В воде крокодил, на берегу тигр

Солнечный свет, искрясь, играя, проникает в помещение, разгоняя сгустившийся полумрак. В рабочей тишине время пробегает незаметно. Деви убирает в сторону бумаги, и, устало вздохнув, отпускается на тахту. Она не находит в себе сил на то, чтобы взяться за дела рода, а может, и сама того не желает. Не видит смысла. Последние дни в Калькутте она проводит в имении рода Шарма. Неспешный ход времени течет в своем русле, и в глубине души Дивия ждет отъезда. Ей кажется, что время для нее замирает, идет в ожидании этого события. Какая-то часть её разума кричит о том, что все это — предательская любовь, Кристиану и грядущая поездка в Англию — до боли неправильно. Так не должно быть. Как глава рода Шарма, она не имела права ставить чувства выше своего долга, не могла себе позволить полюбить врага её рода, но судьба распорядилась ее жизнью иначе. А может, это и к лучшему?.. Может, Деви не стоит отстаивать свое право на наследство? Её дядя желает занять место главы рода, и, вероятно, так будет лучше для всех… В первую очередь для самой Дивии, для которой бремя власти было невыносимо тяжелым. Настолько, что ей казалось, что она вот-вот задохнется. Камал так долго боролся за её права как наследницы дома Шарма, а Деви так легко готова с ними расстаться. Укор вины тревожит ее сердце, но Деви решительно отгоняет его. Почему она держит обязательства перед всеми? Почему не может просто быть свободной? Это злит Дивию. Деви думает о том, как может сложиться её судьба; она, супруга лорда Хартфорда, хозяйка его дома и мать его детей разделяет с ним холодным утром английский завтрак. Это слишком прекрасно, настолько, что у Деви дух захватывает. Порой, ей кажется, что она любит этого человека так сильно, что готова на многое. Но эти грезы оставались лишь плодом её фантазии, согревающими ее сердце. Кристиан был назначен генерал-губернатором лично королевой Викторией, и, возможно, новый правитель снимет его с этой должности… Тогда бы ее мечты смогли воплотиться в жизнь. Дивия опускает голову, расслабляясь, думая о своем, пока служанка, вошедшая бесшумно и незаметно, не оповещает госпожу о том, что прибыл важный гость. — Это господин Камал Рай, госпожа, — сообщает девушка перед тем как удалится. Выпрямившись, Деви приветствует Камала, который, подобно молнии, неожиданно и неприятно нагрянул к ней. Его брови, сдвинутые к переносице, грозный, опечаленный взгляд, осуждающие молчание, — все в нем выдает то, что он разочарован Дивией; и на несколько мгновений та испытала такое острое чувство вины, что захотела утонуть во мраке Нараки Она знает, что стало причиной его визита, но молчит. Камал не будет кричать, не опустится; но разочарование в его глазах страшнее любого крика. — Доброго дня, Камал, — глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, произносит Деви — чая не желаешь? Или, возможно, кофе? — Не желаю, Дивия, — холодно отвечает он, переходя к сути дела — до меня дошли вести, что ты в Англию сбежать вздумала. — Не сбежать, — подняв голову, отвечает девушка — я с лордом еду на похороны королевы. Я его супруга Камал, вы часто об этом забываете. Я должна быть рядом с ним. — Мы забываем? К врагам переметнутся решила? — гневно молвит Камал. — Остынь, господин Рай, — продолжает девушка — ничего я преступного не делаю. — Деви, если не заботишься о своей репутации, то подумай о роде Шарма, — прерывает ее Камал — что подумают люди? Глава третьего по значимости рода едет в логово врага? — Мне дела нет, что люди обо мне думают. — Власть Шарма строится на сотрудничестве с людьми. Не забывай об этом, Дивия, — отвечает мужчина — А что ожидать от тебя завтра? Решишь в Англию с лордом сбежать? — Сбегу. Никто ничего мне не сделает в том случае, — молвит Деви — если захочу. — Деви… — говорит Камал по-отечески, но, нахмурившись, строго добавляет — Ты предашь родную землю? От чьих рук погиб твой брат? Неужели ты хочешь, чтобы род Шарма ассоциировался с позорным клеймом предательства? Дивия не отводит взгляда, не страшится, словно девчонка; но все-таки не знает, что ей ответить. Не знает, как переспорить Камала. И есть ли в этом смысл. — Напомнить тебе участь той девушки с Нового Света? Которая с мужем в Англию уехала…В Англии ты — никто, и никого у тебя нет там. — мрачно заключает Камал. Она смотрит на мужчину, осознав, что в некоторой степени он прав. Но Деви прошла слишком тернистый путь, принимая свои чувства, слишком долго она шла к тому, чтобы осознать, что её благо стоит того, чтобы она переступила через часть себя. Кристиан же Клер, лорд Хартфорд, стал для нее человеком, который нес в себе свет и счастье. Он есть ее самая нежная, светлая и единственная настоящая любовь; это не любовное наваждение, не страсть, погасающая так же резко, как и вспыхнувшая. Она однозначно стоила тех жертв, на которые была готова пойти Деви. Любовь имела свою цену, и, порой, она была неимоверно высока. Настолько, что приходилось во имя любви отказываться от части себя, отрывать от сердца нечто дорогое, теплое, родное… Но те возвышенные и крепкие чувства, та особенная связь, что возникла между Тианом и Деви, была для Дивии ценнее власти и влияния рода Шарма. Она готова бороться за нее, не отступится.

***

Лазурные волны резво бьются о берег, бурлят, играют; солнечный диск тонет за горизонтом, и медленно, но верно, холодное дыхание ночи окутывает землю и море. Золотисто-алые лучи заката скользят по волнам, даря свое последнее тепло. Океан не страшит Дивию, но все для нее непривычно. Она не находит в море романтичности и красоты, не видит в якоре и мачтах завораживающей дух красоты. Единственное ее желание — скорее войти в каюту. Кристиан подает супруге руку, помогая ей не потерять равновесие, когда та пытается забраться на трап. Наверное, выглядело это комично — знатная индийская госпожа аккуратно шествует по трапу, потеряв свое величие, но ни моряки, ни прислуга не смеют издать и короткого смешка. Она ловила на себе взгляды индийцев, осуждающие и пораженные, но с чувством собственного достоинства не оборачивалась, продолжая свой путь. Как супруга лорда Хартфорда, она имеет право сопровождать его в поездке, но люди понимают, что госпожа Шарма, вероятнее всего, никогда не вернется на родную землю. Со смертью королевы Виктории канула в прошлое эпоха, и вместе с ней свои должности покинут многие люди. На палубе лорда приветствуют моряки, вероятно, ему знакомые, и когда все приветственные слова были высказаны, Кристиан и Деви скрываются в небольшой, но чистой каюте. Когда дверь с тихим скрипом закрывается за спиной Дивии, она позволяет себе выдохнуть, и, опустившись на постель, она наблюдает за лордом. Что-то в его жестах выдавало обеспокоенность; Деви физически ощущает его волнение. Ей это совершенно не нравится. Стояла гнетущая тишина. Та, от которой звенит в ушах, от которой кожа покрывается холодной дрожью. — Мой лорд, я сожалею о кончине Её Величества, — тихо молвит Деви, дабы разорвать молчание. — Вам не стоит ни о чем сожалеть, Деви, — отвечает Кристиан, опустившись рядом с девушкой — смерть королевы удар для англичан… Но не такой значительный, как Вы можете подумать. Словно бы привычный порядок вещей пошатнулся. — Она, кажется, правила очень долго. — Долго, — кивнув, произносит мужчина — всю мою сознательную жизнью и до того тридцать три года. — И все-таки Вы опечалены Тиан, — тихо прерывает его Деви — я это вижу, я это чувствую. — Я думаю о нас с Вами, Деви, — отвечает мужчина, и сердце девушки бьется так сильно, что ей кажется, будто Кристиан это непременно почувствует; он заключает в свои руки её ладонь и продолжает — Согласились ли бы Вы провести со мной свою жизнь? Вдалеке от Бенгалии. В одно мгновение мир для Деви замирает. Дух зазывает от подобной мысли. Это казалось недостижимой, нереальной мечтой, которой не суждено воплотиться в жизнь; Англия жестока к индийцам, но в статусе леди де Клер и графини Хартфорд она будет неприкосновенна. Деви чувствует, что пламя охватывает её, сладострастная дрожь растекается по телу, и, не в силах связно мыслить и говорить, девушка утвердительно кивает. — Я рад, — говорит Тиан, оставляя на шее девушки несмелый поцелуй — Я не был уверен, что Вы сможете меня полюбить. Все же, наш брак был заключен из холодного политического расчета… Но, признаюсь, Вы меня с самого начала заинтересовали. — Это было взаимно, Тиан, — с улыбкой отвечает Деви — Первое время я думала, что это ужасно быть женой англичанина! Еще пять лет назад, когда… — девушка обрывается на полуслове, вспомнив участь Рати. — Это оказалось настолько ужасно? — с беззлобной ухмылкой спрашивает Кристиан. — Совершено иначе, мой лорд. — Я этому безмерно рад! Порой, неприятно думать, что я Вам, м-м… мог быть безразличен как мужчина, — молвит мужчина. — Мой лорд, могу ли я Вас убедить в обратном? — хитро спрашивает девушка, едва ощутимо касаясь пальцами подбородка мужчины. Их губы в одно мгновение сливаются в поцелуе, и Деви кажется, что ей воздуха катастрофически не хватает. Она останавливает поцелуй, дабы взглянуть в его выразительные, кристальные глаза, и когда мужчина проводит рукой по её бедру, она вздрагивает, из губ рвется томный вздох. Кажется, что невозможно так сильно любить и желать одного человека, но Деви хочет этого. Хочет овладеть лордом, хочет прикоснуться к нему и ощутить на себе его властные и жаркие, но такие нежные, мягкие касания, его поцелуи, которые мокрой дорожкой спускаются все ниже. Дивию раздражает, что она не может взять то, чего желает. Ей одновременно хочется отдаться этому безумному желанию и трепетно, мягко, чувствовать себя во власти Кристиана. Дивии кажется, что этот мужчина сводить её с ума. Все ощущения, которые он ей приносить, он сам, его касания — все это до той степени великолепно, что кажется Деви нереальным. Слишком прекрасным, чтобы быть действительностью. Медленно, растягивая удовольствие, прочувствовав все оттенки этой страсти, Кристиан целует Деви в ключицу. Она сладко дрожит, прильнув к нему. Эти поцелуи изводят её, она тает от нежности, ей безумно нравится чувствовать его мягкие губы, но когда это пламя становиться сильнее, поцелуев становится недостаточно. Ей нравиться дарить ему свою любовь, касаясь губами его худых щек, оставляя на шее багровую дорожку. Еще более Деви нравилось, когда он отдавал ей всю свою безудержную страсть и чуткую, нежную любовь. Дивии кажется, что слои одежды совершенно ни к чему. Ее щеки расписал карминовый румянец, а сердце, кажется, останавливалось каждый раз, когда Кристиан, шепча ей слова любви, снова опускался, дабы ее поцеловать. Эти сладострастные чувства, возвышенные ощущение, осознание того, что ты для кого-то целый мир, и, наверное, даже больше, стоили того, чтобы отказаться от всего того, что имеешь. Разве есть цена любви? Разве не стоит она тех жертв, на которые идет Деви?.. Это заботы следующего дня. Когда солнечный ореол озарит безбрежные просторы океана, и, скользя сквозь бурное течение, лучи будут слепить глаза, Деви в последний раз задумается — а стоило ли? Но сейчас в разум не отягощен думами, здесь и сейчас есть только желание, которое сильнее здравого смысла.

***

Кайрфилли утопает в первой весенней зелени. Мощные стены замка, возведенные несколько столетий назад, встречают хозяев своей мрачной аристократичностью. Простирающаяся вокруг местность была так чудесна, что Дивия почти не скучала по дому; разве что самую малость, долгими вечерами, проведенными в томном одиночестве. Если Лондон встречал гостей тусклым небом, нависающим над головой, мрачной погодой и блеклым солнцем, прячущимся за облаками, Уэльс был гостеприимен; пышное, гордое покрывало зелени валлийских долин было неимоверно красивым. От местных пейзажей дух захватывало. Род де Клеров, ведущий свои корни из Восточной Англии, имел владения и за ее пределами. Замок Кайрфилли принадлежал Кристиану де Клеру, лорду Хартфорду, бывшему генерал-губернатору Калькутты. Преемником его стал сэр Корнуоллис, бесконечным заботам которого не позавидовать. Сложив полномочия губернатора, вместе с индийской супругой де Клер вернулся на Родину. Было нечто нереальное, слишком прекрасное в том, чтобы прочувствовать эту жизнь в новых красках. Порой, Деви не верила в то, что прошла через все это. Она боялась проснуться одним утром, осознав, что вся её чудесная жизнь с Кристианом оказалась лишь сном. Боялась, что её счастье развеется, словно пепел на ветру. В Калькутте её осуждают, ненавидят, презирают и втайне восхищаются. Наверное. Деви не обрывает связь со своим прошлым, но, порой, ей страшно и больно думать о Бенгалии. Все её друзья, сестры Басу, Камал и Амрита Рай, Рам Дубей, разочаровались в ней, когда она, взойдя на борт английского корабля, предала дюжину ради лорда де Клера. А Видия Басу, злорадно думала Деви, была в ярости, что девушка сорвала ее план по устрашению бывшего генерал-губернатора. Судьба её привела на Туманный Альбион, и, вероятно, такой исход будет лучше для всех. Для самой Деви, для Кристиана и для рода Шарма, который обрел, нового, более жесткого, сильного главу, чем Деви, в управлении не заинтересованная. Встречая Кристиана после важных встреч, выходя с ним в свет или неспешно прогуливаясь по роскошным садам, Дивия чувствует себя счастливой. Она рада, что конец её истории оказался таким светлым и прекрасным. Деви хочется не думать ни о прошлом, ни о будущем. И, может, покойный брат бы осудил её легкомыслие, но Дивия спустя долгие годы была готова радоваться жизни каждый день, разделяя её с любимым человеком. Разве не прекрасно делить свою судьбу и постель с тем, кто любит тебя так сильно и предано, что готов рискнуть всем ради любви? Деви хочет запомнить каждый день своей жизни. Как Кристиан, беззлобно насмехаясь над ней, получает от нее коварный удар подушкой. Как она, пытаясь обогнать супруга на лошади, едва сохраняет равновесие и снова оказывается в его объятиях, чуть не выпав из седла. Ей хочется разделить каждый момент своей жизни с Кристианом де Клером. Порой, она злится на него, но когда он хитро улыбается и целует её в шею, весь её гнев тает, и она снова готова любить его с утра до ночи. В один пасмурный день, когда злой ветер бил в окна, зазывал, сносил с деревьев листву, а ливень не позволял выглянуть на улицу, Кристиан протягивает жене письмо. Бумага желтоватая, перенесшая не одно путешествие; кое-где конверт смят и порван, потеряв свой первоначальный изящный вид. Личная печать лорда Хартфорда частично стерлась, и конверт имел очень печальный вид. — Что это? — спрашивает девушка. — Письмо. Вам. Хотел отправить я его еще в Калькутте, но не решился. Прочитайте, если интересно, — говорит Кристиан, внимательно ловя каждое движение девушки. Как она аккуратно её раскрывает и вчитывается в ровные строки, по которым рассыпался бисерный почерк. — Госпожа Деви Шарма, почему Вы так непростительно прекрасны? Как смогли мне так легко вскружить голов?, — шепотом зачитывает Деви, обращаясь янтарным взором к супругу. — У меня до сих пор сохраняется тот же вопрос. Почему Вы так прекрасны?