Впервые за свою жизнь он влюбился

      Илья вздыхает, поправляя лямку рюкзака на плече, и просто бездумно скользит взглядом вдоль тротуара, чуть щурясь от солнечных лучей. Утренняя прохлада хоть немного бодрит, и на том спасибо, иначе бы парень просто уснул на ближайшей лавочке. Рома рядом смотрит как-то понимающе, как, в общем, и всегда, но Илья делает вид, что этого взгляда не замечает и вообще разговоров вокруг не слышит. Ему бы сейчас немного тишины и спокойствия, на самом деле, а где тишина и спокойствие — там и лишний час сна. Но это, к сожалению, невозможно, поэтому ему приходится стоять здесь, слушать краем уха диалог Артура и Кости, у которых энергия, кажется, не убавляется примерно никогда, и про себя проклинать Исаковского. Технически, он не опаздывает, но, тем не менее.       Честно, Илья вообще не понимает, как этот человек оказался в их компании, без нормального знакомства и притираний. То есть, с Костей и Ромой все ясно: оба дружат со всеми, первый — из-за своей энергичности и общительности, а второй — из-за своей доброты, любви к людям и жизни в общем. Но Артур, пусть в плане количества энергии от Кости далеко не ушел, кого попало в их компанию не пустил бы, а Юру вот сразу буквально затащил. И будто плевать всем на то, что Илья рассказывал про этого парня еще в девятом классе, как и на то, что сейчас у них с Исаковским происходит стабильно две ссоры в день. Артур вообще откровенно веселится с каждой их перепалки, как и самого Исаковского это, очевидно, забавляет. Уже на протяжении учебной недели эти двое веселятся и живут припеваючи. И Илью это откровенно раздражает, их беспечность просто выводит из себя. И невозможность хоть раз вывести Исаковского на какие-то эмоции, помимо забавы — тоже.       Илья помнит день их потенциального знакомства, будто это было вчера. Он тогда действительно на нервах пошел искать туалет, где хоть немного пусто, и забрел на четвертый этаж. Специально замедлил шаг, почувствовав морозный сквозняк, надеялся, что это поможет немного остыть, во всех смыслах. От волнения перед городским этапом олимпиады по истории уже начало подташнивать и все даты, князья и цари будто испарились из головы. Так что Илья просто шел, просто дышал чуть пыльным прохладным воздухом, когда нечто врезалось в него с тихим «ой». И, да, сначала Илья даже не увидел, кто это, нагрубил чисто машинально, потому что нервы уже сдавали. Только потом разглядел голубые глаза и чуть покрасневший кончик носа, парень явно мерз тут в одной рубашке. И Илья бы прошел мимо, но ему ответили в раздражающе саркастичной манере. А потом еще этот старшеклассник со своим якобы пугающим взглядом, который решил вступиться за Исаковского, которому явно это было не нужно. Ну, зато на этом адреналине Илья вспомнил все даты. — Привет, — звучит улыбчивый голос Ромы, и Илья поднимает голову.       И кто бы мог тогда, почти два года назад, подумать, что этот самый саркастичный парень переведется к ним и прирастет, как родной. Ну, ко всем, кроме Ильи. Да и Юра, судя по всему, никаких теплых чувств, кроме спокойствия и нейтралитета, к ним не испытывает. Ну, разве что, только Рому с Филом немного уважает, не больше. Илья вздыхает и, перед тем, как двинуться в сторону школы, коротко скользит по Юре взглядом. Тот стоит, немного сгорбившись в попытке поджечь свою чертову шоколадную сигарету, удачной попытке, к слову. Снова все в тех же черных брюках, белой оверсайз футболке и черных митенках, его волосы завязаны в небольшой хвостик на затылке, а белый пластырь немного выделяется на фоне бледной кожи. Интересно, он вообще этот пластырь никогда не снимает? Стиль такой, или что? Илья его об этом спрашивать не собирается. — Готов к физкультуре? — Артур снова веселится, и Илья поглядывает на Юру боковым зрением, замечая его отрицательное покачивание головой — Спорт не для тебя? — Да нет, я занимался волейболом в прошлой школе, так что для меня, — Илья чуть приподнимает брови, прислушиваясь к диалогу. Волейбол и Исаковский? Интересно — Просто не люблю это все. — А ты курить брось, глядишь, и задышишь нормально, — усмехается Илья. Эти перепалки бодрят получше утренней прохлады — И спорт полюбишь. Хотя, это сомнительно. — А ты не доебывай меня с самого утра, — недовольно, но все так же отрешенно бурчит Юра и выдыхает дым в сторону Ильи — Глядишь, и нахуй тебя в половину восьмого никто не пошлет.       Илья отмахивается от этого запаха горького шоколада и легкой, почти приятной гари, делая вид, что ему не нравится. Нравится, на самом деле, по абсолютно неизвестным причинам. Этот запах не приносит никакие воспоминания, ни с кем и ни с чем не ассоциируется. Просто еще в первый день, после той репетиции, Илья уловил его в воздухе и теперь иногда даже ждет, когда Исаковский закурит. Этот запах, пожалуй, единственная причина, почему Илья все еще соглашается терпеть Юру в своем обществе по дороге в школу и обратно. Но, с другой стороны, у него репутация, поэтому приходится наигранно морщить нос в выражении искусственного недовольства. Это не особо сложно, потому что Илья действительно недоволен Юриной наглостью в такие моменты.       Илья снова косится на Юру, на этот раз, чтобы показать свое недовольство, но Исаковский уже будто и забыл о его существовании. Держит сигарету у рта, выдыхая дым куда-то вниз тонкой струей, и смотрит на носы своих красных конверсов с абсолютно спокойным лицом, будто находится где-то не здесь. Иногда кивает головой в ответ на общий диалог внутри компании, как бы показывая, что все еще слушает хотя бы краем уха. И это его отсутствие вовлеченности во все, что не касается, по всей видимости, только чертовых сигарет, раздражает еще сильнее. До дрожи в пальцах и странного ощущения где-то в грудной клетке, будто на угли разом вылили канистру бензина и вот-вот разгорится пожар, в котором Исаковский сгорит заживо ко всем чертям. А еще лучше, если он разгорится так же, как Илья, и, наконец, наорет, без своей глупой улыбочки.       Они доходят до школы, держась чисто на болтовне Кости с Артуром и спокойных комментариях Ромы с Филом, и снова просто сразу движутся к кабинету русского языка и литературы, все так же игнорируя табличку об обязательном наличии сменной обуви. А какой в ней смысл, пока на улице тепло и сухо? Абсолютно никакого. Илья вешает рюкзак на крючок и борется с желанием растечься по парте и уснуть. Вот это тот редкий момент, когда он почти хочет, чтобы физкультура была первым уроком, потому что нет уже ни уличной утренней прохлады, ни легкого толчка адреналина от новой перепалки. Даже элементарное раздражение пропадает, потому что Исаковский исчезает из поля зрения за своей третьей партой, и как будто бы и не существует его вовсе. Илье ничего не остается, кроме как достать мобильный и бездумно листать новости в социальных сетях. До звонка еще около десяти минут и их надо занять хоть как-то. — Илюш, — тихо зовет Рома, и Илья со вздохом оборачивается, но замечания про эту глупую форму имени не делает. Из Роминых уст это не звучит так раздражающе — Может, действительно хватит к нему цепляться? Я понимаю, вы поругались, но это было давно. — Это дело принципа, Ром, — отмахивается Илья и подпирает щеку рукой — Может, я бы не цеплялся, если бы он не был таким безразличным ублюдком. Как только на четыре-пять учился при настолько высоком уровне похуизма? — Это его характер, — о, Рома, снова самый добрый, снова миротворец. Это заставляет Илью приподнять уголки губ в едва заметной мягкой улыбке — Мы же не можем его изменить. — Я успокоюсь, когда пойму, что этот придурок вообще способен чем-то интересоваться не ради забавы и развлечения, — раздраженно бурчит Илья и косится на Юру — Возможно.       Исаковский сидит на своем месте, облокотившись на спинку стула, бьет пальцами по экрану мобильного, что-то печатая, и иногда едва заметно хмурит брови и как-то саркастично усмехается. Но каждое это проявление мимики длится не дольше половины секунды, наверное. Ну, видимо, есть особенные достойные люди, которые заслуживают такого подарка. Ясное дело ведь, что Юра не родился таким каменным, его характер как-то формировался. Вопрос только, через какую задницу это происходило. А дома с родителями этот придурок ведет себя так же отрешенно?       Илья вздыхает и отворачивается, чтобы вытащить из рюкзака учебные принадлежности. Звонок уже совсем скоро, да и учительница зашла в класс, так что пора. Рома тоже готовится, явно не бросив, а просто на время отложив попытку примеренения. Что ж, Илья достаточно хорошо знает себя, чтобы мысленно пожелать Субботину удачи в этом деле. Она явно ему понадобится.       Литература проходит тихо и спокойно. Троечница Даша пытается блеснуть своими знаниями и завоевать себе дешевый авторитет в надежде, что потом ее весь год не будут трогать и она сможет спокойно шляться по клубам и сомнительным вечеринкам вместо выполнения домашней работы, Юра тоже блестит своими знаниями, но только когда его спрашивают напрямую, и отвечает на поставленный вопрос коротко и по делу. Просто уже видно, что знает, но не собирается выпендриваться этим. Илья бы при других обстоятельствах, возможно, даже зауважал бы его немного. Но никаких других обстоятельств нет, поэтому этот хриплый из-за никотина голос только режет уши и раздражает. Илья надеется, что этот придурок споткнется на физкультуре и разобьет себе что-нибудь о деревянный пол. Не сильно, так, поцарапается слегка, Тихонов же еще не до конца мудак.       Литература наконец заканчивается с этим ужасным звонком, и Илья, дружелюбно улыбнувшись учительнице и получив такую же улыбку в ответ, спешит покинуть этот кабинет. Жаль только, что приходится остановиться в коридоре и ждать остальных, в числе которых и чертов Исаковский. Знает ведь, где спортивный зал, за неделю уже неплохо школу изучил, а Артур его все равно с ними таскает. Да никто и не против, вообще-то. Кроме Ильи, потому что вот он был бы рад не видеть Юру хотя бы денек. Надежда остается только на скорое похолодание. Может, этот придурок сляжет с температурой. — Ура, физкультура, — радостно восклицает Артур, неосознанно давая Илье знак двигаться к лестнице — Опять душная раздевалка, опять спортивный костюмчик Василича. Просто песня. — Я видел ваши раздевалки, — подает голос Юра. Вау, созрел для диалога? — Они неплохие. — Это ты еще Илюху без футболки не видел. Эта раздевалка вообще раем покажется, — Артур смеется в ответ на взгляд, который Илья мечет на него через плечо, и от своей глупой шутки явно отказываться не собирается — Ну Ром, хоть ты подтверди. — Илья в хорошей форме, — выдает Рома заранее заготовленный ответ, даже не отвлекаясь толком от разговора с Филом — Как и раздевалка.       Илья лишь закатывает глаза в ответ на этот цирк и борется с желанием ускорить шаг. Он будет неправ, если свалится с лестницы из-за своего презрения к Исаковскому и всем этим шуткам. И он, наверное, будет неправ, если пошлет Юру с Артуром куда подальше прямым текстом, да и Рома расстроится, поэтому приходится прикусить язык. До спортзала осталось всего несколько шагов, перемена десять минут, так что осталось совсем немного дотерпеть до звонка и можно будет просто побегать, отвлечься ото всех. А с учетом того, что их наверняка поведут на улицу — этот урок будет для Ильи просто благословением.       К их приходу в раздевалке уже громко переговаривается несколько одноклассников, у кого-то в руках электронные сигареты и никому из них нет дела до Ильи и всей его компании в общем. Как и Илье нет никакого дела ни до кого из этих людей, так что он молча скидывает рюкзак на лавочку и тянет замочек на молнии, чтобы добраться до лежащей внутри спортивной формы. Рома с Костей останавливаются рядом, как и Фил с Артуром где-то поблизости, и только Исаковский уходит в самый дальний угол раздевалки, прячется где-то за шкафчиками. Илья за шумом чужих разговоров не слышит вообще ничего, да и не старается особо, позволяя своим мыслям просто шумно плыть по течению, пока возится с пуговицами на рубашке, невольно перебирает в голове пока еще маленький список домашки, которую нужно сделать на выходные, к чему подготовиться и что почитать. Где-то сквозь стандартные раздумья об учебе порой проскальзывают мысли о Костиной болтовне на фоне и воспоминания о том, как в этой самой раздевалке Илья эмоционально рассказывал парням о «придурке, у которого глаза в жопе и какой-то пес с белой прядью на привязи».       Илья оборачивается, машинально ища этого самого придурка с глазами в заднице, но натыкается взглядом лишь на худую голую спину. Мышцы под тонкой кожей перекатываются вполне заметно, как выпирают и лопатки. Брюки с высокой посадкой за это время уже сменились на шорты до колена, и Илья, быстро скользнув по фигуре Исаковского скептичным взглядом, отворачивается и, наконец, надевает собственную футболку. Очевидно, занятия Юры волейболом в прошлой школе дают о себе знать, потому что даже этим быстрым взглядом Илья увидел, что он не просто худощавый, он просто в действительно хорошей форме. А, если честно, фигура Исаковского выглядит приятно, чисто визуально, но Илья не собирается признавать это чисто из принципа. — Эй, Юр, — звучит голос одноклассника Леши, и Илья оборачивается уже всем корпусом — Сделаешь затяжку? А то мы с Никитосом поспорили, куришь ты или нет. — Вам делать больше нечего? — Юра вздыхает, но все-таки забирает из рук Леши электронную сигарету и делает затяжку, хмуря брови — На вкус, как трава. — Это гранат должен быть, — пожимает плечами Леша и тут же забывает про Исаковского, оборачиваясь к другу — Я ж говорил, что курит! С тебя сосиска в тесте. — Да иди нахуй, — отмахивается Никита.       Илья лишь приподнимает брови, глядя на то, как Юра лениво пускает колечки из дыма, пока поправляет свои митенки. И снова выглядит так, будто его вообще ничего не волнует. Ни споры, касаемо его персоны, ни шум в раздевалке, ни урок — ничего. Просто он плывет по течению, глядя на все сквозь пальцы, и не переживает за плохие оценки или плохую репутацию. Илья бы тоже хотел себе хотя бы маленькую часть этого абсолютного похуизма, но если он все-таки позволит себе махнуть на что-то рукой и забыть, отец устроит ему целую лекцию, щедро приправив ее разочарованием, а потом, если Илья осмелится ответить, махнет рукой ему по лицу. И это осознание заставляет ненавидеть Исаковского еще сильнее прежнего. — Доказал, что крутой, — бурчит себе под нос Илья, аккуратно вешая школьную форму на крючки в шкафчике — Заработал дешевый авторитет, молодец. — Илюш, правда, прекращай, — просит Рома и, закрыв свой шкафчик, в уже привычном жесте касается ладонью плеча Тихонова — Я понял, почему он тебе так не нравится. Но, может, попробуешь пообщаться с ним поближе? Уверен, он откроется с другой стороны, когда доверится нам. А с таким общением он никогда этого не сделает. — Что, Тихонов, говорить мне в лицо стало скучно, решил меня за спиной обсудить? — Илья оборачивается, натыкаясь на твердый взгляд голубых глаз и саркастичную усмешку — Расслабься, говори в голос. Я уже ухожу. — Навсегда, я надеюсь? — бурчит Илья, складывая руки на груди. — Нет, к твоему сожалению и моему счастью, ближайший учебный год я буду мозолить тебе глаза, — Юра пожимает плечами и уходит из раздевалки, нарочито аккуратно прикрыв за собой дверь. — Вот и как я должен с ним контакт налаживать? — взрывается Илья, оборачиваясь к Роме, но тот лишь устало вздыхает и, покачав головой, тоже уходит.       Илья шепчет себе под нос едва слышимое «Ну пиздец» и, хлопнув себя по бедрам, оборачивается к остальным парням. Те ждут его у выхода из раздевалки, и Илья, вздохнув поглубже в попытке унять раздражение, выходит в коридор вместе с ними. Рома с Юрой уже сидят на лавочке в спортзале и общаются, судя по всему, вполне мило и адекватно. И вот в такие моменты, когда голоса Исаковского вообще не слышно, он даже кажется неплохим. Но стоит подойти ближе и перехватить чужой взгляд, как необоснованное раздражение внутри разгорается с новой силой. И Илья не может этого объяснить. Просто теперь он, кажется, ненавидит голубой цвет всем сердцем.       Илья честно старается игнорировать собственные эмоции и Исаковского, когда садится на лавочку рядом с Ромой, ожидая остальной класс и учителя физкультуры. Фил, Артур и Рома стоят напротив, втягивают в свой бессмысленный разговор, кажется, какой-то очередной несерьезный спор на очередную бредовую тему, но Илья присоединяется, приводя аргументы в пользу того, почему «Смешарики» лучше, чем «Лунтик». Рома тактично говорит, что оба мультика по-своему хороши, а Юра лишь отдает свой голос «Смешарикам» и снова замолкает, просто слушая то, что происходит перед ним. Хотя, может, и не слушает особо, а просто создает иллюзию вовлеченности в диалог. Это, на самом деле, абсолютно не важно. Хотя бы на вопросы, адресованные ему напрямую, он отвечает нормально, не переспрашивает даже, и это уже хорошо. Интересно только, в прошлой школе он вел себя так же отстраненно со своими друзьями? Илья не сомневается, что они есть, потому что не с самим же собой Исаковский общается, в самом деле. — Так, одиннадцатый класс, — Виктор Васильевич, учитель физкультуры, заходит в зал сразу после звонка, и разговоры немного стихают — Староста все еще Тихонов? Кого нет? — Все здесь, — отчитывается Илья, не вставая с лавочки — Даша только опаздывает. — Ага, ладно, — мужчина кивает и заглядывает в журнал, пальцем поправляя очки на носу — Хорошо. Тогда идем дальше. На секцию по волейболу кто-то хочет новенький, или тем же составом? Ясно, тем же. Тогда тренировки будут по тому же расписанию, через неделю начнем. Так, теперь на улицу, давайте. — А чего ты не пошел? — спрашивает Артур, пихая Юру локтем, и Илья заинтересованно смотрит в спину Исаковского — Сам же сказал, что занимался. — Да хватит с меня, — отмахивается Юра, тяжело вздыхая — Не хочу лишний раз выслушивать от вашего друга, какая я херня. Мне и школы достаточно. Да, Гений? — Если еще раз меня так назовешь, я дам тебе по лицу, — ворчит Илья, неосознанно напрягая нижнюю челюсть — Не думаю, что ты прикладывал бы хоть какие-то усилия на тренировках, так что правильно сделал, что не пошел.       Юра кивает, мол, «О чем я и говорил, да» и спокойно выходит на улицу через заднюю дверь спортзала. Ежится немного, но Илья этого уже не замечает, переключаясь на Костю с Ромой, ведущих какой-то диалог одними глазами. Даже Илья может с легкостью прочитать во взгляде Косте уставшее «заебали», но извиняться не собирается. Нет его вины в том, что Исаковский такой придурок. Вся вина лежит на плечах, непосредственно, Юриных, и ни чьих больше. Илья уже сказал, что изменит свое отношение к этому человеку ровно в тот момент, когда он начнет нормально себя вести и прекратит выпендриваться. Но почему-то Тихонов сомневается, что это когда-нибудь произойдет.       От урока проходит, наверное, уже минут семь, когда класс выстраивается, наконец, в шеренгу лишь для того, чтобы Виктор Васильевич, присев на лавочку, сказал им бежать десять кругов вокруг стадиона. И, ну, выбора у них не так уж и много, так что все семнадцать человек, напоминая какое-то стадо, бежит по кругу в одном направлении. Илья бежит неспеша, как на прогулке, можно сказать, и мысли в голове после третьего круга как будто проясняются, как раз в тот момент, когда Костя рядом начинает причитать о своей усталости и о том, как сильно хочет сесть. Илья ничего не говорит ему, лишь усмехается и, откровенно издеваясь, ускоряется, чтобы оторваться на пару метров и снова замедлиться. И каждый раз Костя догоняет лишь для того, чтобы беззлобно назвать безжалостным и продолжить страдальчески вздыхать. И это так до безумия привычно, что едва заметная улыбка сама приподнимает уголки губ.       На седьмом кругу Илья вздрагивает от легкого хлопка между лопаток и, если честно, ожидает увидеть Артура или Рому, на худой конец. Но мимо пробегает чертов Исаковский с абсолютно спокойным лицом, даже не оборачивается. Тоже бежит легко и медленно, правильно дыша грудью. Тоже немного ускоряется, догоняя Фила, и теперь уже бежит рядом с ним, лишь обменявшись взглядами. А про Илью за спиной будто не помнит, будто Ильи там даже нет. И Тихонова такой расклад не устраивает. Он ускоряется и, обгоняя, ударяет Юру по спине уже сильнее, крепко сжимая губы в тонкую полоску. — Не споткнись, — звучит издевательски безразлично в спину, и почему-то это заставляет еще немного ускориться, то ли чтобы сбежать, то ли чтобы просто показать, что он лучше.       Да, это глупо и по-детски, да, Илья, по хорошему, вообще не должен обращать внимания и придумывать самому себе какие-то вызовы. Но легче сказать, чем сделать, так что Илья обгоняет Юру еще пару раз, пока добегает на скорости остальные три круга. Под конец дыхание уже немного спирает, но Илья принципиально отказывается это показывать, заставляя себя дышать ровно и спокойно. Сам же Исаковский добегает вполне спокойно, дышит немного глубже обычного и усмехается со львиной долей сарказма, так ярко читающейся в приподнятом уголке губ. И желание ударить ублюдка лицом о резину, которой покрыта беговая дорога, чтобы стереть эту чертову ухмылку, вдруг вырастает в несколько сотен раз. Илья почти видит, как у Юры стекает кровь из разбитого носа, заливая губы, подбородок и черную футболку с советской символикой. Но, почему-то, в голове Ильи эта дурацкая ухмылка все еще на чужих губах. Кулаки вдруг сжимаются сами собой, но, какие бы картинки не возникали в голове Ильи, он просто позволяет Исаковскому пройти мимо и завести какой-то глупый диалог с Лешей и Никитой все с тем же постным лицом. И, кажется, этим парням вообще плевать на то, что Юра участвует в диалоге лишь кивками. Так почему бы ему не прибиться к этим двум идиотам? — И чего встали? — Илья вздрагивает, совершенно забыв про учителя за спиной, и резко оборачивается под смешки Кости и Артура — Давайте, рассчитываемся на первый-второй и разминка. Парень, ты же новенький? Юрий? — Здравствуйте, — кивает Юра и делает шаг ближе к Виктору Васильевичу. — И тебе привет, — кивает мужчина, заглядывая в журнал — Исаковский. Красивая фамилия. Так, не стой столбом, Юрий, проводи разминку.       Юра лишь вздыхает, но послушно становится перед классом, ожидая, когда все построятся, пока Илья следит за ним хмурым взглядом. Почему-то полное имя Юры звучит немного странно, так серьезно и важно, но Исаковскому вообще не подходит. Илья стоит в первой линии, лениво скользя по Юре взглядом, пока тот начинает с простых наклонов головы, разминая шею, сам наклоняет голову в разные стороны и, почему-то, в очередной раз невольно вспоминает их неудавшееся знакомство еще в девятом классе. А ведь все могло сложиться немного иначе, на самом деле. Но, если подумать, к черту то, что так и не произошло.