Впервые за свою жизнь он влюбился

— Ой блять, — тянет Артур, за спиной сцепляя пальцы и сводя лопатки вместе, только чтобы побесить Илью этой симфонией хруста своего позвоночника — Устал. Зачем нам тренировки на каникулах? — У нас соревнования с двести шестьдесят первой после Нового года, — терпеливо объясняет Илья, надевая толстовку поверх футболки — Нужно готовиться, команда сильная. Если победим, заработаем кубок для школы. — И войдем в историю, ага, — усмехается Костя, укладывая растрепавшиеся после тренировки волосы — А двести шестьдесят первая — это, вроде, Юрина бывшая школа? — Да, — подтверждает Фил, уже собранный, как всегда, первее всех — Как думаете, если позвать, он приедет на соревнования? — Можем спросить у него потом, — пожимает плечами Рома, убирая вещи в сумку — Кстати, забыл сказать. Он мне писал днем, предлагал встретить нас после тренировки. Я согласился, так что он, наверное, уже нас ждет у школы.       Илья приподнимает брови, оборачиваясь на Рому, и тот лишь пожимает плечами, мол, а почему нет. Безусловно, Илья не имеет ничего против, но за все два часа тренировки можно было, наверное, предупредить, что Исаковский будет ждать их у школы. Как минимум, Илье нужно было хотя бы морально подготовиться к этому придурку, сделать пару дыхательных практик, прибегнуть к самовнушению и убедить свой мозг в том, что эта встреча вполне может пройти без новых шуточек и пусть и несерьезных, но стычек. Только почему-то Илья снова узнает обо всем последний и это не неприятно и не обидно, даже пресловутого «осадочка» не остается. Он просто немного удивляется тому факту, что Юра сам написал и предложил встретиться, а не ждал у моря погоды, как делает обычно. — А чего он вдруг решил? — прямо задает вопрос Илья и вытаскивает из шкафчика пальто, аккуратно надевая его поверх толстовки — Обычно его из дома не вытащишь без этих гребаных «посмотрим» и «еще дожить надо». — Не знаю, я не спрашивал, — спокойно отвечает Рома, так же надевая куртку, а остальные уже ждут их у выхода из раздевалки, полностью собранные и готовые — Может, прогуляться просто захотелось, кто знает? Спросим у него. Пойдем.       Илья лишь вздыхает и, накинув рюкзак только на одно плечо, скользит взглядом по раздевалке, осматривая ее на предмет забытых вещей, и только потом выходит. Рома выходит последним, выключая за собой свет, и вся их процессия из пяти человек движется к выходу из школы. Не то чтобы им далеко идти — просто пересечь коридор и фойе. Илья, идя немного позади остальных и придерживая свою нецензурную брань в сторону Никиты, который должен был быть блокирующим, а на деле — больше похож на желе в пакетике, невольно смотрит через окна фойе на темный школьный двор, освещенный лишь фонарем над входом. Сам не знает, зачем высматривает, но, тем не менее, знакомого силуэта не замечает, так что просто выходит вслед за всеми.       Стоит только выйти на свежий воздух, Илья сразу же вздрагивает от перепада температур, но все равно вдыхает поглубже прохладный воздух. На улице уже темно, в начале ноября солнце начинает закатываться за горизонт уже в начале шестого часа вечера, а тренировка сегодня началась в пять. Небо нельзя назвать чистым, из прорех между тяжелыми облаками выглядывает лишь с десяток звезд, и из-за этого на улице, по ощущениям, еще темнее. Но Илья просто любит это время суток, любит эту темную тишину и спокойствие, потому что людей на улице совсем мало, кто-то редкий и уставший идет с работы, а кто-то, возможно, собирается вступить на ночную смену. Где-то лает собака, очевидно, кто-то выгуливает ее перед сном, множество уже голых деревьев перед школой ненавязчиво шумят пустыми ветками от легкого ветра. И Илье не хочется идти домой, ему бы остаться здесь, на школьном дворе, желательно в одиночестве или в компании спокойного Ромы, который, судя по его легкой улыбке, тоже улавливает эту атмосферу. Но у Ильи есть лишь сорок минут свободного времени, чтобы можно было сказать дома отцу, что их задержали на тренировке. Так что приходится идти.       А Юра действительно ждет их, сидит за воротами на одной из лавочек, закутавшись в пальто, держит в руках сигарету, горящий кончик которой и позволяет увидеть парня еще за несколько метров до этой лавочки. От него снова пахнет горьким шоколадом, табачной гарью и где-то на периферии скользит едва уловимый запах, похожий на сладкую мяту, и выглядит Юра крайне недовольным. Илья всегда удивлялся людям, которые так быстро и постоянно мерзнут, его мать такая же. Ей достаточно десяти минут на улице в конце осени, чтобы ее руки покраснели от холода, а плечи непроизвольно поднимались в подсознательной попытке сжаться в маленькую точку и согреться. Илья таким не страдает, чтобы замерзнуть в начале ноября ему нужно тупо просидеть на лавке около получаса. И он, глядя сейчас на то, как Юра, укутываясь в пальто и надетую под него кофту, пожимает парням руки, действительно радуется, что спокойно переносит холод.       Когда Илья обхватывает пальцами ладонь Исаковского, он ярко чувствует холод чужой кожи на своей собственной. Возможно, именно какая-то жалость и понимание заставляет поскорее разорвать это рукопожатие и позволить Юре просто спрятать замерзшую руку в карман. Но их уже традиционный зрительный контакт все равно никуда не исчезает, держится стабильно секунд семь, и за этот небольшой промежуток времени Илья успевает отметить оттенок светлых голубых глаз. Сейчас, из-за отсутствия освещения и выражения недовольства в отношении мира и жизни, они кажутся в несколько раз темнее и холоднее обычного, такой глубокий темно-синий оттенок. Илья всегда считал человеческий глаз чем-то действительно необычным, чем-то, над чем Бог, если Он есть, наверняка работал дольше всего. По глазам можно прочитать чувства человека, даже если его лицо, поза и голос не выражают ничего. Глаза вообще никогда не врут и даже не пытаются, каким бы профессиональным лгуном не был человек. И то, как меняются глаза в зависимости от внутренних факторов и обычного освещения удивляло и приводило маленького десятилетнего Илью в состояние щенячьего восторга. Эти же явления заставляют взрослого Илью заглядывать в глаза каждого своего друга при каждом удобном случае, завораживают и заставляют желание изучить всю эту тему поглубже разгореться внутри. — У тебя в глаз микроскоп встроен? — бурчит Юра и отходит на пару шагов, беря сигарету левой рукой, а правую прячет в карман — Выглядишь так, будто пытаешься разглядеть процесс деления клеток. — Пытался разглядеть твой мозг, но не получилось, — отмахивается Илья, игнорируя смешок Артура рядом — Ты лучше скажи, чем тебя вдруг так по голове ударило, что ты решил прогуляться. — Скука и никотиновая зависимость творит с людьми удивительные вещи, — Юра вздыхает и делает затяжку, скашивая глаза, чтобы взглянуть на стлевшую наполовину сигарету — Специально для тебя буду делать это чаще. Есть что-то интересное? — Это Илья сейчас расскажет, — усмехается Фил, вытаскивая телефон из кармана своей утепленной джинсовки — Он сдерживал ругательства всю тренировку и даже чуть дольше. — Главным героем сея повествования является наш общий знакомый и одноклассник Никита, — театрально представляет Костя, вызывая у Ромы и Артура тихий смех — Прошу, рассказчик, вступайте.       Илья вздыхает поглубже и поднимает голову вверх, глядя на скрытое за облаками и ветками деревьев небо, темное, почти черное. Он жалеет лишь о том, что не может менять состав команды и что у них всего шесть человек, без замены, иначе бы чертов Никита давно вылетел с пинком под зад. Илья даже согласен взять Исаковского на его место, так и то будет гораздо больше смысла и пользы, чем от этого идиота. На тренировках нет даже минимума конструктивной активности, лишь попытки попасть мячом в лицо и постоянные отвлечения то на шнурки, то на воду, то на туалет, то еще на что-то, а вместо разговоров по делу — сортирный юмор и попытки начать конфликт хоть с кем-то, не из-за злости или раздражения даже, а просто ради веселья. Илья думает поговорить с тренером и выгнать Никиту из команды к чертовой матери после соревнований. Потому что дальше терпеть такое наплевательское отношение, граничащее с хамством, не может уже даже вечно терпеливый и тактичный Рома. — Ну давай, вещай, Юрий Левитан местного разлива, — усмехается Юра и начинает неспеша шагать в сторону дома. — Да нечего вещать, — ворчит Илья, запихивая руки в карманы, и ненадолго закусывает нижнюю губы, формулируя свое раздражение в мысли — Этому придурку не то что насрать на соревнования, ему прям поебать и перевернуть. Он всю тренировку просидел на лавочке, не считая разминки. А потом я попросил его встать и начать заниматься, так меня мало того, что послали в грубой форме, так еще и раскритиковали как капитана. Нет, серьезно, он сказал, что у нас нет шанса выиграть. Я, конечно, понимаю, у двести шестьдесят первой сильная команда, но чтобы прям в лицо говорить капитану о том, что у нас нет шансов? Серьезно, я думал, что забью мячом не тебя, а его. — Двести шестьдесят первая? — Юра заинтересованно оборачивается и, получив подтверждающий кивок, вытаскивает мобильный из кармана. Пару раз тыкает в экран, после чего подносит микрофон ближе ко рту, очевидно, записывая голосовое сообщение, и Илья, замолкая, коротко обменивается с Ромой немым вопросом во взгляде — Сережа, у вас там физрук не сменился? И еще вопрос, ты не знаешь, много там в команде волейбольной осталось с того года? — Думаешь, он знает? — спрашивает Артур с ноткой сомнения в голосе. И Илья, если честно, тоже немного сомневается и все еще ничего не понимает — Он же не играл, вроде. — Уверен. Он такой же, как и ты. Знает все и обо всех, — пожимает плечами Юра и делает еще одну затяжку, глядя в экран мобильного — Тем более, я играл, а он был на всех моих играх и некоторых тренировках, так что прекрасно знает тот состав команды. Ответил, кстати. Физрук тот же, в составе только двое новеньких. — И? — перебивает Илья, приподнимая брови. — И дослушай меня, Гений, — тем же тоном говорит Юра, пряча телефон обратно в карман — Я знаю, на что этот мужчина под названием тренер делает упор во время тренировок. У них, скорее всего, будет слабый блок, возьмите это во внимание. Плюсом ко всему, они будут, во-первых, копить силы до последнего тайма, а во-вторых, парочка отпетых личностей любят наебки, так что следите не за игроками, а за мячом. На абсолютную достоверность не претендую, но почти уверен, что так и будет.       Илья пару раз глупо хлопает ресницами, но, тем не менее, тихо тянет немного растерянное «спасибо», сводя брови к переносице. Нет, он, конечно, действительно благодарен, эта информация была полезной и теперь Илья знает, на что делать упор. Но то, как легко и моментально Юра вышел на эту незамысловатую помощь, признаться, немного сбивает с толку. Перед Ильей сейчас будто идет не тот человек, с которым он познакомился на генеральной репетиции линейки на первое сентября, а брат-близнец. Кто-то почти абсолютно другой, более разговорчивый, более спокойный и как будто даже менее раздражающий. У Ильи почему-то появляется стойкое ощущение, что этот придурок нашел себе новое хобби и еще долго будет делать подобное дерьмо, просто чтобы пошатнуть моральное равновесие Тихонова и породить в его голове некий диссонанс. Но, на самом деле, это какой-то приятный ступор. Разумеется, всегда приятно убеждаться в том, что человек лучше, чем кажется, и в том, что ты не совершил ошибку, решив налаживать с этим человеком общение и взаимоотношения в целом. — Кстати, Юр, — Рома выходит чуть вперед, чтобы поравняться с Исаковским, и улыбается уголками губ — Мы хотели пригласить тебя на игру. Придешь? — Скорее всего, — на выдохе отвечает Юра, выпуская изо рта сигаретный дым крупным бесформенным клубом полупрозрачного белого пара — Когда? — После Нового года, — отвечает Артур и становится по другую сторону от Юры, наклоняясь, чтобы заглянуть ему в лицо — Давай, преодолевай внутренний конфликт и рассказывай, за кого болеть будешь. — Нет никакого конфликта, — Юра поднимает сигарету на уровень глаз, внимательно рассматривая ее пару секунд, а потом делает еще одну затяжку — За вас. — Мило, — коротко комментирует Фил с маленькой улыбкой.       Илья лишь саркастично фыркает, но все-таки невольно задумывается, как бы поступил сам в такой ситуации. Вот его внутренний конфликт через пару минут, часов или дней перерос бы в настоящую войну, а Исаковский так легко ответил, не взяв ни минуты на хотя бы пародию раздумий. Хотя это его старая команда, в которой он играл довольно долго, его одноклассники, пусть и бывшие, и друзья. С другой стороны, а были ли они друзьями в то время? Кажется, Аня с Сережей говорили, что Юра, когда в девятом классе пошел в команду, общался там только с одним выпускником. Да и вообще был еще более замкнутым, грубым и раздражающим, чем сейчас. «Маленькой саркастичной бомбой, которая взрывает нервы спустя полчаса общения» — именно так во время совместной прогулки выразился Сережа. И если это правда и в команде у Юры были не друзья и приятели, а просто сокомандники, то это действительно объясняет быстрый выбор Исаковского и абсолютное отсутствие сомнений в его голосе.       Илья вдыхает поглубже запах Юриных сигарет, уже не скрывая, что ему нравится, и поправляет висящий на одном плече рюкзак. Он всегда был чувствительным к запахам, с самого детства он чувствовал аромат каждого цветка или проходящей мимо женщины самым первым. Мама когда-то рассказывала, что ее мать, бабушка Ильи, тоже чувствовала все запахи очень отчетливо и ярко, умела отделять один запах от другого, но потом, из-за старости, ее обоняние значительно притупилось. Илья проверялся в пятнадцать лет, вычитав в интернете про гиперосмию и испугавшись заболевания, но врач тогда сказал, что никакой болезни нет, а то, что Илья чувствителен к запахам — всего лишь особенность организма, такая же, как чувствительность к температурам у Юры. И Илье кажется, что из-за этой «особенности организма» он скоро сможет узнать Исаковского даже с закрытыми глазами. И ему не очень хочется, чтобы запах горького шоколада ассоциировался именно с этим человеком и вызывал воспоминания о нем. Он и без того не может выбросить из головы Костю, стоит только услышать запах чего-то бананового. — Эй, Гений, — зовет Юра, и Илья, не выходя толком из своих мыслей, просто наклоняет голову в сторону зовущего его голоса — Очнись? Твоя очередь, рассказывай, какой шоколад любишь. — Горький, — бездумно отвечает Илья, а потом пару раз хлопает глазами, осматривая всю компанию. Никто никак не реагирует, все и так прекрасно знают, что Илья действительно предпочитает горький шоколад, и только Юра приподнимает брови — Он не такой сладкий, как молочный. Я вообще сладкое не очень люблю. А что? — Ничего, — пожимает плечами Костя и пихает Илью локтем, весело усмехаясь — Просто, пока ты был в астрале, Артур предложил сыграть в вопросы. Вот, первый вопрос про шоколадки был, если ты не слышал. — Вам совсем скучно? — Илья приподнимает бровь, но, получив несколько кивков, лишь глубоко вздыхает — Ну общайтесь. Очень весело? — Не очень, — честно отвечает Фил, почесывая лоб — Мы все друг про друга знаем, кроме Юры. Но мы же не можем заставить его выложить нам все на блюдечке за один монолог. — В течение года узнаете, значит, — выдает Юра так, будто нашел очевидное решение неочевидной проблемы.       Илья лишь закатывает глаза и пару раз наклоняет голову в разные стороны, прокручивает запястья и через несколько слоев ткани потирает отбитые жестким мячом предплечья. Стабильно через тренировку он да найдет где-то маленький синяк на руке, слабый и бледный, но от того не менее болезненный. Возможно, раз он так усиленно бьет нижней подачей, ему нужно хоть что-то, чтобы удар был слабее. Что-то, чтобы прикрыть руки, возможно. Но, с другой стороны, как-то плевать, это не приносит какого-то дискомфорта, наоборот — какое-то удовольствие с мазохистким налетом. Илья, последний раз проведя ладонью по предплечью, прячет руки в карманы и перехватывает Юрин взгляд, следящий за его движениями. Тихонов ничего не говорит, лишь приподнимает бровь в немом вопросе, когда Юра поднимает голову и смотрит ему в глаза, после чего молча отворачивается, будто так и шел. Когда только успел выбросить окурок? И новый вопрос: когда они успели пропустить нужный поворот и почему теперь идут куда-то в абсолютную неизвестность, будто так и нужно? — Куда мы идем? — спрашивает Илья, поворачиваясь к Роме, и тот лишь улыбается, пожимая плечами. — Гуляем, — легко отвечает Рома и смотрит на Илью, пребывая в действительно хорошем настроении — Лишние двадцать минут лишними не будут, Ильюш. Расслабься и получай удовольствие. — Можно я пошучу? — влезает Артур, но в ответ получает лишь неприличный жест — Понял, нельзя. — Реально, расслабься, — подхватывает диалог Костя, закидывая руку Юре на плечи, но обращается к Илье — Посмотри какая ночь хорошая! Тишина, пустота и спокойствие. В такое время либо с друзьями гулять, либо на свидания ходить. Красота. — Соглашусь, — кивает Юра, смахивая с себя чужую конечность, и с усмешкой оборачивается к Илье — Наслаждайся, Иля. Даже я прочувствовал атмосферу. — Потому что ты сентиментальный придурок, — отмахивается Илья, поглубже засовывая руки в карманы. — И эстет, — вставляет свои пять копеек Фил, заставляя Юру лишь покачать головой — Нет?       Юра лишь пожимает плечами, оставляя поиск ответа на чужой мыслительный процесс, и снова замолкает, делая вид, будто его даже не существует поблизости. Его растрепанные волосы, стянутые в какое-то подобие пучка, из которого так и лезут пряди, забавно покачиваются при ходьбе, но, на самом деле, со спины это выглядит странно гармонично с черным классическим пальто, плохой осанкой и легкой, абсолютно расслабленной походкой. Есть в Юрином образе что-то такое простое, домашнее и доверительное. Возможно, поэтому он нравится людям, как только они узнают его чуть лучше, чем просто имя и возраст. По крайней мере, в их компании он нравится всем, кроме, пожалуй, Ильи. Тихонов к нему относится со спокойствием и неким весельем. Да и из парней в классе о нем еще никто плохо не отозвался. Зато почти все девочки, кроме двоих, которым просто плевать, с кем общаться и здороваться по утрам, считают его злым и черствым ублюдком. Что ж, Илья тоже этим грешил.       Сейчас же назвать Юру злым и черствым уже как-то не получается, даже с учетом его внешней апатии, отсутствия вовлеченности и извечным сарказмом. Вряд ли злой и черствый человек будет каждое утро кормить уличную кошку, бояться собак и помогать по мелочи. И вряд ли у злого черствого ублюдка будут загораться глаза при упоминании любимого литературного произведения. И вряд ли от такого человека будет пахнуть горьким шоколадом и сладкой мятой. Конечно, Илья все еще не считает Юру своим лучшим другом или чем-то в этом роде, но и раздраженное «мудак» в голове больше не возникает от одного взгляда. Хороший знакомый, одноклассник, приятель — их взаимоотношения сейчас где-то на этом уровне. И Илье кажется, что так и будет продолжаться до самого выпускного. — Илья опять не с нами, — вздыхает Артур где-то над ухом, и Илья просто отмахивается от него, как от назойливой мухи — Ой, какой недовольный. — Пусть поразмышляет о смысле жизни, — вздыхает Юра, коротко оборачиваясь через плечо — Отстань от него. — Нахуй сходи, — бурчит Илья, чувствуя, как ночная прохлада начинает пробираться под пальто, пока Юра уже мелко подрагивает, но мужественно держится — Кури, если будешь, и по домам. Прохладно уже. — Удивительная забота, — Юра усмехается, но, тем не менее, вытаскивает из кармана пачку сигарет — Смотри не отморозь ничего. — Это не я тут трясусь, как лист осиновый, — парирует Илья, глядя на то, как Юра, зажав свою сигарету зубами, передает одну Артуру — Бедные твои легкие. — Рак грозит не только его легким, — Фил чуть склоняет голову к плечу, улыбаясь уголками губ — Но еще горлу и, возможно, губе. Но это маловероятно. — Значит, помру пораньше, — просто пожимает плечами Юра, щелкая зажигалкой — Переживу. — Вряд ли, — с сомнением тянет Костя, а Илья, поджимая губы в попытке сдержать улыбку, пытается вспомнить, когда это Аверьянов ударился в черный юмор — Какие ты цветы любишь? Будем таскать тебе на могилку. — Одуванчики, ромашки и гипсофилы, — Юра прячет зажигалку обратно в карман и делает первую затяжку, стоя на краю дороги и катая камешек подошвой кроссовка — Проблем с двумя из трех вообще не будет, вам повезло. Можете с клумбы нарвать. — Одуванчики? — переспрашивает Илья, но в ответ получает лишь кивок и взгляд, прямо кричащий «ты глухой или тупой?» — Мило.       И, вообще-то, это последнее, что Илья ожидал. Он вообще не ожидал, что Юра так быстро и уверенно ответит на вопрос о любимых цветах, на самом деле. Развитие этого диалога мозг Тихонова видел в «никакие». Но одуванчики — это действительно оказалось сюрпризом. Юре они не подходят, чисто визуально. Ему бы больше подошли какие-нибудь розы бордового оттенка, чтобы он мог драматично курить в окружении лепестков, будто снимается в рекламе духов. И это просто очередная причина для того, чтобы назвать Исаковского «холодным и черствым» было еще немного сложнее. Гипсофилы подходят ему больше.       Они так и стоят около пяти минут, обсуждая цветы и Юрино завещание, пока Исаковский, спокойно слушая шумный диалог, просто курит и скользит взглядом по всей компании, при этом будто и не глядя ни на кого. Он будто смотрит куда-то сквозь пространство, но, когда наступает очередь Ильи оказаться на траектории этого зрительного путешествия, взгляд голубых глаз, кажущихся темно-синими в темноте, возвращается в их мир. Юра держит зрительный контакт лишь пару секунд, а потом просто моргает и отворачивается, никак не меняясь в лице. Илье бы сейчас понять, что происходит в этой голове, но он сомневается, что действительно хочет разбираться, поэтому тоже отворачивается, глядя на Рому, который рассказывает что-то про язык цветов. Исаковский похож на закрытую книгу с обложкой какого-то литературного произведения из школьной программы, но внутри — что-то на английском языке. Его можно прочитать, но на это уйдет куча времени и сил, а желания почти никакого. В Илье есть только лишь зачатки этого самого желания и несколько попыток пройти дальше первой главы, удачных и не очень. А вот идти дальше не особо хочется. Пожалуй, предложения про одуванчики и ромашки ему, пока что, достаточно. — Пошли, — бурчит Юра, когда Артур выбрасывает свой окурок в ближайшую мусорку, а от его сигареты остается еще треть — Разведу вас по домам. К кому тут ближе? — К нам с Артуром, — отвечает Фил и кивком указывает на ближайший дом — По сути, мы уже пришли. — Тогда сначала проводим Костю, потом меня, — улыбается Рома, маша на прощание рукой Филу и Артуру — А потом прогуляетесь с Ильей пару домов.       Юра спокойно кивает и, пожав парням руки, послушно идет рядом с Костей, немного впереди Ромы и Ильи. Он молчит, докуривая сигарету за три затяжки, и снова идет на поводу своей раздражающей привычки, когда тушит окурок пальцем и прячет его в кулаке. Его худые тонкие пальцы скрываются под тканью митенок, а затем — в карманах, а плечи начинают чуть более заметно подрагивать от холода. И вот он сейчас действительно похож на какого-то уличного зверька, такого замерзшего и голодного. Не жалкий, но все равно какой-то такой хрупкий в сравнении с высоким и более крепким по телосложению Костей. Их разница в росте действительно выглядит немного забавно, если честно, и эта мысль заставляет Илью беззвучно усмехнуться. Пока что он еще ни разу не пожалел, что однажды, чуть меньше месяца назад, все-таки решил довериться этому придурку и шагнуть ему навстречу. По крайней мере, теперь их перепалки не раздражают, а забавляют и даже веселят, а лишние позитивные эмоции, как известно, лишними не будут никогда.       Илья тоже всю дорогу до дома Кости молчит, лишь иногда тихо посмеивается себе под нос в ответ на какие-то шутки и периодически весело переглядывается с Ромой, когда Костя в очередной раз пытается ухватиться за Юру или закинуть руку ему на плечи в уже полюбившиеся жесте, но натыкается лишь на воздух. Исаковский ловко и как-то играюче уворачивается от любых попыток наладить тактильный контакт, и делает это явно не из-за нелюбви к прикосновением или дискомфорта рядом с Костей, а просто чтобы поиздеваться и повеселиться, возможно, просто пытается бороться с ночной прохладой. В любом случае, это выглядит забавно. И Рома больше не выглядит напряженным и усталым, это не может не радовать. Илья, на самом деле, чувствовал некоторую вину перед своим лучшим другом за каждую злую перепалку с Исаковским, потому что видел, как Рома расстраивается и поджимает губы, всегда такой хороший, спокойный и желающий лишь мира во всем мире. Так что теперь, видя, что Субботин лишь улыбается уголками губ, наблюдая за очередной их с Юрой стычкой, Илья чувствует себя еще немного лучше.       Костя, перед тем, как зайти в подъезд, снова лезет обниматься, и на этот раз Юра не уворачивается. Наоборот, он просто стоит, позволяя Косте прижимать себя к широкому плечу, пальцами похлопывает его по спине и, по ощущениям, просто греется. Но и эта печка работает недолго, потому что Аверьянов буквально убегает домой, не забыв крикнуть радостное «пока» перед тем, как зайти в подъезд. И они остаются втроем, идут в абсолютной тишине, но это молчание не кажется каким-то неловким или дискомфортным. Просто ни у кого из них нет потребности говорить без умолку в попытке выразить свое расположение, как делают Артур и Костя. Просто им достаточно обмениваться короткими односложными предложениями. Просто атмосфера вокруг вдруг начинает ощущаться немного яснее и отчетливее, и портить ее абсолютно не хочется. И они тратят около трех минут дороги на это молчание, обмены взглядами и тихие короткие предложения, на Рому, который шагает между Юрой и Ильей и улыбается каким-то своим мыслям, и на шуршание фантика мятного леденца в пальцах Исаковского. — Напиши, когда дома будешь, — как-то по матерински просит Рома, обращаясь к Юре, и мягко улыбается, когда они доходят до его подъезда — До встречи. — Пока, — Илья позволяет коротко обнять себя за плечи и, не провожая Рому взглядом, разворачивается и кивает головой в сторону своего дома — Пошли уже, я домой хочу. — Иду, — бурчит Юра и, посмотрев на конфету, которую все это время крутил в пальцах, протягивает ее Илье — На, не возникай. — Говоришь, как твоя мать, — усмехается Илья, вспоминая их диалог на линейке в честь первого сентября, но все-таки забирает леденец и прячет в карман пальто. Тот, который Юра дал ему еще в октябре, до сих пор лежит на столе Ильи и ждет своего часа. — Не дай Бог, — вздыхает Юра с нотками веселья в голосе и прячет руки обратно в карманы. Очевидно, тоже вспомнил. — Ты всегда так мерзнешь, или просто сегодня не нацепил кучу слоев одежды? — задает вопрос Илья, просто чтобы хоть как-то вести диалог, и тоже прячет руки в карманы за неимением лучшего варианта. Его раздражает, когда они просто болтаются вдоль тела. — Всегда.       И они снова замолкают, просто идут рядом с почти ничтожным расстоянием между их локтями. Им, может быть, и есть, о чем поговорить, они могли бы найти тему, могли бы занять эти несколько минут неспешной прогулки новой беззлобной перепалкой. Но им просто это не надо. Тишина между ними спокойная и даже какая-то уютная и комфортная, Илья просто протяжно выдыхает, сложив губы трубочкой, и снова запрокидывает голову вверх. Тучи едва заметно расступились, но все еще затягивают небо полупрозрачным темно-серым полотном, быстро движутся по одним им известному направлению, а где-то повыше горизонта выделяется желтоватый размытый круг света, за которым прячется луна. Илья видит боковым зрением, как Юра сначала оборачивается к нему и, задержав взгляд на пару секунд, тоже поднимает голову. Они невольно замедляют свой шаг и думают каждый о чем-то своем, не влезая в мысли и поле зрения друг друга, в какой-то момент, наверное, и вовсе забыли бы о присутствии рядом другого человека, если бы не шуршание шагов и глубокое плавное дыхание. — Почему-то за городом небо всегда чище, — вдруг заговаривает Юра, и Илья оборачивается к нему, скользя ленивым взглядом по очертаниям горбинки на носу — Может, собраться всем вместе и съездить после экзаменов куда-то в лес с ночевкой? — И все-таки ты сентиментальный эстет, — усмехается Илья и весело прищуривает нижние веки, когда получает в ответ осуждающий взгляд — Неожиданное предложение от тебя. Непривычно, когда ты говоришь что-то большее, чем два слова, знаешь. — Посади меня с Сережей и Аней, дай чего-то спиртного, пачку сигарет и балкон. Ты удивишься, — вздыхает Юра и отворачивается, глядя вниз, на носки своих конверсов — Честно? Вы мне нравитесь, вот и все. И даже ты, Гений. Даже когда ты наорал на меня еще в девятом классе, я просто подумал, что ты интересный и забавный. Мы бы поговорили подольше, если бы не Вадим. — Интересный, забавный и симпатичный, судя по словам твоих друзей, — Илья саркастично кивает пару раз и тоже отворачивается, глядя на очертания своего дома. Им осталось лишь несколько минут — Ты настолько меня взбесил вместе со своим Вадимом, что я на следующий день на повышенных тонах рассказывал парням об этой встрече. А еще у тебя был настолько красный нос, что мне на секунду показалось, что он испачкан в краске. А ты просто замерз.       Юра лишь дергает уголком губ в мимолетной усмешке и сворачивает за Ильей, скользя взглядом по дверям проплывающих мимо подъездов. И все-таки, они могут чувствовать себя одинаково спокойно и уютно как пребывая в абсолютной тишине, так и обмениваясь шутками в диалоге. И это ощущается неожиданно правильно и приятно, что и сбивает с толку, вызывая некоторый диссонанс в голове. Но Илья откладывает эти размышления на неопределенный срок, когда останавливается перед своим подъездом и оборачивается к Исаковскому, поднимая раскрытую ладонь для рукопожатия. — Не забудь написать, когда придешь, — напоминает Илья и обхватывает теплыми пальцами чужую холодную ладонь, глядя в голубые глаза, кажущиеся синими и теплыми из-за грязного желтого света лампы над подъездной дверью — Иначе Рома меня загрызет. — В таком случае, принципиально не напишу, — бурчит Юра с острой, но беззлобной улыбкой в самых уголках губ, и разрывает рукопожатие, делая шаг назад — До встречи. — До встречи.       Илья вздыхает и, не дожидаясь, пока Юра начнет уходить все дальше от его подъезда, оборачивается и, поднявшись к двери подъезда, набирает код от домофона. Веселый звуковой сигнал открывает дверь, и Илья, войдя внутрь, крупно вздрагивает от резкого перепада температур. В голове, пока Тихонов ждет лифт, невольно формулируется емкий удовлетворительный ответ на вопрос отца о том, как прошла тренировка. Ему не будет интересно, что Никита ведет себя, как ублюдок, что его сын неплохо прогулялся с друзьями и уладил свой конфликт с новым одноклассником, что на улице сейчас очень приятно, несмотря на отсутствие звезд на небе и легкий прохладный ветер. Ему будет интересен только результат тренировки, готовность его сына к соревнованиям и его успех. И Илья, когда уже заходит в квартиру и стаскивает с себя пальто, очень даже успешно придумывает, что ответить, чтобы не испортить настроение ни себе, ни родителям. А пожаловаться на Никиту и рассказать о налаживании взаимоотношений с Юрой он потом может маме. Она уж точно выслушает. Потом. — Привет, — отец поднимает голову, отвлекаясь от своей тарелки с гречкой, когда Илья заходит на кухню, чтобы щелкнуть кнопкой на чайнике — Как тренировка? — Хорошо, у нас есть все шансы, — просто отвечает Илья и достает любимую кружку из шкафчика над раковиной — Мы играем со школой, в которой раньше учился Юра. Он рассказал, на что стоит сделать упор, так что у меня уже есть план. — Ой, а Юра — это тот мальчик, с которым вы ругались? — оживляется мама, всегда такая счастливая, когда Илья рассказывает о своих друзьях. И сейчас, когда парень кивает, Ольга расплывается в теплой улыбке — Так вы помирились? Как хорошо. — И ты доверяешь его словам? — Александр, как всегда скептичный и холодный, смотрит на сына поверх очков, Илья чувствует этот взгляд затылком, насыпая растворимый кофе в кружку. Но, неожиданно даже для себя, уверенно кивает, сильнее сжимая пальцами чайную ложку — Твое дело. Но ты должен надеяться на себя в первую очередь, а не на пустые слова каких-то там твоих знакомых. — Да ладно тебе, Саш, — мама, как всегда, ненавязчиво становится на защиту сына. И это действительно приятно — Они дружат, так что все хорошо. Илюш, может поешь?       Илья отрицательно машет головой, заливая кипяток в кружку лишь на две трети, и отходит к холодильнику за молоком. Он не голоден, он просто хочет попить кофе и лечь, просто хочет надеть наушники и побыть в своей комнате, оставив в качестве источника света только настольную лампу. У него болит рука и он немного устал. Но сейчас он выпьет кофе и снова сядет за учебники, будет тренироваться в решении задач, которые будут на экзамене, и зубрить теорию — формулы, правила, законы и весь прочий бред, который просто хочется вытравить из своей головы, как травят тараканов. По крайней мере, мягкий горьковатый запах кофе с молоком немного поднимает настроение и повышает желание жить. Это тоже приятно. — А откуда этот Юра знает, на что вам нужно сделать упор? — спрашивает отец, все еще со скептицизмом и щепоткой сарказма — Играл в той команде? — Да, я же сказал. Так что он знает, как там тренируют и какой там состав, — снова кивает Илья и садится за стол, делая первый глоток. Немного морщится от высокой температуры, но эта горечь так хорошо ощущается на языке — У меня нет оснований не доверять ему.       Отец лишь абсолютно спокойно кивает в ответ и возвращается к своему ужину, пока мама аккуратно улыбается уголками губ, прекрасно зная, как ее сын не любит все эти нравоучения и жизненные уроки. Илья так же едва заметно улыбается ей в ответ и берет из стоящей на столе стеклянной миски небольшое печенье, чтобы макнуть его в кофе. Эта привычка — макать печенье в любую жидкость, налитую в кружку — у него осталась с раннего детства, и в стенах дома Илья от нее отказываться не намерен. Так что он с наслаждением бросает в рот небольшое печенье, наполовину пропитанное кофе с молоком, и вытаскивает мобильный из кармана брюк, куда переложил его, как только снял пальто. В уведомлениях пока что нет ничего, кроме «кружка» от Кости, который Илья откладывает на несколько минут и пишет короткое «дома, живой». Он видит боковым зрением, как отец осуждающе качает головой, но молчит, поэтому и Илья делает вид, что ничего не заметил и тянется за вторым печеньем, глядя в экран. Рома: «Осталось дождаться Юру» Артур: «Не дождемся» «Его бомж вырубил табуреткой» Костя: «А потом съели собаки» Рома: «Вы жестокие люди»       Илья весело усмехается и откладывает мобильный на стол экраном вниз, поедая второе печенье за один укус. Может быть, он немного голоден, но явно не настолько, чтобы полноценно ужинать. И именно поэтому он допивает свой кофе за несколько глотков, быстро ополаскивает кружку под холодной водой и спешит удалиться в комнату. Легкие холодные оттенки радуют глаз и как-то расслабляют, и Илья выдыхает только тогда, когда закрывает за собой межкомнатную дверь, оставаясь один на один с собой и своим личным пространством. Когда в восьмом классе мама решила затеять ремонт, Илья настоял на том, чтобы самостоятельно выбирать обои, интерьер и всяческие предметы декора. И он, по сути, сам сделал свою комнату, и сделал ее такой, чтобы в каждой пылинке сквозил только он. Сделал ее своим убежищем, чем-то прямо противоположном тому, чем она была до ремонта. Чем-то, что не напоминает о маленьком мальчике, который забивался в угол между стеной и столом и беззвучно плакал в собственные колени, прожигая взглядом влажных глаз лежащий на темном линолеуме белый дневник с гордо выведенной красной ручкой четверкой. Сейчас же он уверенно проходит по белому паркету к своему столу, нажимает на тачпад лампы, включая ее самый тусклый режим, и надевает наушники, подключая провод к телефону. Включает свой плейлист вперемешку и садится на кровать. Илья не любит темноту, но именно сейчас она кажется самым комфортным, что только может быть.       Лежащую на углу стола тонкую зеленую тетрадь с выписанными в нее формулами хочется смять во что-то бесформенное и выбросить в приоткрытое пластиковое окно. Но Илья лишь пальцем отодвигает ее подальше от края и снова разблокирует экран мобильного, качая головой в такт одной из песен любимой группы. В общем чате Костя с Артуром крайне активно приводят аргументы в пользу того, что они не жестокие, а шанс того, что Юру вырубили табуреткой на улице явно не равен нулю. Илья просто помечает этот десяток сообщений, как прочитанные, и переходит в личный чат с Ромой, где тоже висит парочка новых сообщений. Рома: «Как прогулялись?» «Если его правда ударили табуреткой, я надеюсь, что это не ты»

Вы:

«Обижаешь, я бы никогда»

«Если бы я его бил, то только мячом, как давно планировал»

«А вообще, мы неплохо поговорили»

Рома: «Рад этому»       Илья лишь усмехается и заходит в поисковик, решив для себя, что посмотрит лишь несколько типовых заданий ЕГЭ и просто ляжет спать. А примерно через пятнадцать минут в строке всплывающих уведомлений появляется короткое и емкое «Не дождетесь. Жив» от Юры. И Илья, улыбнувшись уголком губ и беззлобно закатив глаза, решает, что вполне имеет права пойти готовиться ко сну прямо сейчас.