Впервые за свою жизнь он влюбился

      Юра с каждым днем все меньше и меньше понимал, почему не ушел после девятого в какой-нибудь колледж. Экзамены он сдал довольно хорошо, выбор учебных заведений большой. Но нет, он был очарован редким вниманием со стороны матери, и в тот момент, когда она сказала, что Юра будет учиться все одиннадцать классов, согласился бы даже пешком уйти в кругосветное путешествие. Только бы она попросила, и Юра бы уже собирал вещи. А сейчас он страдает, сидя на порожках школы под палящим солнцем, в гребаной черной футболке и митенках. Почему, блять, именно черная? В его наушниках на повторе уже третий раз играет одна и та же песня, а на экране смартфона открыто приложение для чтения электронных книг. Проблема только в том, что Юра не читает ничего, его мозг наотрез отказывается воспринимать буквы и составлять из них слова, а тем более предложения. В итоге он просто пялится в экран, пока какие-то бедолаги репетируют танец. Еще один вопрос: зачем его вообще заставляют ходить на репетиции, если он ничего не делает? Серьезно, он приходит минут на десять раньше, садится на порожек и сидит, не поднимая головы, а потом какой-то рыжий парень толкает его в плечо, и все расходятся. Так проходит уже неделя, а Юра не видел лица ни одного из своих одноклассников. Ну, разве что, того рыжего парня.       Юра чувствует прикосновение к плечу и уже машинально хочет встать и уйти, но быстро понимает, что вряд ли репетиция прошла за час. И вовремя замечает боковым зрением, как кто-то садится рядом. Приходится приостановить прослушивание музыки и вытащить наушники из ушей. А рядом уже сидит тот рыжий парень, его кудри немного потемнели от пота ближе к кончикам, но в своей светло-зеленой футболке он явно не страдает так сильно. Другой парень, с высветленными до белого волосами, становится перед ними, закрывая слепящее солнце, с легкой, немного ленивой улыбкой на губах. Высокий, зараза. — Спустя неделю хоть бы раз на одноклассников внимание обратил, — беззлобно усмехается рыжий парень и протягивает ладонь для рукопожатия — Я Артур. Это Фил. — Юра, — кивает Исаковский и пожимает руки обоим парням — Да мне не очень интересно, как кучка несчастных пытается не умереть от жары во время танца, если честно. — О, а мы сработаемся, — Юра даже немного надеется на это. Артур выглядит как человек, с которым можно обсудить некоторые сплетни и поговорить о том, какой мир дерьмовый вокруг — Сам не понимаю, нахуя я тут. — Для песни, — терпеливо поясняет Фил, явно не впервые, а потом вздыхает и закатывает глаза — Которую мы не репетируем, почему-то.       Юра усмехается, потому что да, новая классная руководительница и ему выслала текст какой-то откровенно отвратительной песни, который он даже не смотрел. И за неделю они не разу ее не репетировали, только танец и немного выход. Ну, Юра не репетировал вообще ничего, ему и дела до этого праздника нет. В старой школе он даже не пошел бы, но тут, хотя бы ради приличия, стоит появиться в белой рубашечке на празднике, который «все ученики ждут с нетерпением». Да, если бы все было так мило и радужно. Юра руку дает на отсечение, что в это не верит ни один психически здоровый человек. Он надеется только, что его отпустят домой после праздника и не задержат на лишние два часа, чтобы рассказать и объяснить, что, где и как работает в этой школе. Сам уж как-нибудь разберется. Вон, Артура с Филом спросит, если уж совсем в конец потеряется. — А ты к нам откуда вообще? — спрашивает Артур, то ли для поддержания диалога, то ли для галочки — В последний год переводиться как-то непривычно. — Отчима в этот район по работе перевели, вот и решили переехать, чтобы я не катался с утра на маршрутке через весь город, — пожимает плечами Юра. Не то чтобы мать сильно волновал тот факт, что ее чадо будет тратить на дорогу минимум час. Ее волновало, что ее любимый муж будет тратить на дорогу минимум час — Я с Кировского, из двести шестьдесят первой. — Это гимназия же, да? — уточняет Фил, складывая руки на груди, и Юра кивает — Неплохо. Думаю, у нас будет легко. Тоже гимназия, конечно, но все равно послабее. — Так, не принижай наши заслуги, — Артур шутливо ударяет кулаком по колену, комично хмуря брови, и Юра весело усмехается. Может, и не все так плохо — У нас один Илья чего стоит! Ученик, комсомолец, спортсмен и просто красавец. Ох, как Роме с ним повезло, аж завидно.       Артур утирает воображаемую слезу, пока Юрины брови поднимаются немного выше. То есть, настолько тут проще? Что за кружок такой? Юра даже не замечает, как музыка вальса перестает орать из динамиков за спиной, когда переводит взгляд на явно более спокойного и разумного Фила в поисках ответов. Тот смотрит со снисходительной улыбкой, будто Юра — ребенок, спрашивающий у мамы, почему у уличной кошечки нету дома. Этим вопросом Юра тоже иногда задается, к слову, но в силу возраста ответа на него уже не ищет. — Они не встречаются, — поясняет Фил — Лучшие друзья с первого класса. А Артур дурной. — Да я ж не осуждаю, в самом деле! — возмущается Артур, будто его в чем-то обвинили — Если Илья гей, я его только поддержку. Я вообще самый толерантный на свете. Вот Юр, вот ты гей?       Юра кивает, потому что не видит смысла скрывать и врать, да и таким образом он просто сразу отсеет от себя ненужных людей. Артур хлопает себя по колену, невербально показывая свое «ну вот видите», но потом до него, видимо, доходит, что этот кивок был не шуткой и не попыткой поддержать тему. И Юра откровенно веселится с его широко распахнувшихся карих глаз и выражения полного шока на лице. Фил, кстати, тоже явно веселится, тихо посмеиваясь себе под нос. Отлично, значит, Фил действительно не имеет ничего против. Это даже радует, Юре он нравится, как потенциальный друг. — Охуеть, — Артур пару раз хлопает глазами, а потом приходит в себя и хлопает Юру по плечу — Опять же, я только поддерживаю. Вы, педики, несчастные люди, если подумать. — Кто несчастный? — звучит уже другой голос, и какой-то парень садится на порожек по другую сторону от Юры — О, привет. Я думал, ты сюда поспать приходишь. Меня Костя зовут. Это Рома. Сейчас еще Илья подойдет.       Юра кивает и, представившись, пожимает руки обоим парням. Тот самый Рома, про которого говорил Артур, пока что единственный из этой компании, кто не кажется Юре гребаной Эйфелевой башней. Он приветливо улыбается, то и дело заправляя непослушные пряди каштановых волнистых волос за уши. Один из танцоров, кажется. От Ромы веет теплом и чем-то таким сладким, какими-то конфетами, что ли. Почти мило. Костя же, очередной великан для Юры, очередной гиперактивный знакомый, выглядит куда более энергично даже в такую жару. И явно дружит с Артуром, что не особо удивительно. Юра невзначай рассматривает эту пестрящую компанию, пока Костя и Артур весело переговариваются через него, а Фил быстренько пересказывает Роме краткую биографию Исаковского. Тактично умалчивает о Юриной ориентации и даже взглядом не осуждает за опрометчивость такого признания. А что Юре? Юре все равно. Его спросили, он честно ответил, и плевать, что он знаком с этими людьми около пяти минут, вот правда.       Юру почти насильно включают в диалог, Костя с улыбкой задает ему какие-то вопросы, на которые получает короткий, но емкий ответ, и его такая отстраненная манера общения вполне устраивает, по всей видимости. Эта бесполезная болтовня, от шума которой у привыкшего к относительной тишине Юры начинает болеть голова, продолжается до тех пор, пока Рома не поднимает взгляд куда-то за спины сидящих на порожке парней и не расплывается в улыбке. Его потенциальный парень, по всей видимости. Юра даже не оборачивается, пока не понимает, что обернуться стоило бы. — Соизволил обратить внимание? — голос за спиной кажется смутно знакомым, и Юра, запрокинув голову, замирает на секунду. Как тогда, еще в девятом классе — И за какие заслуги мы удостоились такой чести? — О, привет, гений, — усмехается Юра, придя в себя. Настороженные лица Ромы и Кости его веселят — Вот так сюрприз, я почти приятно удивлен. — Твой телохранитель, видимо, не научил тебя элементарным правилам поведения, — этот, по всей видимости, Илья обходит парней со стороны Кости и становится рядом с Ромой, но отмахивается от его руки на своем плече — Кстати, а ты отпустил его с поводка? Чего его нет? — Зато твое огромное самомнение и раздутое эго присутствует, — Юре на эту перепалку откровенно плевать, просто это немного интересно. И становится еще интереснее, когда Илья уже знакомым жестом сжимает пальцы в кулаки — Расслабься уже. Я Юра, к слову. — Я извиняюсь, — перебивает Костя, бегая взглядом от Юры к Илье и обратно — Вы знакомы?       Юра крутит раскрытой ладонью, мол, не то чтобы знакомы, но да, виделись, и с усмешкой на губах заглядывает в светло-карие глаза. Они все так же отдают пластмассовым блеском раздражения, это за почти два года не поменялось. Но сам Илья немного отличается от того, каким его запомнил Юра. Вместо идеального черного свитера — светло-голубая широкая футболка, волосы явно стали немного длиннее и лежат в приятном на вид легком творческом беспорядке, который все равно выглядит ухоженным. Илья явно вытянулся в высоту, и это все изменения, которые Юра может вспомнить и назвать. Хотя, а разве что-то еще нужно? — Вы как хотите, парни, — улыбается Артур, приобнимая Юру за плечи — А этот засранец мне нравится. Давайте его оставим? — Ну, я не против, — тянет Костя, почесывая затылок — Если они с Ильей не подерутся. — Ну, в любом случае, может, они смогут начать общение с чистого листа, — неуверенно улыбается Рома, который, очевидно, играет роль миротворца в этом цирке — Пошлите домой уже. Очень жарко.       Вот это единственная умная мысль, которую Юра услышал за весь разговор, так что Рома начинает нравиться ему немного больше. Исаковский самый первый встает на ноги и самый первый движется к воротам школы. Очень хочется курить, честное слово, особенно после этого Ильи. Все такой же симпатичный, все такой же мудак. Может, стоить позвать Сережу на первое сентября и показать ему его героя? Ну а что, он на протяжении всего этого времени помнил про «парня, который хотел подраться с Вадимом». Хоть порадуется немного, а то совсем после перевода Юры раскис. — Курить, курить, курить, — тихим шепотом распевает себе под нос Юра, как ритуал. Это уже вошло в привычку. — О, ты куришь? — у Артура что, слух на двести процентов? — Стрельнешь одну? — Ты курил последний раз месяц назад, — приподнимает бровь Фил, но послушно заворачивает в какой-то двор за другом — Я думал, ты бросил. — Я не бросил, просто курю редко, — Артур пожимает плечами и падает на первую попавшуюся лавочку, благодарно кивая, когда Юра протягивает ему сигарету — А тут за знакомство, уважительная причина. Это чего? — Шоколадные, — немного невнятно из-за сигареты в зубах отвечает Юра, чиркая колесиком любимой красной зажигалки — «Ричмонд» — Достойно, — с уважением кивает Артур и забирает у Юры зажигалку, делая первую затяжку — Реально достойно. Всегда их куришь? — Почти всегда шоколадные, но не всегда этой марки, — пожимает плечами Юра и тоже делает затяжку. Приятно — От бюджета зависит.       Артур понимающе кивает, потому что очевидно, знает, что эта марка сигарет не самая дешевая, но качественная. С первой затяжки чувствуется хороший, не жженый табак который приятной горечью ложится на язык и смешивается со сладковатым послевкусием того самого шоколада. На вкус получается почти как «Бабаевский» горький. И крепкость достаточная, чтобы Юра несколько часов пожил спокойно. На весь день его, малолетнего курильщика со стажем в два года, конечно, не хватает, организм начинает просить никотин уже через три-четыре часа. Но, по крайней мере, это не слабенькие, но дешевые «Кисс», от которых курить хочется уже часа через два.       Юра лениво плывет взглядом по всей компании, отводя сигарету в сторону Артура, чтобы до некурящих людей не долетал дым — простые принципы, которых парень придерживается. Никто, очевидно, не против его курения, и никто не осуждает, что тоже очевидно. Иначе бы уже сказали, да и Артур в таком случае не закурил бы. Костя задает вопрос о Юрином стаже курения и даже как-то удивляется, высчитав, что это пагубная привычка появилась у парня примерно в начале девятого класса. По осени, если быть совсем точным, после тех самых трех дней, проведенных на улице в состоянии абсолютной апатии. Илья усмехается так, будто не ожидал от Юры чего-то лучшего. Но Исаковский видит, как этот гений будто неосознанно немного наклоняет голову в сторону ветра, который несет с собой этот табачный дым. Пахнет, кстати, тоже горьким шоколадом с нотками никотина, запах действительно приятный. И Илье, кажется, нравится. Юра решает промолчать, не хочется расстраивать расслабившегося Рому новой перепалкой. Он просто улыбается Илье одними глазами и целенаправленно выдыхает в его сторону. То, как парень пытается отмахнуться от якобы противного для него запаха, при этом машинально вдыхая поглубже, выглядит откровенно забавно. — Надолго тебе пачки хватает? — спрашивает Артур и тушит бычок о металлическую спинку лавочки. Вандал. — Около недели, наверное, иногда на две, — пожимает плечами Юра и смотрит на свою сигарету. Еще примерно три затяжки, максимум четыре. Он всегда курил медленно. — Это около двух сигарет в день? — высчитывает Рома, и Юра машет головой, показывая три пальца — Трех сигарет. Поаккуратнее с этим.       Юра кивает, но, конечно же, пропускает этот совет мимо ушей. Что-то в светло-карих глазах Ильи подсказывает, что курить Юра начнет немного чаще.