Крылья

Так прошло несколько часов, а может и дней — в катакомбах, к сожалению, солнце не всходило — нескончаемых пыток. Сначала Рихард кричал и вырывался, ощущая боль каждой клеточкой своего тела. А потом перестал, реальность смешалась со сном. И он не знал, что из этого ужаснее. Юноша совсем истощал, раны больше не заживали, несмотря на все старания Настоятеля. Послушник больше не жил, а существовал, провалившись в эту вездесущую тьму. Когда приходил игумен, он послушно терпел всё, что с ним делал этот жестокий старик: кровавые порки, изнасилования, удушье, пару раз его даже топили. Основное время он проводил на стене, прикованный к ней железными оковами. Единственным спасением для него стали мечты о Пауле. Нет, они не несли в себе сексуальный характер, ни в коем случае. Мортен даже успел подумать о том, что никогда больше не ляжет ни с женщиной, ни с мужчиной. В основном это были обычные фантазии о достаточно бытовых сценах: он представлял, как они с Паулем готовят печенье на кухне его большого дома, как они ходят вместе за водой, чтобы потом вечером попариться в бане вместе с Тиллем, как они просто сидят в комнате сына торговца и разговаривают… просто разговаривают. А наяву тем временем его били, унижали и уничтожали. Наконец, это безразличие наскучило Альто, и он долго не приходил. Круспе приходилось мочиться и испражняться под себя, как животному. Через какое-то время это перестало быть ему противно. Затем наступили голод и нестерпимая жажда. «Неужели я умру здесь?» — подумал послушник, не в силах сказать этого вслух. «О Господи! Если ты слышишь меня, помоги мне хотя бы один раз! Хотя бы один чертов раз! Я хочу увидеть солнце… пожалуйста…», — взмолился он, на глазах впервые за долгое время выступили слезы.

***

Арфирий не зал, что произошло, и, на самом деле, боялся узнать. Он несколько дней ходил за Кассием, не отлучаясь от бедного старика ни на минуту. Настоятель просто притащил монаха к нему и приказал позаботиться о его ранах, мол слепой отец свалился с лестницы. Арфирий не мог поверить этому, так как на теле Кассия были видны явные следы избиения, но вида парень не подал. Наконец монах пришел в себя и попросил стакан воды. Послушник подчинился. — Не говори… сын мой, не говори игумену, что я очнулся! — взмолился старик, слепо шаря мутными глазами. — Хорошо, отец. Поступлю, как вы просите. Только… молю, расскажите, что с вами случилось, — зашептал Арфирий. — И где брат мой Мортен? — О Господь всемогущий! — вскочил было монах, но нестерпимая боль вернула его обратно. — Арфирий! Спаси мальчика! — Откуда, отец? От кого? Я не понимаю… Кассий крепко схватил послушника за руку. — В катакомбах! Он там! Нет… подожди… иначе тебя тоже это ждёт. Не ходи! — забормотал старик и закашлялся. «Что, ради всего святого, тут происходит?!» В конце концов юноша так и не добился внятного ответа. Нужно было принести монаху воды, и он спустился к колодцу, где к удивлению обнаружил незнакомого обеспокоенного чем-то мирянина. — Здравствуйте! — вскочил парнишка. — Вы не знаете, где Мортен? С ним всё в порядке?! Пауль приходил сюда каждый день в течение двух недель, но так и не встретил возлюбленного. — Мне запрещено с вами говорить, извините, — безразлично ответил Арфирий. — Нет! Скажи мне! — настаивал взбесившийся Пауль. Послушник вздохнул, все-таки это был шанс хоть что-то узнать. — Я не знаю, что с ним. Я не видел его уже две недели. — ЧТО? Но он же… вернулся… Настоятель что-то сделал с ним! — рухнул на землю парень, совершенно истощенный. — Настоятель? — тут все встало на свои места, Арфирий бросил ведро, расплескав воду, и побежал обратно в монастырь. — Куда ты? — Спасать Мортена!

***

Тьма впервые за долгое время расступилась. Рихард поморщился и слабо поднял голову, сил на это не было. — Мортен! Хвала небесам! — к нему приближался Арфирий, неся в руках корзинку с едой и водой. — Боже… Как тут воняет… Круспе не ответил, только лишь бросил на него совершенно пустой взгляд. — Мортен? Господи, как ты исхудал… — юноша принялся отмывать друга от его испражнений, в темноте это получалось из ряда вон плохо. Раны загноились и тоже дурно пахли, Арфирию хотелось плакать. Он с трудом накормил и напоил Рихарда, тот, казалось, разучился есть, однако пил с жадностью. — Кассию вроде легче. Он мне все рассказал. Я несколько дней пытался сюда попасть. Пауль за тебя переживает. Мы вытащим тебя, обещаю! — прошептал послушник и выскользнул за дверь, всё вновь погрузилось во мрак.