Never Tear Us Apart (Нас не разлучить)

Сладкий сон Минги был жестоко прерван в десять часов утра долбящими звуками у его двери из-за которых адреналин в теле парня резко заставляет проснуться. Превосходно. Кто-то пытается вломиться. Или убить его или что-то украсть. Еще и голова раскалывается. К тому времени, как Минги полностью открыл глаза, человек на другой стороне начал поворачивать дверную ручку и кричать. Минги стонет от безысходсности. Последнее, что он сейчас хочет сделать, — так это выползти из объятий Юнхо, но если удары не прекратятся в ближайшее время, Минги помрет прямо тут от ощущения пульсации сердца в своем чертовом черепе. Минджун тоже при смерти, учитывая, что Минги даже со своего положения прекрасно видит, как его питомец прячется под кроватью, откуда виднеется дверь, ведущая в спальню. — Да иду я, блять, иду, — кое как соскребя себя ложечкой с дивана проорал басом парень, чтобы с той стороны наконец-то заткнулись. — Господи… Юнхо же продолжает мирно сопеть. Было довольно трудно вырваться из его больших и теплых рук, всю ночь обнимающих Минги за талию, но чтобы не разбудить возлюбленного парню приходится встать на ноги и подойти к двери. Полусонный, до конца не проснувшийся он приближается все ближе и ближе к дверному проему чтобы посмотреть в глазок. Усталость как рукой снимает в мгновение ока потому что по ту сторону он видит Чонхо. Блять, Чонхо! Минги, должно быть, не мог разобрать чей это голос спросонья, но теперь, осознание окатило его ледяной водой. Он, не теряя времени, бежит обратно в гостиную и перепрыгивая через спинку дивана, ударяет Юнхо подушкой, продумывая все те ужасные последствия, которые могут произойти, если Чонхо увидит Юнхо в своей квартире. — Просыпайся, Юнхо, — кричит он шепотом, — Поднимай свою чертову задницу! — А? — мычит Юнхо, — Почему ты меня бьёшь? — Ради Бога и меня, шевелись! Спрячься! Найди какое-нибудь незаметное место…да сделай ты хоть что-нибудь! Юнхо, растерянный и полусонный, поднимается с дивана и, спотыкаясь, направляется к комнате Минги. — Что, черт возьми, происходит? — сонно спрашивает он, двигаясь как тюлень на солнышке. В этот момент агрессивный стук снова раздаётся по всей квартире. — Чертов Чонхо! — это все, что Минги успевает прокричать, надеясь, что этот возглас даст понять Юнхо что происходит. Внезапно насторожившись, парень всё же кивает, широко раскрыв глаза, и запирается в комнате Минги. — Сон, блять, Минги! — снова орёт Чонхо из прихожей и Минги думается, что ему снова прилетит жалоба от соседей за чрезмерный шум, о чем он и собирается сообщить парню по ту сторону двери, как только её откроет. А потом также громко прокричит «катись отсюда нахуй» и захлопнет её перед самым носом. План был надежным как швейцарские часы. Однако, как только Минги все же открывает дверь, Чонхо вальяжненько проходит внутрь, ухмыляясь. — Тебе сказочно повезло, что я прождал аж до сегодняшнего дня и то до полудня… — Ну и чего тебя нужно? — сходу капризничает Минги, закрывая дверь. — И это ты меня спрашиваешь? Долговязый парень глупо хлопает глазами выражая крайнею степень недоумевания. И тут его осенило. Именно с этого момента он понимает, что совершенно не помнит что было прошлой ночью. Он помнит лишь то, что было ближе к концу, когда Юнхо, поддразнивая, заставил его думать, что тот провалил экзамен и все. «Твою мать!» — мозг Минги всё-таки начинает работать. — «Я сдал экзамен!» Улыбка почти расплывается на его лице, но он ее вовремя прикусывает, так как пьяный Минги явно сделал что-то постыдное. Ему следовало таки заставить Юнхо запереть его где-нибудь, чтобы он не натворил глупости снова. — Мгхм…ага. Чонхо сухо посмеивается. — Ты реально был пиздецки пьян, вкурсе? Минги пялится на парня выжидающе, сложив руки на груди, хмурясь всё больше и больше. — Ты сказал, что…виделся кое с кем, — наконец-то отвечает Чонхо. — С кем? Чёрт. Ни единого шанса Минги ускользнуть от ответа. Ни одного. — О чём ты черт возьми говоришь? — предпринимает какую-уже-по-счёту попытку парень выглядеть глупеньким. Чонхо цокает, как бы давая понять, что вопрос наиглупейший. Как раз в стиле Минги. — Ладно, чувак, посмеялись и хватит. Я не такой тупой, как ты думаешь, и я не куплюсь на твоё вот это вот валяние дурака снова. У тебя кто-то есть. В плане романтики. И свиданий. Только ты не говоришь кто это. Почему? — Я…не знаю? Был пьян? — красноречиво продолжает отпираться Минги, потому что, — ну что он еще должен был сказать? — Не знаю, почему я вообще должен… — Врешь. Ты снова врешь, хён. — Да не вру я! — Да ты что?! Это же не первый раз! Не первый раз я замечаю, что с тобой что-то не так, мой дорогой друг, и вчера ночью ты буквально подтвердил это! Как ты думаешь, после всего что было, должен ли я тебе верить снова, а, Минги-я. Должен ли? Парень застрял между молотом и наковальней. Все, что он и Юнхо пытались скрывать годами, буквально рушится у него на глазах и он понятия не имеет, как это исправить. — Да говорю тебе, ни с кем я не встречаюсь! Чонхо молчит в ответ, вместо слов он разочарованно проводит рукой по волосам. Закрывает глаза и делает глубокий вдох. Тишина в комнате душит, и Минги задается вопросом, есть ли способ выбраться из этого болота — есть ли вообще шанс, что Чонхо поверит в ложь, которую он способен сейчас извергать. — Я пришел сюда дать тебе еще один шанс, Минги, поледний шанс сказать мне правду, и ты снова проеб- Не успели слова слететь с губ парня, как из спальни Минги раздался оглушительный стук. Твою мать, Юнхо! Они оба одновременно бросают взгляд на его дверь, напряжение в комнате возрастает в десять раз. Минги морщится и закрывает глаза. Взгляд Чонхо перемещается с двери обратно на Минги, а тот, в свою очередь, не может посмотреть на друга в ответ. — Это…это ведь был он, не так ли? — спрашивает Чонхо, сгущая краски. Именно его колеблющийся голос заставляет голову Минги в конце концов поднять в его сторону. Глаза Чонхо блестят, и эта картина выбивает всю землю из-под ног парня. И все потому, что вчера вечером ему хотелось оторваться и забыть о своих дурацких уроках. — Чонхо… — Не смей, — качает головой Чонхо, пятясь назад раненым зверем к двери, откуда доносился этот роковой звук. Уголок его губы дергается, что пугает Минги, когда он с новообретенным рвением разворачивается и спешно покидает квартиру. — Чонхо, подожди, — кричит Минги, и в его горле образуется комок от того, что он видит друга таким…расстроенным. Чонхо не узнаёт его, и когда он собирается захлопнуть за собой входную дверь, Минги протягивает руку, пытаясь поймать ее налету. При этом костяшки его пальцев раздавливаются под тяжестью и инерцией. Когда он морщится от боли и раздвигает дверь ногой, ему в голову приходит мысль, что его рука может быть сломана, но он игнорирует ее, предпочитая преследовать Чонхо по коридору. — Чонхо, пожалуйста, я могу объяснить… — Да ты что?! — Чонхо смеется, горько замолкая. — Что такого ты можешь сейчас сказать, что поднимет тебя в моих глазах? Я думал, ты мне доверяешь… — И я доверяю! — Нихера! Мы всегда делились всем друг с другом. Всегда! И всем! Что случилось, а? Когда все стало…таким? Минги стоял неподвижно, сжимая кулаки до боли и дрожа как осиновый лист. Ни единой мысли не было в его голове и единственное, на что он был способен так это тихо прошеплать: «Если бы ты узнал с кем именно я встречаюсь, ты бы меня не простил. Никогда.» Брови Чонхо нахмурились еще больше. Если бы парень не был бы таким злым, это выглядело бы даже мило. — Ты не понимаешь, Минги. Я не твой отец, мне плевать с кем. Единственное, что имеет значение, так это то, что ты мне соврал. — Я солгал, потому что должен был. Зуб даю, когда ты узнаешь, тогда и для тебя это будет иметь занчение. Чонхо смотрел на друга самым пустым выражением лица, которое Минги когда-либо видел, затем прикусил нижнюю губу и устремил свой взгляд в пол. Однако, в тот момент, должно быть, он что-то заметил, так как линия его глаз остановилась на бедре Минги, а лицо озарилось чем-то вроде осознания. Минги в панике смотрит вниз, пытаясь понять, что он мог бы такого там заметить, но не находит ничего необычного. Не то чтобы он носил толстовку Юнхо или что-то в этом роде. — Знаешь, я…вообще-то довольно забавно, — начинает Чонхо, снова поднимая взгляд на Минги. — На днях Юнхо был у меня дома и помогал мне с учебой, помогал мне делать те заебатые карточки. Он смеется. Нет, он в истерике. Сердце Минги замирает при упоминании имени Юнхо. А Чонхо все продолжает: — В конце концов нам стало скучно, и я… я начал пытаться писать на нем фломастером, которым пользовался. Просто чтобы потрепать ему нервы. Минги ждет, пока друг продолжит, каждый нерв его тела напряжен до предела. Взгляд Чонхо снова скользит по его телу. — Ну и я случайно испачкал всю его одежду. Всю, Минги. Минги снова следует за его взглядом, и когда он останавливается на том, что Чонхо все это время пристально разглядывал, его тело замирает с чувством, которое, кажется, лучше всего можно описать как «стыд». «Всю одежду». В том числе и нижнее белье. Ах вот оно что. Его штаны низко спущены и висят на бедрах только на честном слове, и там, где футболка не совсем доходит до резинки, виден пояс боксеров. Боксеры Юнхо. С малюсеньким пятном от маркера в том месте, где рубашка парня, должно быть, задралась в процессе приставаний Чонхо. Лампочка загорается в сознании Минги именно в этот самый момент и он вспоминает, как надел их перед тем, как отправиться к Чонхо накануне вечером. Потому что он знал, что не сможет проявить к Юнхо столько привязанности, сколько ему хотелось бы, и это заставляло его чувствовать близость к своему парню странным, но особенным образом. Например, носить его нижнее белье. Вот и все. Какие то дурацкие боксеры и неряшливость Минги разъяснили молчаливо всю ситуацию. А сам Минги не смог. Минги молчит. Ему самому сказать нечего. Чонхо отступает. — Я думал об этом. Вы двое. Вы двое долгое время вели себя странно, но я никогда не думал, что вы, ребята, на самом деле… уже неважно. — Его голос наконец надламывается, а подбородок вздергивается, как всегда, прежде чем он начинает плакать. — Не… не следуй за мной, — в конце концов он покидает лесничную площадку, разворачиваясь в направении к лифту. — Просто дай мне уйти. Не иди за мной. Минги и сам понимаем, что не смог бы двигаться, даже если бы захотел. Поэтому он тихонько всхлипывает и кивает. В ту секунду, когда он снова остается один, все напряжение и стыд настигают его, как сверхскоростной поезд. Его рука, чертово похмелье, поразительное осознание того, что он, возможно, только что потерял своего лучшего друга. А со временем и Юнхо, если ему придется выбирать чью-то сторону. Минги слишком расстроен чтобы заметить бесшумное появление своего парня за совей спиной. Рука на его плече заставляет его вздрогнуть. — Эй, давай вернемся внутрь, ладненько? — шепчет Юнхо, не дожидаясь ответа, а затем мягко направляя Минги, придерживая его за поясницу. Минги молча позволяет проводить себя в свою квартиру. Он смотрит вниз и видит, что его костяшки пальцев становятся красными и фиолетовыми. — Что с ним случилось? — нежно спрашивает Юнхо, оставляя на пальцах такое нежное прикосновение, что Минги едва его чувствует. Парень скулит, потирая синяк. — Закрой дверь. Юнхо мычит, а затем ведет его к барному стулу на кухне. Дав Минги лекарство, чтобы притупить всю боль, которая бушует в нем, он прочищает горло. — Должен сказать, это был не я. Я не издавал шума. Минги хмурится, когда Юнхо хватает пластиковый пакет и наполняет его льдом. — Тогда что это было? Юнхо молча указывает через плечо парня на то место, где сидит Минджун на кофейном столике и облизывает лапу. Он не уверен, почему именно эта информация в конце концов заставляет его разрыдаться. — Тебе лучше не шутить сейчас, — шепчет он, и рыдания застревают у него в горле. Юнхо торжественно качает головой и заворачивает пакет со льдом в полотенце. Он протягивает раскрытую ладонь и позволяет Минги взять его в свою, осторожно приложив к костяшкам пальцев самодельную "скорую помощь". Поначалу контакт причиняет боль, но со временем она начинает немного притупляться, когда Минги пытается успокоить дыхание. Свободной рукой он вытирает несколько слез. Слезами горю не поможешь все равно, но они никак не хотят останавливаться. — Он придет, — говорит Юнхо, хотя в его голосе нет той уверенности. — Все нормально. — А что, если он не вернется? Юнхо пожимает плечами. — Не знаю. Последующее молчание было как никогда громким. Было бы смешно, если б не было так грустно. — Я не так расстроен, как думал, — продолжает через некоторое время Юнхо, по-прежнему нежно, как всегда, из-за травмы Минги. — Я знаю, что он злится, но это своего рода дарит и облегчение. Некоторые опасения Минги всплывают на поверхность в ту же секунду. — Ты все еще… хочешь быть со мной? Даже несмотря на то, что он злится? Юнхо вздрагивает, ошеломленный тоном и взглядом своего обожаемого парня. Резкое движение вызывает боль в костяшках пальцев Минги. Ойкнув и вернув полотенце со льдом, а следом и свою руку на место, Юнхо извиняется. — Прости, я… Минни, а почему я не захочу быть с тобой? — Ты можешь потерять его из-за меня. Разве семья не важнее, чем… — он замолкает, подыскивая правильный способ выразить свои мысли, — что-то, что возникло из-за одной пьяной ошибки? Пьяная интрижка. Именно так. Минги и есть та самая ошибка, которую люди совершают по пьяни. Так всегда думал о себе парень. У него всегда было стойкое ощущение, что, когда придет время, Юнхо выберет Чонхо, а не него. И он должен, честно говоря, должен выбрать семью. Лицо Юнхо становится бледным как смерть. Ужас от произнесенных Минги слов распространяется от лица к телу так, что Юнхо буквально задыхается. — Ты думаешь… это была ошибка? — Нет, нет, боже, нет, — быстро отмахивается Минги. — Я так не думаю. Ни за что. Это я. Я чувствую себя… как будто я — ошибка. Твоя ошибка. — Минги… — начинает Юнхо, глядя на него своими невозможными щенячьими глазками. Он всегда так делает, ведь знает, что Минги так слаб к этому его взгляду. Это заставляет Минги снова немного замкнуться в себе. — Ты правда так не думаешь, не так ли? Из-за нерешительности Минги с ответом, Юнхо вздыхает. Потом странно и до жути глупо улыбается. — Раньше я так завидовал Чонхо, ты знал? Минги вопросительно вскидывает голову. Нет. Не знал. — Я так долго мечтал встретиться с тобой. Первым подойти. Что ты был моим другом, а не его. Когда я рос, я не знал… почему мне так хотелось этого — чтобы ты был только один у меня. Только ты. Но потом я понял, что не хочу быть просто твоим другом. Я хотел быть кем-то большим. Я почти уверен, что ты мне понравился с самого начала, Минги-я. Так что… что бы ни случилось, я никогда не буду думать о тебе как об ошибке. Или пожалею об этом. О нас. И это так эгоистично и в какой-то степени ужасно, но я, — Юнхо приходится откашливается, отводя взгляд, — я люблю тебя. Причем уже давно. Не думаю, что смогу смириться с потерей тебя после того, как узнал, какой ты замечательный. Слёзы, которые Минги только что старался сдержать, хлынули снова. — Ты любишь меня — спрашивает он наконец дрожащим голосом. Юнхо усмехается. — Ну конечно, глупенький. Как я мог не влюбится в такого очаровашку? — Я не знаю. Я не… особенный. Или кто-то, кем бы ты мог гордится. — А обязательно нужно быть особенным, чтобы тебя любили? — спрашивает Юнхо. — Мне нужен лишь ты, Минги. Это все, что тебе необходимо знать. — Но потерять брата…! Чон старший задумался. — Не думаю, что потеряю его. Не думаю, также, что и ты потеряешь друга. Он может быть мелочным и надоедливым в течение нескольких недель, но он сильный, он справится. Потому что я не отдам тебя, понял? Тебе не нужно забивать твою очаровательную голову подобными мыслями. Минги кивает, хотя все еще немного пребывает в шоке. — Итак, все время, пока мы были… — «друзьями с привелегиями» вертится у него на языке, но он, кажется, так и не может произнести это вслух — мы просто весело проводили время, ты хотел большего? — Я думал, это очевидно, — фыркает Юнхо. — Я поперся к тебе на ту вечеринку только потому, что был пьян. И ты тоже себя не сильно контролировал. Поэтому подумал, что это беспроигрышный вариант: если что — смогу всё списать на алкоголь и то, что я был не совсем в трезвом уме, если ты меня дейтсвительно отверг бы. Жидкая смелость и все такое. Им действительно нужно перестать напиваться. Кажется, ни один из них не может сохранять хладнокровие в подобных случаях. — Подожди, так ты пытался… — Признаться? Ага. — Мне очень жаль, Юнхо, я… я не знал… Юноша прерывает его поток мыслей от перегрева звонким смехом, прежде чем Минги почувствует себя самым большим придурком на планете. — Все в порядке, — шепчет он, улыбаясь. — В конце концов мы пришли к тому, чтобы стать парой. Минги наклоняется, чтобы поцеловать его, потому что считает, что его губы скажут больше, чем голосовые связки. — Я, кстати, тоже тебя люблю. Хотелось бы, чтобы я понял это раньше. Юнхо пожимает плечами, как всегда чертовски беспечно. После некоторого молчания Минги снова оказывается в своих мыслях. Потому что, как бы он ни старался быть таким же беспечным как Юнхо, ему это никогда не удается. — Ты действительно думаешь, что Чонхо когда-нибудь нас...одобрит? — Я думаю, ему просто нужно немного осознать всё. Дай ему время, детка, — отвечает юноша. —Я прожил с ним восемнадцать лет и в конце концов понял, что если на него давить или, не дай бог, душить ситуацией, пока он злится... станет только хуже. Чонхо злился на Минги всего несколько раз за годы их дружбы, поэтому он предполагает, что совет Юнхо, вероятно, как нельзя кстати. И все же юноша тяжело вздыхает. Если Минги думал, что ожидание оценок было болезненным, то эта ситуация похожа на пытку. В любом случае, Юнхо пытается как-то поддержать своего парня, ну, или смутить до смерти следующей фразой: — Так..и часто ты…носишь моё нижнее белье? Если бы Минги мог, он бы провалился сквозь землю. Вот прямо сейчас. Насовсем. К сожалению, Юнхо слишком крепко держит того за руку, так что дернись — и ты лишишься конечности. Поэтому Минги ничего не остается кроме как стыдливо ныть и пихать ладонь парня, шикая «Заткнись! Нет! Боже нет! Это было бы слишком глупо и абсурдно». От самодовольного кивка Юнхо Минги немного, самую малость умирает внутри. — Я тебя брошу. Юнхо усмехается и втягивает его в новый поцелуй. И ещё один. Минги успевает надуть губы, прежде чем Юнхо снимает с руки лёд и заявляет, что нет, она не сломана. Просто немного…не в форме? Эта фраза заставляет Минги смеяться впервые за, казалось бы, целую вечность, а Юнхо всё не унимается: — Поцелуи лечат эффективнее. Минги надеется, что Чонхо пересмотрит свои взгляды, потому что Юнхо — тот, без кого он не сможет больше жить. А пока…пока придется еще немножко подождать.