Впервые за свою жизнь он влюбился

      Это утро чертовой пятницы, почти конец недели, и Илья, шагая к их с парнями месту встречи у «Пятерочки» вообще не чувствует, что этот день как-то отличается от сотен, тысяч других. Темное небо без звезд над головой, сонные замерзшие школьники, грязный белый свет фонарей и неприятный мороз. Просто сегодня ему исполняется восемнадцать, просто на год старше, просто очередной день рождения. Илья не чувствует праздника или предвкушения. Мама утром поздравила его крайне душевно, в какой-то момент пустившись в лирику и воспоминания о временах, когда Илья был маленьким. И Тихонов слушал ее, улыбаясь уголками губ, позволял держать себя за плечи и целовать в лоб. Это было приятно. Отец же просто кинул сухое «с совершеннолетием, сын», приправив это поздравление маленькой улыбкой, которая явно не сделала лучше. А в его карих глазах даже через очки можно было прочитать, что теперь Илья явно уже не ребенок, теперь на нем еще больше ответственности и чужих ожиданий. Отвратительно и раздражающе.       Но, тем не менее, настроение само повышается, когда Илья подходит к своим парням, легкая улыбка приподнимает уголки губ в ответ на шумные нестройные поздравления. Это даже немного смущает, потому что некоторые люди оборачиваются на них, явно не разделяя этого праздничного веселья в восемь утра пятницы. Но Илье, на самом деле, плевать. Он позволяет обнимать себя, кто-то, кажется, Костя, крепко чмокает в макушку, и только Фил стоит немного в стороне с аккуратной, но веселой улыбкой, пряча руки в карманы. В этой компании не хватает только Исаковского, который, наверное, снова задержался со своей бродячей кошкой. Что ж, Илья даже не недоволен. Он просто не понимает, в какой момент действительно начал считать Юру частью их компании, замечать его отсутствие и медленно привыкать к этим вечно недовольным голубым глазам. Просто этот тихий и апатичный засранец заметен, пусть и не хочет этого, очевидно. В любом случае, он и в компанию так крепко вливаться изначально не хотел, но, как известно, Судьба иногда поворачивается тем местом, которое вообще не ожидаешь, и жирно перечеркивает все планы. И уследить за этими изменениями невозможно, тем более, предотвратить их. Можно только в очередной раз перевернуть все с ног на голову самому. — Пришел, кошачий король, — усмехается Костя, держа Илью за плечо, и Юра, наконец, появляется в поле зрения — Покормил? — Покормил и даже погладил, — кивает Исаковский, кутаясь в свое пальто так, будто оно может защитить от всех бед этого мира — Не переживай.       Илья лишь усмехается, закатывая глаза, и мягко скидывает с себя чужую широкую ладонь. Он следит взглядом за тем, как Юра чиркает кремниевым колесиком зажигалки, подпаливая кончик зажатой между сухих губ сигареты. Это уже ежедневная рутина — дождаться Исаковского, понаблюдать за тем, как он подкуривает, пошутить на счет шерсти на его одежде и пойти, наконец, в теплое здание школы. И обычно этот путь начинает сам Юра, но сейчас почему-то стоит, глядя Илье в глаза, и тянет руку вперед. Тихонов их почти традиционного зрительного контакта не разрывает, когда обхватывает пальцами более узкую ладонь, чувствует холод чужой кожи и гладкую ткань митенок. И понимает каким-то шестым чувством, что что-то не так. Юра смотрит немного иначе, более внимательно и изучающе, чем обычно, более задумчиво и будто бы как-то мягче. И он смотрит так последнюю неделю, будто весь Илья — один сплошной ребус, разгадка которого является делом принципа. Он не знает, что там за дилемма у Исаковского в голове и есть ли она вообще, но разбираться в этом нет ни мотивации, ни желания. Илья, первым разрывая затянувшееся рукопожатие, просто ждет, когда они, наконец, пойдут. Он не ждет и не надеется на поздравление от Юры, оно погоды не сделает, он просто хочет в тепло. И сам Юра явно хочет оказаться поближе к батарее больше всех, но почему-то замирает на пару секунд перед тем, как отвести глаза и залезть в рюкзак, перед этим отдав свою сигарету на сохранение Артуру. — С днем рождения, — бурчит Юра, глядя на маленький подарочный пакетик в своих руках, который, судя по всему, вытащил откуда-то из завалин шкафа — Не знал, что дарить, так что остановился на шоколадке и напульсниках. У тебя синяки от мяча проходить не успевают, так полегче будет. — Спасибо, — Илья улыбается и заглядывает в пакет, но там явно не только шоколад, к слову, его любимый, и пакет маркетплейса с пресловутыми напульсниками — А это? — Это от Миши, — коротко отвечает Юра, твердо, почти холодно следя за тем, как Илья осторожно вытаскивает картонку из пакета — Он очень хотел что-то подарить.       Илья кивает и, надев пакет на запястье, берет самодельную открытку двумя руками с неосознанной бережностью. Сразу видно, что рисовала детская рука, но приклеивал лист бумаги к картону явно Юра. Причем приклеивал старательно, уголок к уголку, чтобы идеально ровно. Илья скользит взглядом по кривовато нарисованным на синем фоне звездам и желтым цветам, по нескольким желтым точкам, которые, очевидно, являются светлячками, и не может сдержать улыбки. Утренний осенний холод будто растворяется, уходит за пределы какого-то вакуума, и Илья, открывая самодельную открытку, почти физически чувствует, как загораются глаза. Внутри кривыми разноцветными буквами выведена простая фраза «с днем рождения», последнее слово неправильно перенесено, снизу уже более аккуратным Юриным почерком написано «от Миши», а потом, снова кривыми печатными буквами простым карандашом дописано «и Юры» с повернутой не в ту сторону буквой «р». Сам Юра, кажется, не в курсе, что его записали в соавторы. А Илья просто борется с желанием обнять эту открытку хотя бы на долю секунды.       Он снова поднимает взгляд на Юру, замечая его едва расширенные глаза и явно расширенные зрачки, замечая выражение какой-то легкой тревоги на его лице, но, ослепленный приятным чувством абсолютного тепла в груди, не придает этому значения. Он просто открыто улыбается, смотрит в голубые глаза, чуть приподняв нижние веки в выражении какой-то нежности, не имеющей конкретного объекта, и с необычной для себя осторожностью убирает открытку обратно в пакет. — Передай ему, что мне очень понравилось, — Илья спускает веревочки пакета с запястья и хватается за них двумя пальцами. Он никогда в жизни не выбросит эту открытку — Еще раз спасибо. И тебе тоже, кстати.       Юра ничего не отвечает, лишь мелко вздрагивает одними плечами, скомкано кивает и почти вырывает из рук Артура свою сигарету, делая глубокую затяжку, разворачиваясь и начиная путь в сторону школы. И Илья упорно не понимает, что происходит с этим человеком, как не понимает никто, судя по этим переглядкам внутри компании. Никто, кроме Фила, который выглядит не столько потерянно, сколько задумчиво, глядя Юре в спину. Но Илья решает не акцентировать на этом внимание, он просто оставляет Юру разбираться со своими тараканами самому, а разбираться там явно есть с чем, и, переглянувшись с Ромой, просто идет за своей компанией. Юра свою сигарету скуривает в рекордно короткие сроки и за всю дорогу даже ни разу не вжимает голову в плечи, пытаясь согреться, как делает всегда. Просто уверенно и как-то слишком быстро шагает вперед, глядя себе под ноги. Меньше минуты назад Илья сказал самому себе, что не будет даже пытаться разбираться, в чем дело. А сейчас он переглядывается на этот раз с Костей, ловит такой же вопросительный взгляд и уже выстраивает в голове план, какими щипцами выпытывать у Исаковского информацию о его переживаниях, или что там творится в его голове, и при этом не нарваться на очередную злую стычку, с которыми они, вроде как, покончили. Проще будет подослать Рому, но проблема в том, что, если Юра попросит никому не рассказывать, то Субботин будет молчать, даже если его пытать. Как и все в этой компании. Чертова порядочность и дружеская солидарность.       Юра немного успокаивается и становится похож на самого себя, только когда они поднимаются на третий этаж и заходят в кабинет математики. Как и каждое утро, он бросает свой рюкзак на парту, отодвигается вплотную к батарее, сверяется со временем и, подключив наушники, виском упирается в подоконник, закрывая глаза. С виду можно сказать, что он абсолютно спокоен и собирается если не вздремнуть, то как минимум абстрагироваться от одноклассников, чтобы не слышать раздражающие его голоса. Но его беспокойные пальцы то крутят провод наушников, то просто барабанят по столу, видимо, в такт играющей мелодии. Илье кажется, что он даже узнает одну песню, но он не уверен. — Ладно, — вздыхает Костя, косясь на Юру, и Илья оборачивается к нему настолько, насколько позволяет деревянная спинка стула — У кого-нибудь есть хотя бы догадки, что с ним? Артур? — А я тут при чем? — почти возмущается Артур, вскинув брови — Я не имею ни малейшего понятия, че там у него переклинило. Это Рома с Филом у нас умные в этой сфере, на них смотрите. — Не на меня, — качает головой Рома, подняв руки в капитулирующем жесте — Я с ним один на один толком не общался никогда. Да и вообще, ребят, мне кажется, это не наше дело. Он расскажет, если захочет. — Ты знаешь его достаточно, чтобы понять, что не расскажет, — вздыхает Фил, опираясь локтями на парту, поворачивается на Юру, который уже открыл глаза и просто смотрит перед собой стеклянным взглядом, слегка дергая ногой — У меня есть теория, но я не хочу ее рассказывать, потому что Рома прав и это не наше дело. Пытать я его тоже не буду. — Пытать его буду я, если он такой весь день будет, — бурчит Илья, глядя на Юру в упор, но тот, кажется, засел настолько глубоко в своих мыслях, что не чувствует не только прожигающего щеку взгляда, но и того, как Леша, пробегая между рядами, случайно задевает его парту — Нет, это херня какая-то. Может, случилось чего? — Ничего не случилось, — раздраженно отвечает Юра со своего места, и Илья снова оборачивается к нему, приподнимая брови — Но может, если вы не перестанете устраивать этот психологический консилиум. С вами.       Илья смотрит в голубые глаза твердо и уверенно, покусывая губы изнутри, в ответ на что Юра лишь хмурит брови, заметно погружаясь в свои мысли, и, покрутив запястьем в воздухе, будто отмахивается от надоедливого комара, пищащего над ухом, снова отворачивается, вперив затуманенный взгляд в школьную доску. Звонок заставляет его пальцы вздрогнуть и выдохнуть, убирая наушники в карман, пока Илья следит за каждым его движением, каждая едва заметная дрожь выглядит какой-то особенно резкой и, если притянуть за уши и немного додумать, даже напуганной. Еще вчера этот придурок ухмыльнулся бы со львиной долей сарказма и, возможно, показал средний палец. А сейчас он лишь косится на Илью боковым зрением и, тяжело и будто бы устало вздохнув, все свое внимание отдает вошедшей учительнице математики. Илье больше ничего не остается, кроме как сосредоточиться на заданиях профильного экзамена, которые Наталья Николаевна решает разобрать с ними, дав тем, кто сдает базу, листочки с тестом. Илья косится на Юру, смотрит, как он сосредоточенно рассматривает свой лист с тестом, задумчиво покусывает губы и берет, наконец, ручку, приступая к заданиям. Вот теперь он, заняв свои мысли уравнениями и примерами, больше похож на себя, зажимая кончик ручки зубами на манер сигареты. Мышечная память у него работает отменно, это Илья понял еще в тот момент, когда на физкультуре, во время обычного перебрасывания мяча внутри их уютного кружочка, Исаковский начал не просто ловить и бросать мяч, а отбивать его то верхней, то нижней подачей, правильно складывая пальцы. Илья уже тогда, еще до примирения задумался о том, чтобы уломать Юру на совместную игру.       Уломать, пока что, к сожалению, не выходит, хотя Илья пытался. Один раз, но пытался, только вот Юра тогда просто закатил глаза и, наотрез отказавшись, ушел в другой конец спортивного зала и присел на лежащий у стены мат, скучающе наблюдая за игрой одноклассников. К концу урока Юра уже полулежал на этом мате, откинув голову на стену и, сложив руки на животе, то ли дремал, то ли просто витал в облаках, прикрыв глаза. Если бы не Рома, Илья точно бросил бы мяч в этого придурка. Не в лицо, природа и без того наказала его горбинкой, но куда-нибудь в колени или живот. Слегка. Сейчас Юру просто хочется аккуратно хлопнуть по затылку, чтобы у человека мозги на место встали. Почему-то Илье кажется, что за сорок минут урока ничего там в чужой голове не уляжется и с этими странными проявлениями нервозности они сегодня явно не расстанутся.       И Илья оказывается абсолютно прав. Юра не убегает от них, стоит и ждет в коридоре у кабинета, как делает всегда, рассматривает огрызок листа, который использовал в качестве черновика, и, выглядя так сосредоточенно, как не выглядел еще никогда, проверяет свои расчеты через калькулятор. Илья стоит у него за спиной, глядя на исписанный расчетами в столбик лист через чужое плечо. Почти везде все правильно, но одну ошибку Илья замечает. До безумия глупую, настолько, что просто не может не усмехнуться, когда оборачивается на вышедшего из кабинета Костю. — У тебя, в общем, все правильно, — замечает Илья и откровенно веселится с того, как Юра вздрагивает и отходит от него на пару шагов — Но я не понимаю, как ты разделил в столбик триста шестьдесят четыре на четыре и получил восемьдесят с половиной. — Это восемьдесят шесть. С половиной, — бурчит Юра, вглядываясь в лист, и его будто осеняет — Блять. Это восемьдесят шесть. — Ты именно так и сказал, — кивает Костя, хмуря брови в абсолютном непонимании — Что не так-то? — Потому что я долбоеб, — вздыхает Юра и сминает бумажку в кулаке, тут же успокаиваясь и пряча руки в карманы кофты — Поспешил и не заметил чертов маленький хвостик у шестерки. Подумал, что это ноль. — Ничего страшного, — улыбается Рома, укладывая ладонь Юре на плечо. А тот и не выглядит взволнованным или нервным. По крайней мере, явно не из-за математики — Илья же сказал, что все остальное правильно. Четверка — это тоже очень хорошо. — Знаю, — кивает Юра, дергая уголками губ, чтобы хоть как-то ответить на Ромину улыбку — Я и не переживаю особо. — Ты с самого утра переживаешь, — фыркает Артур, закатывая глаза, и Юра, если бы между ними не было Ромы и Фила, точно дал бы ему локтем в ребро, судя по выражению лица — Не-а, не смотри так, невротик. Ты либо головой ударился, либо случилось чего. — Ничего не случилось, — раздраженно отвечает Юра, глядя четко перед собой, и приглаживает пластырь большим пальцем. Илья ловит это движение и склоняет голову к плечу, идентифицируя этот жест как нервный — Это личное.       На этом разговор о Юрином волнении заканчивается. Он бы продолжился, у Артура явно в голове появилась какая-то шутка, но Фил тактично пихает его плечом, призывая к молчанию, и меняет тему, отвлекая Юру математикой. Они обсуждают получившиеся ответы и то, как они пришли к этим ответам, Юра периодически залезает в калькулятор и, кажется, пытается считать что-то в голове. Рома, который тоже сдает базовую математику, присоединяется к их диалогу. Как оказалось, Татьяна Николаевна решила не выпендриваться и сделать один вариант на всех, кто сдает базовую математику, так что диалог у этих троих складывается очень даже успешно и в какой-то момент становится очень даже оживленным и эмоциональным. Рома увлеченно объясняет Юре с Филом какие-то теоремы, заставляя Илью беззлобно закатить глаза, когда он кладет свой рюкзак на парту в кабинете истории. Рома уже машинально садится рядом с ним, оставляя свой шоппер на полу, и Юра останавливается рядом, полностью погруженный в разговор, будто и не замечает больше никого вокруг. Это пожалуй, первый раз, когда Илья замечает в нем такую вовлеченность. И кто бы мог подумать, что стоит всего лишь заговорить про математику, чтобы привлечь внимание гуманитарного до мозга костей Юры. Удивительный парадокс. — Зачем вы пытаетесь вспомнить теорему Виета? — искренне интересуется Илья, подпирая голову ладонью — Даже я ее не знаю. Она не понадобится. — Не знаю, просто разговор зашел, — пожимает плечами Рома, пока Юра просто стоит напротив, опираясь бедрами об их парту — А вообще, он прав. Проще через дискриминант. — Я тоже так думаю, — кивает Юра и, бросив короткий взгляд на Илью, уходит к своему месту — Поправь волосы, Тихонов. Растрепались.       Илья пару раз глупо хлопает ресницами, пока до заплывшего размышлениями мозга доходит смысл сказанного, и берет в руки телефон, вглядываясь в свое отражение в черном экране. Волосы не выглядят растрепанными, лишь пара прядей выбились из нужного пробора, и Илья поправляет их указательным пальцем под тихий смех Ромы под нос. Вопрос только один: с какого перепугу Юру вообще волнует, как там лежат его волосы. Если он действительно просто пришел в себя и решил, что жить спокойно — это слишком скучно, то Илья точно бросит в него мяч сегодня на физкультуре.       Но Юра явно не пришел в себя, а просто немного успокоился, кажется. Боковым зрением Илья видит, как Исаковский садится на свое место и достает мобильный, на несколько секунд поднимая его к окну в попытке поймать нормальный интернет. И ловит, судя по едва заметному удовлетворенному кивку. Илье кажется, что можно уже заводить дневник странностей имени Юрия Исаковского, когда он видит, как тонкие пальцы замирают над клавиатурой телефона то ли в задумчивости, то ли в нерешительности, а потом гаджет с усталым вздохом отправляется на край парты. В какой-то момент Юра просто уходит к задним партам, и Илья оборачивается, глядя на то, как Леша с веселой улыбкой передает ему электронную сигарету. Этот придурок редко когда просит покурить среди дня. Очень редко. Илья действительно начинает немного переживать в какой-то момент, но не особо сильно. Но он прав — если Юра захочет, он расскажет сам, а если нет, то, значит, никого это не касается и он вполне справляется. — Эй, Тихонов, — зовет Никита, когда Илья только отвлекается от своих размышлений на разговор с Костей — Совсем Юру довел? — А я при чем? — возмущается Илья, приподнимая брови — Я его не трогал. — Он не при чем, — огрызается Юра с какой-то грубостью, упорно не глядя на Илью. А точно ли не при чем? Тихонов и сам уже сомневается — Отстань от него, пусть сидит спокойно. — Ладно-ладно, защитник, — Никита вскидывает руки вверх в примирительном жесте, закатывая глаза — Не трогаю я твой аленький цветочек. Отдай курилку, не наглей. И шуруй, мы тут, вообще-то, секретничали.       Юра лишь пожимает плечами и, сделав последнюю глубокую затяжку, отдает электронную сигарету хозяину и уходит, присаживаясь рядом с Костей. Он подпирает щеку ладонью, отвлекаясь на попытку стереть какие-то рисунки с парты, и лишь иногда усмехается в ответ на шутки Кости и Артура, который периодически присоединяется к диалогу просто для того, чтобы выдать что-то смешное и одновременное глупое. И выглядит, в общем, как всегда — раздраженный просто из-за того, что находится в этом помещении, уставший и абсолютно апатичный. Но за последние пару минут, пока Костя увлеченно вещает какую-то историю, Исаковский ни разу не поднимает глаз, предпочитая смотреть либо на парту, либо куда-то Косте в плечо. — Юр, — Костя, абсолютно вовлеченный в разговор, оборачивается к Исаковскому, укладывая локоть на парту позади — Вот ты мне скажи, подтверди мои слова. Бывает же, что настроение меняется со скоростью света по любым причинам. Вот я, например, устал, у меня настроение ухудшается, я прямо чувствую это. — Только один урок прошел, Гений, — усмехается Юра, дергая уголком губ, и все-таки коротко заглядывает Косте в глаза. — Эй, — в наглую перебивает Илья, возмущенно приподнимая брови — Я думал, что это моя кличка. Я уже начал к ней привыкать. — Не ревнуй, — отмахивается Юра, но на Илью упорно не смотрит, продолжая ковырять пальцем парту — Ты у меня единственный и неповторимый оригинал Гения. Остальные — просто пародия. — О, как мило, — с улыбкой тянет Артур позади, и Юрин палец замирает, перестав, наконец, портить школьное имущество — Вот, Илюх, ты психуешь на него, ругаешься, а для него ты — единственный и неповторимый.       Илья хочет усмехнуться, как-то сострить в ответ, но просто не успевает, потому что Юра оборачивается к Артуру так резко, что слышен хруст его позвоночника, и вскидывает средний палец. Илье его лица не видно, но зато видно, как Артур хлопает ресницами, не понимая, откуда взялась такая реакция на безобидную шутку, и видно, как Фил, аккуратно опуская двумя пальцами Юрину руку на парту, сосредоточенно хмурит брови и смотрит Исаковскому в глаза с мягкой, почти взволнованной твердостью. Сам же Илья переглядывается с Ромой, который лишь поджимает губы в какой-то задумчивости, но взгляд его вполне уверенный, когда он тянет руку вперед и пальцем постукивает по Юриному плечу, привлекая внимание. Тот оборачивается, на этот раз спокойно и плавно, даже как-то лениво, как и всегда, но даже мимолетного взгляда на Илью упорно избегает. И это почти обидно, на самом деле, но сейчас явно не до этого. — Юр, — Рома улыбается уголками губ и ставит локоть на Костину парту, подпирая щеку ладонью с видом заботливой матери. Илья знает это его выражение лица, почти кричащее «Я буду заботится о нем, как о своем ребенке, и никто меня не остановит». И это, на самом деле, вызывает у Тихонова мягкую улыбку, прячущуюся в самых уголках губ — У меня есть чай с собой. Он сладкий. Ты будешь? — Не отказался бы, — Юра бросает взгляд на Илью, сцепляя пальцы в замочек, пока Рома вытаскивает небольшой термос из своей сумки-шоппера, и Илья этот взгляд перехватывает. Пожимает плечами, мол, мы не лезем не в свое дело, и Юра лишь тяжело вздыхает в ответ — Извините. Это мои заебы, все нормально. — Да мы все понимаем и не лезем, — кивает Фил позади, когда Рома передает Юре крышечку от термоса, наполненную горячим чаем, и пихает Артура плечом — Не лезем, Игнатенко. Закрой рот.       Юра коротко посмеивается, снова сталкиваясь с Ильей каким-то смешливым взглядом, и Тихонов пожимает плечами с беззлобной, слегка саркастичной ухмылкой. Исаковский задерживает на нем взгляд лишь на несколько секунд, а потом отвлекается на чай, морщась после первого глотка из-за высокой температуры напитка. Язык обжег, это однозначно, но жизнь этого человека явно ничему не учит. Он держит импровизированную крышку обеими ладонями, будто греется, хотя, с учетом его вечно холодных пальцев, может, действительно пытается погреть руки, и уперто продолжает пить кипяток маленькими, совсем незначительными глоточками. Костя в какой-то момент забирает у него эту крышку термоса, чтобы сделать крупный глоток с нескрываемым наслаждением, а Юра и не препятствует этому мелкому воровству. Закатывает глаза, больше выпендриваясь, чем действительно возмущаясь, и, наконец, действительно успокаивается. И все снова становится на круги своя, Юрины движение снова становятся ленивыми и плавными, его лицо — абсолютно спокойным и наигранно недовольным в некоторых моментах. Он не зависает в пространстве, плавая в своих мыслях, в своей привычной манере поддерживает диалог. И его присутствие в компании уже ощущается как что-то правильное, неотъемлемое. Будто и не прошло с их знакомства только два с половиной месяца, будто первые полтора месяца Илья не хотел дать этому человеку по лицу, просто для профилактики. Просто парни привыкли к нему, Илья уже почти привык к нему. И это отсутствие негатива ощущается действительно хорошо.       Противный звук школьного звонка заставляет Илью поморщиться, недовольно закрыв глаза, а когда открывает, Юра уже усаживается за свою парту, прикрывая ладонью зевок. Илья на нем свое внимание больше не акцентирует, садится ровно на своем месте и подтаскивает поближе учебник истории, надеясь повторить параграф хоть немного. У него еще будет время, пока его одноклассники будут отвечать свои доклады. Кажется, Юра тоже брал себе тему про ныне покойную королеву Англии. Исаковский, как оказалось, умеет с умом облегчать себе жизнь. Он берет доклады каждый раз, когда преподаватель раздает темы, находит в интернете информацию и просто зачитывает, получая хорошую оценку. Грамотно использует свой навык выбора информации, спорить здесь не о чем. И Исаковский снова доказывает это, когда садится с флешкой за учительский компьютер, крутясь на стуле, пока запускает файл со своим докладом. Вадим Валерьевич отсаживается за первую парту третьего ряда вместе с классным журналом и с шутливым осуждением наблюдает за тем, как Юра крутится на его стуле вокруг своей оси, ожидая, очевидно, пока загрузится документ. Илья тоже смотрит, весело усмехаясь, и снимает видеосообщение в их общий чат, успевая поймать момент до того, как Юра останавливается, ухватившись пальцами за край стола, и принимается монотонным голосом зачитывать ту информацию, которую нашел. Тем не менее, даже с этой монотонией, слушать его все равно интересно как минимум из-за собственных мыслей и дополнений, которые Исаковский вставляет от себя, вступая в короткие дискуссии по теме с учителем истории. А еще слушать его просто-напросто приятно за счет едва слышимой хрипотцы, появившейся после двух лет курения, да и сам по себе голос приятный. Спокойный и плавный, без скачков, как бывает у Кости, в меру низкий, так что все, что он говорит про королеву Елизавету, невольно запоминается. — Ну погоди, куда ты намылился, — зовет Вадим Валерьевич, когда Юра, закончив свое выступление, забирает флешку и готовится вернуться на свое место — Ты мне скажи, что вообще хорошего Елизавета, царство небесное, сделала за свою долгую счастливую жизнь. — Да много чего, — Юра пожимает плечами, откидываясь на спинку стула, и крутит флешку в пальцах, следя за тем, чтобы она не упала — Благотворительную деятельность вела, Великобританию воссоединила, содружество государств обеспечила. — И работу парламента, — невольно дополняет Илья. — И работу парламента, — кивает Юра, сталкиваясь взглядом с Ильей лишь на пару секунд, пока сжимает флешку в кулаке — Спасибо за дополнение. — Ладно, свали на свое место, — учитель машет на Юру рукой, поднимаясь из-за парты, чтобы вернуться за свой стол — Пять. Но больше доклады я тебе брать не позволю, ты уже с Тихоновым соревнуешься по количеству оценок. Так, кто там дальше? Давайте сами.       Остальные два урока проходят спокойно, местами даже весело, когда Леша начинает общаться с Вадимом Валерьевичем на какие-то отвлеченные темы, шутя и смеясь так, как не принято шутить и смеяться с учителями. Чего греха таить, Илья тоже иногда посмеивается себе под нос, используя время этих бесполезных переговоров на то, чтобы обернуться к Косте или залезть в телефон, где обсуждение этого кружочка с крутящимся на стуле Юры сейчас в самом разгаре. Исаковский: «Ты гребаный папарацци»

Вы:

«Неправда»

«Просто ты похож на пьяного космонавта»

Костя: «Скорее на дитя малое, которое мечтает стать космонавтом» «Для детей в этом возрасте стул на колесиках не хуже центрифуги» Артур: «Я переслал кружочек Сереже» «Он назвал Юру котом»

Вы:

«Каким котом?»

Артур: «Тебе дословно?» «Игривым и любопытным котом» Исаковский: «Он всегда так говорит» «Угрозы расправой на него не действуют»       Илья усмехается, косясь на Юру, который с плохо сдерживаемой улыбкой бьет пальцами по экрану своего мобильного, видимо, возмущаясь Сереже из-за очередного сравнения с котом, и периодически заправляет спадающие на глаза пряди за уши. И, вообще-то, он действительно сейчас напоминает кота, да и в общем есть у Исаковского некоторые повадки, схожие с этими животными. Как минимум его апатичность и раздражение по отношению ко всему живому и вечное желание спать. Достаточно показательные признаки, чтобы утверждать, что Юра — уличный, вредный и нелюдимый кот. Но, во избежание праведного гнева, Илья решает оставить эту мысль при себе и отвлечься на звонок с урока. Вернее на то, чтобы убрать тетрадь и учебник обратно в рюкзак и выйти из кабинета вместе с Юрой, который даже ничего не доставал, и Костей, который убрал все еще полчаса назад. Аверьянов посмеивается, выражая, наконец, свое мнение и эмоции не через переписку, а вживую, похлопывает Юру по плечу и, кажется, тянется почесать его за ухом. Юра от этого прикосновение уходит довольно ловко и даже как-то грациозно, просто делая шаг в сторону и наклоняя голову к плечу, но выражение его лица не предвещает ничего хорошего как минимум для Кости. — Ты ниже меня на целую голову, — усмехается Костя и подмигивает Роме, вышедшему из кабинета вместе с остальными парнями, который лишь закатывает и складывает руки на груди, как бы говоря, что спасать никого не будет — И ноги у меня длиннее. Так что не догонишь. — А я не собирался, — Юра пару раз кивает, заставляя Костю почувствовать победу явно раньше времени, и, пользуясь случаем, обходит его, чтобы встать со спины — Я же не садист.       Вопреки своим словам, Юра поднимает руки и с явно не маленькой силой нажимает на какие-то точки у Кости на плечах сзади, ближе к шее, заставляя того вскрикнуть. Смотреть на то, как Аверьянов, который действительно больше Юры по всем параметрам, пытается скинуть его с себя, одновременно смеясь и умоляя о прощении, действительно забавно. Илья даже не сдерживает легкого смеха себе под нос, прикрывая нижнюю часть лица тыльной стороной ладони. Но в этот же момент Костя перестает кричать и пытается отдышаться. Илья видит, как Юрины руки опускаются вдоль его тела, пока сам он косится на Тихонова боковым зрением, поджимая губы то ли в недовольстве, то ли в попытке спрятать улыбку. И Илья уже хочет спросить, что опять не так, но Артур, который решает встать на сторону друга, разрушает момент. Он хватает Юру за ребра, вынуждая бедного парня подпрыгнуть на месте, и срывается с места, сбегая от ответственности. Но и Юра, очевидно, тоже не пальцем деланный. Надевает рюкзак на оба плеча и бежит вслед за Артуром, немного скользя в своих кедах по кафельному полу с глухим «сука». Что ж, Илья просто надеется, что они не убьются ко всем чертям. — Как дети малые, — вздыхает Фил, но улыбка в его голосе слышна достаточно отчетливо, чтобы не поверить в эту искусственную строгость — Свалятся ведь где-нибудь на повороте. — Да ладно, — машет рукой Костя, разминая плечи — Это будет Юрина карма. Не знаю, куда он там нажал, но это пиздец. — По крайней мере, он успокоился, — пожимает плечами Рома, проводя ладонью по волосам в попытке убрать с лица мешающие пряди — И чувствует себя комфортно. Я действительно переживал, что он не впишется. — Да, и винил в этом меня, я помню, — усмехается Илья, засовывая руки в карманы брюк, и беззлобно закатывает глаза в ответ на говорящий взгляд — Да знаю я, что с ума сходил, не смотри так. Его вина там тоже была, между прочим. — Не будем о грустном, товарищи, — Костя вставляет свои пять копеек, щедро смазывая их позитивом и жизнерадостностью, как, в общем, и всегда. Илья любит эту стабильность — Сегодня, в конце концов, праздник. Юра веселится с Артуром уже где-то у кабинета географии. А мы с вами тут веселимся. — Нам весело, — кивает Фил, первым сворачивая на лестницу — Как подумаем о том, что Юра уже как родной, так сразу счастливы.       Костя удовлетворенно кивает, мол, молодцы, так и надо, и шагает по ступеньками почти вприпрыжку. Юра с Артуром обнаруживаются в кабинете географии, запыхавшиеся после внеплановой интенсивной пробежки, но вполне довольные и невредимые. Юра сидит на своем месте, пытаясь отдышаться, и разминает пальцы, пока явно побежденный Артур трет ребра, на которые, очевидно, и пришелся мстительный удар. Но, как говорится, чем бы дитя не тешилось, так что Илья спокойно садится за свою первую парту рядом с Ромой и на всякий случай проверяет наличие пакета с Юриным подарком. Он себе не простит никогда, если потеряет Мишину открытку. Наверное, мама тоже расчувствуется, когда ее увидит, и снова пустится плавать по воспоминаниям о том, как маленький Илья рисовал ей кривые открыточки на восьмое марта и день рождения. Он не знает, где эти открытки сейчас — хранятся где-то в ящике или их выбросили, но это, на самом деле, не так важно. Даже если эти листы картона уже переработаны где-то на свалке, Илья не обидится. С другой стороны, Тихонов достаточно хорошо знает свою мать и ее любовь к ностальгии, чтобы знать наверняка, что никто его подарки не выбросил. А если отец и хотел, вряд ли мама ему позволила. И, на самом деле, эта мысль и собственные воспоминания о том, как Ольга искренне радовалась каждому кривому самодельном подарку ее сына и как целовала маленького Илью в макушку, благодаря от всего сердца и со всей своей материнской любовью, заставляют мягко улыбнуться самыми уголками губ. Илья может что угодно думать и говорить про своего отца, при этом все равно любя его, но мама навсегда останется для него чем-то святым. Эталоном того, какой должна быть женщина и женская любовь, и не важно, по отношению к мужу или к ребенку.       В любом случае, география пролетает незаметно. Учительница снова просто приходит, чтобы включить им видеоурок, сказать конспектировать и уйти по каким-то своим делам. Как, собственно, делает почти всегда, если только они не пишут какой-то тест. Ну или ее просто выгоняют из учительской делать свою работу, Илья об этом не задумывается. Да его это и не волнует. Он записывает лишь половину, а потом откладывает ручку, решая, что просто найдет этот видеоурок позже и оставшуюся информацию напишет дома. Рома вторит его примеру, а вот ни Костя, ни Фил с Артуром, ни Юра даже не приступали. Костя общается с сидящими позади него парнями, заглядывая в телефон Артура и периодически указывая на что-то в экране, а Юра сидит в наушниках и, кажется, рисует что-то на последнем листе тетради, подперев щеку ладонью. Илья понятия не имеет, что за творческие порывы сейчас происходят у Исаковского, но и не интересуется этим просто потому, что у него нет времени. Его мозг слишком занят сожалениями о том, что сам Илья свои наушники забыл дома на столе. Так что приходится просто лезть в телефон и ждать, когда кто-то решит с ним заговорить.       К слову, заговаривают с ним только за десять минут до звонка. Костя предлагает пойти в столовую сейчас, чтобы не толпиться на раздаче, а Артур уходит доводить Юру до инфаркта, двумя руками хлопая его по спине сзади. Илья, усмехаясь тому, как Юра вздрагивает и резко разворачивается в попытке ударить Артура ладонью хоть куда-то, подхватывает уже собранный рюкзак и выходит из кабинета вместе с хохочущим Артуром. Юра мстить больше не собирается, кажется, просто выходит вместе с остальными, раздраженный и хмурый, и отмахивается от шутливой попытки Артура извиниться. Урок еще идет, так что они правда стараются идти по коридору тихо и не привлекать к себе внимание. И даже с тем фактом, что ни Артур, ни Костя не сдерживают своего голоса, говоря эмоционально и свободно, у них это получается. Они заходят в пустую столовую и на раздачу уходят только Костя, Артур и Юра. Илья же с Ромой и Филом занимает самый дальний стол в углу, отодвигаясь к стене. Фил с Ромой садятся напротив, оборачиваясь в поиске остальных. Юра с Костей несут по два граненых стакана с горячим чаем, а Артур гордо шагает с одним. Юра протягивает один стакан Роме, когда усаживается рядом с Ильей, а Костя — Филу, падая с краю. Он нагло двигает Юру, вынуждая его прижаться бедром к бедру Ильи, на что Тихонов не обращает внимания. Не обратил бы, если бы не почувствовал, как дергается Юрина нога, отстраняясь, но через секунду снова как-то неуверенно прижимается поплотнее. Что ж, на фоне всех сегодняшних странностей Исаковского, эта, пожалуй, одна из самых безобидных и непонятных одновременно. — Итак, — Рома прокашливается, шурша чем-то в своем шоппере, и в конечном итоге достает оттуда явно самодельный кекс в голубом пергаменте — Я не позволил Косте говорить речь, прости еще раз, Костя. В общем, день рождения мы празднуем по всем традициям, только без тортика. Зато я сам пек эти кексы. Юра помог с рецептом, кстати. — Хозяюшки, — усмехается Костя и вытаскивает из бокового кармана рюкзака маленькую праздничную свечку, втыкая ее в центр кекса. — Подожди, — отмахивается Рома и замолкает, пока Юра аккуратно поджигает эту свечку своей зажигалкой, едва не обжигая пальцы — Так вот, Илюш. Мы все хотим еще раз поздравить тебя с днем рождения, в конце концов, это твое совершеннолетие. Я не хочу желать тебе ничего, помимо здоровья, потому что Артур сказал, что я буду звучать, как бабуля. Так что я просто напомню, что все мы тут любим тебя и ты можешь рассчитывать на каждого из нас. С днем рождения. — С днем рождения, — в унисон вскрикивают Костя с Артуром, аплодируя, будто какой-то звезде, и даже Юра аккуратно хлопает в ладоши, улыбаясь уголками губ и мягко пихая ногу Ильи носком ботинка, все еще плотно прижимаясь своим бедром к его — Ура!       Илья улыбается широко, когда задувает свечку, замечает улыбки пожилых работниц столовой и просто не может ничего сказать. Как не может и убрать с лица эту глупую яркую улыбку, позволяя Косте немного взъерошить свои волосы, перегнувшись через бедного Юру. Рома вытаскивает еще пять кексов из пакета, которым, очевидно, и шуршал, и поясняет, что они не приторные за счет того, что тесто было пропитано гранатовым соком, по наводке Исаковского, как оказалось. Илья поворачивается к нему, улыбаясь немного спокойнее, кивает в знак благодарности и признания. Юра зависает на пару минут, после чего дергает уголками губ и спешит спрятаться за своим стаканом с чаем, делая несколько небольших глотков. И Илья уже не думает ни об этой его реакции, ни о том, как Юра корпусом наклоняется в сторону Кости, но его бедро все еще плотно прижато к бедру Ильи. Он вообще ни о чем не думает, просто наслаждаясь шумными разговорами своих друзей и этой чертовой жизнью.