Крылья

Кассий упал на холодный сырой пол, больно ударившись головой. Руки слепо шарили в поисках хоть какой-то опоры, но всё было тщетно. Он был похож на слабого новорожденного котёнка, который еще не успел открыть глаза. —Как вам ваша новая келья, святой отец? — проскрипел до боли знакомый голос. — Отец настоятель, это грех! Побойтесь Бога! — простонал старик. — Бога нет! — рявкнул игумен и больно ударил лежащего на полу монаха кнутом. — Я есьм Бог. Ответа не последовало. Старые кости уже не могли выдержать такой боли. Однако Кассий быстро понял за какие грехи терпит всё это. — Мальчик! Не трогай мальчика! — О! Каким резко благородным ты стал. Когда я воспитывал его, ты что-то не спешил помогать, а сидел и трясся за дверью, как последняя божья ТВАРЬ! — последнее слово он прокричал и с силой ткнул сапогом в тощий бок. Монах закашлялся, густая кровь потекла по подбородку. Кассию было больно, но еще было больнее от того, что настоятель говорил правду. *** Рихард медленно поднимался по склону, ведущему к монастырю. Было ранее утро, и солнце еще даже не показалось из-за горизонта. Он оставил Пауля спящим, даже не подумав попрощаться. Позади еще был слышен утихающий фестиваль, но юноша не смел оглянуться. Ему нужно было вернуться обратно, до того как настоятель заметит его пропажу. Однако вопреки ожиданиям, зайдя в свою ненавистную келью, послушник обнаружил на кровати до боли знакомую окровавленную трость. — Нет… — прошептал он и упал на колени. — Да, — послышался противный голос за спиной. — Что… что вы с ним сделали?! — бросился на игумена Рихард, он больше не намерен был это терпеть. — Скоро узнаешь, — настоятель одним мощным ударом по голове оглушил Мортена. Вокруг все разом потемнело, и юноша отрубился, безвольно свалившись к сухим костлявым ногам. — Так-то лучше. *** Очнулся Рих от того, что кто-то окатил его ледяной водой. Придя в себя, послушник огляделся. Кругом почти ничего не было видно, только очень сыро и холодно. Каменистый пол давно не видал даже веника не то что швабры. По углам шуршали крысы. — Доброе утро, дитя моя, — улыбнулся игумен. — Надеюсь эта келья тебе придется по душе больше. — Нет… НЕТ! — в панике закричал он, резко осознав, где находится — в старых катакомбах монастыря. — Да, Мортен, да. Я скоро вернусь, не переживай. Устраивайся поудобнее, ты тут надолго, — старик криво улыбнулся и удалился в высокую узкую дверь, закрыв ее на засов. Всё погрузилось во тьму. Юноша сжался в комок и снова заплакал. Слезы теперь редко высыхали на его глазах. Вдруг он почувствовал, как по ноге пробежала крыса. Мортен вскрикнул. — Мальчик мой? — раздался слабый голос. — Отец Кассий! — сразу успокоился послушник. — Бог таки услышал мои молитвы! Вы живы! — Едва ли, — старик закашлялся. Рихард пополз на звук, но замер, потому что дверь открылась снова. — О-о-о, так вы уже нашли друг друга. Я счастлив, — улыбнулся игумен и пнул Мортена, отпихивая от монаха. — Делайте со мной все что угодно! Но во имя Господа бога, отпустите его! — затараторил юноша. — Правда? — спросил Альто и махнул парню в сторону стены, к которым были прикованы старые железные кандалы. — Подойди к стене, дитя моё. Юноша послушался и уже через пару минут был закован в тяжелые цепи. Холодный ржавый металл больно стягивал запястья, но Рихард был готов терпеть ради спасения слепого монаха. Однако мир жесток и люди, даже служители монастыря, склонны лгать. Игумен вытащил из-за пазухи кнут и с силой ударил лежащего рядом старика, тот слабо вскрикнул и больше не шевелился. — НЕТ! — рванулся Мортен, но старые путы крепко держали его. — Вы же обещали! — Когда это я обещал? — проскрипел настоятель и еще раз взмахнул кнутом. — Ну же, Кассий, ты не можешь быть таким слабым. Монах едва заметно зашевелился, лицо его выражало смертельную муку. Сердце Круспе замерло. Он не мог допустить смерти этого доброго старика, ведь он и так уже настрадался. — Артур! Вставай! — рявкнул Альто и расхохотался. Давно монах не слышал этого имени. Он открыл свои белые глаза и с полным злости голосом прошипел: — Не смей! — А вот и посмею! И новый удар, и еще, и еще. Юноша устал считать. Он только надеялся, что старик протянет хоть еще немного. Настоятель заметно устал. Наконец все закончилось, взмокший мужчина отошел от окровавленного месива, которое представлял из себя отец Кассий. — Отпусти его, — жалобно простонал Рихард. — Конечно-конечно, ведь теперь твоя очередь. Ты нарушил обет, поплатись же за это, дитя мое. Покайся. Сердце послушника забилось с невероятной силой. Страх наполнил его и последнее, что он увидел, перед тем как кровь залила глаза, это как израненого монаха вынесли за дверь.