Крылья

Солнце ещё не успело согнать луну с небосвода, а ночной дежурный уже отзвенел своим колокольчиком — своеобразным будильником для всего монастыря. Однако юноша в одиночной келье уже не спал, он так и не смог уснуть после произошедшего этой кошмарной ночью. Раны, нанесённые плетью, саднили и кровоточили, синяки налились страшным темно-лиловым цветом. Однако больше всего болела искалеченная душа. Рихард молча смотрел прямо перед собой, натягивая подрясник. В голове лишь крутилось: — Это был просто сон, один сплошной кошмар. Ничего более. Перед глазами тут же всплыло дьявольское лицо его отца, смеющееся в полумраке кельи. И его фраза, таранящая мозг: — МОЛИСЬ! МОЛИСЬ! МОЛИСЬ! — ЭТО ВСЁ СОН! — закричал, зажав уши послушник. Это не могло быть правдой, отец не мог никак попасть сюда. А если смог? Парня начало трясти, стало трудно дышать, а из воспалённых глаз хлынули слёзы. Внезапно раздался стук, от которого у Рихарда едва ли не остановилось сердце. Ночью ведь было также. Стук, а потом… Круспе приготовился пережить кошмар снова, но почему-то дверь всё ещё оставалась закрытой, а затем из-за неё раздался шепот Арфирия: — Мортен! Мортен, выходи! Опоздаешь на утрене правило! Тебя знаешь как потом накажут?! Выходи давай! Я скажу, что ты провожал меня из лазарета! Ну же! Круспе сразу расслабился, услышав знакомый голос. — Спасибо, Ол… Арфирий! Уже иду! Благодаря другу юноша успел вовремя, и утро прошло без особых происшествий. На послушаниях же Риху опять поручили носить воду из колодца. Сначала он как и раньше с удовольствием принялся выполнять задание, только вот его измученное тело его подвело. Ведра казались слишком тяжелыми, а к спине невозможно было прикасаться вообще. Парень воспринял это как наказание, посланное Богом, поэтому, вознеся ему молитву, принялся за дело. — Мортен! — послышался знакомый звонкий голос. — Пауль, ты снова тут, — нежная улыбка расцвела на лице сама собой. — Конечно! — парнишка весело спускался к нему с пригорка. — Как поживаете, уважаемый послушник? — Опять ты шутишь надо мной, — отчего-то Круспе смутился. — По-другому не умею! Я соскучился! Пауль влетел юноше прямо в истерзанную грудь и крепко обнял. От такого резкого удара все раны пронзила жгучая боль, но почему-то она была даже приятна. Тепло этого крошечного тела согревало, и хотелось остаться в руках этого маленького солнца навечно. Рихард нехотя отстранился и улыбнулся большим зелёным глазам, выглядывающим из-под светлой чёлки. Рядом с ним хотелось забыть всё, что было ночью, и оно действительно забылось, растворилось в его светлом лице, в его звонком смехе и в запахе хлеба и сена, в ЕГО запахе. — Дай помогу! Тебе же тяжело, — выхватил у послушника ведро Пауль и чуть не нырнул вместе с ним в колодец. — Ты что творишь?! — заорал перепуганный Рихард, хватая парнишку за шиворот в последний момент. Ведро с гулким грохотом упало вниз. Круспе испуганно посмотрел туда, где оно исчезло. Кроме всепоглощающей темноты видно ничего не было. — Пауль, да чем ты думал вообще?! — юноша не понимал, почему вдруг так разозлился. — Ты же мог… как-то ведро! Из голубых глаз хлынули слёзы. Почему? Зачем? Из-за чего? Рихард не знал. Они были знакомы чуть больше недели, а их общение состояло из небольших диалогов у колодца. Так почему этот несносный мирянин так запал в душу будущего монаха? — Мортен… Мортен, умоляю, прости меня, — парнишка осторожно протянул дрожащие руки к рыдающему юноше. — Ладно, проехали… Послушник поднял с земли второе ведро и пошёл по грубым каменным ступенькам к монастырю. — Мы же ещё увидимся? — Пауль явно испугался. — А как иначе, — ответил Рихард, тепло, но как-то грустно ему улыбнувшись. Слепой монах шел, постукивая тростью перед собой. Круспе, заметив его, быстро вылил воду в бочку и бросился ему навстречу. — Мортен, сын мой, зачем ты так несёшься? Я узнаю тебя уже по шагам, — повернул к нему голову старик. — Отец Кассий, я… Парень не успел договорить, монах его перебил: — Господь всемогущий! Дитя моё, что с тобой? — Что? — юноша ошарашено уставился на старика, тот был ужасно взволнован и слепо шарил руками, пытаясь что-то нащупать. — Какой бес сделал это с тобой? — Кассий наконец нашёл, что искал — след от удара плетью на плече. — Я не понимаю… Воспоминания о пережитом кошмаре хлынули разом, юноша упал на колени и зарыдал, схватившись за голову. Между всхлипами слышалось: — Это был сон! Сон! Отче наш иже еси на небесех… Сон это был! Не могло этого быть! Не! Мо! Гло! — Мортен… — звал старик, обнимая трясущегося в истерике юношу. — Мортен, успокойся… расскажи мне. Однако вопреки ожиданиям он замолчал, наконец осознав, что это была реальность.