В воде крокодил, на берегу тигр

Вопрос лорда о том, смогла ли Деви бы уехать в Англию, наводит на неприятные мысли. Она видит резкую перемену в его духе, необыкновенную мрачность, совершенно его характеру не свойственную. Деви могла бы связать это с проблемами в Бенгалии, но его безмолвная тоска и необыкновенная печаль говорили о совершенно ином. Мужчина не делится с ней своими волнениями, молчит, и Деви испытывает необъяснимое замешательство. Держит ли он на нее обиду? Она молчала о своих тревогах так долго, что это сводило её с ума, и сейчас, когда он, не проронив и слова, печально думает о своем, её терзают волнения. Какова не была бы их любовь, какие бы чувства они друг к другу не испытывали, их отношения слишком сложные. Они подобны прогулке по острию ножа; чуткая и самоотверженная любовь граничила с непониманием и замалчиванием. Контраст ощущений придает их любви особое пламя, в которое Дивия прыгает по собственной воле. Деви хочет начать разговор, но ей не хватает смелости. Она сочувственно молчит, не зная, что тревожит супруга, но разделяя его боль. Может, Кристиана хотят снять с должности генерал-губернатора Калькутты, и он хочет вернуться на Родину? Вероятно. Деви не питает иллюзий, что смогла бы вместе с лордом править Бенгалией во благо двух наций. Она знает, как ненавидит англичан Видия Басу, на что она способна, знает; знает, что дюжина решится вернуть свое право на эту землю. И способы этой борьбы будут далеко не гуманны. Рано или поздно ей предстоит сделать выбор. Кристиан или дюжина. Свобода или наследие. Купол ночи накрывает землю, погружая покои в полумрак. Лунный диск, единственный источник света, скрывается за свинцовыми облаками. Россыпь звезд едва разгоняет мрак. Деви сминает простыни, не в силах заснуть. Снова она встречает ночь в печальном одиночестве. Когда Кристиан до рассвета занят делами Бенгалии, она остро чувствует свое одиночество. За работой подобных мыслей не возникает. В последнее время все мысли Деви касаются одного человека. Она не пытается это отрицать, не стыдится своих волнений. Медленно, но верно, она забывает о своих предубеждениях; ей становится безразлична вражда бенгальцев с короной. Для Дивии приоритетом стоят собственные чувства и благополучие. Она очень хочет заснуть, чтобы сознание погрузилось в покой. Но без Кристиана она не чувствует его. Уже дребезжит на горизонте рассветное зарево, когда усталая, тяжелая, явно мужская поступь и протяжный скрип раскрывающийся дверей знаменует возвращение Кристиана. Он подавлен, молчит, едва находит в себе силы поприветствовать супругу. Она не понимает, печален он или просто лишен сил, но его застывший взгляд заставляет Дивию содрогнутся. — Мой лорд, что с Вами? — спрашивает Деви, приобняв Тиана за плечи, когда мужчина сокрушенно опускается на супружеское ложе. Он показал ей свою слабость. Это многое значит для девушки, и она сокрушено отводит взгляд. Деви не смеет побеспокоить его, ожидая, когда Кристиан созреет для разговора. Утопив лицо в ладонях, он тихо произносит: — Королева Виктория умерла. Императрицы Индиии больше нет. Эта весть потрясет весь мир, но Дивия остается спокойной. Для нее не имеет значение власть английской короны, и она не могла заставить себя скорбеть по Виктории Саксен-Кобург-Гота. Ей действительно жаль. Она знает, какого потерять самого дорогого человека. Деви лишь сочувственно целует мужа в лоб, прижавшись к нему. — Мне очень жаль, Тиан, — говорит она. — Письмо с печатью премьер-министра я получил этим вечером. Но давно было ясно, что Её Величеству осталось недолго. Кристиан сокрушенно молчит, и, подбирая слова, Деви не смеет прервать тишину. Догадки, подобно кусочкам мозаики, складываются в единое полотно, и она понимает, почему лорд интересовался тем, смогла бы она покинуть Индию. Как генерал-губернатор Калькутты и лорд Хартфорд, Кристиан де Клер обязан был присутствовать на прощании с королевой. — Когда похороны Её Величества? — Четвертого февраля, — отвечает Кристиан, выпрямившись — я должен присутствовать. Не имею права пропустить прощание с Её Величеством. Да и это плохо сказалось бы на моей репутации… — В таком случае, кто будет исполнять Ваши полномочия? — спрашивает Дивия, нахмурившись. — Вы — главная претендентка, Деви, — беспристрастно говорит Тиан, расстегивая свою рубашку. Девушка обдумывает его слова. Она не хотела бы расставаться с Кристианом, и его отсутствие даст дюжине отличную возможность для мятежа… Дивия понимает, что не сможет отговорить лорда от поездки, и каким бы прекрасным оратором она не была (что, впрочем, сама ставила под сомнение), Кристиан останется непоколебим. Немного погодя, она молвит: — А стоит ли мне оставаться в Калькутте? — Простите? — переспрашивает мужчина. — Не будет ли надежней, если Ваше доверенное лицо… разумеется, из английской диаспоры, будет править Калькуттой? — медленно, не спеша и проговаривая каждое слово, внушая своим видом абсолютную уверенность, отвечает Деви. — Звучит неплохо, но Вы, как индианка, смогли бы справиться с управлением. Или Вы сомневаетесь в себе? — Нет, мой лорд, — с улыбкой произносит Деви — но Видия Басу и Радж Дубей могут воспользоваться тем, что власть в моих руках. Многие бенгальцы встанут на их сторону, если они вздумают поднять мятеж… И они будут уверены, что я полностью эту затею поддерживаю. — В некоторой мере Вы правы, Деви, — шепчет Кристиан ей на ухо, опускаю в постель и прильнув к супруге — Я думаю… а впрочем, я ничего не думаю. Это заботы уже следующего дня. Доброй ночи. — Доброй, Тиан.

***

Небеса приветствуют бенгальцев, и яркие солнечные лучи озаряют шумную, суетливую Калькутту. Гордый солнечный диск взирает на землю со своей высоты, и в знойный день тяжело любоваться его величием, не щуря глаз. Резиденция рода Шарма никогда не замирает в тишине. Роскошные залы редко принимают гостей, но бесконечная суета прислуги и деловые встречи главной госпожи не дают им зачахнуть. Но, порой, единственным свидетелем их величия становится слой пыли и старые, но содержащиеся в предельной чистоте книги. Кабинет главной госпожи всегда безупречно убран, готовый принимать посетителей; документы и книги убраны с перфекционизмом под влиянием Айшварии, главной блюстительницы чистоты и порядка. В помещении светло, прохладно, и изысканный декор радует глаз вошедшего. О прибытии Сарасвати Басу говорят сладости на белом столике рати и ароматный чай. Девушку из самой влиятельной семьи в городе встречают почетно, и слуги, поклонившись, пропускают госпожу в кабинет хозяйки имения. Когда двери комнаты закрываются за спиной девушек, немного расслабившись, они опускаются на диван напротив друг друга. Встречи их становятся редкими; замужняя госпожа, глава рода, не появляется более в обществе сестер Басу. Это печалит. Деви чувствует, как отдаляется от друзей, как меньше общих тем становиться у нее с Сарасвати и Радхой. Порой, дева боится раствориться в Кристиане, забыв о себе. — Сара, рада тебя видеть, — молвит Дивия с улыбкой — ты как глоток свежего воздуха. Деви — яркая и веселая хозяйка, принимает с необыкновенной теплотой, какую редко увидишь среди дюжины, где каждый преследует свои цели и плетет интриги во благо себе. Она встречает подругу лично, лучезарно улыбаясь, но, порой, в её янтарных глазах блещет усталость, — на ней все чаще сказывается недосып. — Приятно слышать, Деви, — не принуждено отвечает девушка. Они беседуют на темы незамысловатые, легкие, смеются над остроумными шутками и глупыми людьми; и не было в их встрече ничего удивительного, если бы Сарасвати, девушка весьма проницательная и хитрая, не завела бы разговор и делах дюжины. Впрочем, девушкам, входим в дюжину, было позволено говорить о подобном, но все-таки Дивия пребывала в смятении, отвечая на вопросы подруги. — Говорят, что лорд уезжает в Англию. Нескоро, — говорит Сара, отпивая чай — их правительница умерла. — Знаю, — вздохнула Деви. — Это хорошая возможность для тебя взять всю власть в свои руки, — продолжает юная Басу — и для дюжины, чтобы достичь своих целей. — А хочу ли я этого? — молвит Дивия — Я не хочу такой власти. — И кто виновник этих слов? — хитро спрашивает Сарасвати — Тебе к англичанам переметнуться захотелось? — Нет, — отвечает дева — власть слишком обременительна. — Ты прекрасно справляешься с управлением родом, — продолжаем говорить о своем Сара — когда лорд уедет, ты, по сути, останешься за главную. Тебе нечего бояться Деви. — Не в страхе дело, Сара, я еду в Англию с вместе лордом. Едва не уронив маленькую, изящную чашку, юная госпожа Басу молчит. Трудно понять, что она испытывает, но её взор с молчаливым укором обращается к Деви. В её лазурных глазах застывает вопрос. И, наверное, впервые за долгое время девушка не испытывает мучительное чувство вины, растекавшемся ядом по венам. Выдержав этот взгляд, Деви произносит: — Вероятнее всего, управленцем будет назначен англичанин из местной диаспоры. — Сбежать решила от нас, — холодно, переборов себя и с некоторой снисходительностью отвечает Сарасвати — я вижу все, драгоценная госпожа… — она умолкает, подбирая слова — Любишь ты генерал-губернатора и не сможешь пойти против него. Тень печали тронула красивое лицо Сарасвати, но она, гордо подняв голову, сбросила с себя наваждение. Ничто не скроется от её хитрых глаз. Она, как никто иной, понимала, что испытывает Деви, и, наверное, не находила в себе сил осудить подругу. Любовь не считается с разумом, она берет то, что возжелает, повелевая сердцами людей. Долгая вражда и борьба за свободу меркли, когда сердце лежало к человеку по ту сторону баррикад. Не испытавшая опьяняющего чувства любви, Сарасвати видела, как страдает её сестра, как тяготит это чувство её подругу. — Может, оно и к лучшему, — разрывает тишину голос Сарасвати — не мне тебя учить, драгоценная госпожа. Ее ладонь сочувственно накрывает кисть Дивии, и, не говоря не слова, не осудив на словах, Сарасвати принимает выбор Деви. Не отворачивается. Пока. — Спасибо, — шепчет в ответ Дивия. — Но если предашь дюжину, — молвит Сара — ни я, ни Радха, не сможем тебе помочь.