Впервые за свою жизнь он влюбился

      Время для Ильи шло как-то слишком уж быстро. Всего лишь неделя осталась до конца первой четверти, до каникул, и это пожалуй, одна из тех немногих хороших новостей за последние пару месяцев, начиная с самого начала учебного года. Безусловно, каникулы совсем не означают, что Илья отдохнет и поживет для себя, нет. Учеба никуда не денется из его жизни, около четырех часов в день он точно будет тратить на решение типовых задание ЕГЭ и повторение теории. Но ведь появится, наконец, возможность поспать немного подольше или лишний раз выйти на улицу. Встретиться с ребятами и даже с чертовым Исаковским.       Илья вообще не понимает, что происходит, но отчетливо чувствует, что они пересекли какой-то рубеж. Позавчера Юра помог с контрольной по литературе, а сейчас Илья смотрит ему в глаза без предыдущего раздражения и молча пожимает его руку, чувствуя холодные пальцы на своей ладони и запах гари, смешанный с ароматом горького шоколада, который ветер сам несет ему прямо в лицо. И уже не морщит нос в притворном отвращении, не пытается незаметно вдохнуть поглубже и отойти в сторону. А Юра в ответ на эти изменения лишь задерживает на Илье внимательный взгляд на пару секунд дольше и спокойно отходит, чтобы дойти, наконец, до школы. На его черных брюках снова видна белая шерсть, а его волосы, не стянутые резинкой, волнами тянутся до плеч.       Безусловно, их регулярные стабильные перепалки остались, но они ощутимо изменились за день, стали другими. В них уже нет былого раздражения и желания задеть поглубже, зацепить хоть как-то, вывести на негативные эмоции. В них остались только легкое веселье и азарт, просто как метод получить новую порцию бодрящего адреналина, и пока что, с учетом того, что прошел только день, Илья не знает, нравятся ему эти перемены, или все-таки этот поворот заведет их в тупик. — Что-то как будто скучно стало. Почему? — притворно задумывается Артур, в ответ на что Илья лишь закатывает глаза — А, точно! Потому что я не слышу «пошел нахуй, придурок» уже второй день. Где вот это? — В пизде, — немного глухо из-за насморка отвечает Юра и шмыгает носом, делая новую затяжку. То попадание в лужу явно не прошло стороной — Хочешь, тебя пошлем? — Злой сегодня, — весело тянет Костя — Из-за насморка? Понимаю, я тоже психую, когда болею. — Главное, чтобы совсем не разболелся, — вздыхает Рома, качая головой. — Да не болею я, — бурчит Юра, и Илья усмехается себе под нос. Ну, с одной стороны, он прав, насморк — не болезнь — Все хорошо.       Никто на это заявление ничего не отвечает, предпочитая не спорить, и тема тактично меняется на какую-то нейтральную и почти глупую. Не светские разговоры о погоде — и это уже радует, на самом деле. Илья этот пустой бессмысленный треп на дух не переносит. Хотя и в этом разговоре он толком не участвует, просто идет где-то рядом, вроде как и со всеми, а вроде и сам с собой, думает обо всем и ни о чем одновременно и дышит влажным воздухом в перемешку с дымом Юриных сигарет. Довольно приятное сочетание, на самом деле, мягкое и ненавязчивое. Юра шмыгает носом в очередной раз и недовольно хмурится, вертя сигарету, чтобы со всех сторон окинуть ее обиженным на весь мир взглядом. Он, очевидно, этого запаха не слышит, а с учетом того, что Илья знает о насморке, вкус сигареты для Юры тоже если не исчез, то значительно приглушен. И его почти жаль, на самом деле. Это действительно неприятно.       Илья все-таки вливается в диалог, не полностью, лишь иногда соглашается или отрицает что-то и периодически кратко выражает свое мнение насчет того, выживут ли они во время апокалипсиса. Илья почти уверен, что они погибнут смертью глупых и храбрых одни из первых, но почему-то его никто не слушает и все продолжают распределять роли и продумывать какие-то планы, будто страшный вирус уже ходит по земле и превращает людей в живых трупов. Исаковский идет немного позади, чтобы табачный дым не долетал до остальных, и эта его этика курильщика почти забавляет. Сколько Юра при них не курил, единственный, на кого он выдыхает дым намеренно и не только — это Илья. Если рядом стоят Рома, Фил или Костя, он всегда либо опускает голову, либо отворачивается. И, что тоже примечательно, всегда отводит сигарету подальше, если мимо проходят старики или дети. Или кошки. Илья, наверное, еще не скоро забудет, как Юра прятал сигарету за спину, чтобы немного погладить уличного кота во дворе. — Эй, — окликает Илья, глядя на Исаковского через плечо — Вы, курящие, все такие тактичные? — Как правило, — кивает Юра и снова смотрит на почти стлевшую сигарету — Если мозги есть. — А, ну, очевидно, ты то самое исключение, — усмехается Илья и приподнимает брови, когда Юра стреляет в него усталым недовольным взглядом — Ну, оно есть в каждом правиле. — Слушай, Гений, — вздыхает Юра, но Илья прекрасно видит отблеск азарта в голубых глазах — Сходи нахуй, пока я не засунул окурок тебе в жопу.       Илья в ответ лишь закатывает глаза и отворачивается, на лишнюю секунду задерживаясь взглядом на плохо сдерживаемой, вернее, не сдерживаемой вовсе улыбке Артура. Он сейчас выглядит так, будто транслирует Юре какую-то шутку по одним им — ну, еще Филу, по всей видимости — известному мысленному каналу. И Юре, судя по тихому «отвернись» эта шутка не слишком нравится. Илье кажется, что он немного упустил тот момент, когда у этих троих появился какой-то их локальный юмор и когда преимущественно Артур успел так сдружиться с Юрой. С другой стороны, их общение было таким еще с первого учебной недели. Артур уже тогда вел себя так, будто знает немного больше, и уже тогда бросал Юре какие-то многозначительные улыбочки, в ответ на которые получал либо крайне твердый взгляд, либо закатанные глаза. Третьего варианта за почти два месяца лично Илья пока еще не наблюдал. Не то чтобы он сидел и не сводил с Исаковского глаз, но кто запретит ему делать выводы из собственных наблюдений.       Илье просто интересно, как много знают про своего друга Аня и Сережа. Прав ли Рома, когда утверждает, что Юра покажет себя совершенно с другой стороны, как только начнет доверять, или он, в какую сторону ни крути, по жизни такой замкнутый и порой даже грубый? А если так, то что такого он сделал и как показал себя, что Аня с Сережей не просто с ним общаются, но и, кажется, души в нем не чают. А из этих размышлений в голове Ильи невольно рождается новый вопрос: были ли у этого человека романтические отношения, а если да, то как это вообще произошло? Глядя на Юру, очень странно думать о том, что он мог бы влюбиться, вступить в отношения, открыто рассказывать о себе, давать поддержку любимой девушке и все прочие вещи, которые обычно происходят в отношениях. Илья без собственного не берется судить и разбираться в чем-то подобном. Все это, на самом деле, звучит как очередная тема для ночных размышлений, если станет совсем уж скучно, и Илья прячет этот вопрос в свою мысленную шкатулку, к остальной сотне. Возможно, если их новый рубеж окажется не иллюзией, а действительно сможет привести к какой-никакой дружбе, Илья сможет просто прямо спросить об этом. И еще о дюжине вопросах в его голове, аккуратно валяющихся на воображаемой полке с подписью «Исаковский». — А у нас сегодня последним уроком проект, да? — вздыхает Артур, когда они уже заходят в школу и заворачивают в фойе, чтобы Рома переобулся. У остальных сменки нет и, как кажется Илье, до конца четверти точно не будет — Мы можем свалить под шумок? Не хочу эти ее медитации слушать. — Можем, — кивает Юра, останавливаясь перед севшим на лавочку Ромой, и прячет руки в карманы своей красной кофты, довольно плотной и теплой на вид — Я могу. — Прогуливать плохо, — беззлобно журит Костя, весело прищуриваясь. Но Илья знает наверняка, что если бы не они с Ромой, то Костя тоже ретировался бы с бесполезного седьмого урока — Вас разве мама не учила?       Юра лишь приподнимает бровь, глядя на Костю снизу-вверх, но ничего не отвечает и со вздохом отворачивается к окну, поджимая сухие даже на вид губы. Очевидно, плевать он хотел на то, что там плохо, что хорошо и чему его учила мать. Если быть честным, Илья бы тоже с радостью развернулся и ушел с очередного урока пропаганды духовного и психического равновесия, хотя по учебному плану они должны делать чертов индивидуальный проект. Но у него просто-напросто нет такой возможности. Он, во-первых, староста и отличник, так что должен присутствовать на уроках и «подавать пример одноклассникам», как выразилась однажды их классная руководительница Ирина Владимировна. А во-вторых, если отец узнает, — а этот человек, кажется, знает все, что касается учебы его сына, — то очередной скандал будет обеспечен. Так рисковать своими последними нервными клетками Илья не намерен, поэтому лишь коротко поджимает губы, слыша только, как громко переговариваются дети вокруг и как Юра снова шмыгает забитым носом в этом шумном хаосе. Полечился бы наконец, а не сидел на каплях, придурок.       Когда Рома, наконец, завязывает шнурки на своих кроссовках, вся компания кучей выдвигается сначала в сторону раздевалки под рассказ Кости о своем страшном сне, от которого он резко проснулся среди ночи, а потом — к кабинету биологии. Биологию, если честно, Илья не очень-то и любит, но знает очень даже хорошо. Ему бы уравнения или задачи по физике решать, выедать самому себе мозг чайной ложечкой в попытке логически подумать и понять, что и куда нужно подставить, что и где сократить и как правильно умножить, а не сидеть и решать глупые задачи про цвета глаз у второго поколения каких-то там мух. Рвется на урок, кажется, один только Рома со своей предрасположенностью к естественным наукам, биологии и химии в первую очередь.       У Ильи, на самом деле, есть какой-то особый талант к определению склада ума человека после первого же учебного дня, появился еще в шестом или седьмом классе. Костю как технаря он определил за пару дней, после первого урока информатики еще в седьмом классе. Аверьянов тогда рассказал всю теорию, касаемо работы с текстовыми редакторами, выполнил свое задание одним из первых и еще помогал остальным. Артура с физико-математическим складом ума он и вовсе почувствовал, распознал каким-то третьим глазом, как своего собрата. А вот с Юрой было проще всего. Достаточно было одного урока литературы, самого первого, когда Светлана Николаевна задавала ему какие-то вопросы, чтобы удостовериться, что пятерка действительно была и была заслуженной. И то, как легко Юра отвечал на них, со здоровой уверенностью, но без превосходства, позволило сделать однозначные выводы. И, ну, Илья всегда удивлялся и никогда не понимал людей с гуманитарным складом ума, но это, пожалуй, просто вечная борьба. — Юра, шуруй ко мне, — Костя машет рукой, и Юра, уже стоя возле своей третьей парты первого ряда — Давай, я все равно один тут. — С тобой обычно Леня сидит, нет? — уточняет Юра, но все-таки бросает свой рюкзак на парту рядом с Костей, аккурат позади Ильи. — Сидит, — кивает Аверьянов, качаясь на стуле — Но Леша сзади один, значит, без Никиты. А если без Никиты, то Леня сядет к нему. Всегда так.       И он прав, эти трое почти всегда шастают вместе на переменах и уроках. Куда один — туда и остальные двое. Илья оборачивается одновременно с Ромой, когда Юра усаживается рядом с Костей и первым делом зарывается в рюкзак едва ли не с головой, параллельно почти выбрасывая на парту тетрадь и ручку. В итоге он лишь вытаскивает из рюкзака баночку со спреем для носа и выглядит таким счастливым, будто нашел целый клад. На его лице нет улыбки, он ничего не говорит и даже не вздыхает поглубже. Но его глаза вспыхивают каким-то облегчением, и это выглядит так, будто в зрачке просто отразилась вспышка света. Это выглядит для Ильи довольно непривычно. Рома рядом лишь беззлобно усмехается и предостерегает Юру о возможной зависимости от этих капель, но, судя по взгляду голубых глаз, она у него уже есть. Вторая, если учесть еще и никотиновую. К врачу ему однозначно надо как минимум для того, чтобы с этой самой зависимостью что-то сделать. — Здравствуйте, — учительница заходит в класс со звонком и жестом просит не вставать, приподнимая брови, когда видит снова пустую третью парту первого ряда — А что за переселение душ? — Просто ему одиноко, — тянет Костя, и Илья, обернувшись, видит, как он обнимает абсолютно снова спокойного и отрешенного Юру за плечи, прижимая к себе — Ну и мне немножко. — Ладно, только отпусти его, Аверьянов, на перемене пообнимаетесь, — вздыхает женщина и берет в руки учебник, отворачиваясь к доске, чтобы написать число — Так, мы с вами сегодня опять немного с задачками потренируемся. Сейчас раздам по одной на парту, потом вызову кого-то к доске и будете показывать, как решали. Оценка будет всем, потому что тот, кто не ответит у доски, будет сдавать мне тетрадь.       Илья лишь вздыхает и, коротко прикрыв глаза, просто ждет бумажку с задачей. Зачем вообще нужно просчитывать, какого цвета будет Бог знает какое поколение гороха и будет ли оно гладким? Но, видимо, нужно, к сожалению, так что Илья, когда бумажку, наконец, кладут на стол перед ним и Ромой, приступает к решению. Слышит позади тихие просьбы, почти мольбы Кости о помощи и раздраженное «Подожди» Исаковского. Очевидно, Косте все-таки помогают, судя по тому, как уверенно тот выходит к доске через двадцать минут. Илью с Ромой не трогают, зная, что оценок у них достаточно много и что они наверняка написали все правильно. С Костей к доске выходят еще трое человек, но Илья за ходом их решения не следит. Просто скользит по доске пустым бездумным взглядом, делая сосредоточенный вид, а у самого в голове абсолютная пустота, не считая заевшего мотива какой-то старой песни. Илья пальцами отбивает этот мотив по колену, неосознанно покусывая губы.       Остальные двадцать минут урока уходят на проверку задач и разбор ошибок. Радостный и гордый Костя уходит от доски только со звонком, и, несмотря на то, как этот звук режет уши, Илья почти счастлив его слышать. Он быстро собирается и выходит из кабинета, останавливаясь, чтобы подождать остальных. Его хорошее настроение ни чем не обусловлено: он не поспал на час дольше, ничего особенно хорошего не произошло, погода тоже оставляет только желать лучшего и надеяться на отсутствие дождя. Просто как-то странно спокойно и даже немного весело. Возможно, причина в том, что никто не раздражает его с самого утра и внутри не бурлит навязчивое желание ввязаться в драку. На самом деле, этот отказ от всего чертового негатива по отношению к Исаковскому, который последние пару недель Илья чувствовал скорее по привычке, чем искренне, приносит довольно приятное ощущение неожиданной легкости.       Илья ведь обещал Роме пересмотреть свое отношение к Исаковскому, когда тот даст понять, что он не апатичный мудак и что сигареты — не единственное, что его интересует. И Юра дал это понять не только в тот день, когда в своей грубоватой манере предложил помощь. Еще раньше, когда рассказал про уличную кошку, которую кормит каждое утро, когда улыбался уголками губ Ане с Сережей и когда обнимал Мишу, зная, что никто не причинит ребенку вреда, но успокаивая детскую тревожность перед новым знакомством. И даже сейчас, беззлобно закатывая глаза в ответ на Костины объятия и комментарии Артура, односложно отвечая на них неприкрытым сарказмом, он показывает, что ему не плевать. Поэтому сейчас Илья действительно старается менять свое мнение, выстраивать и привыкать к новому образу Юры в собственной голове. Рома явно рад этому, судя по тому, как он улыбается самыми уголками губ, глядя на Тихонова с какой-то мягкой тихой гордостью.       Возможно, Исаковский всегда был немного другим, немного более позитивным персонажем, а Илья просто был слишком занят своим принципиальным раздражением, — которое Юра лишь подогревал своим поведением, — чтобы взглянуть на этого человека с той перспективы, с какой его видят остальные в компании. Спокойный, немного холодный и апатичный, простой, но в то же время интересный. Илья, выдвигаясь с компанией в сторону Юры, невольно задумывается, вспоминает все маленькие детали об Исаковском, которые случайным образом узнал и запомнил за прошедшие два месяца. Например, тот факт, что этот человек делает младшему брату поделки в детский сад, иногда занимается выпечкой, действительно любит читать, обожает кошек и боится собак. Хотя в этот его страх, на самом деле, Илье слабо верится. Они не раз встречали людей с собаками, когда всей компанией шли в школу или сидели во дворе-курилке, и Юра никак на животных не реагировал, никакого напряжения в нем не появлялось. Он лишь провожал их спокойным бездумным взглядом и все. — Что у нас дальше? — со вздохом спрашивает Артур, лениво шагая за всеми к лестнице. — Лит-ра, потом русский, — отвечает Илья заученное расписание и поворачивается к Исаковскому, неосознанно приподнимая брови в саркастичном выражении — Твоя сфера. — Моя сфера, — кивает Юра, приподнимая в усмешке уголок губ. И Илья уже знает это лицо, так что подсознательно готовится к очередному комментарию — Жаль, что из сферы действия тебе на нервы я вышел. Было весело. — Ну, знаешь ли, — фыркает Илья, отмахиваясь от одноклассника, будто от назойливой мухи — Если мы решили попробовать помириться, это еще не значит, что мы стали душевными друзьями и ты перестал меня раздражать. Просто теперь это стало немного забавным и я больше не хочу разбить тебе лицо. — Рад, что вы, наконец, встали на путь нахождения общего языка, — Рома улыбается тепло и ярко, как и всегда, и по нему видно, что он действительно радуется — Если честно, Костя предлагал мне запереть вас в кабинете, чтобы вы поговорили. — Рабочий способ, между прочим! — возмущается Костя, и Илья тихо смеется себе под нос от клишированной абсурдности этой затеи — Серьезно! Я в фильме видел. Ну, там, конечно, персонажи в итоге встречаться начали. Но и они тогда друзьями были. — Все логично, — поддерживает друга Фил, первым заходя в кабинет — Хороший вариант, но ты не просчитал риски. Они могли бы и подраться.       Костя, вечный оптимист, лишь закатывает глаза и абсолютно молча за рукав снова утаскивает Юру за свою парту. Тот на этот раз ничего не спрашивает и даже толком не реагирует, послушно садится рядом и глубоко вздыхает, через нос, наконец-то. Сейчас два урока Юра будет блистать своей врожденной грамотностью и тоннами прочитанной макулатуры, спасая весь класс от праведного, но справедливого гнева Светланы Николаевны. А потом, после географии, эту должность на два урока, математику и физику, займут Илья с Артуром. Все выходит вполне себе честно и справедливо.       Блеснуть знаниями у Юры по итогу не выходит, Светлана Николаевна, сразу после оглашения названия произведения, которое они сегодня начинают разбирать, — «А зори здесь тихие» Бориса Васильева, — очень настойчиво просит Юру закрыть рот и помолчать немного, чтобы дать другим возможность заработать или исправить оценки. Тон ее голоса, с которым была произнесена фраза «Исаковский, я вижу, как глазки загорелись, пожалуйста, посиди спокойно хотя бы сегодня», Илье без каких-либо весомых причин кажется довольно забавным. Усталым и каким-то довольным, даже гордым одновременно. Кажется, Тихонов у учительницы теперь не единственный любимчик. Но, с учетом того, что Юрино место в близком кругу Светланы Николаевны заслуженно его знаниями, которыми он не хвастается и не разбрасывается, а бережно хранит при себе до нужного случая — все в порядке. Зато сам Юра, кажется, крайне недоволен тем фактом, что ему не дали начать дискуссию об этом произведении. А Илья лишь делает для себя новый вывод, что эта повесть Исаковскому запала в душу.       После сорока минут обсуждения повести и Юриных попыток молчать, которые, судя по возне, долетающую сзади до слуха Ильи весь урок, давались ему тяжело, звонок не кажется таким уж долгожданным и необходимым. Он прерывает Светлану Николаевну на полуслове, но женщина великодушно не задерживает своих подопечных и отпускает всех погулять, да и сама куда-то уходит. Класс пустеет почти моментально, на местах остается только компания Ильи и Леша с Леней на последней парте, к которой Юра почти сразу оборачивается, держа лицо спокойным и закрытым, каменным. Никаким, по сути. Это слово очень хорошо описывает полуприкрытые в выражении незаинтересованности веки и расслабленно опущенные уголки губ. — Леш, — зовет Исаковский, и Илья поворачивает свой стул боком, чтобы было интереснее и удобнее наблюдать — Еще раз, что ты думаешь о смертях девушек? — Что глупые они, — Леша вальяжно откидывается на спинку стула, сцепляя руки за головой, и прикрывает глаза — Ладно еще Рита с Женькой, они хоть в бою померли. А эти че? Одна утонула, вторая деду за сигаретами побежала, третья просто дура, выскочила куда-то, сама не знает, куда. — Сам ты придурок, — Юра, видимо, внутренне загоревшись, оборачивается почти всем корпусом, насколько позволяет спинка стула, но все еще сохраняет свое привычно скучающее и в каком-то смысле апатичное лицо. И Илья, надеющийся и уже готовый к шоу, весело переглядывается с сидящим на своей четвертой парте Артуром — Они, может, и по глупости легли, но, извини меня, они Родину спасали. Лиза за подмогой спешила, поэтому сосну эту и проебала. Соня просто милой быть старалась, чтоб хоть что-то хорошее там было. А Галя пыталась драться, так-то, проебалась просто. — Ой, слушай, литератор, — отмахивается Леша, качаясь на стуле, и отворачивается к своему другу, делая вид, что никого больше в классе не существует — Отстань нахрен.       Юра в ответ лишь послушно отворачивается, раздраженно всплескивая руками, и почему-то смотрит на Рому, одними глазами спрашивая, в чем он вообще может быть не прав. Рома плавно кивает в знак поддержки, и если Исаковского это не приводит в себя, то хотя бы успокаивает его едва зародившееся раздражение и недовольство. Костя рядом смеется с Юриного рвения, которое он показал, пожалуй, впервые за два месяца, но и этот смех остается проигнорирован. Юра снова становится привычно спокойным и отрешенным, опирается локтями на парту и, убрав волосы с лица, складывает на ней руки. Илья, закатывая глаза, думает, что это его короткое выступление надо было снимать. А еще он думает, что это было не только забавно. Это была новая вспышка, новая Юрина сторона и новое доказательство, что с ним есть, о чем поговорить, новая маленькая деталька огромного паззла. И ради того, чтобы в собственной голове все так резко изменилось, будто по щелчку пальцев, нужно было лишь сделать шаг через себя и пожать холодную ладонь. Удивительно, как собственные эмоции, которые ты просто из принципа не хочешь отпускать, меняют образ человека в голове. Безусловно, все это не значит, что уже завтра Юра станет для Ильи лучшим другом на века и они будут ходить под ручку и созваниваться каждый день, нет. Илье еще нужно немного времени, чтобы привыкнуть к этим нововведениям в собственной картине мира, осознать и привыкнуть к изменениям. Но последние два дня после первого шага со стороны Юры — это действительно хороший и уверенный старт.       Русский язык проходит спокойно, но не скучно. Илья весь урок сидит и послушно записывает всю теорию, которая, по словам учительницы, может понадобиться на экзамене, так же кропотливо и вдумчиво выполняет практические задания на пунктуацию. На самом деле, этот тип заданий Илья ненавидит всем своим сердцем, но не то чтобы у него есть хоть какой-то выбор. Он должен хорошо сдать государственные экзамены, сейчас именно вокруг этого вертится вся его жизнь. Затем его цели и смыслы сместятся на поступление в институт, дальше — на сессии, курсовые работы, диплом и поиск хорошей работы. И только потом, пожалуй, можно будет немного пожить для себя, закрыть все подростковые гештальты. Пару раз хорошенько напиться, заняться личной жизнью, возможно, найти хорошую девушку, если она не найдется за годы обучения в высшем учебном заведении, завести семью, детей и собаку. Или кошку, здесь Илья, на самом деле, особой разницы не видит. — Че там с географией? — спрашивает Артур, когда они всей своей дружной компанией выходят из кабинета — Нам прям обязательно туда идти? — Обязательно, — твердо кивает Илья — Вы и без того собираетесь прогулять проект. — Не ворчи так, — Илья с легкой, едва заметной улыбкой в уголках губ наблюдает за тем, как Фил аккуратно пихает Артура локтем. Ему просто всегда нравилась динамика этих двоих — Нам опять просто включат видео и скажут конспектировать по нему. — Такое чувство, что сама Валентина Васильевна не сильно волнуется за свой предмет, — вздыхает Юра, идя, как всегда, немного позади остальных. Будто отдельно, но в то же время со всеми — Я бы не ходил вообще, если честно. — Но ты ходишь и все послушно конспектируешь, — усмехается Илья, коротко оборачиваясь к Исаковскому через плечо — Прям как хороший мальчик. — Это, конечно, звучит неплохо, спасибо — тянет Юра, вызывая у Артура лишь плохо сдерживаемую улыбку — Но придержи свои фетиши при себе, Тихонов, ты в школе.       Илье требуется всего несколько секунд, чтобы его мозг соединил собственную фразу с комментарием Исаковского, и, когда это происходит, он начинает сомневаться в том, что примирение было таким уж хорошим решением. Парень лишь показывает Юре неприличный жест через плечо, но легкое смущение все равно сквозит где-то на периферии сознания. Он девственное невинное создание, почти что дева Мария местного разлива, о каких фетишах вообще может идти речь. Их нет, Илья абсолютно уверен в этом, а если и появятся, то еще очень и очень не скоро. Но хотя бы Косте с Артуром весело, да и Рома тихо посмеивается себе под нос. Предатели.       В конечном итоге, география проходит без учителя в кабинете, но со скучным и бесполезным видеоуроком про демографию. Математика, в общем-то, тоже просто проходит. Илья весь урок с удовольствием решает в тетради все уравнения и задачи, подробно расписывая каждый этап решения, периодически усмехается про себя в ответ на тяжелые усталые вздохи позади и разочек объясняет Роме ход решения одного уравнения. Тот слушает внимательно, сосредоточенно поджав губы, и видеть эту вовлеченность даже приятно. Он не оборачивается ни разу за сорок минут, чтобы проверить, как там дела у Кости с Юрой и не положил ли Аверьянов на все это. А, зная Костю, он вполне мог просто отложить ручку и делать вид, что усердно думает, пока у самого в голове стремительно создается целый новый мир. Не раз учителя делали ему выговор за это, но жизнь, очевидно, ничему не учит. — Может, дойдем до столовой? — спрашивает Рома, когда парни уже движутся в сторону кабинета физики — Я голодный. — А у меня бутербродики есть, — включается радостный Костя, уже предвкушающий легкий перекус — И шоколадочка. А у тебя термос с чаем, я точно знаю, так что сейчас бесплатно перекусим. У Ильи с Артуром и Филом даже не спрашиваю, они утром дома едят, умнички какие. Юр, есть будешь? — Не отказался бы, — со вздохом кивает Юра, и Илья, сведя брови к переносице в выражении немного вопроса, смотрит на Исаковского — Что? Я не завтракал. Что-то не так? — Да ничего, просто ты и без того иногда выглядишь так, будто сбежал из больницы, — пожимает плечами Илья, действительно веселясь от этих перепелок. Вроде все те же, что и неделю, что и три дня назад, а вроде уже что-то совсем новое — А такими темпами еще и желудок посадишь себе. — Как мило, — Юра плавно кивает пару раз, едва заметно приподнимая уголки губ — Спасибо за заботу. — Ага, к твоим услугам, — Илья закатывает глаза, заходя в кабинет, и как можно аккуратнее бросает рюкзак на свою парту — Иди ешь уже, придурок.       Юра лишь показывает большой палец, снова садясь позади Ильи рядом с Костей, и с благодарностью принимает из его рук половинку бутерброда и полосочку обычного молочного шоколада. Рома вытаскивает из рюкзака термос и наливает горячего чая в крышку. По кабинету тут же расползается мягкий запах чабреца с примесью, кажется, лимона, и с этим ароматом грубовато, но гармонично смешивается запах колбасы с Костиных бутербродов. Илья делает лишь один маленький глоток чая, тут же морщится от неприятного шершавого ощущения кипятка на языке и отдает крышку подошедшему Артуру. Вокруг активно зарождается очередной шумный диалог, прерываемый лишь смехом и периодическим закатыванием глаз со стороны молча жующего Исаковского. Илья тоже в диалоге толком не участвует, лишь иногда делает маленький глоток чая и открыто улыбается или посмеивается себе под нос после очередной шутки. И сейчас он чувствует себя действительно свободно и хорошо.