Впервые за свою жизнь он влюбился

— Юра, — зовет Миша с кухни, и Юра выходит к нему, стряхивая воду с рук — А ты зачем горькую шоколадку купил? Мы ж не любим. — Это не нам, — Юра вздыхает и, мягко взъерошив волосы брата, забирает плитку хорошего горького шоколада из его рук — Это Илье. У него день рождения завтра. — Ой, я тоже хочу подарить что-то! — Миша сразу оживляется, радостно хлопая горящими глазами, и Юра не может сдержать улыбки — Я могу ему нарисовать что-то! — Ну иди рисуй тогда, — кивает Юра и отходит к пакету, чтобы разобрать продукты — Я тут повожусь, позовешь, если что.       Миша кивает и радостно убегает в комнату. Юра слышит, как он возится, ищет что-то в ящиках письменного стола, кажется, что-то роняет, и это никак не дает мягкой улыбке уйти с лица, но молоко само себя в холодильник не поставит, как и все остальное. Так что Юра просто дает себе пару секунд, чтобы еще раз осмотреть плитку горького шоколада, и откладывает ее на стол, доставая это чертово молоко из пакета. Миша в какой-то момент приходит на кухню с несколькими листами цветной бумаги, коробкой цветных карандашей и охапкой фломастеров, половина из которых наверняка уже не пишут. Очевидно, ему просто скучно сидеть одному в комнате и рисовать, а Юра и не против. Раскладывает себе спокойно продукты по местам, пока Миша болтает ногами, раздумывая над своим великолепным и неповторимым дизайном открытки, и решает, что яблоко явно поможет этому мыслительному процессу. Так что берет одно из корзинки на подоконнике и достает из шкафчика нож, чтобы очистить кожуру. — Юра, — зовет Миша, пока Юра ополаскивает яблоко под краном — А ему звезды нравятся? — Наверное, — пожимает плечами Юра, не оборачиваясь, и отходит к мусорному ведру — Я не знаю. — Спроси, — Юра вздыхает, сидя на корточках, и оборачивается к брату. Но тот лишь смотрит серьезно, настолько, что это почти забавно, и хмурит брови — Юра, это важно. Спроси. — Сейчас, — бурчит Юра и, положив яблоко и нож на столешницу, выпрямляется, чтобы достать телефон из кармана брюк.       Личной переписки с Ильей у них нет, Юра это знает наверняка, поэтому приходится находить Тихонова через чат. Илья как раз сейчас в сети. Наверное, это странно, когда первое сообщение в личном чате — глупый с виду вопрос, без предыстории и контекста. Просто в лоб, просто нужен ответ. Но Юру это не волнует, он пару секунд смотрит на строку ввода сообщения и начинает быстро клацать по клавиатуре, по-привычке смотря за тем, чтобы в словах не было ошибок и опечаток.

Вы:

«Эй»

«Ты любишь звезды?»

Илья: «Наверное?» «Ну, вроде люблю. Их все любят» «А что?»

Вы:

«Не забивай голову, так надо»

      Юра откладывает мобильный на столешницу и, показав Мише большой палец в качестве положительного ответа на его вопрос, снова берет в руки яблоки и нож. Наточенное лезвие скользит легко и это даже как-то расслабляет, если не учитывать того, что некоторые обрезки все равно падают мимо мусорного ведра. Миша сзади что-то самозабвенно рисует на листе синей бумаги, параллельно рассказывая о том, как играл в детском саду, что им давали на завтрак и обед, как его похвалили на занятиях и как хорошо он поспал на тихом часу. Юра тоже его хвалит, когда ставит на стол тарелочку с нарезанным яблоком и садится на стул рядом с братом, заглядывая в его лист. На синем фоне желтым карандашом немного неаккуратно выведено с пару десятков звезд разных размеров, они закрашены, так что линий внутри не видно. И пока что получается действительно красиво, Юра невольно вспоминает те несколько минут, когда они с Ильей впервые остались наедине. Звезд тогда почти не было. — А дальше что рисовать будешь? — спрашивает Юра и откусывает кусок от дольки яблока, думая, ставить ли чайник. — Я хочу полянку с цветами, — кивает Миша, явно довольный собой, и берет из кучи карандашей на столе зеленый — Подсолнухи хочу. Или одуванчики. Иля похож на одуванчик, у него волосы почти такого же цвета. — Тогда пусть будут подсолнухи и одуванчики, — посмеивается Юра и все-таки встает на ноги, чтобы щелкнуть кнопкой на чайнике и вернуться обратно — Мы потом можем на картон этот листик наклеить. Сделаем открытку, если хочешь. Напишем что-то внутри. — Да, давай! — Миша радостно кивает несколько раз и приступает к рисованию травы — Только ты поможешь? — Помогу, конечно, — вздыхает Юра и, закинув в рот остатки яблока, подпирает щеку кулаком — Куда ж я денусь.       Миша важно кивает, мол, правильно, никуда ты не денешься, и продолжает свой творческий порыв, болтая ногами так, что иногда носком дотягивается до Юриного колена. Исаковский тоже в детстве очень любил болтать ногами под столом, да и до сих пор любит, если залезает на стол или подоконник и его ноги не касаются земли. Эта раздражающая привычка осталась с детства и всегда заставляла Аню улыбаться с таким умилением, будто у нее на руках уснул котенок, а не взрослый парень сидит на подоконнике в ее квартире и материт всех, на чем свет стоит. Почему-то они с Сережей всегда ассоциировали Юру именно с котом и никогда не давали внятного объяснения. На вопрос «почему» всегда отвечали размытым «да хрен знает, ты просто похож». Юра быстро перестал спрашивать.       Миша заканчивает свой рисунок к тому моменту, как Юра уже допивает свой давно остывший чай, и важно протягивает это произведение искусства брату на оценку. Юра, скользя взгляду по рисунку, сделанному детской рукой, лишь кивает с напускной серьезностью, будто строгий критик, давая свое добро, а потом снимает эту маску и честно говорит Мише тащить картон и клей-карандаш из комнаты. И ребенку этого достаточно, чтобы засиять от непрямой, но очевидной похвалы и одобрения, и бегом удалиться в соседнюю комнату. Он появляется на кухне через пару минут с клеем и листом картона в руках, и Юра уже предвещает уборку всего этого канцелярского беспорядка. Но большие горящие глаза явно этого стоят. — Только клей аккуратно, — дает наставления Миша, когда Юра, сняв колпачок с клея-карандаша, промазывает им лист картона по периметру — Ровно чтобы. — А ты не говори под руку, руководитель, — бурчит Юра в ответ и берет в руки Мишин рисунок. У него уходит несколько секунд на то, чтобы сопоставить углы, так что все приклеивается идеально ровно — Вот так. Сейчас пополам сложим и напишешь что-то. А я пока уберусь. — Спасибо! — лопочет Миша в нетерпении и, стоит только Юре отдать ему сложенную пополам открытку, тут же хватается за фломастеры — Я красиво напишу.       Юра в этом не сомневается, поэтому лишь оставляет короткий поцелуй на макушке брата и принимается складывать карандаши обратно в коробку. Почему-то он уверен, что этот подарок Илье понравится, а если нет, то он собственными руками обеспечит им парные горбинки на носу.