Впервые за свою жизнь он влюбился

      Юра замирает перед выходом из школы, и ему уже заранее холодно, мокро, неприятно и плохо. Ветер шумно завывает снаружи, а через окно фойе видно, как крепкие на вид деревья качаются, будто маятник, а от веток отрываются последние яркие листья. Но разве у него остается выбор, когда остальная его компания уже выходит на промозглую отвратительную улицу? Нет, поэтому Юра надевает капюшон толстовки и, резко выдохнув, словно перед глотком спирта, выходит за парнями наружу. Здесь, возле входа, под козырьком, мелкий холодный дождь их никак не касается, но ветер уже неприятно бьет по лицу, заставляя с силой закрыть глаза и крупно вздрогнуть всем телом от резкого перепада температур. На улице сыро, холодно и шумно, волосы лезут в лицо, и это раздражает. А еще заставляет желание спрятаться где-нибудь с теплым пледом разгореться внутри неконтролируемым пожаром. — Свежо, — откровенно насмехаясь над чувствительным к температурам Юрой тянет Артур и вдыхает влажный холодный воздух полной грудью — Как заново родился. — Просто пошли уже, — бурчит в ответ Юра и, враждебно осмотрев школьный двор, открывает зонт и выходит под неприкрытое ничем, кроме туч, небо — Пиздец просто.       Ветер качает зонт, заставляя держаться за него двумя руками, а мурашки, кажется, уже оккупировали все Юрино тело и никуда уходить не собираются. Кожа на пальцах быстро краснеет и мерзнет, заставляя раз за разом натягивать рукава свитера, безжалостно растягивая ткань. Юра ждать никого не намерен, поэтому уверенно идет к выходу со школьного двора, слыша сквозь гулкий стук дождевых капель по ткани зонта, как его догоняют. Артур, который, очевидно, решил, что зонт — это слишком тяжело и вообще бесполезно, уже пристраивается к Филу, схватив его под локоть, а Костя пристраивается к Роме, держа в руке его прозрачный зонт. И только Юра с Ильей идут на расстоянии вытянутой руки друг от друга в гордом одиночестве, с силой удерживая зонты на месте и почти идентичным ненавидящим взглядом сверля каждую попадающуюся на пути лужу, иногда, для разнообразия, устремляя этот взгляд то в небо, то друг на друга. Просто чтобы молча поделиться эмоциями и убедиться, что они — единственные адекватные люди в этой компании, которые не радуются подобной погоде и не шутят над этим.       Юра тяжело вздыхает, когда не идет прямо, как обычно, а заворачивает с парнями. И это изменение маршрута вызывает у половины компании некоторые вопросы, на которые Юра отвечает крайне недовольным «магазин», надеясь, что трогать его не будут. И его, вообще-то, оставляют в покое, злого, замерзшего, дрожащего и уже с мокрыми носками любимых конверсов, и Исаковский действительно благодарен за это от всего сердца. Он просто продолжает шагать, надеясь не поскользнуться на мокром асфальте, прекрасно зная, что вполне может. Уже однажды так поехал и завалился прямо в размокшую землю, превратившуюся в отвратительную грязь и слякоть. Сережа смеялся над этим еще очень долго. Юра вздыхает, уже и сам готовый усмехнуться где-то в своей голове этим воспоминаниям. Но он, резко замирая, понимает, что явно поспешил с заранее обреченной на феерический провал попыткой поднять собственное настроение. — Ну все, — вздыхает Юра и вытаскивает ногу из лужи, устало глядя куда-то в пустоту перед собой — Теперь мне точно пиздец. — Сильно промочил? — волнуется Рома, и Юра с абсолютным спокойствием на лице опускает голову, глядя на промокший почти до щиколотки кроссовок — Хотя, да, глупый вопрос. — Собираешься слечь с температурой? — спрашивает Костя, и по тону его голоса трудно понять, веселится он или беспокоится. Возможно, это оба варианта, слившиеся в одну непонятную интонацию. Скорее всего, так и есть — Завтра тебя не ждать? — Ждать, — Юра дергает ногой, стряхивая с нее холодные капли, и спокойно продолжает идти, чувствуя, как хлюпает вода в обуви и как стремительно промокает носок. Светлый носок — Не отделаетесь. — Погрейся, когда домой придешь, — советует Фил, и Юра лишь бездумно кивает. Будто он не знает, что делать — Чая горячего попей, не знаю. — Ноги лучше в горячей воде отогреть, — неожиданно для всех поддерживает диалог Илья, смотря строго себе под ноги в попытке избежать той же участи, что и Исаковский — Да и самому отогреться.       Юра лишь что-то согласно мычит, искренне радуясь про себя, когда заветная «Пятерочка» оказывается уже совсем близко, буквально только зайти за угол и пройти вдоль дома до входа. Он, наверное, еще никогда в жизни так не радовался обычному продуктовому магазину. Даже когда Аня с Сережей вытащили его гулять и поваляли в снегу, будто в панировочных сухарях, Юра не был так счастлив от перспективы зайти в теплый магазин хотя бы на десять минут. Будет только немного печально, если там недавно помыли полы, потому что остатки совести у Исаковского еще остались.       Под давлением этой самой совести Юра отказывается от предложения Артура сходить с ним в магазин и, указав на погоду, твердо говорит парням расходиться по домам. В итоге возражений никаких не поступает, потому что, несмотря на шутки и прочее, никто не хочет задерживаться на улице ни на минуту дольше положенного, и Юра коротко прощается со всеми простым рукопожатием, пока Костя на фоне поет дифирамбы о том, какой Юра «милый, добрый и заботливый» на самом деле. Внимание на это особо никто не обращает, лишь Рома весело улыбается, важным кивком подтверждая эти слова, пока Юра прощается с ним.       И Юра, вообще-то, собирается уже привычно кивнуть Илье и уйти с чистой совестью, но вовремя замечает, как чужая ладонь поднимается на уровень грудной клетки. Тихонов смотрит прямо и уверенно, но выглядит так, будто и сам не верит, что делает это. Вся компания как-то слишком драматично замолкает, ожидая, когда эти переглядки, наконец, закончатся и наступит развязка. И она наступает, когда Юра пожимает широкую и на удивление теплую ладонь, — хотя, может, это его руки уже настолько холодные, — и, все-таки кивнув, заходит в магазин. Это был второй шаг со стороны Ильи. И это была гарантия, что им еще есть, куда шагать.