В воде крокодил, на берегу тигр

Карминовый закат лоснится за окнами. Солнечный диск устало скрывается за горизонтом, вдали трепещет первая, блеклая звезда. Дивия страшиться. Пожалуй, это единственное чувство, которое испытывает она в последние часы. Её бронзовую шею сковывает аквамариновое кольце в виде уробороса, и ей кажется, что дыхание её тяжелеет. Янтарный взор не то что бы печален, — он охвачен страшной тоскою по той свободе, которая была у неё прошлой ночью. Изящное помолвочное кольцо нежно обхватывает её палец. Она хорошо чувствует холод сверкающего серебра, руки её дрожат. Дева никак не может унять предательскую дрожь, охватившую её тело. Ей тошно, больно, страшно, настолько, что она не может вздохнуть, смахнуть с себя недостойные чувства. Аккуратная ладонь Амриты касается её об?наженного плеча, словно спрашивая разрешения. Дивия сокрушенно опускает голову, и юница прижимается к подруге. В последнее время Деви все чаще предпочитает общество Амриты. Обе — невесты, обе — несчастливы. У обеих на пальцах изящные кольца невест. Подруга шепчет ей утешительные слова, а сама Дивия не понимает, достойна ли она этой неожиданной нежности. Но она не вымолвит и слова, когда Амрита отстранится. Она должна была бы испытать благодарность, но её мысли тянутся к виновнику всеобщей суеты. Лорд, как может, торопит свадьбу. Камал противиться, Дивия молчит. Не знает, как ей реагировать на то. Подарки от лорда, каждый роскошнее другого, она надевает на встречи, красуется в них перед женихом. Ей это импонирует, и она этого не отрицает. Но по-настоящему благодарной Деви не может быть. Кристиан красив. Умен. Владеет бенгали. Он генерал-губернатор, каким бы он ни был. Пожалуй, лучшая партия для драгоценной госпожи. Он вызывал неоднозначные чувства. Заставлял себя ненавидеть одним своим происхождением. Но он был так нежен, щедр, не настойчив и остроумен, что заставлял щеки гореть гранатовым румянцем. Этот асур просто не оставлял Деви равнодушным. Она понимала, что в какой-то степени чувства ее к лорду преступны. Человек, который может быть причастен к смерти её брата, будет называть её своей. Человек, чья страна угнетала её народ, будет делить с ней постель. Человек, который сводит её с ума, вызывает в ней безумную нежность, желание овладеть им, будет её мужем. Чувства к лорду, врагу Бенгалии, затуманили Деви разум. Наследие предков, текущее в её жилах, не может позволить ей такой роскоши, как любовь к англичанину. — Пожалуйста, оставь меня, — почти что шепчет Дивия, не в силах поднять голову. — Хорошо, прости… — отвечает Амрита и покидает её. Деви не сдерживает рыданий. Плечи её предательски дрожат. Тонкая дорожка слез течет по лицу и капает на письмо, разложенное у нее на коленях. Тонкий бисерный почерк, с педантичностью и нежностью выведенный на бумаге чернилами, расплывается. Она не имеет права любить его. Ее не поймут, осудят, разозлятся. От проницательного взгляда Сарасвати не уйти. Юная Басу на приеме держится обособленно. Не поздравляет невесту и жениха, не общается с гостями и так и ничего не попробовала. До свадьбы губернатора и её подруги осталось два дня. Поместье лорда готовили к торжеству, которое должно было превзойти этот прием. Она смотрела на Деви и словно бы не узнавала её. Ее сари цвета падпаражди, расшитое золотом и серебром, сверкало, подобно лунному свету в ночи. Украшения на английский манер контрастировали с традиционной индийской одеждой, но это придавало драгоценной госпоже особенного Шарма. Сарасвати видела, как печально и восторженно смотрит на лорда Деви. Но она все время отводит взгляд, упорно разглядывая что-то такое, что видно только ей одной. Так же смотрела Радха на Раджа, с такой же горечью и осознанием того, что никогда не сможет назвать Дубея своим мужем. Все в образе Деви, её взгляд, легкая, но нежная улыбка, обращенная к жениху, — выдает её чувства. Она словно книга, готовая открыться наблюдательному читателю. Сарасвати пробегала между строк, подбираясь между строк к самой сути. Это так эгоистично и глупо — любить своего врага. Но Сарасвати не могла осуждать Дивию. Она понимала, что это будет неправильно. Деви не заслужила этого. Но все-таки Сара не могла понять подругу. Она отдалилась от обеих двойняшек Басу, чаще мелькала вместе с Лордом и носила его украшения. Если она действительно любит англичанина, то Сарасвати прийдется лишь смерится. Дивия не глупая. Понимает, чем все обернется. Сара приближается к подруге и нежно кладет ей руку на плечо, отводит в сторону. Они скрываются в коридоре, который сохранит тайну их речи, пряча её в тьме вечера. — Деви, позволь спросить… — начала Сара, подбирая слова — Тебе не дурно? — Немного, — со слабой улыбкой отвечает невеста. — Лорд не обижает тебя? — Н-нет, — уверенно, но с дрожью в голосе отвечает Дивия. Лорд её совсем не обижал. Дарил роскошные подарки, которым могли позавидовать самые богатые госпожи дюжины. — Прости, если надавила, — с искренним сожалением промолвила Басу. — Ничего, — говорит Шарма — просто я замучалась. — Тебе нравится этот асур? — Он не асур. Возможно… — Неужели люб тебе? — хитро спрашивает Сарасвати. — А может и люб… А может и нет, — отвечает Деви. Это должно было прозвучать весело, но Сара в ответ нахмурилась. — Прости… — говорит девушка. — За что? — За то что мучаю тебя, вижу, что любишь ты этого асура — произносит Сара, и эти слова словно кинжал вонзаются в сердце Дивии. И она понимает, что ничего не может ответить. Ведь Сарасвати права. — Немного эгоистично. Самую малость, — с легкой улыбкой сказала Сара и задумчиво добавила — мама бы не одобрила. Но она и не узнает. — Спасибо, — отрешенно ответила Деви — но лучше быть абсолютно эгоистичной, чем абсолютно несчастной. — В воде крокодил, на берегу тигр. А ты посередине, — отвечает Сара — береги себя, драгоценная госпожа. И от них, и от наших — Спасибо, — прошептала Деви. Они удалились, и коридор сохранил тайну их беседы, как и хранил долгие века секреты рода Шарма… А впрочем, это не нашего ума дела. Ибо те, чьи тайны скрывают эти стены, давно мертвы.