Клятва на крови

Несколько дней спустя

Яркое закатное солнце поглощает гостиную. Горо щурится: даже его оптика не справляется с потоком света. Все потому, что апартаменты, представленные «Арасакой», больше похожи на гигантский аквариум из-за панорамных окон в пол. И вид из этого аквариума Горо ненавидит. Вид на грязный муравейник, объятый выхлопными газами. Как глупо называть это городом. Так называемый город до отказа набит неоновыми вывесками, которые обманчиво отвлекают жителей от его затхлого нутра. Найти-сити. Для Горо это место точно труп гигантского кита, тут и там исколотого благовониями. Даже в лучах заката Найт-сити не преображается. Скорее наоборот — эта дыра будто сочится ржавчиной, как вода в кранах всех местных дешевых мотелей, по которым Горо еще недавно прятался, ощущая себя ничтожным, мелким тараканом. Или вором. Как Ви. От воспоминания об этой девчонке, предавшей его доверие, уничтожившей все то, что было для него важно — его ладони невольно сжимаются в кулаки. Так сильно, что от имплантов в пальцах поступает сигнал об атаке, на несколько секунд заслонив обзор красными уведомлениями. Горо выдыхает и разжимает ладони. Уведомления гаснут, и перед глазами снова возникает Найти-сити, уставившийся на него разноцветными глазницами окон. Горо смотрит на крыши башен, упирающихся в закатное небо, точно погруженные в плоть катаны. Смотрит так долго, что цвет ржавого заката сменяется алым. Предсмертный реверанс уходящего дня. Свет настолько ослепительно яркий, что Горо кажется, будто город охвачен огнем. Как и он сам. Со вчерашнего дня ярость, точно загнанный зверь, блуждает по телу, не в состоянии найти выход. Но для Горо выход есть. Он прямо позади него, в старом чехле отца… То ли ассоциации с огнем, то ли с отцом, а может, все вместе — напоминают ему одну из любимых сказок, которые рассказывала бабушка в далеком детстве. Она всегда приговаривала, что эту историю очень любил отец Горо. И сам Горо тоже ее обожал. Во дворе их покосившегося дома в Тибе-11 маленький Горо садился на стопку дырявых шин, служивших скамейкой, рассматривая руки бабушки, напоминающие древний пергамент. Эти родные теплые руки бережно зажимали манэки-нэко, талисман-кошку, который бабушка всегда носила с собой, а теперь его всегда с собой носит Горо. Пожилая женщина делала небольшую паузу, погружаясь в мысли, прежде чем утолить жадное любопытство внука и в очередной раз рассказать легенду о драконе Рюджине. О том, как в его владения на острове попал герой Исаму Аоки и изъявил желание стать стражем дракона, в то время как все остальные воины жаждали уничтожить грозное существо. А дракон в ответ одарил героя мудростью. Объединившись, великий дракон и его защитник Исаму вершили подвиги по всей Империи. Горо много раз слышал эту сказку из уст бабушки, и все эти разы слились в одну сцену из детства. В ней пес по кличке Дух беззаботно гонялся за бабочками по всему двору, пока бабушка, тщательно взвешивая слова, точно золото, продолжала свой рассказ. А солнце на закате в этих трущобах казалось самым прекрасным, что он когда-либо видел. Оно мягко опускалось на землю, падало в раскрытые ладони, заглядывало в треснувшие окна, грело уставшие лица, обнимало крыши домов… Позже Горо вновь вспомнит легенду про дракона Рюджина и его помощника Исаму Аоки, когда Сабуро Арасака сделает Горо своим стражем. Cвоим телохранителем. Горо был счастлив стать тем самым героем из легенды, служившим дракону-императору, впитывая с юности его мудрость и силу. Но в истории Горо дракон погиб, и все его владения были уничтожены. А герой, чья задача была это предотвратить, остался один. Униженный, разбитый, жалкий… И во всем виновата она. Глупая девчонка, грязная воровка! Подлый екай в образе девицы c янтарными глазами! Теплыми, как лучи солнца из далекого детства... Она проникла в его сознание, душу. Играла с нею, подобно сумасбродной кошке, делая шаг навстречу и два шага назад. Заставила поверить, что Горо для нее что-то значит… Хитроумная, проклятая воровка оплела его паутиной своих девичьих чар, сделав слабым и недальновидным. И как он не понял при последней встрече, что на уме у этой взбалмошной девицы? Ведь ее коварный план горел в янтарных кошачьих глазах, точно алый закат над городом. А Горо не смог разглядеть в ней бомбу замедленного действия… и вовремя обезвредить. Он совершил ошибку, подпустив ее к себе слишком близко. Позволяя долгие переписки, нечаянные прикосновения, спонтанные объятия. Которые он сам отчаянно жаждал. Глупец! А ведь сначала воровка была нужна ему только из-за выгоды. Потом возникло сочувствие. К сочувствию стали цепляться беспокойные мысли, которые Горо вовремя не придушил. Роковая ошибка! Ведь вскоре за мыслями о том, как помочь ей, пришли мысли о ее улыбке, когда она дурачилась; о ее жемчужно-белых волосах, всегда собранных в прическу; о ее огромных янтарных глазах, в которых хотелось утонуть; о ее стройном, молодом, гибком теле… И вскоре возникло желание. И чем сильнее оно разгоралось, тем более холодную маску равнодушия Горо на себя натягивал. Да вот только она часто давала трещину, когда воровка прикасалась к нему, присылала шутливые фотографии или… рассказывала о своем любовнике при их последней встрече. Хотя он давно все понял благодаря жучку, который передавал ее место положение... Да, она воистину была кошкой, с упоением наблюдавшей за мучениями мышки, которую поймала. И Горо для нее… лишь мышка. Старый дурак, потерявший хватку. Не герой и не помощник дракона, а слабак. Жалкий мотельный таракан. Все эти мысли еще больше раздувают пламя ярости внутри него. Солнце за окном уже покраснело, разлив алый свет по всему городу. Из-за кипящей внутри злости вкупе с ослепительно оранжево-бордовым светом, Горо кажется, что дракон пролетает над Найт-сити, желая вломиться через окно к своему павшему воину. Дома тонут в потоках огня, что извергает мудрый Рюджин, разочарованный тем, кому когда-то доверил свою жизнь. Но дракону не нужен весь город. Ему нужно лишь добраться до своего бывшего горе-защитника. Такэмура наклоняется к сумке и достает старый чехол. Подарок отца. Особо ценный, поскольку отдан не из любви к сыну, а из ненависти. — Когда поймешь, что натворил, связавшись с извергами, — сказал отец, после чего придвинулся к сыну вплотную так, что Горо увидел себя в отражении его черных глаз. — Надеюсь, тогда у тебя хватит духу открыть эту коробку. Под плачь бабушки и матери, сопровождаемый презрительным взглядом главы семьи, Горо ушел из дома, чтобы преклониться перед Сабуро-драконом, которого его семья так ненавидела. Особенно отец… Но он не мог представить, что его сын откроет коробку из все той же верности своему дракону. Старый замок щелкает. Внутри блестит лезвие. Ритуальная катана. Чтобы с ее помощью провести обряд сеппуко правильно, Горо необходим помощник, который отрубит голову: так смерть от спущенных кишок придет к нему быстрее. Но у Горо не осталось никого. Всех, кого он знал — отняла Ви. Дракон навсегда исчез, и даже его призрак рассеялся, словно туман. Он остался лишь в видениях Горо. Главное сокровище дракона — Хакано-сама — мертва. Владения дракона уничтожены и захвачены злым духом — Йоринобу. Ода-сан, молодой герой, вероятно, тоже погиб. Трусливая овечка Хелльман… никогда не был другом. Хотя он был бы рад отрубить голову Такэмуре. Но и Хелльман, скорее всего, лежит среди горы трупов где-то в Арасака-Тауэр. Горо понимает, что без помощника ему придется пройти через мучительный ритуал сеппуку. Но он и не самурай, чтобы сильно переживать о соблюдении всех правил. Его в какой-то степени даже успокаивала мысль об адских мучениях. Возможно, они хоть как-то искупят его вину и унижение перед Рюджином... то есть, перед покойным Сабуро Арасака. Тик-так — стучит на стене голографический циферблат. Время не ждет. Совсем скоро Йоринобувские псы ворвутся в апартаменты. Смерть от их рук будет куда более мучительной, чем от собственных… Медлить нельзя. Горо расстегивает пуговицу за пуговицей на белоснежной рубашке, которая совсем скоро окрасится алым. Аккуратно, двумя руками вытаскивает катану. Направляет кончик лезвия себе в живот. Чувствует холодное прикосновение, которое ждало его долгие двадцать лет — именно столько прошло с тех пор, как отец передал ему фамильное оружие. Он вспоминает выражение его лица. Разочарование, презрение, ненависть… Внезапно расплывчатые очертания в воспоминаниях рассеиваются, когда оптика выводит на экран видеозвонок. Она… Ви! Горо трясет от злости и… целого букета чувств, которые он не может описать ни на одном языке. Руки не слушаются, и катана падает на пол, шумно ударяется о мраморную плитку. Первое желание — сбросить вызов. Однако ему так хочется, чтобы Ви услышала предсмертный стих самурая перед проведением сеппуку. Самурая… ха! Горо снова напоминает себе, что он не самурай, не герой, не помощник дракона — лишь жалкий мотельный таракан… А потому будет достаточно простых, обычных слов, адресованных той, которая украла у него все: от призвания до... сердца. Жажда извергнуть проклятье на Ви в качестве предсмертного послания охватывает его. Он принимает звонок. Перед глазами возникает Ви. Она мало на себя похожа: лишь бледный призрак той хитроумной воровки с огромными глазами. Янтарные огоньки в них потухли. Губы превратились в сухие лохмотья. Щеки впали так, что кажется, если провести по ним пальцем — останутся зацепки. Облако белых волос утопало в помехах и тенях, и он не мог точно понять, что за прическа у нее. А в памяти предательски возникает картина, как он проводит рукой по этих белым густым прядям… Вот! Опять! Эта воровка крадет его время, занимает мысли, проникает в душу. То ли навязчивые мысли о Ви, то ли ее слабый жалкий вид — еще больше раздувают пламя противоречивых чувств, бушующих в груди. Как же легко ему было бы уничтожить эту едва живую девчонку! И как же при этом он хотел бы отдать свои годы жизни ей, лишь бы она жила! Горо хочет извергнуть то ли самый страшный поток проклятий, то ли признания в чувствах, но Ви говорит быстрее, чем он набирает воздух в легкие: — Я знаю, ты хочешь убить меня. Я с говном сожрала всю твою любимую «Арасаку» с ее фарфоровой сучкой в придачу. Если бы можно было повернуть время вспять, то я бы сделала это вновь, — Ви закашляла, будто нарочно, чтобы дать Горо время почувствовать, как ее слова вновь заставляют его вскипать. — Представляю, как тебя разрывает от жажды меня придушить… — угадывает она и улыбается дерзко и самодовольно. — Но времени искать меня нет. Давай я упрощу задачу: сейчас перешлю свой адрес. Считай, это мой прощальный подарок. Ви скидывает звонок, и через несколько секунд в сообщении она действительно присылает адрес. Первые мысли: ловушка, розыгрыш, издевательство. Чтобы окончательно уничтожить крохи его достоинства. Но чувства, которые кипят в нем и жаждут выхода, подсказывают, что прежде, чем выпустить кишки отцовской катаной, он должен последний раз увидеть Ви воочию. Как же хочется раздавить и обнять, растерзать и излечить, заставить молчать и вынудить кричать под ним… ту, которая спасла его, привязала к себе, только чтобы показать крах его мира! Горо ревет, и его рык эхом отзывается в огромном пространстве апартаментов, будто ему отвечает целая армия ронинов. Не в силах думать, ведомой одним лишь гневом, он хватает катану и выбегает из здания, следуя невидимому зову огня. Прямо к Ви.