Заслужить прощение

Нести по коридору отключившегося сына божьего стало для Джудаса явно новым опытом. Встретив за всю дорогу до комнаты лишь пару людей, он был абсолютно уверен, что к концу дня об этом не будет знать только глухой. А как же. Он, Джудас Искариот, вечно холодный и равнодушный ко всем, вдруг несёт гиперактивного новичка на руках, перед этим избив двух амбалов, напавших на него. Хорошо, что слухи его никогда не волновали, а человек, чье мнение единственное для него важно, не помнит его.

***

На удивление, в комнате Джизас очнулся достаточно быстро. Попытавшись приоткрыть глаза, он тихо застонал. Над правым веком наливался синяк, грозивший превратиться в полноценную гематому, не дающую глазу открыться. Метнувшись к холодильнику, Джудас молча принес две пачки пельменей, замотанных в полотенце, помогая положить холод к наиболее пострадавшим местам, стараясь не выглядеть при этом сильно расстроенным. Ведь ему должно быть все равно. И неважно, что дурное сердце сжимается каждый раз, стоит только ему увидеть боль в светлых глазах. Неважно, что вместо неприятного, но не смертельного повреждения, он видит перед собой крест, с распятым Учителем. — Ну и чем же ты не угодил этим идиотам? — все же нарушил тишину Джудас, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком саркастично. Уголки губ Джизаса, до этого умиротворенно приподнятые, тут же печально опустились, а их обладатель лишь пробормотал: — Я не знаю. Хотя мне кажется, им не понравились мои волосы, отец тоже говорил, что они слишком длинные для мужчины, и я выгляжу как педик. Слушая эту небольшую исповедь со все большей злостью, Джудас лишь удивленно вскинулся, услышав последнее слово. У него как-то не вязался всепрощающий, мудрый праведник из прошлой жизни и человек, использовавший в своей речи подобные слова. Хотя стоило уже начать их различать, ведь они два разных человека. Его Учитель и шебушной первак. — А. Ну ты это, не слушай их. У меня тоже ведь волосы достаточно длинные, но ко мне не лезут. Надо просто научиться им в морду вовремя давать, и все нормально будет. — Говорить получалось с трудом. Синие глаза будто бы выворачивали его душу, пробуждая желание спрятаться навечно где-нибудь под кроватью, чтобы хоть на мгновение уйти из-под их прицела. Джизас моргнул, и наваждение пропало, хотя его отголоски до сих пор заставляли хотя бы отвернуться от знакомого до каждой черточки лица, что он тут же и сделал. — Спасибо, что спас, Джудас, я перед тобой теперь в долгу. — Как ни в чем не бывало произнес Крайст, ярко улыбаясь. Надо признать, это смотрелось крайне комично вместе с прижатыми к лицу пельменями. Но почему-то улыбнуться в ответ Джудасу так и не захотелось. Ему вообще ничего больше не хотелось. Возможно, в последний раз в жизни помолиться и вновь ощутить на шее веревку, но уже не фантомно. Покончить с дурацкой попыткой жить дальше поскорее, пока вновь не произошло что-то непоправимое. Джизас не должен ему это говорить, он не спас, он предал и обрёк на муки. Перед ним не могут быть в долгу, ведь перед самим Джудасом такой долг, что он никогда не сможет его оплатить. В голове появилась запоздалая мысль. Но ведь этот Джизас и тот Джизас совершенно разные люди. Этот как раз может быть и у него в долгу и благодарить за спасение. Махнув рукой вопросительно глядящему на него совсем ещё мальчишке, Джудас лишь пробормотал: — Сочтемся. — Прежде чем позорно сбежать из их комнаты. Ему требовалось время. Желательно, пару лишних лет на осмысление. Но кто ж ему это позволит. Единственное, что грело душу, что в этот раз он успел. Он успел, предотвратив непоправимое.

***

После случившегося его чуть не исключили. Хотя сам виноват, слишком демонстративно он наказал тех амбалов. Спасло его только то, что они оба были объективно выше его на голову и минимум вдвое шире в плечах, так что никто не поверил, что он полез в драку первым, как они старательно пытались доказать. Поведение Джизаса тоже стало еще менее понятным. Теперь находиться с ним рядом стало сложнее, ведь он стал больше напоминать себя прежнего. Часто сидел с задумчивым видом и кидал на него странные взгляды, которые было сложно охарактеризовать хоть как-то, кроме «не ожидал от тебя такого, но спасибо». Жизнь, только недавно, кажется, ставшая чуть более стабильной, вновь превратилась в пороховую бочку. Только откуда рванет, было непонятно. А проверять не хотелось. Стараясь с головой уйти в учебу, Джудас и не заметил, как наступила зима, а значит, и зимняя сессия. Своей он не боялся, учился он на совесть, но вот измученный и перманентно нервничающий Джизас доверия не внушал. Глубокие тени под глазами, заметно заострившиеся скулы, волосы, что никем не сдерживаемые уже опустились ниже плеч. С каждым днём он все больше походил на себя в последние дни прошлой жизни. Проснувшись в одну из ночей от очередного кошмара и увидев стоящего над собой Джизаса, Джудас чуть не стал жертвой сердечного приступа. — Ты в порядке? — устало прошептал Крайст. За его столом все ещё горел свет, а стопка книг на нем с каждым днём, казалось, увеличивалась в два раза. Кое-как справившись с заполошно стучащим сердцем, на миг пропавшей возможностью дышать и вновь нахлынувшими воспоминаниями, Джудас медленно, не давая своему голосу задрожать и намеренно добавляя в свой тон побольше яда, пробормотал. — Все просто отлично. Просто кошмар удачно наложился на нависшего тебя, выглядящего сейчас как та девка из фильма «Звонок». Подняв глаза, он вздрогнул. Синий океан чужого взгляда, казалось, прожигал насквозь, и он отлично знал этот взгляд. Джизас в прошлой жизни злился крайне редко. Причиной его злости Джудас становился лишь пару раз, но каждый из них он, казалось, запомнил на вечность. За каждый из таких раз до сих пор было невыносимо стыдно, хоть он и был прощен почти мгновенно. Когда Джизас злился, страх быть причиной этой злости сковывал все тело единомоментно. А когда ты и был причиной этой злости... Джудас обычно рушился на колени и начинал молиться, в те моменты это казалось единственным верным решением. Смиряя каждый раз свой горячий нрав, он желал лишь быть прощённым, а не доказать свою правоту. Неизменно все кончалось тем, что Джизас, успокоившись, садился напротив и прижимал его к себе, не давая уйти дальше в мысли о собственной никчемности и самокопание. Сейчас чужие глаза выражали ту самую злость, злость на него. И в этот раз он не знал, как поступить. — Прости, что напугал, ты начал задыхаться, я решил проверить, не умираешь ли ты. — резко и отрывисто прошипел Крайст и, дерганно развернувшись, вернулся к своему столу, демонстративно больше не обращая на Джудаса и малейшего внимания. Кажется, он опять все испортил.