Впервые за свою жизнь он влюбился

      У Юры от этой музыки, которая орет из колонок в каждой школе этой гребаной страны, по всей видимости, уже начинает болеть голова. Все бы ничего, если бы он не стоял на самом краю оравы своего класса, почти возле этой чертовой колонки. И ведь подальше встать вообще варианта не было, потому что ему выходить второму, сразу после какой-то девочки. Спасибо Артуру с Филом, что не бросили его здесь страдать одного и стоят рядом. И Костя с Ромой тоже. И этот чертов Илья. Юра коротко скользит по нему боковым зрением, отвлекаясь от директрисы и ее крайне важной и душещипательной речи. Тихонов — спасибо, Артур, что великодушно рассказал его фамилию — стоит между Ромой и Костей, улыбается в ответ на их слова, а на его согнутой в локте руке висит аккуратно сложенный пиджак. И все как положено: рубашка аккуратно заправлена в черные брюки, темно-фиолетовый галстук висит на шее немного свободно, но не слишком, волосы аккуратно уложены, ни одна прядка не торчит. Юра так не заморачивался. Да, погладил рубашку, натянул брюки с высокой посадкой, попытался сделать нормальный аккуратный хвост, который все равно в итоге распустил. А перед кем ему красоваться? Себя он не настолько любит.       Вот Артур не парился вообще. Рубашку заправлять не стал, за что Фил его уже отчитал, но не то чтобы на полном серьезе. Его рыжие кудрявые волосы все в том же беспорядке, в каком находятся, кажется, всегда, да и вряд ли их возможно уложить. В любом случае, Юра не представляет это возможным. Рома в темно-коричневых свободных штанах и все той же белой рубашке выглядит неплохо. Костя в своей бледно-голубой рубашке с закатанными рукавами тоже почти сияет. Хотя сияет он больше из-за своей улыбки, которая, кажется, вообще с его лица не сходит. Фил не отступает от классики, как и Юра. Что за однообразное сборище инвалидов. Одни лишь девочки хоть как-то индивидуальность сохранили. — Надо было не идти, — вздыхает Артур, виском врезаясь в плечо Фила — Зачем я тут вообще? — Тот же вопрос, — кивает Юра, играясь с замочком на своей сумке. Маленькая, удобная, и ремешок, пересекающий грудь, Юре нравится из-за цветных швов. — Потому что так нужно, — вступает в диалог Илья, и звук его голоса заставляет Юру закатить глаза. Почему он вообще согласился быть в компании этих людей? А, точно, его же не спрашивали — Не возникай, Исаковский. — Говоришь, как моя мама, — усмехается Юра и заглядывает в светло-карие глаза. Кто-то снова раздражен — Это не комплимент. — А я от тебя и не ждал, — Илья почти выплевывает эти слова, будто надеясь, что они как-то обожгут. Как жаль, что Юра подобного уже наслушался за восемнадцать лет жизни — Спасибо, что хоть оделся соответствующе, а не как всегда. — Все для тебя, — отстраненно кивает Юра и переводит взгляд на то, что должно быть сценой, где младшие классы коряво читают стихи — Рассветы и туманы. — Ну ребят, ну хватит, — Костя забавно морщит нос, и Юра саркастично улыбается уголком губ, пару раз кивая головой. Не он это начал — Ну праздник же. — Да какой праздник, сиди, — возмущается Артур, поднимая голову с плеча Фила лишь для того, чтобы уткнуться лбом в плечо Юры. Интересно, не низковато ему? — Печаль сплошная.       Вот с этим Юра согласен. Ему бы сейчас домой, пока квартира пуста, покурить в окно кухни с задумчивым видом, вздремнуть и за Мишей в сад, а не вот это вот все. Хотя, последняя девочка, теперь уже первоклассница, довольно мило прочитала свой стих. Юра не то чтобы детей очень любит, если честно, просто иногда они действительно бывают в хорошем смысле забавными. Даже милыми. Юра Мишу любит всем сердцем, а у остальных для этих целей свои родители есть. Ну, Исаковский на это надеется, в любом случае.       Печаль продолжается и дальше, до победного. Их выход с песней эффектным, по мнению Юры, вообще не был, но детям понравилось. Юре тоже понравилось стоять и рандомно открывать рот под музыку, создавая такую своеобразную иллюзию вовлеченности. Девочка рядом поглядывала на Юру немного осуждающее, но в то же время вполне понимающе, в ответ на что Юра лишь пожимал плечами и просто плыл ленивым взглядом где-то над головами их невольных зрителей. Уходить с этого подобия сцены было благословением, вот честно, будто тебя помиловали и отпустили с эшафота. Такого скучного, бесконечно тянущегося эшафота. Осталось постоять под солнцем еще минут сорок и можно, наконец, домой. Юре еще никогда так сильно не хотелось попасть в квартиру, которую домом он называет лишь формально.       Интересно только, почему в русском языке нет разделения понятий между домом формальным и домом душевным. В английском есть, например. House — дом, в котором ты проживаешь, а home — дом, который выбрало сердце, в котором комфортно и безопасно. Поэтому Юре и нравится английский. Хотя, если честно, больше всего ему все равно нравится французский. Приятный язык, романтичный, каким его принято считать. Юре нравится его звучание, мягкое, какое-то даже усыпляющее.       Ведущие на сцене объявляют танец, и Юра отвлекается от своих мыслей, отодвигаясь к стене. Прячется за толпой так, чтобы видеть происходящее, и складывает руки на груди, молча наблюдая. Первые две пары, в числе которых есть и Рома с той самой девушкой, которая во время песни стояла рядом с Юрой, выходят плавно и красиво. Улыбаются друг другу искренне, но именно по-дружески, как-то весело. Дальше выходят три пары — какой-то парень, которого Юра до этого не замечал, и Костя с Ильей со своими партнершами. Становится почти сразу видно, что медленные плавные танцы — не Костина сфера, но вот Илья чувствует себя в своей тарелке. Движется как нужно и попадает в ритм, идеально синхронизируется с остальными. Интересно, он во всем такой идеальный? Может, он хотя бы на роликах кататься не умеет? Ну хотя бы, иначе Юра точно с ума сойдет. Он уже знает, что Илья староста, отличник и тащит едва не на себе одном школьную команду по волейболу, теперь, как оказалось, и танцует хорошо. Юра не собирается быть мудаком в крайней степени, он прекрасно понимает, что на эти достижения у Тихонова ушла уйма времени и еще больше сил, моральных и физических. Но зачем так надрываться — это остается загадкой.       В любом случае, Юра молча наблюдает за танцем до самого конца, оперевшись спиной о стену и наслаждаясь минутами одиночества, не тихого, к сожалению, и, к еще большему сожалению, не полного, но хоть какого-то. После поклона и возвращения танцоров он от стены не отвлекается, наоборот, опускает голову, будто это поможет ему спрятаться это этого бедлама. Не помогает, к сожалению. Ни от этого всего, ни от Артура, который пристраивается к стенке рядом. Но молчит, спасибо за это. Юра тоже ничего не говорит, рассматривает асфальт под ногами, иногда усмехаясь или закатывая глаза под какие-то жуткие и откровенно странные речи. Юра всегда все эти праздники ненавидел всем своим сердцем, вот честно. — Счастливого вам нового учебного года! — радостно объявляет девочка-ведущая и из колонок начинает играть заключительная песня, все расходятся и Юра выдыхает. Наконец-то. — Нам же не надо ни на какой классный час? — с надеждой спрашивает Артур, пока Юра, отлипнув, наконец, от стены, лениво отряхивает рубашку со спины — Илья? Не надо же? — Не надо, — вздыхает Тихонов и забирает у Фила пиджак, снова вешая его себе на локоть — Можем идти, Ирина Владимировна в беседу все напишет. — Курить, курить, курить, — снова нараспев бурчит Юра себе под нос, пиная какой-то камушек носком кроссовка — Артур? Курить? — Ты мне так друга скуришь совсем, — смеется Костя, когда Артур кивает, хлопая Юру по спине — Он же реально до тебя месяц не курил.       Юра в ответ лишь пожимает плечами и спокойно идет дальше. Он, в конце концов, насильно ни в кого сигареты не запихивает, его дело — предложить. А вот согласиться или отказаться — уже выбор Артура. Если бы кто сказал, что не переносит запах сигарет, Юра бы при них не закурил вообще никогда. Такие вот негласные, но устоявшиеся принципы у курящих.       Юра начинает идти чуть бодрее, когда они всей компанией заворачивают в уже знакомый двор, и на ходу достает полупустую пачку сигарет и зажигалку. Когда он тяжело падает на лавочку, в его зубах уже зажата сигарета, а Артур поджигает свою. И Юра согласен даже на присутствие Ильи в радиусе километра поблизости, если с ним после уроков будут вот так таскаться на пару минут. Кроме зимы, потому что в случае морозов Исаковский, который вечно мерзнет, и сам курить начнет меньше, только если совсем сложно уже будет. Вот именно в такие моменты, когда курить и зарабатывать обморожение пальцев на руках не хотелось, и был полезен Вадим. Интересно, получится ли найти такого индивида в этой школе? Если да, то лекцию о свободных отношениях придется зачитывать в самом начале, а не надеяться на наличие у человека мозгов и элементарной логики.       Юра, не вслушиваясь в болтовню вокруг, выдыхает дым и, подогреваемый любопытством, косится на Илью. И тот снова вдыхает поглубже этот сладковато-горький запах, вызывая у Исаковского лишь усмешку. Интересно выходит, на самом деле. Хотя, с другой стороны, абсолютно ничего интересного здесь нет, просто упрямому донельзя человеку нравится запах, а на вкус и цвет товарищей нет, как известно. Могли бы быть, если бы Илья изначально не был немного мудаком, потому что Юре этот запах тоже нравится, но судьба явно не на стороне их потенциальной дружбы. Возможно, это и к лучшему, в каком-то смысле. В любом случае, Юра особо не намерен думать о чем-то несуществующем, он уже не в том возрасте. — Не хочешь прогуляться чутка? — голос Артура, низковатый и немного хриплый, раздается где-то рядом с ухом, и Юра оборачивается к парню, приподнимая бровь — Ну а что? Может в последний раз за год гуляем. Илья уж точно. — Я точно не в последний, так что без меня, — пожимает плечами Юра, стряхивая пепел с сигареты, и провожает его взглядом — У меня дел куча. — Каких? — усмехается Илья, и Юра приподнимает уголки губ. Ну наконец-то — Придумать тысячу и один способ, как помотать окружающим нервы своим постным лицом? — Не совсем, но близко, — важно кивает Юра и, делая последнюю затяжку, нарочно выдыхает дым практически Тихонову в лицо — Как помотать тебе нервы своим существованием. Книгу пишу. Вышлю тебе подарочный экземпляр. — Мужчина мечты, — вздыхает Артур и снова тушит свою сигарету о спинку лавочки, в то время, как Юра не ленится встать и подойти к урне — А если реально, что за дела такие неотложные, если не секрет? — Сходить в магазин, приготовить ужин, забрать брата из садика, — лениво перечисляет Юра, потягиваясь — Родители на работе просто. — Если Артур так хочет прогуляться, мы можем сходить с тобой в магазин, — примирительно предлагает Рома, и Юра лишь пожимает плечами, мол, как хотите — Тогда пойдем?       Возражений, если не считать недовольного лица Ильи, не поступает, поэтому вся их пестрая компания неспеша движется в сторону ближайшей «Пятерочки». Конечно, Юре от нее еще минут десять-пятнадцать топать до дома, но это, на самом деле, не так уж много, не так уж страшно. Наушники при себе, а это значит, что можно будет еще и кружочек вокруг дома навернуть, проветрить голову немного, отдохнуть от всего и всех перед тем, как зайти домой. В эту необжитую, неуютную квартиру, которая, если честно, кажется холодной даже таким жарким летом.       Юра благодарно кивает, когда Фил берет корзинку для продуктов, и, открыв список в заметках на мобильном, движется к холодильникам. Нужна куриная грудка, замороженные овощи, грибы. Потом еще подсолнечное масло, парочка специй, любимый чай и кислые мармеладки им с Мишей на перекус. Костя присвистывает, рассматривая этот набор, но Юра, пытающийся найти срок годности на банке сметаны, как-то абстрагируется от всего этого. И, кинув сметану в корзинку, которую все еще таскает Фил, берет первую попавшуюся пачку сосисок по акции. Мать денег на продукты перевела, и на том спасибо. На кассе Юра берет еще одну пачку сигарет, на будущее, так сказать, и новую зажигалку, потому что его уже доживает свое. — Что ты из этого готовить собрался? — интересуется Костя, когда они уже выходят из магазина. — Макароны, — пожимает плечами Юра, поудобнее перехватывая пакет, и закатывает глаза в ответ на вопросительный взгляд каре-зеленых глаз — Сварю макароны, потом обжарю их с овощами, грибами, сыром и соусом. Все. — Вот не нравились бы мне девушки, я бы в тебя уже влюбляться начал потихоньку, — мечтательно улыбается Артур — Парни, если вдруг кто-то до сих пор не признался в своей нетрадиционной ориентации, вы присмотритесь. Тут и ответственный, и красивый, и хозяйственный. — Вот ответственный вычеркни, — снова подает голос Илья — А все остальное просто под сомнениями. — Да хватит уже, — вздыхает Рома и касается ладонью Юриного плеча — Если понадобится помощь, ты можешь написать.       Юра благодарит кивком головы и, бросив простое «пока», разворачивается и уходит в сторону своего дома. Кое-как достает из сумки наушники и, с горем пополам распутав их на ходу, включает свой плейлист вперемешку. И разве может что-то быть лучше и спокойнее? Он движется к дому в своем размеренном темпе, не слыша никого и ничего вокруг, пакет с продуктами почти приятно оттягивает руку, а иногда еще дует легкий теплый ветерок. На улице тепло и солнечно, небо чистое и музыка играет подходящая, спокойная, даже, в каком-то смысле, романтичная. Юра идет окольными путями, не вспоминая ни о ком и ни о чем, в его голове абсолютно пусто, нет ни единой мысли, кроме слов песен, нет ни единого воспоминания и ни единого сожаления. Легкость и чистота. А во дворе за домом пусто, лишь небольшая группка подростков сидит на дальней лавочке под тенью ивы.       Юра позволяет себе прикрыть глаза на несколько секунд, но уже в следующее мгновение едва не летит на асфальт, споткнувшись обо что-то. Наушник выпадает из левого уха, а под ногами мяукает дворовая кошка. Молодая совсем, худая, ее белая шерсть кажется немного темнее из-за пыли. Она смотрит большими желтыми глазами как-то виновато, наклоняя голову, а потом снова трется о Юрины ноги, прося элементарной нежности, хотя бы немного. В культурной столице бездомных кошек довольно много, и, будь у Юры возможность, он бы подобрал их всех. Но этой возможности у него нет, поэтому все, что он может — присесть на корточки и подарить ласку и тепло человеческих рук хотя бы одной. А она, кажется, еще не видела, какими бывают люди. Ластится к Юриным пальцам, доверчиво подставляя мордочку, и тихо мурлычет, прикрыв желтые глаза. Не знает еще, что не все так добры, что кто-то уже мог бы пнуть ее до стены соседнего здания и, обматерив, пройти мимо. И от этого осознания сердце сжимается почти болезненно. — Я тебя уже видел, — шепчет Юра, будто кошка поймет его. А та будто действительно понимает, становится на задние лапы, передними опираясь на Юрино бедро, и снова мяукает — Давай хоть покормлю тебя?       Юра вздыхает и вытаскивает из пакета пачку сосисок. Кое-как отрывает зубами и, сняв с одной сосиски обертку, разрывает ее на маленькие кусочки. Кошка ест с аппетитом, чуть ли не у Юры из пальцев забирает незатейливое лакомство. И в этом нет ничего удивительного, она голодна. Она хочет есть и хочет внимания, хочет немного тепла. А Юра уже хочет забрать ее домой, только вот мама выгонит его вместе с кошкой в подъезд на длительное проживание. Это проблема. — А давай я тебя кормить буду? — Юра улыбается уголками губ, снова гладит кошку вдоль выступающего позвоночника, пока та радостно доедает остатки сосиски — Моей будешь. Имя тебе дам. Дульсинея, как из «Дон Кихота». Дуся.       Кошка снова мяукает в ответ, толкается макушкой в Юрину ладонь. Исаковскому хочется думать, что она так соглашается со всеми его предложениями. А может, это мальчик, но плевать, на самом деле. Это животное, по сути, никому не нужно, оно бесполое, оно выживает с самого рождения. А может, не с рождения. Может, ее просто выгнали. Юре плевать на ее происхождение. Он просто привязывается за считанные секунды, как всегда привязывается к животным. И даже если это мальчик, Юра все равно будет звать эту кошку Дусей и искать каждый вечер, возвращаясь со школы, чтобы покормить и дать немного ласки. Возможно, проблема в том, что кроме Миши ему больше некого любить. А любить иногда до безумия хочется.