Впервые за свою жизнь он влюбился

— Ну красивый, красивый, — голос Сережи немного искажен динамиком мобильного, но Юра, стягивая в хвост лишь часть волос, все равно слышит эту дурацкую улыбку — Как на свидание собираешься, честное слово. — Ты прекрасно знаешь, куда я собираюсь, — вздыхает Юра и оборачивается к камере, одергивая подол свитера — Не знаю, через пару часов свалю домой, наверное. — Ничего, сейчас пару бокальчиков винца и передумаешь, я же тебя знаю, — посмеивается Аня, в ответ на что Юра лишь закатывает глаза и подхватывает рюкзак с пресловутым вином — Но мы, если что, на связи.       Юра кивает и подхватывает телефон, выходя в прихожую, предварительно сверившись со временем. Он должен быть у подъезда Ильи ровно через семь минут, так что сейчас идеальное время для выхода. Юра осторожно ставит рюкзак со спиртным на пол и улыбается Мише, который выбегает из зала с любимой плюшевой игрушкой в руках. Мобильный со все еще текущим звонком оказывается в руках у брата и тот счастливо машет в камеру, только завидев на экране лица Ани и Сережи, пока Юра натягивает пальто и кеды. Миша соскучился по этим ребятам, это естественно, так что Юра намеренно медленно завязывает шнурки на любимых конверсах, не задумываясь о том, чтобы надеть ботинки. Ему идти совсем немного, он просто не успеет замерзнуть настолько, чтобы испортить себе настроение и портить весь праздник своим понурым лицом. Тем более, дома у Ильи тепло, а вино так или иначе согреет изнутри. — Так, совенок, давай, завершай звонок, — улыбается Юра, взъерошивая мягкие волосы брата — Мне уже пора. — Пока! — радостно улыбается Миша и, нажав на кнопку завершения группового звонка, передает телефон Юре — А ты зайдешь за мной, если вы пойдете гулять? — Зайду, — кивает Юра и, надев рюкзак на оба плеча, открывая дверь — Я позвоню маме, если мы пойдем, она тебя оденет. Все, я пошел.       И Юра выходит из квартиры, захлопывая входную дверь. Лифт приезжает поразительно быстро, видимо, был на соседнем этаже, и Юра, заходя внутрь и с досадой понимая, что не взял наушники, оборачивается к зеркалу. Он выглядит неплохо, но, в общем, ничего особенного. Бордовый свитер с желтыми волнистыми полосами, более короткие пряди у лица не лезут в разные стороны, а волнами лежат так, как их уложили, бежевый пластырь не так сильно выделяется на коже, как белый. Презентабельно, и этого достаточно. Но Юре все равно кажется, что что-то не так. Он посильнее затягивает свой полухвост, пальцем оттягивает ворот свитера, немного поправляя, заправляет волосы за уши и тут же возвращает их на место, в последние секунды приглаживая пряди двумя пальцами, чтобы вернуть им изначальный вид. Иногда его от природы волнистые волосы начинают раздражать, но Юра вместе с Аней уже пытался их выпрямить. Получилось не особо хорошо, так что это был первый и последний раз, когда Юра брал в руки плойку. Пусть плойка была и в Аниных руках, потому что «не трогай, пока ухо не сжег, я сама».       На самом деле, Юра не до конца понимает, почему так переживает. Он уже знаком с матерью Ильи, они, вроде, даже подружились. А Юра тогда выглядел еще похуже, чем сейчас. Но, тем не менее, легкая дрожь внутри все равно не дает спокойно вздохнуть и очистить свою голову от бесконечного роя каких-то эфемерных мыслей, ни за одну из которых ухватиться не получается. Не получается и отвлечься на холодный ветер на улице и серое тяжелое небо, мысль о возможном дожде тоже не задерживается дольше, чем на несколько секунд. Ощущение, будто дрожат внутренние органы, неприятно ударяясь о желудок, но при этом его тело, в общем-то, находится в своем специфическом состоянии покоя. Ни руки, ни плечи не дрожат, нет ощущения тяжелой ваты в ногах и только кончики пальцев едва ощутимо зудят от желания закурить. И Юре это не нравится, ему это ощущение незнакомо. И он бы не хотел знакомиться с ним вообще никогда. Но противный внутренний голос отвратительно нашептывает что-то о неизбежности, что-то о «рано или поздно должно было». Что ж, Юра игнорирует этот шепот. Он и сам все прекрасно знает и понимает, сам знает, что происходит.       Вернее, Юра понял, что происходит, только позавчера, когда передавал Илье пакет с подарком и смотрел на то, как стремительно теплели светлые карие глаза и как сухие губы растягивались в аккуратной улыбке. Красивой улыбке, сквозящей какой-то нежностью через каждую маленькую трещинку. Тогда Юре казалось, что его сбросили в открытое море со связанными конечностями, холодное и дикое. Оно наполняло его легкие, заставляя задыхаться и желать просто откашляться соленой водой. Юре казалось, что его ударили в спину чем-то тяжелым, выбив весь воздух и ломая позвоночник, заставляя сердце остановиться на несколько секунд. И в ту секунду Юре было страшно. Действительно страшно. Он старался не показывать того урагана, который происходил в его голове, но получалось, очевидно, из рук вон плохо. Он за одну секунду вдруг понял, почему позволил Илье уложить локоть на свою макушку, когда они сидели у Тихонова. Понял, почему его взгляд успокаивал волнение перед его же матерью. За одно чертово мгновение он понял абсолютно все. И это было отвратительно, это было действительно ужасно. На месте Ильи ведь мог оказаться кто угодно, кто-то, чей взгляд не становится холоднее при одном лишь упоминании «ненормальных» людей, кто не морщит нос в ответ на сцены любых однополых связей в фильмах. Да пусть бы даже это был Артур или Фил, ну или хотя бы Рома. Он смог бы пережить это. Но это оказался чертов Илья.       И Юре действительно страшно из-за этого. За вчерашний день он думал об этом слишком много, вспоминал каждый момент их с Ильей взаимодействия, вспоминал свои чувства в эти моменты, скрупулезно анализировал, но так и не смог понять, в какой момент все это дерьмо началось. Возможно, еще на каникулах, когда Юра от скуки решил встретить парней с тренировки и в конечном итоге остался с Ильей один на один. Возможно, раньше, когда смотрел в светлые глаза в школьном туалете и вкладывал мятную конфету в напряженную ладонь. Юра думал до тех пор, пока у него не задрожали руки от желания закурить, но даже в своих мыслях называть вещи своими именами просто не получалось. Не эту вещь. Сказать это — все равно, что признать, что это отвратительное чувство существует. Юра трезво оценивает свои силы и прекрасно понимает, что не сможет признать это полностью, находясь наедине с собой. Это грозит нервным срывом. Проблема в том, что он не сможет держать это дерьмо в себе до следующей встречи с Аней и Сережей, это слишком размытая дата, которой еще даже не существует. Безусловно, он может позвонить им или забить тревогу, безусловно, они приедут. Но Юра не собирается добавлять этим ребятам новых седых волос на голове, как и не может рассказывать подобное по телефону. Что ж, он потерпит. — Явился, переносчик цирроза печени, — голос Артура просачивается через жужжание собственных мыслей в голове, и Юра вскидывает голову, глупо моргая пару раз — Че с тобой? — Порядок, — отмахивается Юра, машинально приглаживая пластырь большим пальцем — Задумался, пока шел, вот и все. — Осторожнее так задумывайся, — снисходительно улыбается Рома, сжимая Юрино плечо в качестве приветствия — Дорог в городе много, светофоры не везде работают. — Пошли уже, — поторапливает Костя, который уже успел позвонить Илье в домофон и держит дверь подъезда широко открытой — Я специально не ел ничего ради тортика тети Оли. Он с шоколадным кремом, между прочим. — Идем, не переживай, — вздыхает Фил, первым заходя в подъезд — Сейчас поешь.       Юра заходит в подъезд последний, аккуратно закрывая за собой дверь, и смотрит на лифт с некоторым сомнением. Он уверен, что они вместятся, но не уверен в том, стоит ли вообще ему идти туда, стоит ли видеть Илью прямо сейчас и при этом еще и пить. Но выбора у него особо нет, так что приходится просто смотреть на экранчик, показывающий этажи, и обреченно надеяться на то, что этот чертов лифт сейчас остановится. Но и эта поездка проходит успешно, так что менее, чем через минуту, Юра уже стоит в тамбуре и ждет, пока Костя обнимется с Ольгой и освободит немного места в прихожей. Артур стоит рядом с ним, вытянув шею, прямо ждет не дождется, когда его наконец, впустят. Но потом радостный голос Кости меняется на уважительное, почти формальное «здравствуйте», и Артур поворачивается к Юре, хмуря брови. — Отец Ильи, — шепчет Артур на ухо, и Юра вопросительно приподнимает брови. Ну, пять минут знакомства с Тихоновым старшим он явно переживет — Он может доебаться. Мужик, в целом, спокойный и безобидный, но негативный. Не напрягайся, подстраховка имеется. Александр его зовут, если что. — Так, мальчики, проходите на кухню, давайте. А то там стоят в тамбуре на сквозняке, — добродушно подгоняет Ольга, и Юра с Артуром наконец заходят в квартиру — Ой, Артур, давно не виделись. — Здрасьте, теть Оль, — ярко улыбается Артур, разуваясь, и отходит к стене напротив, чтобы дать Юре больше места — Да я сам соскучился уже. Здравствуйте, Александр. — Здравствуйте, — кивает мужчина, поправляя очки, сползшие на кончик носа — А Вы, я полагаю, Юрий?       Юра кивает, поднимая голову, и замирает на секунду, натыкаясь на изучающий взгляд. Александр смотрит поверх очков своими карими глазами, цепляется взглядом за длинные волосы и этот фактор явно не является для него располагающим. Он ростом примерно с Илью, который стоит позади на приличном расстоянии, опираясь плечом на стену, готовый к любому исходу. Он контролирует ситуацию, и Юре от этого спокойнее. Он разглядывает светлые жесткие на вид волосы Александра, его строгий официальный вид и прямую осанку. Мужчина действительно статный и внушительный, но Юра становится прямо перед ним, глядя в более темные, чем у сына, глаза снизу-вверх и протягивает вперед раскрытую ладонь. Если при знакомстве с ним этот человек ведет себя так уверенно, явно чувствуя свое превосходство, то и Юра не собирается уступать, спокойно и уверенно приподнимая подбородок. — Так это твой подарок Илья так опекал? — спрашивает Александр, крепко пожимая Юрину ладонь. — Опекал он не мой подарок, а моего младшего брата, — отвечает Юра, чувствуя, как невольно напрягаются плечи — Миша очень любит вашего сына. — Ясно, — кивает мужчина и косится на жену, сухо улыбаясь уголками губ — Ольга отзывалась о тебе крайне положительно. — Только не спрашивай у мальчика про учебу, — тетя Оля закатывает глаза, укладывая ладонь мужу на плечо, и коротко оборачивается на Илью — Я же знаю, что у тебя уже этот вопрос на языке. — Я просто переживаю, чтобы никто не тянул моего сына вниз, — Александр пожимает плечами, мягко стряхивая аккуратную женскую руку, и возвращает Юре все свое внимание — В любом случае, это будет на совести Ильи. А нам уже пора. — Хорошо вам посидеть, мальчики, — мягко улыбается Ольга и, пользуясь моментом, когда Александр уходит в зал, чтобы, видимо, забрать какие-то вещи, наклоняется к Юре — Ты его не пугайся, он всегда такой.       Юра кивает и, улыбнувшись Ольге уголками губ, спешит пройти мимо Ильи на кухню, таща за собой рюкзак. Теперь Юра понимает, что Илья, пусть и перенял часть характера от отца, в большей степени все-таки пошел в мать. И, пожалуй, стоит поблагодарить за это гены, Вселенную, Бога и воспитание Ольги, потому что, если бы Илья был таким же холодным и высокомерным, как и отец, Юра примерно никогда в жизни даже по имени его не назвал бы. Если бы вообще заговорил. С другой стороны, может, это было бы к лучшему. Может, тогда бы Юры сейчас здесь не было, он бы не поджимал губы от случайного прикосновения и не было бы бесполезного и абсолютно глупого желания просто смотреть. Если бы Юра мог, он бы с огромной радостью отказался от того, что сейчас происходит в его голове, но, к сожалению, мечтать о невозможном — не в его стиле. Так что приходится просто смириться, насильно расслабиться и сесть на стул между Костей и Филом, пока Илья в прихожей слушает напутствия от родителей. Явно самодельный торт выглядит действительно хорошо, вода в электрическом чайнике уже начинает кипеть, а на столе стоит две кастрюли. Тетя Оля действительно решила их накормить, судя по всему, и Юре кажется, что с каждой встречей он начинает любить эту женщину все больше и больше. А это только их вторая встреча.       Входная дверь наконец хлопает, оставляя шестерых подростков в гордом одиночестве, и Илья возвращается с усталым вздохом, по дороге лениво хлопая Юру по плечу пару раз в знак какого-то понимания и солидарности. Исаковский провожает его взглядом исподлобья, позволяя шуму кипящей в чайнике воды вытеснять из своей головы все мысли, оставляя только пустоту. Потому что Илья садится на стул четко напротив, высоко запрокидывая голову, медленно выдыхает через сложенные в трубочку губы, и все, что остается Юре — бездумно следить за плавными движениями чужой грудной клетки, зависнув где-то на краю пространства. Он видит боковым зрением, как Рома касается руки Ильи локтем и отводит глаза лишь тогда, когда чайник, наконец, щелкает, что кажется слишком громким в тихой комнате и в пустой Юриной голове. — Я сделаю, — вздыхает Исаковский и встает со стула. Он просто хочет занять свои руки хоть чем-то. — Спасибо. Чай и кофе в верхнем среднем ящике, — дает напутствия Илья, выпрямляя шею, и Юра просто кивает в ответ. Приходится встать на носочки, чтобы дотянуться до банки растворимого кофе, но это как-то не особо важно — Извини за этот спектакль. — Да ничего, — Юра пожимает плечами, открывая коробку с чаем, и ставит ее на середину стола рядом с тортом, чтобы каждый, кто захочет, взял по пакетику сам. Банку с кофе он ставит перед Ильей и снова отходит к столешнице за чайником, глубоко вздыхая — Человек просто переживает, что я утяну тебя на дно. Кто знает, может и справедливо. Сережа из-за меня курить начал, например. — Я думал, он закурил раньше тебя, — тянет Костя, отклоняясь назад, пока Юра заливает кипяток в кружки — И как ты его подсадил? — Просто произошла одна ситуация, которая добавила ему седых волос, — просто отвечает Юра, вспоминая реакцию друга, когда рассказал, почему его не было в школе три дня и почему он вернулся с пластырем — Я достал сигарету и он решил, что она спасет его от нервного срыва. — Не спасла, смею предположить, — посмеивается Рома, переглядываясь с Юрой, и одним взглядом благодарит за очевидную смену темы и разрядку обстановки. — Нет, — усмехается в ответ Юра, доливая остатки кипятка в свою кружку. Как раз ровно хватило — Я все равно получил по голове.       Юра, ставя на место чайник, слышит, как Илья тихо усмехается, и намеренно задерживается спиной ко всем на пару секунд, делая вид, что никак не может ровно установить чайник на подставку. А на деле этот мягкий звук чужой усмешки снова бьет будто обухом по голове, заставляет поджимать губы и думать о том, почему эта чертова жизнь так невзлюбила Юру с самого его рождения. Сначала абсолютно отрешенное и холодное обращение матери, потом отчим со своей разбитой бутылкой пива, а сейчас Тихонов, который весело обсуждает с Артуром тот факт, что Юра не был спокойным ребенком, раз так нервировал своих друзей. Юра ненавидит тот факт, что единственный выбор, который ему дается — выбор одежды утром перед школой и что почитать ночью. Но, тем не менее, он садится обратно за стол с абсолютным спокойствием на лице и сыпет в кружку несколько ложек сахара. Звон ложки о стенки кружки становится лишь фоном для оживившихся разговоров на кухне и сигналом к началу какой-то домашней суеты. Костя активно жестикулирует, громко рассказывая что-то, что Юра не слушает; Артур шутит иногда невпопад, заставляя Илью с Ромой тихо смеяться себе под нос; Фил занят тем, что аккуратно раскладывает заранее порезанный торт на тарелки. И только Юра сидит почти неподвижно, плавно помешивая свой чай и как-то лениво скользя взглядом по своим друзьям, стараясь не задерживаться на Илье дольше, чем на секунду. В какой-то момент Тихонов перехватывает его взгляд с веселой ухмылкой, задержавшейся после очередной шутки Артура, и устанавливает уже привычный для них зрительный контакт, ставший их аналогом приветствия. И Юрина рука замирает над кружкой, пока пальцы с силой сжимают ложку. Он смотрит в светлые карие глаза, взглядом бегая от одного глаза к другому, невольно ловит едва заметные отблески холодного белого света бесполезно включенной люстры, которая лишь сжигает электричество в и без того светлой комнате, и как-то успокаивается. Мысли схлопываются в голове, замолкая, и уголок губ сам по себе приподнимается в едва заметной улыбке.       Илья немного хмурит брови, его улыбка становится меньше, и Юра понимает, что этот зрительный контакт немного затянулся. Он лишь пожимает плечами и отвлекается на торт, отламывая ложкой небольшой кусок. Торт действительно вкусный, с прослойкой из каких-то ягод, судя по легкой кислинке, с шоколадным кремом сверху и хрустящей на зубах посыпкой из маленьких разноцветных шариков. Юре нравится, он кончиком языка собирает с губ остатки шоколадного крема и отламывает еще кусок. Сладкое для него является поставщиком дофамина и спокойствия уже довольно долгое время, класса, наверное, с седьмого или восьмого, и виноваты в этом Сережа, который готов продать душу и родину за пирожное «корзинка», и Аня, готовая драться за булочку с яблоком. Так что сейчас Юра с нескрываемым наслаждением запивает торт сладким чаем и уже задумывается над открытием бутылочки полусладкого. — Твои родители надолго ушли? — спрашивает Юра, когда у него на тарелке остается меньше половины торта, а чай уже закончился. — Ну, у них спектакль на два с половиной часа, потом мама хотела в торговый центр заехать, это еще часа на полтора-два, — задумчиво перечисляет Илья, ковыряясь в своем торте. Юра знает, что сладкое он особо не любит, но ест, видимо, из-за легкой кислоты ягод и уважения и любви к собственной матери — А что? — Ничего, — вздыхает Юра и достает рюкзак из-под стола, вытаскивая бутылку вина — Штопор есть? — Мало того, что курильщик, так еще и алкаш, — беззлобно бурчит Илья, все-таки вставая со своего места, чтобы взять штопор и передать его Юре — Из кружек будете пить. — Переживем, — отмахивается Костя, глядя на то, как Юра ввинчивает штопор в пробку, зажав бутылку между колен — Справишься?       Юра кивает и немного перемещает бутылку для большей устойчивости, ставит ее на край стула между своих ног, снова зажимает между бедер и с усилием тянет штопор вверх. Пробка с хлопком выходит из узкого горлышка и Юра откладывает ее на стол, с ощущением своей личной победы поднимая бутылку вверх. Костя в один глоток допивает свой чай и забирает у Юры бутылку, разливая вино по кружкам. Юра берет свою и вдыхает резковатый запах, тут же невольно вздрагивая плечами от ощущения спирта. Но он, вроде как, доверяет этим людям, так что спокойно делает первый глоток. Вино едва ощутимым теплом спускается по пищеводу, оставляя на языке довольно приятный привкус, и Юра откидывается на спинку стула, наблюдая за тем, как придирчиво Илья сначала принюхивается к содержимому своей кружки, а потом, хмуря брови, как-то опасливо делает первый глоток. Но, кажется, Юрин выбор алкоголя был одобрен, так что Исаковский усмехается уголком губ и делает еще глоток. Спасибо Вадиму за периодическую дегустацию вина и лекции о хорошем алкоголе, это, пожалуй, единственное, за что Юра действительно может его поблагодарить. Когда они заходили в магазин после школы, Вадим часто задерживался возле винного отдела, рассказывая Юре о том, какая марка действительно вкусная и хорошая, но при этом вполне бюджетная. Порой, когда у обоих было хорошее настроение и погода располагала к прогулке, Немико брал одну бутылочку и они растягивали ее на несколько дней, таская в бутылке из-под воды в школу. Пили исключительно ради вкуса, не стремясь за эффектом. Но конкретно сейчас Юра хотел бы напиться, чтобы слабо чувствовать свои конечности и и не думать ни о чем. Чтобы осознавать себя и собственные чувства, но не придавать им значения. К сожелению, с двумя бутылками на четверых — Рома с Филом уже заранее отказались от второй кружки — этого состояния не достичь. Что ж, у него еще все впереди. Стоит только дождаться, когда Аня узнает, тогда одним вином они не обойдутся.       Артур, за один глоток опустошив половину того, что было у него в кружке, принимается нахваливать это вино и, соответственно, Юру, который «ответственно подошел к выбору, молодец, горжусь». Костя с радостью подтверждает его слова, похлопывая Юру по плечу, и Исаковский лишь самодовольно кивает, пряча легкую полуулыбку в очередном глотке красного полусладкого. Это беспричинное веселье немного раздражает, но Юра не собирается ничего с этим делать. Он просто наслаждается редким для себя приливом хорошего настроения, стараясь особо не задумываться о том, что это хорошее настроение у него появилось в первую очередь из-за одобрительного кивка Ильи и того, как он молча соглашается с похвалой Артура, расслабленно улыбаясь уголками губ и уже увереннее делая очередной глоток. Вино в Юриной кружке заканчивается быстро, он допивает остатки одним крупным глотком и со вздохом ставит кружку на стол, тянясь за стоящей возле Кости бутылкой. Приподнятую бровь Ильи он упорно игнорирует, как и смешливый взгляд Артура. — Я думал, что руку не меняют, — тянет Фил, подъедая из Юриной тарелки остатки торта. — Не меняют, да, — пожимает плечами Юра, наливая себе вина до половины кружки. Нужно открывать новую бутылку — Но это, вроде, только на крепкий алкоголь. Да и в приметы я не верю. — Что за примета? — искренне интересуется Рома, подъедая виноград из миски, стоящей на его коленях. — Негласное правило алкоголиков, — отвечает Юра, шмыгая носом. Рано или поздно он вылечит чертов насморк — Кто начал разливать, тот и разливает до конца. Сережин отец рассказывал, что это чуть ли не что-то православное. По одной из версий. — Так Сережин отец травил тебе традиции алкоголиков? — спрашивает Илья, и Юра кивает, одновременно пожимая плечами.       Юрий Анатольевич, Сережин отец, алкоголиком не является, ему просто некогда напиваться с двумя детьми, которых он любит безотчетно и безукоризненно. Он может выпить пива в выходные или коньяка со своим лучшим другом, когда дети уезжают с ночевкой к Андрею, крестному отцу. Но, тем не менее, знает он многое, будучи классическим дворовым пацаном, и рассказывал Юре с Сережей тоже очень много. Как он, мальчишка, росший в старом дворе и постоянно ввязывающийся в драки, смог еще в девять, кажется, лет подружиться с дядей Андреем, начитанным, интеллигентным и до безумия добрым и понимающим человеком — это для Юры всегда было и остается загадкой, решение которой он не спешит и вообще не собирается искать. Они дружат крепко и близко, и это главное. Юра невольно улыбается, вспоминая свое семнадцатое день рождения, которое отмечал в доме Горских, со своими друзьями, с отцом Сережи и дядей Андреем, пока Миша играл с Сережиной младшей сестрой в их поле зрения. Юрий Анатольевич поил подростков каким-то сладким пивом, отмахиваясь от замечаний дяди Андрея, что они еще несовершеннолетние подростки и им, вообще-то, вообще пить нельзя. Тогда дядя Андрей, зная, что Юра курит, позвал его выйти с собой на балкон и сказал фразу, после которой Юра впервые обнял его, неловко и коротко. Юра запомнил эту фразу надолго. «Сережа рассказал мне о твоей ориентации. Я знаю, что ты не сможешь поделиться со своими родителями, так что можешь звонить мне в любое время, если что-то случится. Я поддержу тебя».       Сейчас Юра с радостью позвонил бы ему, на самом деле. Рассказал бы, что чувствует, что ему страшно от этого и наивно попросил бы совета. Возможно, встретился бы с ним и просто выговорился, даже если не совет, но поддержку он получит точно. Но он не будет этого делать просто потому, что он взрослый человек, что все еще есть большой шанс, что они с Ильей не будут общаться после выпуска, разве что, поздравлять друг друга с Новым годом и днем рождения по переписке. Нужно лишь потерпеть этот учебный год и все, в этом, в теории, нет ничего сложного. Юра справится с этим. Он терпел Вадима и его прикосновения почти год, хотя иногда ему хотелось просто кусать чужие губы, не чувствуя широких ладоней у себя на боках, щеках или волосах. Уж с собственными чувствами он точно справится. — Ой, кто-то пустился в воспоминания, — усмехается Артур, пиная Юру ногой под столом в попытке привлечь внимание — Либо открывай вторую, либо подай мне штопор и бутылку, мыслитель. — Нахуй сходи, будь другом, — вздыхает Юра, делая глоток вина, но, тем не менее, достает из рюкзака вторую бутылку и принимается с усилием вкручивать в пробку штопор легкими руками — Сейчас допьем и пойдем покурим с тобой. — Понял, — кивает Артур, уловив Юрин интенсивный взгляд. — Обожаю ваши взаимоотношения. Два с половиной месяца прошло, а вы уже друг друга по взгляду читаете, — усмехается Костя, а потом выпрямляется, глядя на Юру — Почти три месяца, Юр. А ты уже как родной. Вписался, колдун. — Ага, сейчас над приворотным работаю, — с абсолютно серьезным лицом, но неприкрытым сарказмом говорит Юра, вытаскивая пробку из бутылки — Кто волос одолжит?       Артур вскидывает руку и вместе с Костей заливается смехом, в шутку напевая сквозь этот смех свадебный марш. Юра улыбается уголками губ, разливая вино по кружкам, и, принципиально не глядя на Илью, с саркастичным благоговением поднимает руку, чокаясь с Артуром. Фил, развеселившись, подначивает их опустошить кружки залпом, а Костя на фоне кричит «Горько» и хлопает в ладоши. Юра весело смотрит на Артура, но слышит, как посмеивается Рома и боковым зрением видит, как Илья с интересом наблюдает за дальнейшими событиями. Что ж, до дна, так до дна. Юра кивает Артуру и на брудершафт выпивает с ним залпом все, что было в кружке. Все его тело крупно вздрагивает, когда Юра отстраняется и ставит кружку на стол, морща нос и прикрывая тыльной стороной ладони нижнюю часть лица. Артур смеется над ним и перегибается через стол, чтобы крепко, как-то даже по-отечески чмокнуть в макушку. И Юра чувствует невероятную легкость сейчас, лишь подогреваемую алкоголем в крови. Ему хорошо среди этих людей, ему нравится эта большая компания и их бесконечные запасы энергии, их простота и смех. Ему нравится каждый из этих людей. И это то признание, которого Юра не боится. — Я уже говорил, что не приду на вашу свадьбу? — Илья сам доливает себе немного вина, приподнимая бровь, и Артур кивает в ответ, беззлобно закатывая глаза — К сожалению, ваша свадьба пришла ко мне. — О, помолчи, пародия на гомофоба, не порти веселье, — отмахивается Артур, а потом, подмигнув Юре, наклоняется в сторону Ильи, заглядывая ему прямо в глаза — Или ты ревнуешь? Прости, дорогой, ты правда не в моем вкусе. — Заткнись, — бурчит Илья, хмуря брови, и делает глоток вина — И прекращай пить. Ты начинаешь нести хуйню.       Юра почти физически чувствует, как хорошее настроение стремительно падает, и доливает себе немного вина, которое тут же выпивает, снова залпом. Остатки напитка в бутылке, если постараться, можно разделить только на двоих, буквально по паре глотков на каждого. Юра решает уступить остатки спиртного другим, когда сползает по стулу немного ниже, вперив задумчивый взгляд в испачканную шоколадным кремом и крошками тарелку. Да, конечно, он почти забыл в этом шумном веселье об Илье и его отношении ко всему, что выбивается из общепринятых норм. И разве Юра сможет хотя бы намекнуть ему о том, что он чувствует уже сейчас и что, скорее всего, будет чувствовать все сильнее и сильнее с каждым месяцем, неделей или даже днем. Юра даже не уверен, что когда-нибудь расскажет этим людям о собственной ориентации. По крайней мере, не Илье точно. Будет проще соврать, что он вступил в счастливые отношения с Аней, чем рассказать что-то о себе и потом ловить эти неприятные взгляды от человека, на которого смотреть хочется без желания и готовности защищаться. На которого просто хочется смотреть.       Фил, очевидно, замечает перемену в Юрином настроении и мягко пихает его локтем, привлекая внимание. Юра поднимает голову и едва заметно кивает, говоря, что все в норме, но Артур уже вскидывается, видимо, получив по ноге под столом. Юра наблюдает за их с Филом немым диалогом несколько секунд, а потом Артур косится на него и, взглядом указав куда-то в сторону коридора, жестом показывает остальным, что идет курить, вторым жестом как бы зовя Фила с ними. Юра вздыхает и тоже поднимается на ноги, машинально хлопая себя по карманам черных джинс. Пачка сигарет и зажигалка лежат на своих местах, так что Юра, не оглянувшись, выходит из комнаты, а потом и из квартиры. Он слышит шаги Артура и Фила позади, когда поднимается по ступенькам на лестничную площадку между этажами и садится на последнюю ступеньку, предварительно вытащив из карманов пачку и зажигалку. Фил открывает форточку, из которой тут же начинает тянуть сквозняком, а Артур садится рядом и берет из Юриных рук сигарету, которую тот достал заранее. Прохлада подъезда вкупе с задувающим из форточки легким ветром заставляет сжаться и натянуть пониже рукава свитера, но Артур придвигается ближе, прижимается к Юре плечом и чиркает зажигалкой, подкуривая сигарету. Фил становится напротив, глядя на Юру с мягким ожиданием, но не подгоняет. Зато Артур нетерпеливо пихает Юру коленом, когда он тяжело вздыхает и неконтролируемым нервным движением большиго пальца приглаживает пластырь на скуле, делая глубокую затяжку. Он пожалеет о том, что так увлекся никотином, но это будет немного позже. Минут через пять. Сейчас Юра думает только о том, что действительно собирается признаться, в первую очередь, самому себе. И его пальцы начинают мелко дрожать. — Он мне нравится, — сухо и неожиданно хрипло говорит Юра, опираясь виском на прутья перил. Без долгих предисловий, без драмы, коротко и по делу — По всей видимости. — Я догадывался, если честно, — вздыхает Фил и присаживается на корточки перед парнями, держась за перила, и Юра поднимает на него почти обреченный взгляд. — Ты про Илью? — спрашивает Артур с ноткой надежды на то, что это не так. Но Юра кивает и смотрит на то, как Игнатенко делает такую же глубокую затяжку, глядя на бетонные ступеньки — Да, брат, это нехорошо. Это пиздец, если совсем честно. Это же еще и первый раз у тебя, кажется. — Я и без тебя знаю, что это пиздец, — отмахивается Юра и делает еще одну затяжку, глядя на то, как тлеет его сигарета — Собираюсь жить с этой гадостью весь учебный год, а потом ненавязчиво обрывать с ним общение. — Звучит как деструктивный вариант, — Фил неодобрительно качает головой и свободной рукой сжимает Юрино колено в знак поддержки — Мы с Артуром на подстраховке, если что-то случится. — Факты, — важно кивает Артур и закидывает руку Юре на плечи, прижимая его к себе — В обиду не дадим, подъебем, где надо. Все как положено.       Юра усмехается, делая еще одну затяжку, на этот раз не такую глубокую, и в знак благодарности на мгновение укладывает голову Артуру на плечо. Эти ребята понимают всю ситуацию во всех ее неприятных, противных и отвратительных проявлениях, понимают хотя бы в теории, что чувствует Юра сейчас и что наверняка будет чувствовать в дальнейшем. Юра вздыхает, показывая, что это не такая уж серьезная проблема, которую он не переживет, и уходит к окну. Здесь дует еще сильнее, так что Юра стремится побыстрее затушить сигарету о мусоропровод и выбросить бычок в форточку. Артур тоже поднимается на ноги и, докурив сигарету за две быстрые затяжки, щелчком выбрасывает ее, не затушивая, и закрывает форточку с тихим хлопком. Фил легко сжимает пальцами Юрино плечо перед тем, как спуститься обратно в квартиру, и Юра кивает пару раз самому себе, своим мыслям, пряча подрагивающие руки в карманы джинс. В ушах неприятно звенит из-за смешивания алкоголя и никотина в крови, и Исаковскому приходится ненадолго замереть перед входной дверью, плечом опираясь на стену. Артур, который шел сзади, останавливается рядом, но ничего не делает и молчит. Юра подмечает серьезность в его глазах, смешивающуюся с легкой задумчивостью. Шутки шутками, но, очевидно, последнее, что ожидал Игнатенко от Юры — это влюбленность в Илью, да и, если честно, сам Юра не ожидал этого, даже в самых глупых теориях не мог представить чего-то подобного. Но дерьмо случается постоянно и иногда в него наступаешь, хочешь ты этого или нет. Наступаешь и проваливаешься по самую шею.       Юра вздыхает, отходя от перепада давления, и, встретившись с Артуром взглядом, заходит в квартиру. Фил уже сидит на своем месте за столом, подперев щеку ладонью, и, как ни в чем не бывало, слушает одну из множества Костиных историй, начало и смысл которой успешно упустил. Юра тоже усаживается, прикрывая зевок ладонью, и складывает руки на груди. От алкоголя хочется спать, глаза неприятно сохнут, но Исаковский держится, неосознанно покусывая щеку изнутри. Он не смотрит ни на кого, как и его будто не замечают, и это нормально. Сейчас это действительно наилучший вариант событий. Гораздо лучше, чем поднять свою чертову голову и смотреть на Илью, который присоединяется к Роме и поеданию винограда, иногда вставляя какие-то реплики в Костин монолог. Смотреть на собственные колени гораздо лучше и спокойнее. Но Юра все равно поднимает глаза, склоняя голову к плечу, просто чтобы скользнуть взглядом по светлым волосам и красивому лицу, невольно задумываясь о том, как и почему вообще люди влюбляются. Внешность, характер, поступки, поведение, голос — что является гребаным стимулом к тому, что принято считать возвышенным и окрыляющим чувством, а на деле все это — лишь очередная причина собственными руками раздавить остатки своих нервных клеток? На этот вопрос во всем мире нет правильного ответа. Но Юра все равно думает, пока светлые карие глаза не перехватывают его отсутствующий взгляд. Исаковский всегда любил, когда в его голове пусто, но сейчас эту пустоту он ненавидит всем своим сердцем. — Нормально? — спрашивает Илья, приподнимая одну бровь, и Юра кивает, неопределенно взмахивая запястьем в воздухе — Ты странный. Сильнее, чем обычно, я имею в виду. — Да он покурил и его давление ебнуло, — влезает в ситуацию Артур, разваливаясь на своем месте — Или что там его ебнуло, я не знаю. Давайте уже переедем в комнату, а? Все поели, все попили, пора полежать. — Вшестером не поместимся, — посмеивается Рома, но, тем не менее, ставит миску с виноградом на стол и поднимается на ноги, с наслаждением потягиваясь — Только посидеть. И то кого-то на пол придется отправить. — Ну и ничего, как-то сядем, не впервые, — пожимает плечами Костя и широким жестом указывает в сторону выхода из кухни, широко и весело улыбаясь — Молодожены вперед. — Молодожены назад, — вздыхает Юра, наклоняясь за своим рюкзаком — Мне бутылки убрать надо, иначе потом забудем. — Забьем тебе местечко на полу, — посмеивается Артур, глядя на то, как Юра максимально крепко запихивает пробки обратно в узкие стеклянные горлышки бутылок — Уж извини, только так.       Юра лишь кивает, расправившись с первой бутылкой, и, наконец, остается в комнате один. Ему абсолютно плевать, будет он сидеть на кровати или на полу, он вполне может и постоять, если понадобится. Но ему абсолютно точно не плевать на тот факт, что он все-таки сказал все дерьмо, которого избегал последние два дня. Юра запихивает в рюкзак вторую бутылку, уже не пытаясь поплотнее закрыть ее пробкой, и откидывается на спинку стула, поджимая губы. Он катает это чертово «он мне нравится» на кончике языка, будто новую конфету, пытается распробовать каждую горьковатую нотку и привыкнуть к новому для себя ощущению. Привыкнуть к новым чувствам хотя бы немного за жалкие пару минут, прекрасно осознавая, что на это уйдет минимум пара дней. Юра когда-то обещал самому себе не влюбляться, пока не будет твердо стоять на ногах и пока не будет абсолютно уверен в себе. Что ж, теперь Юра смело может выводить свое имя на первом месте в его воображаемом списке людей, чьим словам и обещаниям доверять он больше не может. И это ощущается как чертово предательство, такую обиду на мир Исаковский в последний раз чувствовал в восемь, когда обнаружил в мусорном ведре открытку для матери на восьмое марта, над которой провел порядка двух часов. Тогда он надеялся, что больше никогда не ощутит чего-то подобного. Что ж, его надежды оправдываются смехотворно редко.       Юра вздыхает, скользя взглядом по беспорядку на обеденном столе, по нескольким грязным тарелкам и кружкам, по последнему куску торта и разбросанным повсюду столовым приборам, и ему так абсолютно бессмысленно хочется убраться. Но он просто поднимается на ноги и, подхватив рюкзак двумя пальцами, идет в комнату Ильи, где голоса парней заглушают тихую музыку, включенную просто фоном. Юра просто бросает рюкзак у двери, звеня бутылками, и, коротко оценив обстановку, подходит ближе к столу. Он хочет просто опереться на него, потому что явно погорячился, думая о том, что может просто постоять еще некоторое время, но замирает на несколько секунд, когда подходит вплотную. Мишина открытка аккуратно стоит на полке высокого узкого шкафа, немного выделяясь своей яркостью и детской небрежностью в общем интерьере комнаты, но есть странное ощущение, что этот контраст лишь добавляет помещению какого-то особого шарма. Напульсники, которые дарил Юра уже от себя, аккуратно лежат на краю стола, распакованные и, скорее всего, уже использованные. И это вызывает едва заметную улыбку, которую Исаковский умело скрывает, когда разворачивается и, плюнув на все нормы приличия, аккуратно залезает на стол, неосознанно начиная болтать ногами над полом. Илья смотрит недовольно со своего места на кровати, но молчит, так что Юра просто берет в руки напульсники, растягивая ткань пальцами. — Кстати, бессовестный, — зовет Илья, и Юра поднимает голову, выгибая бровь в немом вопросе — Сходил я в них на тренировку. Хорошие. Спасибо. — Да не за что, Гений, — пожимает плечами Юра и возвращает напульсникам все свое внимание — Хотя, благодарность за свою внимательность я приму. — Ладно, так чем мы займемся? — спрашивает сидящий рядом с Ильей Рома, хлопая себя по бедрам — У нас есть УНО и обычные игральные карты. — Значит, играем в УНО, — важно кивает Костя, садясь поудобнее — Возражений нет? Нет. Доставай.       Юра вздыхает, жестом давая парням понять, что первый кон им придется играть впятером, и укладывает напульсники себе на колени, наблюдая за игрой со своего места. Сережа с Аней и их разделенное на двоих любопытство просили держать в курсе того, что происходит на этих посиделках, но рассказывать им нечего. Так что все, что остается Юре — смотреть куда угодно, но только не на Илью.