Облака на Луне

12 мая, 2080 года Восемьдесят. Мне ВОСЕМЬДЕСЯТ. Эта цифра даже мне самой кажется огромной и пугает настолько, что весь день мне кажется, будто я вот-вот рассыплюсь. Хотя чувствую я себя хорошо, между прочим, и недавно даже ходила в поход с Лилит и внуками! И все же сегодня я хочу подвести итоги своей жизни. Все, что я поняла об этой жизни за восемьдесят долгих лет. Рита говорит, что мне еще рано заниматься такой фигней. «Вот исполнится тебе лет сто, тогда и подведешь! Куда спешить-то?!» — недоумевает она. Но, как бы Рита меня ни подбадривала, я знаю, что сто лет не проживу. Поэтому попробую сейчас, почему бы и нет? Ну, в крайнем случае, если доживу хотя бы до девяноста, обновлю список! 1. Близкие люди — это самое важное, что у нас есть. Поэтому, как бы хреново ни было, никогда нельзя отдаляться от них. Друзья и родные помогут пережить даже самые тяжелые времена. Даже если порой нам кажется, что они совсем нас не понимают, насильно тащат к врачу или заставляют кататься на велике и есть попкорн вместо того, чтобы лежать и плакать в кровати. Или что они вообще дурачки какие-то и пишут на стене «ghostbusters» собственной писькой. Главное, что они живы и рядом. Это нужно ценить. 2. Тяжелые времена приходят и… уходят. Чем дольше живешь на этом свете, тем яснее осознаешь, что ничто не длится вечно. Хорошее тоже не длится, к сожалению. И плохое заканчивается, хотя часто мы попадаем в ловушку мыслей «так теперь будет всегда» и впадаем в уныние, сдаемся раньше времени. Но ничего не будет всегда. Даже моя Лилит. 3. Если относиться к жизни слишком серьезно, можно сойти с ума. Даже если ты находишься в полной жопе, и у тебя есть только два варианта — поплакать или истерически поржать, лучше выбрать последнее. Чувство юмора поможет пережить что угодно. Мне — всегда помогало. 4. Если в присутствии какого-то человека ты выпал из окна кверху жопой, а потом еще пять минут нес полную чушь про окна и двери, а этот человек почему-то не сбежал от тебя и предложил пожениться — говори “да”. Этот человек — твоя судьба. 5. Если с твоим близким происходит что-то плохое, и есть хоть малейшее подозрение на то, что решит уйти из жизни (да даже если нет таких подозрений), нужно быть рядом с ним каждую минуту. И никакие дела не могут быть важнее этого. Дела, работа и проблемы будут всегда. А человека уже не будет. 6. И к врачу тоже лучше всегда ходить вовремя. Когда у тебя еще ничего не болит, желательно! Чтобы потом не поймать себя в ситуации, когда ты сидишь без ноги, без почки, без глаза (подставь любую другую часть тела) или без жизни. 7. Существует не так много ситуаций, в которых мы можем позволить себе сдаться. Но они есть, потому что иногда проламывать лбом закрытую дверь — не лучшее решение. И обычно эти ситуации касаются людей, которые не испытывают к нам тех чувств, которых мы ждем. Все остальное, почти все, кроме смерти — поправимо. 8. То же самое касается наших страхов. В мире не так много вещей, которых действительно стоит бояться. Самая стоящая из них — это здоровье и безопасность наших детей. Здесь всегда лучше перебдеть и встретить ребенка вечером с занятий, даже если ему уже тринадцать и он тебя за это ненавидит. 9. Нужно заниматься гребаным (гребаным, а не гребным, хотя гребным тоже можно) спортом, будь он неладен! Все это говорят, но мы все равно ничего не делаем, а потом — неожиданно быстро — наступает день, когда мы об этом жалеем и молимся, чтобы нашим детям не пришлось носить нас в толчок и подмывать. Не знаю, пригодятся ли кому-нибудь все эти мысли после моей смерти. Но я все же хочу завещать дневник дочкам. Возможно, из тонны нелепых историй, произошедших со мной за всю мою жизнь, они смогут выделить для себя что-то полезное. Ну, а если нет — то хотя бы поржут! 7 июня, 2080 года «Госпожа Лоуренс, добрый день», — Акира, как обычно, вежливо поклонился, а стоящий рядом с ним Майки просто шагнул вперед и обнял меня. Каждый раз, когда внук навещает нас с Лилит, даже если он зашел на полчаса, мое сердце разрывает от нежности. Внутренне я уже подготовилась к тому, что, когда Майки повзрослеет, про бабушек он забудет, и визиты к нам сократятся. Но вот ему семнадцать, и в первый же день своих летних каникул Майки стоит у нас на пороге вместе с Акирой. Я знала, что они собирались встретиться с утра, перед тем, как внук приедет к нам с ночевкой. Приедет на своей первой машине, йух-ху-у-у! Однако встречи с Акирой я все же не ожидала, поэтому слегка смутилась. Наше общение каждый раз супер неловкое, и я до сих пор не совсем понимаю, как себя вести, хотя с момента расставания Акиры с моей дочерью прошло…. Уже сколько? Два года, если память меня не подводит. «Акира, привет?! Зайдешь?» — предложила я, как мне показалось, слишком бодро. Но Акира лишь еще раз склонил голову, выражая благодарность за приглашение и извинение за отказ одновременно: «Прошу прощения, госпожа Лоуренс. Но мне уже пора ехать к Айрис-сан. Вчера она получила по почте новые детали для меня из Цукубы. И мне… как бы выразить эту мысль? Не терпится обновиться, наверное». «У Акиры теперь будут темные волосы! Представь себе, бабуль! Он станет еще больше похож на японца. Сейчас в моде натуральность, даже у азиатов», — объяснил Майки. «Ого! Вот это круто! Не могу представить тебя с темным цветом!» — воскликнула я. «Да вот и я! — поддакнул Майки. — В следующий раз встретимся на улице, и я его не узнаю!». «Зато я всегда тебя узнаю, — Акира улыбнулся. — Даже когда ты станешь совсем взрослым». Он мягко похлопал Майки по плечу, и мой внук обнял своего отчима на прощание, пока я, сентиментальная старушенция, изо всех сил пыталась не прослезиться от этой сцены. Майки уже давно пришел в себя после «развода» родителей и привык к мысли, что эти двое хорошо себя чувствуют по отдельности. Это помогло ему самому повзрослеть, как и мне в свое время. Когда Акира уехал по делам, мы с Майки отправились грабить кухню в поисках вкусной еды (мой внук сейчас активно растет и раздается в плечах, и мне уже приходится высоко задирать голову, когда мы стоим рядом). Майки теперь вечно голодный, но разве это не радость для каждой бабули?! К счастью, в холодильнике нашлось много всего, потому что к набегам внука мы с Лилит готовились заранее, и, прихватив с собой гуакамоле, закуски и мясную запеканку, мы с Майки отправились чиллить в саду. «А Лилит когда придет? Она в ”Невозможных вещах” сегодня?» — спросил внук. «Ага. Лилит придет еще позднее обычного, скорее всего. Она там получила новую партию сокровищ, занята их распаковкой и выставлением на витрины. Не может доверить такую ответственную задачу никому другому», — объяснила я. «Ха, я бы тоже не доверил! Если учесть, что какая-нибудь маленькая тарелочка в ее магазине может стоить десять тысяч долларов, потому что она из сервиза императора династии Хуянь!» — воскликнул Майки, активно уплетая запеканку. Мы еще немного поболтали о Лилит и ее делах. Майки хотел поработать этим летом в «Невозможных вещах», потому что в искусстве и, особенно, скульптуре этот молодой человек разбирался действительно превосходно. Но мы уже договорились, что недельку он все-таки отдохнет после школы. Когда рабочая тема иссякла, я почувствовала, что отчаянно-неловко ищу следующую, чтобы ненароком не задеть тему Кимберли и личной жизни моего внука. Майки сейчас проживал не лучший период. Он набрался смелости открыть Ким свои чувства, но девушка не ответила ему взаимностью, объяснив, что воспринимает его исключительно как друга. Как и всю их компанию, включая Расти и Дасти. Я была в ужасе, когда внук рассказал мне об этом. В большем ужасе, чем он сам, потому что рассказывал Майки спокойно и как будто даже между делом. «Да я знал, что все так будет, бабуль. Просто устал скрывать от Ким правду и решил попробовать. Мне даже легче стало, если честно, хоть она меня и не любит. Молчать было еще хуже». И все же, несмотря на внешнее спокойствие, которое явно перешло ему по наследству от дедушки Майка, я сама жутко переживала, как неудачная первая любовь отразится на моем внуке. Вот и старалась лишний раз не лезть в эту тему и не напоминать ему о больном. Мои тупые шутки здесь явно были не к месту. И так, цепляясь за всевозможные нейтральные темы, какие только могла придумать, незаметно я добралась и до Наоми. «Ты сказал маме, что остаешься у нас сегодня?» — спросила я. «Да, мы уже договорились, что я три дня у вас буду, потом два у Акиры и потом еще один у Расти, — внук охотно поделился планами на свои маленькие каникулы, после которых он вступит в должность продавца антиквариата. — Да и мама хоть от меня отдохнет, а то ей сейчас… ну, личное пространство необходимо, как никогда». Майки говорил так, как будто бы я что-то понимаю. Но я не понимала. «О чем это ты?» — удивилась я. Майки тоже посмотрел на меня удивленно, как бы не зная, продолжать ли ему. Но все-таки продолжил, даже перестав жевать запеканку на пару секунд: «Ну… у мамы же… вроде как девушка появилась все-таки». 10 июня, 2080 года Семейный совет. Или как это назвать?! Когда я позвонила Наоми, чтобы узнать, что это такое Майки имеет в виду (ну, мало ли, может, у меня уже проблемы со слухом или вообще с мозгом, и я все неправильно поняла, и какая еще девушка?!), дочка со вздохом ответила: «Ну да. Но подожди, мам, я сама еще не осознала… Все происходит… Просто стремительно. И еще… у меня теперь, кажется, есть не только девушка, но и приемная дочь». «ЧТО?!» — мою реакцию не описать словами. Я сползла с дивана и чуть не укатилась под него — буквально. Почему-то я представила, что приемная дочь Наоми — и есть ее девушка! Но все оказалось не настолько страшно. «Давай я лучше к тебе сама приеду и все расскажу. И Айрис тоже позову. Потому что я не выдержу рассказывать всю эту историю два раза». Так и вышло, что сразу, как только Майки отчалил гостить к Акире, мы с дочерьми собрались в гостиной на семейный совет. Выглядело это примерно так. Айрис приехала с неприлично огромным ведром попкорна и уселась рядом со мной на диване, а Наоми сидела напротив нас в кресле-качалке и потягивала мохито через трубочку, сердито поглядывая на сестру. «Ты издеваешься, да?» — Наоми кивнула на ведро попкорна. «Ни в коем случае! — Айрис хрустнула одним зернышком. Запах был таким умопомрачительным, что я сама не заметила, как потянулась к попкорну, вместо того чтобы встать на сторону младшей дочери. — Я всего лишь приготовилась услышать самую интересную историю в своей жизни! У моей сестры появилась девушка! Живая! ДЕВУШКА!» — на всякий случай еще раз повторила Айрис. «Ой, да иди ты!» — ответила Наоми, махнув рукой. «Скажи уже, кто она! Мы с мамой ее знаем?» — Айрис снова неприлично хрустнула. Наоми молчала, очевидно, немного стесняясь. Я сразу поняла — да, знаем. «Она… из шелтера. Да, вы ее знаете», — нехотя призналась Наоми. «Ронни? Нет… подожди, это Бев! — принялась гадать Айрис. Ее глаза вспыхнули азартом. — Не Бев? А кто тогда? Лиз? Моника? Джейми! Это точно Джейми!». «Да дай ты мне сказать!» — взревела Наоми, окончательно потеряв терпение и едва не зашвырнув стакан с мохито в сестру. «Айрис», — строго сказала я, хоть и сама уже умирала от любопытства. И желания сожрать весь попкорн. «Тея. Это Тея», — произнесла Наоми, а мы замерли, осмысливая услышанное. Мы с Айрис обе знали Тею. Она жила в нашем шелтере уже около трех месяцев. Вместе со своей семилетней дочерью Даниэль. В моей голове все встало на свои места. «Фух, слава богу, что это не Джейми! Она несовершеннолетняя, я уже испугалась!» — выдохнула Айрис. «Хорошего же ты обо мне мнения! — проворчала Наоми. — С детьми я не встречаюсь, я не настолько того, даже если встречалась с ботом, ясно?!». «Милая, я очень рада за тебя, Тея — прекрасная девушка, — произнесла я. — А дочка у нее — само очарование. Но что насчет бывшей Теи? Насколько я знаю, бракоразводный процесс еще идет, и Тея так и не смогла получить от суда запрет на приближение. Меня… честно говоря, волнует твоя безопасность. Что там с этой неадекватной дамой?». «О, я с ней подралась!» — Наоми ухмыльнулась, довольная собой, а Айрис от шока даже перестала жевать. Тея Коулман была жената на Деборе Росс, и в браке у них появилась дочь — малышка Дэнни. Тея не сразу поняла, каким чудовищем была ее жена, а когда начала понимать, еще долгое время закрывала на это глаза. Ей не хватало смелости забрать ребенка и уйти, потому что она не являлась биологической матерью Даниэль — ее родила Дебора. К тому же, Дебора работала в полиции, и у нее имелись свои связи. Несколько лет она избивала Тею, но доказать это оказалось сложно — Дебора знала, куда и как бить, чтобы не оставлять синяков. Также она неоднократно подвергала жену сексуальному насилию и изменяла ей. Конечно, когда Тея пришла на порог нашего шелтера, Рита сразу взялась за ее дело, предоставив девушке помощь адвоката. И это было одно из самых сложных дел в истории нашего шелтера. Поскольку доказать побои без синяков и сексуальное насилие, совершенное женщиной, оказалось настоящей проблемой. Кроме того, Тея, можно сказать, изъяла ребенка у ее законной матери и не давала им видеться. Помня обо всех этих проблемах, я даже подумала, грешным делом, что лучше бы моя дочь начала встречаться с несовершеннолетней Джейми. «Под-д-дралась? — заикаясь, переспросила я. — Ты подралась с… Деб-борой Росс?». «С той самой Деборой Росс, которая коп? — уточнила не менее потрясенная Айрис. — С той самой, которая несколько лет избивала собственную жену, ты с ней подралась?». «Ага, — продолжала гордо ухмыляться Наоми. — Я настолько сильно ненавидела эту суку, что зарядила ей по морде так смачно, что у нее кровь из носа пошла! Думаю, она сама от меня такого не ожидала, ха!». «И… и она не убила тебя за это?» — спросила я. «Ну да, она меня чуть не пристрелила из своего пистолета! Я спряталась за диваном, а потом опрокинула на нее этажерку с книгами». «Мам… Мам, ущипни меня. Это точно сейчас моя сестра нам рассказывает?» — прошептала Айрис, нервно запихивая в рот попкорн. Меня начинало слегка потряхивать, поэтому я вцепилась в ногу Айрис и ущипнула ее, как та и просила! Айрис даже не пикнула, хотя щипанула я как следует. Мы обе были в шоке. «На самом деле я сама от себя такого не ожидала, — призналась Наоми. — По жизни я никогда не встревала… в подобное. Я боялась вступать в открытые конфликты и все такое. Мне больше нравилось наблюдать за людьми со стороны, анализировать их поведение, размышлять. А тут вдруг… Я почувствовала в себе столько силы. И ярости. Мои чувства к Тее были такими… сокрушительными, что я ничего не боялась. Да и уроки самообороны в нашем шелтере не прошли для меня даром, хах!». «Вот это да! Да ты и правда втрескалась по уши! — воскликнула Айрис. — Кто бы мог подумать, что это будет девчонка на этот раз, а?». «Я точно ни о чем таком не думала, — Наоми снова смущенно заулыбалась. Ох уж эта улыбка… Она появляется на лице каждого влюбленного в первые месяцы отношений. — Ну, я, конечно, всегда знала, что девушки мне тоже нравятся, но я никогда в них не влюблялась, прям серьезно». «Ага. До такой степени, чтобы бросаться на вооруженных копов, уж точно! — поддакнула Айрис. — Но как ты влюбилась в нее вообще?! Я не представляю, как ты это осознала! Как оно бывает?!». Меня больше волновала тема с вооруженными копами и судами, но историю любви Наоми и Теи я тоже была не против послушать. «Боже, ты же не была ее психотерапевтом, нет же?!» — испугалась вдруг Айрис. «Да нет, конечно, ты чего! — оскорбилась Наоми. — Я никогда не нарушала субординацию с пациентами шелтера и вообще. У Теи уже несколько лет был свой психотерапевт, поэтому мы с ней в этом ключе не работали. Но ей не хватало дружеской поддержки после всего случившегося, поэтому… мы много общались и как-то быстро сблизились. С ней было… очень легко. И она говорила, что ей со мной тоже. Мы говорили обо всем на свете и никак не могли наговориться. Нам все время хотелось проводить время вместе, поэтому мы часто гуляли по вечерам, и я приглашала Тею к себе. Я далеко не сразу поняла, что со мной происходит… Вот вам и психотерапевт! Даже мой сын понял все раньше меня!». Айрис рассмеялась: «Так-так, и что же он понял? Наш взрослый самостоятельный юноша уже познал жизнь, да?». «Он так и сказал. ”Ты в нее влюбилась, мам”. Майки даже не спрашивал, он просто сообщил мне об этом за завтраком, перед школой, между делом. Я чуть не подавилась апельсиновым соком, спросила, с чего это он взял. А Майки ответил, что у меня голос меняется, когда я с Теей разговариваю. И что с ней я разговариваю не так, как с другими. Я тогда… и правда задумалась. И в ту же ночь поняла, что он прав. Просто я… как бы не могла допустить мысль, что такое возможно». «Значит, все-таки возможно, — я улыбнулась. — И твои чувства, как я понимаю, оказались взаимны!». «Да. Хотя у Теи были свои сложности с этим. Она… не хотела меня втягивать во все то дерьмо, в котором оказалась. Переживала за меня. Она настолько сильно боится Дебору, что ее тело дает реакцию на физическом уровне при одном упоминании о ней. Тею трясет, тошнит, и пару раз она даже отключалась. Один раз — когда узнала, что я зарядила Деборе по морде». «Боже, бедняжка, — вздохнула впечатленная Айрис. — Так натерпелась за эти годы… Но что вам делать со всем этим дерьмом дальше? Как продвигается судебный процесс? Ребенка нельзя отдавать этой отбитой стерве». «Нельзя, — кивнула Наоми. — И мы этого не допустим. На нашей стороне сама Даниэль. Девочка уже достаточно большая, чтобы выразить пожелание, с кем жить после развода. Она боится Дебору и несколько раз говорила, что хочет остаться с Теей. Она… такая милая. Ей… тоже пришлось нелегко». «Дебора била девочку?» — спросила я. «Тея говорит, что нет. Только кричала на нее и пугала так сильно, что Дэнни писалась. Она до сих пор писается, на самом деле. Но в спокойной обстановке это должно со временем пройти», — ответила Наоми. Какое-то время мы еще обсуждали вопросы опеки. Наоми действительно сильно привязалась к малышке Дэнни, и я понимала ее как никто другой. «Пока в наших планах просто снять квартиру побольше и съехаться, — поделилась Наоми. — Я не хочу, чтобы Тея продолжала жить в шелтере, хоть там и безопасно. Я хочу, чтобы мы были вместе и Даниэль жила в хороших условиях, чтобы у нее была своя комната. И чтобы мой сын не чувствовал себя стесненным. Да, он скоро пойдет в колледж, но до этого еще год. И я не хочу, чтобы он чувствовал себя некомфортно, ютясь в маленькой квартирке с чужими людьми. Как бы хорошо он ни относился к переменам в моей личной жизни и как бы ни поддерживал, я решила для себя, что самочувствие сына для меня всегда на первом месте». «Милая, если тебе будет нужна помощь…» — начала было я, но Наоми меня прервала и ответила: «Спасибо, мам. Я знаю, что всегда могу положиться на тебя. Но все в порядке, правда. Я ни в чем не нуждаюсь». «Ну и ну! — подвела итог Айрис. За все время нашего разговора она слопала добрую половину ведра с попкорном. И останавливаться не собиралась. — Кто бы мог подумать, что наша Наоми способна на что-то подобное, да? У меня совсем скучная жизнь по сравнению с сестрой! И что мне делать теперь?! Может, тоже с кем-нибудь подраться?». 6 сентября, 2080 года Прошлой ночью не стало Ханны. Доктор Лонг сама позвонила мне и сообщила печальные новости, но заверила, что Ханна совсем не страдала перед смертью. Просто заснула и больше не проснулась — предположительно, ее убила аневризма. Или в таких случаях говорят “умерла от старости”? Я подумала, что она ушла почти так же, как Бобби. Ведь мой брат тоже заснул и впал в кому, так больше и не придя в сознание. Надеюсь, они там с Бобби вместе теперь. И Ханна сможет вернуть себе память обо всей прожитой жизни, обо всех ее счастливых моментах. Надеюсь, она больше никогда не будет бояться и страдать. Я чувствую себя немного виноватой. За то облегчение, которое испытываю сейчас. Даже несмотря на то, что мне пришлось самой сообщить Эшли и Олли о смерти их матери, я чувствую облегчение от того, что никому из них не придется заботиться о Ханне после моей смерти. И как бы ужасно это ни звучало — я рада, что смогла ее пережить. Теперь я словно до конца исполнила обещание, данное брату. Завершила еще одно свое дело в этом мире. Спи спокойно, Ханна Лоуренс. Ты была частью нашей семьи.