В воде крокодил, на берегу тигр

Лик девушки скрыт за вуалью на европейский манер. Она была благодарна за то, что никто не увидит её глаз, наполненных страхом и печалью. Ее рука покоится в ладони жениха. Вероятно, он чувствует её дрожь и сжимает её пальцы сильнее. Дивия не смотрит на лорда, всем видом демонстрируя то, что она беспристрастна к происходящему. Она не может позволить себе опустить голову, ибо в первую очередь не невеста, а госпожа. Ее взгляд, терзаемый глубокими чувствами, устремлен в никуда. От одного осознания того, что дюжина, её взрастившая, намерена погубить её жениха, который стал ей люб, у Деви замирает дыхание. Она помнила их первую встречу на поле. Помнила его небесно-голубые глаза и снисходительную, мягкую улыбку. Прошли года, взгляд Кристиана потух, из-под соболиных бровей на мир смотрел ледяной взор, но не было ничего для Деви милее его. Она чувствовала, что их ждет непростая дорога, и не могла себе позволить полюбить его, зная, что готовит дюжина за его спиной. Для нее его смерть будет слишком болезненным ударом. Дивия едва не утонула в омуте боли, пока оплакивала Кайраса. Гибель еще одного родного человека она не перенесет. Сломается. Окончательно. Деви боялась его полюбить. Но уже его полюбила. И от этого горела пламенем Нараки , задыхаясь от его пепела. Припозднившиеся гости провожают взглядами лорда и его супругу. В окружении свиты, они покидают резиденцию рода Шарма, которая стала местом проведения торжества. Дивия чувствует на себе цепкие, изучающие взгляды свиты, следующей за господами, и даже когда опускается в карету, она спиной чувствует липкое внимание. Слышится тихое ржание сонных лошадей, шелест листвы, вой вечернего ветра, но нет ничего громче той тишины, что повисла между супругами. — Устали? — спрашивает Тиан. — Немного, — отвечает Дивия. Мужчина не знает, как начать разговор, но пересиливая себя, снова спрашивает: — Неужели я оказался Вам так противен, Деви? Мне казалось обратное. — Нет, что Вы… — холодно говорит девушка — Суета утомляет, и я не в духе. Не более. — Если Вы не хотите со мной говорить, то я не буду настаивать… Не хочу тревожить Вас, Дивия. — Не думайте о подобном, Кристиан, я действительно устала. Перед глазами туман, ничего не осознаю… — говорит Дивия. — Но позвольте… Вы не ответили на мой вопрос. Дивия поднимает взгляд, пытаясь понять, какие цели преследует своими загадочными речами, и что кроется за его любезностью. Какие бы нежные чувства к нему девушка не испытывала, её изводили его игры. Возможно, именно в этой горечи была главная прелесть любви. Она неподвластна разуму, её не понять умом и не осмыслить, в ней нет логики и последовательности. Деви понимала, что Тиан никогда не будет принадлежать ей. Как и она ему. Кристиан не покорялся ей, оставался чем-то диковинным, непонятным, загадочным, но таким очаровательным и манящим. — Нет, Вы мне не противны, — произносит Дивия, пытаясь избежать прямого взгляда. — Рад слышать. Кристиан тянется к ней и касается её подбородка. Деви вздрагивает, её тонкие пальцы неуверенно ложатся на её костяшки. Он словно спрашивает, можно ли ему прикоснуться. Тиан нежно проводит по её щеке, наслаждаясь каждым своим прикосновением. — Подарите мне поцелуй, Деви? — томно шепчет ей Кристиан на ухо, и она, поддаваясь импульсу, прижимается к нему. Они застывают в жутко неудобной позе. Тело неприятно ломит. Но когда Деви чувствует его нежность, его прикосновение, она тает, и, переступая через свою гордость, целует его не настойчиво и страстно, позволяя овладевать собой. Каждое мгновение по телу разливается сладкая тоска, желание овладеть им, получить нечто большое, но ей хватает его нежности, которую она так долго ждала. Девушке кажется, что она задыхается. Не то от поцелуя, не то от переизбытка ощущений. Тиан разрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы снова на нее взглянуть. Он любовался ей, но не словно картиной или диковинной безделушкой. Ему приносит истинное удовольствие вызывать у нее румянец, и хитро, имея некоторую власть, глядеть в её влюбленные глаза. Он наслаждается этими мгновениями уединения, когда их покой тревожит лишь лунный свет и песнь ночного ветра. Он целует ее настойчиво, но мягко. Не отдает всю свою страсть, хотя горит в ее пламени. Кристиан действует медленно, принося удовольствия обоим. Мужчина не торопиться, и чувствуя над Дивией контроль, хочет научить её этим безумным и сладким чувствам, которые связывают их души. Его любовь была аккуратной, сладкой и игривой. Но она была властной, берущей контроль, в которой хотелось раствориться полностью, отдаться ее порывам. Такой, какую желала Дивия больше всего. Её любовь была жаркой, но несмелой. Она впервые позволила себе отдаться мужчине, довериться ему. Деви была полна предубеждений, искренней, черной ненависти к генерал-губернатору, впрочем, как и к любому англичанину. Но он оказался совершенно иным, и она потеряла голову от тех ощущений, которые приносил ей Кристиан. Это была её первая, самая милая и пылкая любовь, и новые, неописуемые эмоции брали её разум под контроль. Тряска заставляет их отстраниться друг от друга. Деви смущено опускает взор, не в силах взглянуть на него. Она надеется, что её лицо не покрылась пунцовым румянцем, но её ожидания не оправдались. Тиан усмехается — ему кажется это безмерно очаровательным. Карета останавливается у поместья лорда. Он выходит первый, подает руку драгоценной госпоже. Дивия неуверенно делает первые шаги, но вскоре ускоряется, спеша скрыться в здании. Кристиан беззвучно смеется, улыбается, следуя за ней. Она словно бежит от него, стесняясь собственных желаний. Девушка тяжело дышит, но не склоняет головы, ибо гордость не позволяет ей покориться Кристиану. Тьма ночи спрячет ее смущение, сокроет их тайну. Никому не расскажет, но будет для них воспоминанием. Звездная ночь связывать супругов — их первая встреча и нежный поцелуй спрятались под её покровом. Лиловый рассвет через несколько часов окрасит горизонт, и ничего уже не будет напоминать о этих минутах. Эта маленькая прелестная тайна останется между Кристианом, Дивией и звездами.