саду. Майки нужно чаще бывать на свежем воздухе, потому что мы с ним живем в квартире. Я правда буду рада, если он проведет время с Лилит, мой сын ее обожает. К тому же, у вас тут будет Айс, которого Майки обожает не меньше!». Лилит прекрасно справлялась со своей ролью, развлекая не только моего внука, но и «ребенка» Триши! Она уже не боялась оставаться с ними наедине и гулять, но я стала замечать, как тяжело Лилит дается каждый раз расставание с ними. Особенно с Майки, конечно. Каждую пятницу, когда Наоми привозит к нам Майки, тот сначала ужасно не хочет оставаться и рыдает, умоляя маму не бросать его. Ну а каждое воскресенье рыдает уже от того, что мама за ним приехала и хочет забрать от нас! Ох уж эти дети! Поначалу Лилит это очень смущало, она переживала и принимала близко к сердцу, что Майки не хочет проводить с нами время, но я объяснила ей, что это нормально и все дети ведут себя подобным образом. Главное поскорее увлечь ребенка игрой, вкусной едой, новыми игрушками, ну и, конечно, объяснить, что с мамой он прощается не на веки вечные! Уже через час этот ребенок будет хохотать и кататься с горки в саду, пытаясь одновременно съесть мороженое (а ты будешь умирать от ужаса, как бы он не подавился, и уговаривать ребенка сначала поесть, а потом уже играть, скакать и уничтожать твое жилище). Сегодня я заметила, что Лилит была немного грустной в ожидании приезда Наоми и Майки. Я спросила, хорошо ли она себя чувствует, предложила отменить все, если вдруг она устала после вчерашнего праздника и трех недель в компании Айса (с периодическими набегами моего дикого внука). Мы сидели рядом на качелях. С утра было облачно, сыро и прохладно, поэтому Лилит накинула на плечи один из моих кардиганов, связанных Авророй, и задумчиво смотрела прямо перед собой. «Нет, Джесси, все в порядке, не нужно ничего отменять. Я очень хочу увидеть Майки, и, конечно, он мне не надоел. Просто… подумала вдруг, что через два дня его снова заберут. Я всегда так радуюсь вначале, но эти два дня пролетают очень быстро. Ты, возможно, не так скучаешь по внуку на неделе, потому что видишься с ним и Наоми еще и в шелтере, но я провожу все время в своем магазине и… правда скучаю по Майки. В этом никто не виноват, и ничего менять не нужно, я просто… ответила, как есть». Я взяла ее прохладную ладонь в свою и чуть сжала. Спросила прямо: «Лилит, ты бы хотела своих детей? На самом деле? Хотела бы?». Она опустила голову, посмотрела на наши переплетенные пальцы. Ответила не сразу, но все же ответила искренне: «Хотела бы. Но только с тобой, Джесси. А ты не согласишься. Скажешь, что уже слишком старая для этого». «Но, милая, это правда, — ответила я, понимая, что должна произнести это вслух, как бы больно ни было. — Всему свое время. Маленький ребенок — это очень тяжело, физически и морально. Я не потяну. Я за два дня от Майки с ума схожу… Ну и даже если я проживу еще лет пятнадцать-двадцать, это все равно слишком мало, чтобы поставить ребенка на ноги, дать ему опору в жизни. Заводить детей в моем возрасте — было бы несправедливо по отношению к этим самым детям в первую очередь. Понимаешь?». Лилит вздохнула. Я видела, что она не станет спорить. И что все она понимает. Вот только от грусти это вряд ли поможет. «Да, Джесси… Ты права. И ты знаешь об этом куда больше меня, поэтому я тебе поверю. И все же… Мне хочется, чтобы мы с тобой вместе любили кого-то. Ну, кроме Майки, которого от нас увозят каждое воскресенье. Может… мы могли бы позаботиться о каком-то животном? Собачка… или котик? Пока я присматривала за Айсом, мне не раз приходило в голову, что мы тоже могли бы… Могли бы ведь?». «Да, конечно! Собачка или котик — это отличная идея!» — обрадовалась я и обняла Лилит за плечи. 11 июня, 2067 года Недавно от нас уехала Викки. Она приезжала в Провиденс специально, чтобы навестить меня! Я испекла для своей юной подруги ее любимый бананово-шоколадный пай со сливками, а Викки притащила мне в подарок толстенную стопку пластинок и очень вкусный де-каф, который я сразу на радостях заварила и выдула две кружки! Мы посидели у нас в гостиной (в саду было слишком жарко), попивая кофе со льдом и уничтожая пай. Викки рассказывала о своих делах, и даже Лилит к нам присоединилась, а моя юная подруга была очень рада и воодушевлена знакомством с ней! Я предложила Викки как-нибудь приехать вместе с Кристи, про которую у нас было столько разговоров и которую я ни разу не видела! Да, девушки до сих пор встречаются, точнее, уже живут вместе, снимая небольшую студию на двоих. Викки учится в том же колледже в Нью-Йорке, где учился Дэмиан! И готовится выпустить свой первый профессиональный альбом. Меня буквально распирает от радости и гордости за нее! Также Викки несколько раз выступала как живой диджей в Нью-Йоркских ночных клубах, которые ценят реальных музыкантов и не пытаются сэкономить, доверившись искусственному интеллекту. Когда Викки показала мне несколько видеозаписей со своих выступлений, я невольно погрузилась мыслями в собственное прошлое. Яркий неоновый свет, игра теней, танцующие силуэты, а посреди всего этого сияния, этого вечного движения — Викки, уже совсем взрослая, в насыщенно-сиреневой толстовке с люминесцентным и тоже сияющим принтом и огромных белых наушниках с кошачьими ушками. Она улыбалась, она… и сама сияла, да. Но, как и я когда-то, даже не понимала этого. Я больше не там. Не в этом дышащем водовороте жизни — у меня есть свой садик, который я каждое утро поливаю, и я счастлива в нем. Для всего есть свое время — и оно самое правильное и самое лучшее. Но мне очень приятно, что даже в таком бурном ритме юной жизни Викки находит время на то, чтобы навестить свою старушку Джесси! 4 сентября, 2067 года Мы с Лилит в Эдинбурге! До сих пор не верю! Великобритания! Шотландия! Озеро ЛОХ-НЕСС! Нет, я его еще не видела, но уже очень скоро увижу! В последнее время ничего не записывала в дневник — меня поглотили рабочие дела, сад, подготовка к путешествию и жара… Но вот — мы здесь! Сначала прилетели в Лондон, погуляли там несколько часов, сфоткались возле Биг-Бена и сразу поехали на поезде в Эдинбург, где у нас уже был забронирован отель. Конечно, в Лондон мы еще вернемся, но пока нас больше интересует Шотландия с ее волшебно-мрачной средневековой атмосферой, старинными замками и кладбищами, ну и, конечно — Несси! Боже, да я только ради этого сюда и летела! Пока что мы еще толком ничего не успели осмотреть, лишь прогулялись по улицам и сувенирным магазинчикам. И сейчас снова туда пойдем, потому что Рита велела купить ей клетчатую юбку и шотландский виски! А я пока купила только мини-волынку (которая издает такие звуки, словно у нее несварение желудка), и я понятия не имею, что с ней теперь делать… 5 сентября, 2067 года Боже… возможно, это было нашей самой страшной ошибкой — приехать в Шотландию осенью?! Но ведь еще только сентябрь! Начало сентября! Сегодня весь день шел дождь. И дул ветер. Одновременно с дождем. Сначала мы с Лилит, как две наивные дурочки, отправились гулять под зонтом. Его вывернуло наизнанку и сломало примерно через десять минут. Тогда мы забежали в первую попавшуюся сувенирную лавку (где нас чуть не пришибло дверью, захлопнувшейся от ураганного ветра) и купили себе дождевики, резиновые сапоги и специальные защитные куртки на всякий случай. Оказалось, что дождевик в Шотландии — куда более популярный сувенир и аксессуар, нежели клетчатая юбка! Так, принарядившись и набравшись мужества, мы с Лилит вернулись на улицу и продолжили свою прогулку, периодически останавливаясь в местных кафе, чтобы перекусить свежей выпечкой, погреться и отдохнуть. Даже моя вечно молодая Лилит подустала от холмистого рельефа Эдинбурга, а уж про свои ноги я вообще молчу… Сейчас я пишу эту запись, положив ноги в тазик с теплой водой (чувствую себя девяностолетней старушенцией), и надеюсь, что однажды (желательно до завтра) вновь смогу ощутить свои стопы. Господи, как же не хочется выглядеть немощной и дряхлой перед Лилит! Она убеждает меня, что тоже очень устала ходить пешком, лазать по холмам и подниматься по лестницам, но мы обе понимаем, что я устала больше. И что в молодости мне это далось бы намного легче. Я так выдохлась и ощущаю себя такой жалкой в этом тазу, что аж плакать хочется… Но даже на это нет сил. 8 сентября, 2067 года Прошлым утром мы с Лилит выехали из Эдинбурга и на поезде отправились в городок Инвернесс. Чтобы наконец-то увидеть Лох-Несское чудовище! Но об этом чуть позже… Я просто не могу, меня распирает! Мне уже 67, но я всю дорогу радовалась, как будто мне лет 12! И как будто чудовище и правда существует! Но, может, и существует? Впрочем, об этом тоже чуть позже… Я сразу поняла, что Инвернесс — мой город, потому что там есть памятник единорогу! Лилит, хихикая, сфоткала меня возле него, а затем мы, взявшись за руки, сфоткались на фоне единорога вместе. «Ну, если здесь есть единороги, то еще немного, и я поверю в чудовище!», — радостно заявила Лилит. Боже, я просто обожаю шотландцев! Да, они иногда производят немного суровое впечатление и даже пугают, но люди, которые верят в единорогов и чудовищ, просто не могут быть плохими! Ну и что, что они едят хаггис, от одного вида которого меня уже выворачивает? У всех есть свои недостатки… В Инвернессе мы сели на такси и направились в небольшую деревушку прямо на берегу озера Лох-Несс, где нас уже ждал арендованный домик на сваях с видом на горы и озеро вдали. Я жутко устала с дороги и умирала от голода, но не желала демонстрировать Лилит свою слабость, поэтому активно уговаривала ее отправиться на озеро тем же вечером. Однако Лилит не проняла моя насквозь фальшивая бодрость, и она ответила: «Джесси, нам совершенно некуда спешить. Сходим на озеро завтра утром и проведем там весь день. Зря, что ли, мы на три дня сюда приехали? Сегодня мы все равно не успеем там погулять толком, озеро Лох-Несс, между прочим, огромное! Ты знала, что нужно больше недели, чтобы обойти его пешком?». Я немного обалдела, потому что на самом деле думала, что Лох-Несс намного меньше. В моем воображении это было что-то вроде небольшого круглого бассейна, из которого Несси периодически высовывают свою голову на длинной шее! Ну, во всяком случае, на сувенирных футболках и толстовках это выглядит именно так… Вечером Лилит приготовила для меня горячий шоколад с лесным орехом, и мы пили его, сидя на веранде, кутаясь в пледы и любуясь мрачным осенним пейзажем — низкое серое небо и густые влажные облака, казалось, готовы были поглотить горные вершины, а деревья вокруг нашего домика уже начали желтеть и ронять первые листья. Нам с Лилит повезло — соседний дом пустовал, отчего казалось, что мы совсем одни в этом мистическом, сказочном месте. Лилит прижималась ко мне в тишине, она была молчаливой и задумчивой, словно пыталась впитать в себя окружающую обстановку, запомнить все детали, наполниться вдохновением. А я просто пила горячий шоколад, обнимала ее и ощущала себя самой счастливой Несси в мире! Сегодня утром сразу после завтрака и кофе мы отправились к озеру, напялив на себя резиновые сапоги, куртки, а также прихватив дождевики и двухлитровый термос с кофе! Погода выдалась пасмурная, но мы радовались отсутствию дождя, да и ветер затих. Однако вместо урагана сегодня был туман, окутавший наш домик и дорогу, ведущую к озеру. Не слишком густой, и мы с Лилит прекрасно видели, куда идти, но все же атмосфера потихоньку начинала напоминать фильм ужасов! Лилит не отпускала мою руку и тревожно оглядывалась по сторонам. Впрочем, кроме овечек, пасущихся на холмах, мы по пути так никого и не встретили. Ну, пару туристов еще встретили, которые поднимались обратно с крайне изнуренным и несчастным видом. Ну и наконец, мы спустились вниз и тоже увидели озеро! Вернее, его часть, потому что все озеро увидеть невозможно — оно и правда огромное! Но на первый взгляд — совершенно обычное, гладкое темно-серое зеркало, очерченное холмами и желтеющими деревьями. Мистический ореол ему добавляли разве что низкие облака, спускающиеся с гор и растворяющиеся в туманной дымке. И все же… у меня перехватило дыхание. Не думала, что когда-нибудь увижу это место вживую, и уж точно не думала, что окажусь здесь вместе с Лилит! «Ох, Джесси, как же красиво!» — прошептала она, одной рукой сжимая мою ладонь, а второй делая быстрый снимок развалин замка Аркарт на фоне озера. Я же замерла, не в силах произнести ни слова, только завороженно дышала, ощущая всю древнюю мощь этого места. Я даже шутить не могла, хотя по дороге к озеру придумала пару сотен шуток про возраст нашего графа Дракулы, который, оказывается, здесь бывал и наверняка был старше самой Несси! Мы с Лилит спустились к смотровой площадке, где за два фунта можно было посмотреть на озеро в телескоп и поискать чудовище. Конечно, мы такую возможность не упустили! Какой-то хихикающий и подмигивающий нам дедуля (на вид ему было лет сто, не меньше) предупредил, что в такую погоду мы Несси все равно не увидим. «Несси очень осторожная! Она никогда не подходит близко к берегу и к людям, прячется в тумане! Даже в это очко ее черта с два разглядишь!» — сообщил нам дед, тыкая крючковатым пальцем в телескоп. «А вы сами ее видели когда-нибудь?» — спросила я, почему-то подумав, что за столько лет жизни этот человек должен был встречаться с Несси раз пятьдесят, не меньше. «Конечно! — пожилой шотландец расплылся от гордости. И да-да, я прекрасно понимала, что он врет, рассказывает сказки наивным туристам вроде нас, но как же хотелось ему верить! — Давно, правда, но видел! Семнадцать лет мне было тогда! В восемьдесят шестом я ее видел, а то-о-о, как сейчас помню!». Я быстренько прикинула, что деду девяносто восемь лет! Почти сто, как я и думала! Конечно, это не так много, как Вольфу, да и вообще — всего на тридцать лет больше, чем мне, но все же! «И как же она выглядела?» — спросила Лилит заинтересованно, так, словно и правда верила старику. Тот сразу приосанился от того, что к нему обратилась молодая и красивая женщина, и гордо ответил, поправляя кепи: «Да как змеюка какая-то, с длиннющей шеей и маа-а-а-аленькой такой башкой! — он обрисовал нам масштабы шеи и башки руками. — То раннее утро было, туманное, прям как сейчас, а я ж пастухом работал, вставал чуть свет. Ну и увидел эту зверюгу с холма, во-о-он оттуда! А она такая огроменная была, даже с высоты! Я струсил тогда, подумал, что Несси на берег сейчас вылезет да овец моих пожрет! А она — хоп — и под воду сразу, всего-то на минутку и показалась!». Дальше нас ждал подробный рассказ о жизни молодого пастуха на берегу озера Лох-Несс, который мы с Лилит вежливо послушали одним ухом, не переставая рассматривать горизонт в телескоп. Лилит слушала напряженно и иногда задавала вопросы на радость словоохотливому деду. Позднее она призналась, что поняла только процентов двадцать из его рассказов. И если с американским английским у Лилит проблем нет, то вот понять коренного британца с кашей во рту оказалось сложно даже мне! Когда же нам наконец-то удалось от него отделаться и спуститься прямо к воде, я выдохнула с облегчением. Аж страшно, неужели я буду такой же болтливой в старости?! Такое ощущение, что дедуля ни с кем не говорил лет сорок, но ведь это неправда — сразу после нас он отправился искать новых жертв на смотровой площадке! «Как думаешь, он и правда видел настоящую Несси?» — спросила меня Лилит. Мы стояли у самой кромки воды и смотрели на серые волны — такие сильные, словно мы были на берегу океана. «А почему бы и нет? — улыбнулась я. — Рассказывает он так, как будто сам в это верит, а это ведь самое главное, правда?». «Да, — Лилит усмехнулась и поцеловала меня в щеку, одновременно сплетая наши пальцы. Так хорошо было наконец-то остаться вдвоем. — Жаль, что мы не увидели Несси. А пора бы домой возвращаться, скоро стемнеет…». «Ну, как минимум одна Несси у тебя уже есть, что еще нужно?» — я чмокнула Лилит в ответ, и она рассмеялась громче. «Давай я тебя сфоткаю! — предложила она. — На фоне озера, пока солнце не село! Покажем потом фотку Майки, скажем, что видели настоящее чудовище здесь, представляешь, как он обрадуется?». И я представляла! 10 сентября, 2067 года Так быстро пролетели эти дни, и уже пора покидать Шотландию и возвращаться в Лондон, где мы практически ничего не видели. Лилит мечтает заночевать в каком-нибудь замке с привидениями, хах! А мне очень хотелось бы посетить Ирландию и увидеть волшебный народец! Но в это путешествие все наши планы просто не влезут, поэтому мы отложим их на следующий раз. Самое главное, что я сделала — это все-таки купила Рите клетчатую юбку и шотландский виски в бутылке в форме Лох-Несского чудовища! А еще у нас с Лилит теперь есть одинаковые футболки с Несси и мы везде в них ходим, как две полные дуры. Впрочем, все равно на нас постоянно надеты куртки и дождевики, и футболок не видно, аж обидно… 31 октября, 2067 года Тридцать первое октября… В этот день пятьдесят три года назад мы с Лилит познакомились. Боже, ну и цифры, у меня аж мурашки по коже! Пятьдесят три… Через два года будем отмечать пятьдесят пять лет, это же просто с ума сойти можно! Этим летом исполнилось три года, как мы с Лилит снова вместе. Если верить всем психологическим теориям про периоды в отношениях, то у нас как раз должен случиться кризис. Но его пока нет. Никогда не перестает. Конечно, Лилит не знает, что временами у меня срывает крышу от тоски по Никки, как тогда на Бали с Тришей. Я стараюсь посещать могилу жены в одиночестве, чтобы можно было нарыдаться как следует. И, возвращаясь домой, я всегда чувствую себя немного виноватой перед Лилит. Интересно, накрывает ли ее когда-нибудь такая же сильная тоска по Ребекке? Теперь, когда мы с Лилит снова в отношениях, об этом уже не поговоришь так легко, как в тот период, когда мы общались исключительно по-дружески. Я не стала бы ревновать и страдать, если бы узнала, что Лилит скучает по Ребекке. Но я надеюсь, что со мной она все же счастлива, так же, как я сама счастлива с ней. После нашей поездки в Кёльн Лилит получила усовершенствованную формулу своего лекарства, благодаря которой она может ставить уколы всего три раза в день и уже не вставать ради этого по ночам. Профессор, которая работает над формулой, обещала, что в скором будущем сократит число уколов до двух раз в сутки. Также она рассказала, что нашла и обследовала еще одного парня с похожей генетической мутацией. Он тоже начал прием препарата, и ему стало лучше. Профессор сказала, что парню на вид около двадцати, а на самом деле — пятьдесят четыре. Мы с Лилит были слегка ошарашены этой новостью, и я не раз предлагала Лилит узнать контакты того парня (мужчины?), чтобы пообщаться, но она отказывалась… Не знаю, почему. Как будто внутри нее живет какой-то страх, неясный для меня, ведь мне всегда казалось, что встретить кого-то с такой же редкой проблемой, как у тебя — очень обнадеживает и помогает справиться с ощущением тотального одиночества. Лилит говорит, что ей не нужны новые друзья и знакомые, что ей вполне хватает меня и моей семьи (насчет последнего я не удивлена, моя семья утомит и сведет с ума кого угодно), но все же… Возможно, Лилит просто боится привязаться к кому-то еще? Она слишком тяжело пережила смерть своей лучшей подруги Мойры, потом из жизни ушла Ребекка, да и я сама уже в том возрасте, когда лучше бы иметь написанное и заверенное завещание в верхнем ящике стола. И оно у меня есть, кстати, хоть умирать я пока и не собираюсь, а вместо этого хожу в футболке с Несси! Ха! Мой внук в восторге от такой бабки, и я всегда надеваю эту футболку по выходным, когда он приезжает. Надела я ее и сегодня — в честь Хэллоуина. Жду, когда Лилит накрутит на плойку свои локоны, и мы пойдем гулять. В одинаковых футболках, конечно же! Хотим пройтись по Хэйвен-авеню, мимо того места, где когда-то впервые встретили друг друга и где я упала из окна. Да, на месте нашей заброшки стоит другой дом, а дом фрау Рихтер давно продан, но сегодня такой день, когда жильцы этих домов не вызовут полицию, увидев странных теток у себя под окнами! Сегодня можно одеваться глупо, вести себя глупо и падать из окон. Сегодня можно быть самими собой. 1 ноября, 2067 года Вот это мы оторвались вчера с Лилит! Боже… ну и ну! Сейчас два часа дня, а я только позавтракала! Прямо как в те далекие времена, когда я работала в ночных клубах. А еще у меня ужасно болит шея, потому что вчера я уговорила Лилит меня укусить. Да… чего мы только ни натворили прошлой ночью. А ведь начиналось все вполне безобидно — с ностальгической прогулки по Хэйвен-авеню! Когда я делала последнюю запись в дневнике, в моей голове наше вечернее приключение выглядело совсем иначе. Я представляла, как мы с Лилит степенно пройдемся по улице, любуясь праздничным декором и обсуждая, какой из домов украшен оригинальнее всех. Потом остановимся и немного погрустим под окнами дома на месте нашей бывшей заброшки, посмотрим в окна особняка фрау Рихтер, возможно, даже пустим сентиментальную слезу, обнимемся и вспомним навсегда ушедшую молодость. Как мудрые пожилые женщины, в конце-то концов! Но как бы не так… Да, поначалу все шло по плану. Мы гуляли за ручки, разглядывали украшения на домах и лужайках, раздавали встреченным по пути детям конфеты и жевательный мармелад и жевали его сами, смеясь и вспоминая вечер нашей первой встречи. Это было немного больно, потому что тогда вместе со мной на заброшке были Бьянка и Пэк. И если Бьянку я давно смогла отпустить, то с неожиданной смертью своего любимого дурачка Пэка так и не смирилась до конца. И можно было бы свалить мое дальнейшее дикое поведение как раз на это, но я все же не буду! Я уже слишком взрослая (пожилая), поэтому мужественно возьму всю ответственность за собственное поведение на себя! Мы с Лилит немного постояли напротив бывшей заброшки, символически поцеловались, и мое сердце захлестнуло такой сильной внезапной болью и… чем-то еще, совсем непонятным, что я внезапно предложила: «Нашей заброшки больше нет. Как думаешь, не пора ли нам найти новую?!». Лилит хихикнула и спросила в ответ: «А у тебя есть что-то на примете? Желательно со страшным подвалом и вампирами в гробах». Она явно не принимала мою идею всерьез, но я, испытывая жгучую потребность отвлечься от мыслей о навсегда ушедших мгновениях собственной жизни, уже открывала карту города. Не то чтобы у меня было что-что на примете… Но кое-какие идеи все же зародились. «Джесси, ты чего?» — Лилит удивленно склонилась над экраном моего айфона. Я лишь подмигнула ей, дразня и усиливая ее любопытство. «Нам с тобой придется прокатиться», — как можно загадочнее произнесла я, прикидывая расстояние в навигаторе. «Куда?! Джесси, куда?» — спросила Лилит почти испуганно. Она еще не так хорошо знала Провиденс, как я, поэтому у меня была возможность устроить ей… ну, сюрприз? На самом деле я сама в том месте не бывала и сильно сомневалась, что мы сможем туда попасть. Это был небольшой заброшенный отельчик с видом на Атлантику. Я знала о нем, потому что там несколько раз останавливался Арни, когда приезжал ко мне в гости из Нью-Йорка, еще до того, как сам сюда переехал. А когда мы с Никки вернулись в Провиденс и гуляли по городу, отмечая перемены, мы обнаружили этот отель уже заброшенным. Оказалось, что его закрыли в 2058-м за долги. Конечно, мы с Никки туда в тот день не полезли — просто полюбовались мрачным зданием через забор и сделали парочку фото. Я ни за что не позволила бы своей больной жене лезть черт знает куда — в то время я сдувала с нее буквально каждую пылинку и каждые пять минут спрашивала, как она себя чувствует, чем наверняка сводила Никки с ума, но она всегда терпеливо и с улыбкой отвечала мне, что все в порядке. Никки давно нет. А то здание до сих пор стоит. И время от времени я вспоминаю о нем. Можно ли вообще пробраться внутрь, или повсюду на территории отеля стоят охранные сигналки? И все же прошло почти десять лет с момента его закрытия… В любом случае, у меня на примете также был один заброшенный дом, который я каждый день проезжала по пути в шелтер. И я решила — если не выйдет с отелем, отправимся туда. Но с отелем у нас очень даже вышло! Больше всего я опасалась даже не того, что на территории будет охрана или сигнализация, и нам с Лилит в итоге придется удирать от полиции (сомневаюсь, что в свои 67 я бегаю достаточно быстро), а того, что заброшенное здание оккупируют ночные гуляки, отмечающие Хэллоуин. Ну, как мы с ребятами когда-то отмечали его в доме на Хэйвен-авеню. Однако на первый, да и на второй взгляд — в отеле было тихо, пусто и темно. Я знала, что на Лилит он произведет впечатление (еще бы, старинное здание во французском стиле, построенное еще в начале двадцатого века). Но Лилит не просто впечатлилась — она была поражена, она буквально застыла, задержала дыхание и онемела, глядя на мрачный трехэтажный остов у подножия отвесной скалы с видом на океан. Потемневший от времени розовый кирпич, местами раскрошившиеся колонны, балюстрады и черепичные крыши, поросшие густым темным мхом. «Боже, Джесси… — прошептала Лилит, когда вновь смогла говорить, и сжала мою руку до боли. — Ты знала о таком красивом заброшенном месте и не показывала его мне?! А сама ты там бывала?». Я не стала упоминать Никки, сказала лишь, что видела отель мельком и что раньше здесь останавливался Арни. Давно. Сама же я не бывала внутри ни разу. И мне не терпелось это исправить! Я обратила внимание, что ворота приоткрыты, а значит, искать залаз нам не придется. Впрочем… эта слегка приоткрытая дверь выглядела скорее зловеще, чем обнадеживающе. Теперь я начинала бояться уже призраков, ведь живых людей внутри явно не было — я не видела отблесков фонарей в окнах, не слышала музыки и не чувствовала запаха травки (что радовало больше всего). Держась за руки и хихикая, словно подростки, мы с Лилит пробрались на территорию отеля и обошли здание по кругу. Главный вход был заперт, поэтому мы искали разбитое окно, черный вход или просто разобранную кирпичную кладку, попутно восхищаясь величием здания и любуясь видами на океан со скалы. Даже если бы мы не попали внутрь в тот день, это все равно было бы прекрасным приключением. Но мы попали… Огромные арочные окна от пола до потолка оставались в большинстве своем целыми, но мы все же нашли два разбитых, и одно было разбито достаточно, чтобы мы смогли пролезть в здание. Там даже лезть не пришлось особо, и уж точно это было намного легче, чем когда я лезла в окно музея-магазина Лилит, пытаясь удержать в руках послание Коринфянам и не уронить ни его, ни себя! «Лилит! Лилит! Это точно наша новая заброшка! — заверещала я, когда увидела разбитое окно. — А знаешь, почему?!». Лилит посмотрела на меня, затем на окно, прыснула и ответила: «Потому что только скучные люди ходят через двери! А мы с тобой предпочитаем окна!». Давясь смехом, мы включили фонарики на телефонах и шагнули внутрь. Первый этаж сохранился не так хорошо, как хотелось бы, и дело было даже не в вандалах, а в сырости и влажности этого места. Отель стоял слишком близко к воде и ежедневно продувался сильными ветрами со всех сторон. Возможно, в первые годы после закрытия за зданием следили, но сейчас администрации города явно было все равно — пол местами прогнил и покрылся мхом, с потолка капала вода, а массивная люстра в холле висела устрашающе криво. Мы не стали задерживаться возле бывшей стойки ресепшена — она оказалась абсолютно пуста, не считая парочки телефонных аппаратов, и сразу поднялись наверх. Я надеялась, что номера будут открыты, и нам не придется искать ключи от них в темноте холла, а потом ковыряться в проржавевших замках. Впрочем, если бы они были заперты, мы стали бы их первыми посетителями за долгие годы и, в какой-то степени, распечатали бы капсулу времени. Когда мы поднимались по широкой каменной лестнице, я заметила, что Лилит напряженно прислушивается к каждому шороху и скрипу, поэтому поспешила ее успокоить: «Оружие у меня с собой, если что. В машине не забыла. Но, кажется, мы с тобой все же единственные гости этого местечка…». Я получила лицензию на ношение огнестрельного оружия пару лет назад, когда мы с Ритой только открыли шелтер. Рита сама настояла на этом, так как мы ввязывались в довольно опасное предприятие. Меня не пришлось долго уговаривать, потому что я прекрасно помнила, как в Риту стреляли и чуть не убили, а уж сколько раз мы получали угрозы расправы — и не сосчитать… Пока что мне не приходилось пользоваться своим «глоком», и что-то подсказывало мне, что сегодня тоже не придется. Но я могла понять напряжение и тревогу Лилит — она уже не ощущала себя так уверенно в подобных местах, как в нашей безбашенной юности. Лилит не была уверена, что сможет защитить меня одними лишь своими «вампирскими» силами, так как однажды она не смогла защитить даже себя и спаслась лишь чудом. Тот случай сильно травмировал ее — я часто ловила отголоски этой травмы в ее словах и действиях, хоть мы никогда и не обсуждали это в подробностях. «Здесь никого нет, здесь точно никого нет, иначе я бы услышала… Я бы услышала», — повторяла Лилит, пытаясь успокоить себя саму. «А как тебе мое бешеное сердцебиение? — спросила я с хитрой улыбкой, пытаясь ее отвлечь. — Как думаешь, оно так колотится от нашего приключения или от мысли, что мы здесь с тобой вдвоем?». Лилит перевела на меня взгляд и улыбнулась в ответ. Мы стояли на вершине лестницы и перед нами простирался гипнотически длинный и темный коридор. От мыслей о том, что мы найдем там, у меня перехватывало дыхание. «А у тебя игривое настроение, как я погляжу? — Лилит чуть приблизилась ко мне, щекоча дыханием мою щеку, шею… — Не боишься оставаться на одной заброшке… с вампиршей?». Я надеялась, я так надеялась, что она это скажет! Мурашки побежали по коже, я нервно засмеялась от возбуждения, а Лилит наклонилась к моей шее еще чуть ближе, поддразнивая. Я почти перестала дышать, когда она вдруг резко отстранилась, подмигнула мне, как бы говоря: «Да ладно, расслабься пока, ничего я тебе не сделаю» и потянула меня за руку вперед. Двери номеров были закрыты, но не заперты. Второй этаж сохранился значительно лучше, чем первый, даже запах сырости почти не ощущался. Если бы не поглотившая пространство тьма, отель даже не казался бы заброшенным. Я подумала, как круто было бы прийти сюда вместе с Арни, чтобы он рассказал, как все здесь было раньше. Возможно, у него даже сохранились фотки! Да и самому ему наверняка было бы интересно посмотреть! Номера изнутри также казались вполне себе жилыми — лишь воздух был немного затхлым и хотелось открыть окна. В одном из номеров мы так и сделали, предварительно выключив фонарики, чтобы не привлекать внимания. Света от Луны было вполне достаточно. Номер состоял из двух комнат — спальни и маленькой гостиной с бордовым диваном, двумя креслами и устаревшей моделью телевизора на стене. Также там валялся перевернутый журнальный столик и выпотрошенный мини-бар. Никаких фантиков от конфет или пакетов из-под крекеров, лишь пара пустых бутылок, уже покрывшихся толстым слоем пыли. Казалось, здесь давно никого не было, и даже бродяги и тусовщики посещали это место нечасто. Лилит подняла трубку телефона, висящего рядом с телевизором, и сделала «заказ»: «Да, нам, пожалуйста, бутылочку красного вина в номер, самого дорогого, которое у вас есть. Да, спасибо, подойдет! А еще сырную тарелку, орешки и фрукты. Нет, у меня нет аллергии на арахис, но лучше миндаль. В сахаре? Да, хорошо. В шоколаде тоже было бы отлично. Да, благодарю!». Лилит так реалистично разговаривала с выдуманным администратором, что я не могла сдержать смех, а когда она положила трубку, мы обе заржали и — на адреналине от приключения — поцеловались (и целовались долго так долго, что за это время нам вполне могли бы принести вино и закуски в номер!). Спальня с двуспальной кроватью, которая была застелена роскошным, совершенно нетронутым бордовым покрывалом, нас также поразила. «Почему здесь все так хорошо сохранилось? — спросила Лилит почти с отчаянием. — Я не понимаю! Судя по состоянию первого этажа, это место заброшено уже лет пятнадцать! Почему сюда никто не лазает, охраны ведь нет!». «На самом деле всего около восьми-девяти лет, но ты права, — ответила я. — Это действительно странно. Возможно, все обходят этот отель стороной, потому что здесь живут призраки? Ведь не зря же такое красивое место забросили — оно проклято, совершенно очевидно». «А давай почитаем про него, — Лилит с легкой опаской присела на кровать и включила смартфон. — Вдруг узнаем какие-нибудь городские легенды?». Я села с ней рядом. Кровать оказалась сухой, теплой и достаточно мягкой, хотя ложиться на нее я бы не рискнула. Ну, мало ли, что за живность обитала в постельном белье… Когда мы с Лилит были совсем юными, подобные вещи нас не особо волновали — нас волновала лишь собственная страсть, бурлящая в венах, и, сидя на этой постели, я не могла не вспоминать наш первый, самый первый раз. Мне даже стало немного неловко от этих неприличных мыслей и воспоминаний, потому что Лилит явно ни о чем таком не думала, увлеченная поиском информации об отеле. Назывался он «Атлантика», кстати. «Ох… — выдохнула Лилит почти с испугом. — А вот это и правда жутко…». Я наклонилась к экрану, чтобы прочесть, что ее так взволновало. «Согласно официальной версии отель “Атлантика” был закрыт за долги, так как перестал пользоваться популярностью у туристов. Возможно, в этой версии и есть доля правды — “Атлантика”, несмотря на шикарный вид из окон, уступает многим современным отелям в комфортабельности. Его интерьер и техническое оснащение были устаревшими еще двадцать лет назад, но администрация отеля не стремилась это изменить, несмотря на ежегодно сокращающийся поток отдыхающих. И все же, по слухам, это стало далеко не главной причиной закрытия отеля. Если вы хоть раз останавливались в “Атлантике” или просто проезжали мимо, вы не могли не обратить внимание на расположение здания, ведь отель стоит буквально на краю высокой отвесной скалы. К сожалению, такое расположение привлекало не только ценителей живописных видов, но и людей с психологическими проблемами, которые находили в отеле “Атлантика” свое последнее пристанище. После первого случая суицида смотровую площадку на вершине скалы обнесли высоким сетчатым забором, однако репутация отеля была уже испорчена, а сам забор стал вечным напоминанием о трагедии. Да и фотографироваться на фоне сетки вместо океана туристы не хотели, и популярность отеля продолжала стремительно падать. В итоге забор решено было демонтировать, вернув все к прежнему виду. Однако эта последняя отчаянная попытка администрации спасти отель обернулась еще одной трагедией, так как со скалы вниз бросилась пара студентов из Нью-Йорка. Ходят слухи, что еще несколько случаев самоубийств произошли на территории самого отеля, и еще несколько — уже после его официального закрытия». Мы с Лилит в ужасе переглянулись. Экран телефона погас, и на мгновение тьма ослепила нас. Самоубийства… Бьянка. В одно мгновение это место перестало казаться мне загадочным и романтичным — меня раздавила паника. Лилит коснулась моей ладони, вновь включила экран телефона и шепнула: «Хочешь, уйдем отсюда прямо сейчас?». Я сделала глубокий вдох. Посмотрела в открытое окно. Луна, почти полная, но с чуть откушенным боком, смотрела прямо на нас. Почему-то она успокоила меня. Луна и тепло ладони Лилит. «Это все, конечно, очень жутко… — пробормотала я. — Особенно если это правда, а не просто городские легенды. Потому что я за последние годы никаких новостей о суицидах здесь не слышала. Но… даже если это правда… разве не у всякого заброшенного места есть своя зловещая история? Это ведь не значит, что мы не можем сделать его своим. Главное, не повстречать здесь настоящих привидений!». «Джесси, точно все в порядке? — Лилит провела ладонью по моим волосам. — У тебя сердце так сильно колотится… Мы можем найти и другую заброшку, если захочешь». Я ответила, что все в порядке, и частично это даже было правдой. Части моего сознания безумно нравилась атмосфера отеля «Атлантика», а другой части хотелось бежать оттуда как можно скорее. В голову сразу полезли разные дурацкие мысли — о том «сне», когда Бьянка сидела на моей постели в реанимации, шурша пакетиком жевательного мармелада. Или о том дне, когда я проснулась от фантомной вибрации собственного телефона, чтобы обнаружить Мириам в перепачканной кровью ванне. Не то чтобы я верила в призраков или что-то такое, но… По ночам, в местах, подобных этому, ты невольно начинаешь верить во что угодно. Я потянулась к Лилит губами, потянулась за поцелуем — чтобы хоть немного успокоиться. Она ответила на поцелуй неуверенно, все еще беспокоясь за меня, но, чем настойчивее я была, тем больше Лилит мне позволяла. Весь вчерашний вечер, такой прекрасный и такой жуткий, был моим бегством от призраков. Вот только все эти призраки обитали исключительно в моей собственной голове. За три года отношений мы с Лилит вполне насытились друг другом, но вчера, под влиянием пугающей и будоражащей обстановки, нас накрыло какой-то волной безумия, не иначе, потому что целовались мы именно так — словно безумные. Я ощущала от волос и кожи Лилит аромат ладана. Я знала, чего она хочет и о чем молчит. Все ее шутки про вампиров, все прикосновения губами к моей шее в темноте коридора, в этом номере, в этой секунде страха и паники, где мы нашли друг в друге спасение — желания Лилит становились все более явными. «Лилит, давай… — попросила я. — В честь Хэллоуина можно. Всего один разок. Этого хочешь и ты, и я». «Нет, нет-нет-нет, — она почти всхлипнула мне в шею, задыхаясь от желания. — Джесси, нет. — Мне просто нужно сделать укол, и все пройдет. Давай… давай вернемся в машину, и я все сделаю, не причинив тебе вреда». «Лилит, ты причинишь мне не только вред, но и кое-что еще, чего я очень хочу. Мы обе об этом знаем. Пожалуйста, Лилит…». Я почти умоляла ее, как мне показалось, умоляла вечность. В тот момент это было единственным, что помогло бы мне забыться и перестать, наконец, думать о смерти. Одно прикосновение ее теплых губ к моей шее, ее острых зубов, один вдох — а после ничего. Я пришла в такое отчаяние, что готова была сама распороть себе шею, чтобы Лилит, почувствовав кровь, наконец, сдалась. Но она сдалась и без этого. Мы испачкали постель. На бордовом покрывале в темноте крови не было видно, но я ощущала под ладонью влажный теплый след. Сквозь пелену удовольствия я расслышала, как Лилит шепчет, что у меня слишком сильно бежит кровь, что она слишком жидкая. Я помню, как она облизнула мою рану, чтобы остановить кровотечение, и я едва не сошла с ума от того, как приятно это было. Не знаю, сколько продлились эти мгновения забытья — помню лишь Луну, которую видела в открытом окне. И темно-серые облака на ночном небе. Мы с Лилит не занимались любовью в ту ночь, наслаждения от укуса было как будто бы достаточно, а Лилит слишком тревожилась, что мне станет плохо из-за чрезмерной кровопотери. Я чувствовала себя нормально, но гипнотическая, парализующая сонливость все же сковала тело. Хотелось лечь на кровать и просто уснуть, и уже было совершенно все равно, в каком эта кровать состоянии. «Не засыпай, Джесси», — обеспокоенно шепнула Лилит, отвела меня к окну и усадила в кресло, чтобы я могла дышать свежим прохладным воздухом. Она также прижала к моей шее антибактериальную салфетку и велела держать ее какое-то время. Я держала. Наблюдала за Лилит в лунном свете. За ее плавными движениями. За ее потусторонней силой, скрытой в каждом жесте, за ее невыносимой красотой. Лилит нашла у меня в сумке банку газировки и остатки конфет, которые мы не успели раздать детям на улице. Мне совершенно не хотелось есть, хотелось просто уплыть куда-то на остаточной волне расслабления, но Лилит буквально впихнула мне в рот шоколадку и заставила запить газировкой. «Тебе станет немного лучше, — пообещала она. — Но все равно, за руль я сама сяду». Мне правда стало лучше, кровотечение прекратилось, а мысли в голове прояснились. Я снова потянулась к Лилит за поцелуем, и она с облегчением рассмеялась: «Джесси, тебе все мало?». Я усадила ее к себе на коленки, и мы продолжили есть конфеты и целоваться. Тревога ушла. Боль притупилась. Словно Лилит влила обезболивающее не только в мое тело, но и в душу. Но после полуночи мы обе почувствовали реальную усталость и все же решили поехать домой. Я помню тот момент словно сквозь сон. Сейчас я даже не уверена, что он был реален. Уже когда мы спустились вниз и вышли из отеля тем же путем, каким вошли, я помню, что Лилит сказала мне: «Иди пока в машину, я сейчас». Я сначала пошла, машинально ей подчинившись, словно зомби (на меня все еще гипнотически действовали любые ее указания), но, сделав несколько шагов, я все же обернулась, чтобы посмотреть, что Лилит будет делать. Почему она решила задержаться. Лилит прошла к смотровой площадке. Я видела, как она коснулась ладонью балюстрады, посмотрела вниз со скалы. То самое место. Меня прошибло холодным потом, и я почти поползла к ней. Я знала, что Лилит не станет прыгать вниз, но мало ли что, мало ли в каком состоянии смотровая площадка, и насколько там опасно. Мне просто… не хотелось, чтобы Лилит оставалась в таком месте одна и… думала обо всем этом. «Джесси! — она увлеклась своими мыслями, не услышала моих шагов и испугалась. — Я же сказала тебе в машину идти, ты чего?». «А ты чего?» — спросила я в ответ не менее испуганно. «Ничего, — предсказуемо и чуть смущенно ответила Лилит. — Просто хотела посмотреть». «Лилит, не просто. Такие места никогда не манят просто так», — я покачала головой. Она промолчала. Не стала спорить. Бросила еще один взгляд на волны, разбивающиеся о скалы далеко внизу. Я почти ничего не видела в темноте, только слышала их шум, их вечное движение. «Ох, Джесси… — прошептала Лилит. — Если бы только ты могла быть со мной всегда». Ее голос дрожал — Лилит пыталась сдержать слезы. Я знала, о чем она думает, поэтому просто шагнула к ней и обняла так крепко, как только могла. «Лилит, моя Лилит… Пообещай мне. Прямо здесь и прямо сейчас. Пообещай, что ты никогда этого не сделаешь». «Не могу, не могу… — она все-таки всхлипнула. — Я не могу тебе этого пообещать. Все что угодно могу, но это — нет, не могу, Джесси. Прости, прости меня». Мое сердце переполнилось ужасом, но что я могла сказать? Банальности вроде того, что Лилит должна будет жить без меня и быть счастливой? Лилит была так одинока. Я вдруг отчетливо осознала, что, кроме меня, у нее и правда никого нет. С собственным отцом она так и не смогла сблизиться, а сближения со всеми остальными — намеренно избегала. Невольно становясь копией собственного холодного, отчужденного от людей отца. Я подумала о Никки. Вспомнила, как она, незадолго до своей смерти, постоянно заставляла меня строить планы на будущее и намекала на то, что мне стоило бы попробовать простить Лилит и пообщаться с ней. Теперь я понимала. Никки просто до смерти боялась. Она видела мое состояние тогда и боялась, что я что-нибудь с собой сделаю. Она хотела, чтобы мне было за кого держаться. Но Лилит… Кто поддержит ее, когда не станет меня? Кто будет с ней рядом? В конце концов, я увела Лилит оттуда, и мы обе, совершенно измотанные, доплелись до машины. Пока Лилит была за рулем, я, кажется, все-таки отрубилась. И теперь совершенно не помню, как мы приехали, как ложились спать. И даже сейчас, когда я уже пришла в себя, прошлая ночь кажется сном. И тот разговор, то наше объятие, те слезы Лилит на краю обрыва — они были реальными? Лилит кажется веселой и бодрой — она чувствует себя прекрасно, и уколы не потребуются ей в ближайшие две недели. Она ведет себя как обычно, предлагает как-нибудь снова съездить на нашу новую заброшку, но меня не отпускает тревога. Лилит не должна быть так сильно привязана ко мне. Ко мне одной. Иначе однажды это закончится очень плохо. 20 ноября, 2067 года Прошла ровно неделя, как мы с Лилит стали новоиспеченными кошачьими родителями! Я даже не знаю, с чего начать! Вообще-то мы давно собирались взять в приюте котенка или щенка, но из-за частых путешествий откладывали этот момент. И вот наша судьба все же настигла нас, хах. Неделю назад я снова ходила в заброшенный отель «Атлантика», только на этот раз с друзьями. Позвала с собой Арни, которого я за две недели после Хэллоуина буквально допекла своим восторгом и фотками из отеля. Еще с нами пошла Триша, которая пообещала «присмотреть за нашими любопытными задницами». И предупредила: «Джесс, если что-то пойдет не так, я сама со всем разберусь, а ты не вздумай доставать свой пистолет и размахивать им направо и налево!». «Но я умею стрелять! Я научилась!» — оскорбилась я, на что Триша только махнула рукой: «Предоставь это дело профессионалам. Сегодня вы двое под надежной защитой». Триша так раздулась от гордости, что мне захотелось напомнить ей, как в детстве она испугалась привидений с вампирами и умчалась с заброшки, оставив меня там одну! Но я прикусила язык и промолчала, давая подруге возможность похвастаться своими прошлыми боевыми заслугами перед Арни. И справедливости ради — этих боевых заслуг у Триши действительно было предостаточно. Я также звала с нами Бобби, но мой брат отказался и объявил мрачно: «Вы совсем чокнутые, да? Сколько вам лет?! Спасибо, но я таким больше не занимаюсь. Лучше дома порисую». Сначала я даже расстроилась из-за его отказа, ведь мне казалось, что из нас четверых вышла бы отличная команда, но потом подумала, что так даже лучше — никаких болезненных воспоминаний, никакой лишней неловкости между Бобби и Тришей. С Арни же Триша была знакома постольку-поскольку. Виделась с ним много раз на каких-то наших вечеринках и семейных сборищах, но никогда не общалась достаточно близко. И все же этого хватило, чтобы они, опять же, не ощущали неловкости в обществе друг друга и могли свободно и весело болтать, даже когда меня не было рядом. А еще с нами пошел Айс! И благодаря ему-то все и случилось! На этот раз мы выбрались на заброшку днем, чтобы получше все рассмотреть и не палить фонарем в окнах. Арни был крайне взбудоражен (что большая редкость для его спокойного темперамента) и без умолку рассказывал нам о том, как отель выглядел много лет назад, когда он сам останавливался здесь в последний раз. «Я даже помню, в каком номере жил! Он на втором этаже! Покажу вам! Там из окна открывается вид прямо на Атлантику, очень красиво. А на первом этаже здесь раньше был ресторан, тоже с великолепным видом. Когда-то меня бесил слишком навязчивый блюз здесь, но круассаны по утрам подавали неплохие, особенно для Провиденса. Вы с Лилит там были? Вон тот коридор, справа от лифта». Я ответила, что мы с Лилит вообще не ходили по первому этажу и сразу отправились изучать номера наверху. «Айс, угомонись! Хватит прыгать!» — Триша безуспешно пыталась осадить своего молодого и радостного пса, который весело скакал вокруг нас, в полнейшем восторге от этого приключения. Я старалась не думать о Пэке. Подозреваю, Трише тоже было нелегко, хоть мы и не говорили об этом. В такие моменты я радовалась, что именно Арни пошел с нами, ведь он единственный не был частью нашей компании в прошлом, не был частью нашего детства и теперь успешно отвлекал нас с Тришей от болезненной ностальгии. И все же Пэк наверняка страшно обиделся бы на меня, что я пошла на заброшку со своим противным Арчибальдом, а не с ним… Господи, как же мне не хватало его дурацких шуток в тот момент. С Тришей и Арни тоже было весело, но, боже, никто не мог шутить настолько упорото и до слез смешно, как Пэк! Мы бродили по отелю несколько часов, подробно осмотрели бывший ресторан, где все столы, стулья и диваны были сдвинуты в одну часть зала и свалены друг на друга. Заглянули на кухню, где сохранилось немало посуды и бытовой техники. Самой жуткой оказалась огромная морозильная камера размером с гараж в нашем доме! Мы даже внутрь заходить побоялись, только заглянули, слегка приоткрыв массивную железную дверь. Воображение уже рисовало страшыне картины того, каково было бы застрять там, если бы эта дверь захлопнулась! Затем мы поднялись на второй этаж, прошлись по номерам, и Арни показал нам «свой». Я нарочно избегала заходить в тот номер, где покрывало на постели до сих пор было испачкано моей кровью… В «номере Арни» мы посидели, любуясь видом на серый ноябрьский океан, выпили по баночке пива, похрустели солеными орешками и угостили Айса специальным лакомством, которое Триша всегда таскала с собой, чтобы обучать своего собачьего сына разным командам и вознаграждать за их выполнение и послушание. «Подумать только, теперь у нас и правда есть новая заброшка! — улыбнулась Триша. — Я так скучала по тому дому на Хэйвен-авеню, хоть в детстве и боялась его до смерти… Было бы круто иногда вот так тусить здесь». «Значит, я теперь принят в вашу компанию?» — спросил воодушевленный Арни. «Еще нет! — ухмыльнулась я. — Сначала ты должен пройти инициацию!». «Какую еще инициацию? — испугался Арни. — Запрете меня в подвале и сбежите?». «Ага, в морозильной камере», — прыснула Триша. Я вспомнила двенадцатилетнюю Бьянку, которая думала, что ей обязательно нужно будет пройти какое-нибудь жуткое испытание, чтобы мы согласились с ней дружить. «Ты должен рассказать нам страшилку, — я подмигнула Арни. — Такую, чтобы мы с Тришей поседели от ужаса! Хотя… мы и так уже седые, так что, этот вариант отпадает… Но! Ты должен напугать нас до усрачки, понял?». Арни раздумывал не слишком долго и в итоге загробным голосом выдал: «Что ж, вы сами напросились… Я расскажу вам леденящую кровь историю, которую однажды услышал от нашего общего знакомого — Тэкуми. Это история про проклятую квартиру, в которой обитал дух страшной маленькой девочки!». И Арни рассказал историю про девочку, которая скреблась в стену, вылазила из шкафа и ложилась с тобой рядом на футон, чтобы задушить во сне. Конечно, после пива история показалась нам совершенно не страшной, впрочем, мы с Тришей все равно чуть не умерли, слушая ее — от смеха. Своей атмосферы добавлял скачущий по кровати Айс, который так и норовил лизнуть нас в лицо — каждого по очереди. «А не пора ли нам домой? — задыхаясь от хохота, спросила Триша. — Я уже сейчас обоссусь тут, серьезно… Чертово пиво!». «Но я вас еще не напугал! — расстроился Арни. — Давайте еще что-нибудь расскажу! Хотите историю про проклятую японскую электричку, которой не было в расписании?». Мы с Тришей справедливо решили, что еще одной истории не выдержим и точно описаемся, поэтому все же собрались двигать домой, заверив Арни, что он принят в наш клуб. Когда мы спускались на первый этаж, уже начало темнеть. Айс ускакал далеко вперед, и Триша пыталась его дозваться, пока мы с Арни спорили, куда лучше заехать по дороге домой — в пиццерию или в «Dunkin’ Donuts», чтобы перекусить и сходить в туалет, конечно же. Мне очень хотелось сладких пончиков после дико соленых орешков, а Арни приспичило поесть пиццу, и он обещал купить мне милкшейк и чизкейк, если я соглашусь. Прямо посреди этих увлекательных торгов мы услышали Тришин окрик: «Эй! Айс! Что это такое! Что ты там нашел?». Айс в ответ слегка заскулил — скорее вопросительно и удивленно, чем жалобно. Огромный белый пес Триши стоял возле приоткрытых дверей лифта, а рядом с ним на полу лежало что-то маленькое и тоже белое. Я сначала даже подумала, что это просто кусок шерсти Айса — потому что по цвету они были совершенно одинаковыми. «Айс! Ко мне! Отойди от лифта, а то еще провалишься куда-нибудь!» — заволновалась Триша, подзывая собаку к себе. Айс не послушался, снова пискнул и ткнулся носом во что-то белое. И оно зашевелилось! И тоже запищало! Мы приблизились к нему, но существо — теперь уже совершенно точно маленький котенок, испугалось и прижалось к двери лифта. «Стойте! Не двигайтесь!» — велела я друзьям. Мы не знали, на месте ли была кабина лифта, и я боялась, что любое наше резкое движение напугает котенка еще сильнее и он упадет в шахту. «Айс! Хороший мой, ну же, иди сюда!» — Триша присела на корточки и похлопала себя по коленкам. Это сработало — Айс нехотя, но все же отошел от котенка и приблизился к хозяйке. Щелкнул поводок. Дальше действовать нужно было мне. Очень медленно и плавно, как в слоумоушене, я приблизилась к котенку, который зачарованно наблюдал за мной своими блестящими голубыми глазами, немного сощуренными и слезящимися. Почти не дыша, я присела на пол, протянула руку и поймала малыша в ладонь. Он пискнул от испуга и неожиданности. Триша и Арни облегченно выдохнули и подбежали ко мне. Я покосилась на двери лифта — кабина застыла между вторым и первым этажом, так и не доехав до первого, поэтому внизу была лишь тьма. В которую этот крошечный котенок чуть не грохнулся. У меня так колотилось сердце, что аж голова закружилась, и ладони вспотели. «Как же ты здесь оказался, кроха?!» — запричитала Триша, погладив пищащую пушинку в моих дрожащих руках. На этот вопрос ни у кого из нас не было ответа. Как давно этот котенок находился здесь? Почему мы не видели его, когда только пришли? Ведь мы довольно долго бродили по первому этажу, осматривая ресторан. А даже если бы мы не обратили на котенка внимания, Айс уж точно обратил бы! Никаких следов кошки-матери поблизости тоже не было. Котенок показался мне истощенным, замерзшим и больным. Решив, что обдумаю все это позже, я сообщила друзьям: «Я возьму его себе. Отвезу к ветеринару, а дальше видно будет». Так и вышло, что наш совместный поход в пиццерию отменился — Триша и Арни поехали вдвоем, а я направилась в магазин к Лилит. Она уже должна была закрываться, а мне не терпелось показать ей свою находку и съездить в клинику вместе. По дороге мне очень сложно было удержаться от искушения и не заехать в магазин за кошачьим кормом. Но я боялась, что малыша укачает и стошнит в машине, поэтому кормить его не стала, усадив в коробку из-под пирожных, которую нашла у себя в багажнике. От страха котенок совсем притих, сжался в комок и не издавал ни звука. Когда я приехала в «Невозможные вещи» Лилит уже закрыла магазин, но внутри горел свет. Она никогда не уходила сразу — заканчивала дела и мыла пол. У меня был свой ключ (и лезть в окно уже не требовалось), но искать его в сумке, держа при этом коробку с котенком, было неудобно, и я постучалась. Удивленная Лилит открыла мне дверь и выдохнула: «Джесси! Что-то случилось? Я думала, вы подольше погуляете с Тришей и Арни…». Ничего не говоря, я с улыбкой протянула ей коробку, призывая заглянуть внутрь. «Ох! Ох, Джесси! — Лилит схватила коробку, пока я закрывала за собой дверь. — Какой крошечный, господи! Где ты его нашла?!». Я подробно рассказала, как все случилось, а Лилит взяла котенка на руки и укутала рукавами кардигана, чтобы согреть. Также мы попытались его напоить, потому что обезвоживание для таких маленьких котят было куда опаснее, чем голод. Никакой подходящей посуды у нас не нашлось, поэтому я налила воду в чашку из антикварного сервиза XVIII века! Котенок не стал пить, и Лилит сказала, что он наверняка этого еще не умеет. Уж слишком маленький. Вряд ли в своей жизни он ел и пил что-то, кроме материнского молока. «Шприц! Давай возьмем мой шприц!» — внезапно осенило Лилит. Немного повозившись и помучавшись, мы все же осуществили задуманное — котенок был напоен (хоть и не очень доволен нашим поведением). При ярком электрическом свете я сама смогла разглядеть его получше, и увиденное меня встревожило. «У него глаза гноятся, — Лилит была встревожена не меньше. — Вдруг это вирус какой-то? Один глаз вообще не открывается почти! Давай прямо сейчас в клинику поедем, не стоит это откладывать, уж слишком он маленький. Даже меньше, чем Мо…». Лилит осеклась, и я закончила за нее с грустной улыбкой: «Да. Меньше, чем Моти, когда мы его нашли». В тот же вечер мы съездили на прием к ветеринару. Ничего серьезного у малышки не нашли (да, это оказалась девочка!), лишь выписали нам капли для глаз и в уши, взяли кровь на анализ и отправили домой. Лилит не спускала котенка с рук всю ночь — в тепле и в мягкой постели он, наконец, успокоился и замурлыкал, пытаясь пососать то плед, то наши с Лилит пальцы! И вот прошла уже неделя, как нас в нашей семье стало трое, хах! Я давно не видела Лилит настолько счастливой, серьезно! Мне кажется, даже в отпуске она не так радовалась жизни! Лилит сама придумала имя для кошечки. И я едва не прослезилась, когда услышала его. Луна. У нас теперь есть кошка! И ее зовут Луна! Определенно, этот момент в моей жизни стоил того, чтобы до него дожить! 2 декабря, 2067 года Сегодня Майки исполнилось пять лет! Хах, мой внук уже совсем взрослый парень! Он даже ходит в подготовительный класс школы! Отмечали День рождения мы у нас дома, так как сегодня пятница, и Наоми оставит у нас Майки на все выходные. В последние две недели мой внук не приезжал к нам, потому что заболел, а еще — потому что у нас появилась Луна. Она тоже болела и была еще слишком маленькой, чтобы попадаться на глаза бешеному ребенку, который откручивает головы куклам и выворачивает мягкие игрушки наизнанку. На самом деле Луна и сейчас слишком маленькая для такой встречи… И мы с Лилит со страхом и паникой ждали их знакомства. Боже, надеюсь, Луночка переживет эти выходные! Да, каждая из нас по очереди (и я, и Лилит, и Наоми) уже объяснили Майки, как нужно обращаться с котенком, как его можно и нельзя трогать, и Майки, онемевший от восторга, искренне старается все делать правильно, но он все равно ребенок. Он может повредить что-нибудь Луне неосознанно. Поэтому единственное, до чего мы смогли додуматься — это ограничить их общение часом в день (под присмотром), а все остальное время держать Луну в нашей с Лилит спальне. И на сегодня Майки свой час уже истратил! А Луна после веселых игр и тисканий с ним сразу отрубилась на нашей кровати и спит теперь кверху пузиком. «Луна устала играть. Она совсем маленькая, ей нужно отдохнуть, — внушала я внуку, которого не интересовали ни подарки, ни мультики, ни праздничный торт. Только наша кошка. — Вы сможете снова поиграть завтра. И послезавтра тоже!». «А когда, когда завтра можно будеть? Бабуська, когда? Можно утром? Я встану рано, чтобы поиграть с Лунатькой!». Майки не отходил от меня и задавал миллион вопросов про «Лунатьку». «А Лунатька уже проснулась?!», «А где мама Лунатьки? А папа Лунатьки?», «А Лунатька любит печеньки?». Больше всего меня тронул вопрос про папу. Я объяснила, что у Луны нет родителей, и теперь мы с Лилит будем ей мамочками. В ответ на что Майки задумчиво выдал: «Знатит, у Лунатьки тоже нет папы? Как у меня, да? Бабуська, да? Как у меня?». «Да, милый. Как у тебя», — ответила я, погладив Майки по чуть потемневшим в последний год волосам. «А он тоже умер, да?» — Майки смотрел на меня своими большими круглыми глазами, и каждый его вопрос был мне ножом в сердце. «Не знаю, солнышко. Возможно. Никто не знает, где он, — ответила я. — Но главное, что Луночка теперь не одна, правда? У нее есть новые родители! У нее есть твои бабушки и ты! И мы все о ней позаботимся, да?». «Да!» — Майки заерзал на диване от предвкушения и снова спросил, во сколько ему завтра нужно будет встать, чтобы поиграть с Лунатькой. В тот момент за нашими спинами что-то скрипнуло, и я обернулась. Увидела Наоми, стоящую в проходе со стаканом сока. Она выглядела уставшей и улыбнулась мне как-то вымученно. Я подумала, как долго она там стоит? Слышала ли она нас с Майки? Его вопросы про папу? Наверняка слышала. В феврале будет уже четыре года, как Алана не стало. За это время моя дочка не делала никаких попыток устроить личную жизнь, не ходила на свидания и не общалась с мужчинами. Она полностью сосредоточилась на воспитании сына, изучении психологии и работе в шелтере. И она справлялась, очень хорошо справлялась, но… Я просто надеюсь, что однажды у Наоми появится человек, который станет ее поддержкой, и ей не придется справляться с этой жизнью в одиночку. Надеюсь, что однажды вопросы ее взрослеющего сына перестанут причинять ей такую сильную боль.