Впервые за свою жизнь он влюбился

      Эта суббота обещает быть морально тяжелой, Юра уже мечтает о том, чтобы этот день поскорее закончился. Но, к сожалению, сейчас восемь часов утра и он стоит с парнями возле чертовой «Пятерочки», периодически меняет руку, которой держит сигарету — на улице слишком холодно, — и ждет Артура, который пару минут назад записал им почти паническое голосовое, где рассказывал, как проспал и как быстро он уже бежит к ним. Юра вздыхает, снова перехватывая сигарету правой рукой, и выпускает дым в затянутое тучами темное небо. Он расплывается в воздухе белыми разводами и растворяется, похожий на какие-то бесформенные фигуры. Это все равно, что искать схожесть с чем-то у облаков — убивает время и занимает голову хоть чем-то. Под ногами поблескивает иней, над ухом что-то щебечет Костя, переминаясь с ноги на ногу, и ничего, в общем и целом, за прошедшую неделю не меняется, кроме расписания уроков, одежды и степени Юриного недовольства погодой и миром в целом.       Юра опускает голову, глядя на Илью, и делает еще одну затяжку, выдыхая дым в его сторону. Тихонов, пытаясь спасти остатки своей репутации, хмурит брови в искусственном недовольстве и смотрит так, будто прямо сейчас затушит эту сигарету о Юрин затылок. Только вот в этот жалкий спектакль не верит никто, и это заставляет Юру самодовольно усмехнуться и выдохнуть еще одну порцию дыма в это наглое лживое лицо. Его отношение к Илье и собственным чувствам тоже не изменилось. Юра по-прежнему влюблен, по-прежнему принимает это и по-прежнему старается насладиться и изучить каждое новое ощущение, каждый оттенок этих чувств, будто ученый, наблюдающий в микроскоп за чем-то неизвестным человечеству, но очень интересным. Сумасшедший ученый местного разлива. — Я не буду извиняться, я уже извинился, — Юра вздрагивает, едва не роняя сигарету, и оборачивается на подбежавшего Артура, думая, как скоро этот человек доведет его до инфаркта — О, че нос такой красный? — На улице семь градусов мороза, — бурчит Юра и в очередной раз берет сигарету в другую руку. Осталась еще половина — Включи свое логическое мышление. — Пойдемте, действительно прохладно, — вздыхает Фил и показательно выпускает из легких облачко полупрозрачного морозного пара — У нас первым обществознание? — Да, — кивает Рома, пряча руки в карманах куртки — Все на физру идут? — Я не иду, — отзывается Юра и не глядя показывает недовольному такими вольностями Илье средний палец — За мной Сережа приезжает. — О, тогда я тоже не иду, — Артур укладывает ладонь Юре на плечо и приподнимает брови с веселой улыбкой — Не переживай, я не уведу у тебя лучшего друга, у меня свои есть.       Юра лишь лениво кивает пару раз, даже не обращая внимания ни на слова Артура, ни на него самого, если быть до конца честным. Он и без того прекрасно знает, что вряд ли Сережа на полном серьезе просто возьмет и в один момент скажет «Прости, Юр, мы дружили семь лет, но теперь у меня новый лучший друг. Счастья тебе, любви, здоровья, всего хорошего». Так что Юра абсолютно спокоен на этот счет и даже не думает о чем-то подобном, никогда не думал и вряд ли начнет. Так что он просто разглядывает тлеющий кончик сигареты, дергая носом, который забился еще сильнее из-за холода, и уже раздумывает над тем, как скучно ему будет на химии. Крайне вероятно, что он просто воткнет наушники в уши и просидит так все сорок минут. А может быть сядет с Костей, который весь урок будет крайне забавно возмущаться и шутить над названиями химических элементов и веществ, как делает обычно, волшебным образом умудряясь придумывать все более изощренные, глупые и смешные шутки. Юра до сих пор помнит, как этот человек сказал ему на ухо «Я бы рассказал тебе шутку про химию, но, боюсь, не будет никакой реакции». Тогда его мозг потратил несколько секунд на понимание того, что эти слова и были шуткой про химию, и еще некоторое время на то, чтобы сохранить лицо ровным и спокойным. Костя тогда был до безумия горд тем, что реакция все-таки была, а Юра еще долго не мог понять, почему подобный бред его развеселил. Возможно, он просто устает под конец недели и его чувство юмора атрофируется, как и мозг в целом. Вероятнее всего, так и есть.       Юра усмехается про себя, невольно вспоминая все Костины шутки, навеянные скукой, и тушит сигарету пальцем, пряча окурок в карман зимнего пальто. Он выбросит его потом, если не забудет, а даже если и забудет — ничего страшного уж точно не случится. Мать в его карманы явно не полезет, раз уж не лезет даже в его жизнь или учебу, Миша не полезет просто потому, что ему это не надо, а больше никаких рисков и нет. Так что Юра в этом плане абсолютно спокоен. — Как думаете, Романыч вообще придет на урок? — задает вполне обоснованный вопрос Костя, когда они заходят в здание школы, говоря об учителе ОБЖ — Или как всегда, заглянет на десять минут? — Дай Бог хоть на десять заглянет, — вздыхает Илья, сворачивая вслед за всеми в фойе, чтобы снять пальто и переобуться — Исаковский. Опять без сменки. — Чего? — приподнимает бровь Юра в ответ на недовольный осуждающий взгляд и, положив почти пустой рюкзак на скамейку, стягивает с плеч собственное пальто — Ты в вахтерши заделался? — Нет, просто хочу убедиться, что у тебя все еще нет ни стыда, ни совести, — пожимает плечами Илья, стаскивая с себя ботинки — По крайней мере, я могу обратиться к тебе, если захочу какой-то стабильности в жизни. — Ага, к твоим услугам, — отмахивается Юра и надевает рюкзак на одно плечо, перекинув пальто через руку. Эти шуточные стычки с Ильей нравятся ему едва ли не сильнее, чем сам Илья.       Тем не менее, Юра все равно закатывает глаза и, дождавшись всех парней, разворачивается и ведет всю эту процессию к раздевалке, иногда шаркая ногами по плитке. Он знает, что Илью это раздражает, так что порой, делая шаг, намеренно не поднимает ногу достаточно высоко, только чтобы услышать недовольное бурчание сзади и усмехнуться, отчетливо ощущая собственное превосходство. Всем в жизни нужно какая-то стабильность, и пока Тихонов ищет ее в отсутствии у Юры стыда и совести, Юра находит ее в вечном недовольстве Тихонова, уже несерьезном, скорее, просто привычном и каком-то даже обыденном, но, тем не менее, стабильном и забавном. И этими перепалками они дают почувствовать эту пресловутую стабильность и остальным парням, особенно Роме, который лишь с какой-то мягкостью вздыхает и улыбается самыми уголками губ. Как итог, Юрино существование в этой компании идет на пользу всем и ему самому в том числе.       В кабинет парни заходят вместе со звонком, задержавшись у туалета, потому что Косте приспичило посмотреть на то, какой он красивый и как удачно уложил волосы сегодня утром. Сонный преподаватель на них даже внимания не обращает, черкая что-то в чужом классном журнале, а Леня сидит на задней парте рядом с Лешей, пряча электронную сигарету в рукаве своего кардигана. Юра кивает ему, когда занимает место рядом с Костей, и Леня кивает в ответ, как бы говоря «Садись, я сегодня туда не вернусь». Сам же Костя в ответ на такую инициативу лишь широко улыбается и пихает Юру плечом, тут же втягивая его в какой-то разговор шепотом. В целом, так проходит весь урок — в сонной и какой-то ленивой атмосфере, кто-то из немногих одноклассников, видимо, самых ответственных, раз все еще ходят по субботам, действительно спят, уложив головы на парты. Кто-то занят своими делами, покачивая головой под играющую в наушниках музыку, кто-то просто сидит в телефоне, то ли играя, то ли переписываясь с кем-то, пока проектор транслирует на экран видеоурок. Картинка немного съехала вниз, но это не важно, учитывая, что даже самого учителя все это не волнует. Он просто заполняет журналы, подперев подбородок кулаком, и периодически зевает, тихо возмущаясь из-за необходимости просыпаться рано утром в субботу и ехать на работу ради нескольких бесполезных часов. Юра все это время просто слушает, как Костя с удивительной скоростью переходит с одной темы на другую. Вот он эмоционально рассказывает о том, какое забавное видео вчера посмотрел, а через секунду уже пытается понять, как вообще в городах образуется мафия. Юра просто не успевает за потоком их мыслей. — Ну серьезно, как? — всплескивает руками Костя, когда они выходят из кабинета и направляются к лестнице, чтобы подняться в кабинет химии — Типа, просто группа людей в один прекрасный момент решает подмять под себя город, как кучка Бэтмэнов? — У меня есть теория, — вздыхает Юра, просто желая отдохнуть от этих интеллектуальных американских горок — Смотри, есть компания гопников. ОПГ какая-то, они там грабят, хулиганят и прочая хуйня. Сначала они держат под собой, скажем, какую-то улицу. Потом они растут и под ними уже район. Так и до города не далеко. Нужно всего лишь много лет на развитие и отсутствие принципов и эмпатии. — Слышьте, ОПГ «Радуга», — вставляет свои пять копеек Артур. Это глупое название Игнатенко придумал в среду, когда снова вспомнил о том, как Юра с Ильей собираются кошмарить школу. И ни Юра, ни Илья довольны не были, но их никто и не спрашивал, вообще-то — А вы в мафию расти собираетесь? — Собираемся? — Илья оборачивается, вопросительно глядя на Юру, и тот кивает, поджимая губы в попытке сдержать легкую улыбку — Собираемся, да. — Тогда им придется менять название, — поддерживает шутку Фил, поправляя съехавшую с плеча сумку — «Радуга» для мафии — как-то не солидно. — Вот когда они организуют мафию, тогда и подумаем, — Рома ненавязчиво закрывает эту тему и, выйдя с лестницы, немного замедляет шаг, чтобы они шли все вместе, а не по парам — А сейчас давайте подумаем о тесте по химии, который нам сейчас писать.       Юра лишь тяжело вздыхает и успевает пообещать Косте свою помощь до того, как Аверьянов начнет паниковать и предлагать шоколадки за спасение его среднего балла по химии. Тот сразу рассыпается в благодарностях, снова пытаясь закинуть руку Юре на плечи, чтобы притянуть к себе и обнять, но Исаковский ловко уходит от этого благодарного порыва, делая несколько шагов в сторону. Рома с Артуром тихо посмеиваются в ответ на эту сцену, но, признаться, Юра как-то не обращает на это внимания. Он просто заходит в кабинет химии и, лениво поздоровавшись с учительницей, пишущей на доске критерии оценивания, снова усаживается рядом с Костей. Ему ничего не хочется делать, не хочется решать какие-то там тесты и даже находиться сейчас в школе он особым желанием не горит. Разумеется, в субботу в классе тише и спокойнее, атмосфера гораздо более приятная, чем обычно, но это совсем не значит, что Юра ею наслаждается. Единственное, чем он действительно наслаждается — это собственная компания, занятая сейчас каждый своим делом, и конкретно Илья.       Юра опускает голову, склоняя ее к плечу, и игнорирует тихий хруст позвонков, глядя на сидящего впереди Тихонова. Тот уже держит в руках учебник, откинувшись на спинку стула, и машинально играется двумя пальцами с нижним уголком страницы, то слабо сжимая его, то немного заворачивая и тут же возвращая в исходное положение. Юра знает наверняка, что руки у Ильи теплые, слегка грубоватые на подушечках пальцев и внизу ладони, но на тыльной стороне кожа мягкая. Он рассматривает пластырь на его указательном пальце, уже немного потрепанный со вчерашнего дня, и создается ощущение, что он скоро сам по себе соскочит с пальца. Он рассказывал вчера утром, что пытался просто отрезать кусок твердого сыра, но сыр в итоге победил в этой схватке, и Юра его не осуждает. Несмотря на неплохие навыки готовки, Исаковский так и не научился обращаться с ножами, так что он либо отрезает неровные куски, либо попадает себе по пальцам каждый раз, когда берет в руки нож. Это еще одна причина, почему он регулярно покупает минимум две упаковки пластырей за раз. Илья, тем временем, со вздохом переворачивает страницу и на секунду с выражением страдания на лице откидывает голову назад. Да, Юра знает, что Тихонов химию недолюбливает, но веселая усмешка все равно лезет на лицо. — Че ты веселишься, придурок? — Илья оборачивается, приподнимая бровь, и Юра лишь пожимает плечами в ответ — Повторил бы лучше. — Я вчера все это читал, — отмахивается Юра и опирается локтями на парту, почти укладываясь на нее грудью — И все прекрасно помню. А еще я умею списывать, но это по секрету. — Не знаю, что там у кого по секрету, — вздыхает Татьяна Александровна и передает Роме, как самому ближайшему к ней человеку, стопку листов с тестовыми заданиями — Но нам не дают звонок, почему-то, так что давайте начинать. Субботин, раздай, пожалуйста.       Рома кивает и встает на ноги, медленно расхаживая по классу, раздавая задания. Юра машинально кивает, когда ему на парту опускается два листа с разными вариантами, и берет свой, быстро пробегаясь глазами по вопросам. Здесь все по учебнику, есть четыре варианта ответа, как и положено, и лишь два задания, где нужно написать какие-то определения. Ничего сложного, даже Костя уже не выглядит таким беспомощным, пока делит вырванный из тетради листик напополам. Отдает одну из половинок Юре и быстро подписывает свою фамилию в уголочке, после чего берет в руки карандаш и пытается ответить сам хоть на что-то. Юра просто усмехается про себя этому неожиданному рвению к знаниям и приступает к выполнению собственных заданий. На закрытые вопросы у него уходит не более семи минут, и еще около пяти — на вопросы с развернутым ответом. Перепроверив, на всякий случай, собственные каракули, Юра бросает быстрый взгляд на незаинтересованную в своих подопечных учительницу и, наконец, обращает внимание на заскучавшего Костю, который уже рисует карандашом какие-то каракули на обратной стороне листа, подперев голову ладонью. Юра пальцем тычет ему сначала в плечо, чтобы привлечь внимание, а потом в правильные ответы, и, пользуясь той минутой, пока Костя записывает, открывает телефон, чтобы посмотреть более точное определение катализаторов. Это определение он просто подсовывает Аверьянову под нос и со вздохом укладывает голову на парту. Не очень удобно, конечно, но ему просто очень хочется полежать. — Учитель по химии сказал, что отпустит пораньше, — Юра открывает глаза, слыша Костин шепот у самого уха, и просто ждет продолжения шутки, хлопая ресницами — Но нас не отпустило.       Юра поджимает дрожащие от сдерживаемой улыбки губы, когда выпрямляется и пытается смотреть на Костю настолько осуждающе, насколько вообще может. Но этот шутник явно гордится собой, улыбается открыто и весело, всем своим видом говоря «Я знаю, что тебе смешно, тебе всегда смешно». И он, вообще-то, прав, но Юра скидывает такую существенную деградацию собственного чувства юмора на усталость после учебной недели и неспособность мозга в данный момент фильтровать шутки. Разумеется, в таком вегетативном состоянии даже изживший свое анекдот про Вовочку покажется смешным. С другой стороны, Юрин юмор базируется на шутках про смерть, наркотики и прочие непотребства, которые осуждаются в обществе, но поддерживаются в узком кругу людей, так что это вполне может стать причиной столь бурной необоснованной реакции. — Вторая парта, закончили? — зовет Татьяна Александровна, поправляя очки на носу, и Юра поворачивается к ней, тут же возвращая своему лицу выражение привычной апатии. Они с Костей кивают почти одновременно, и женщина лишь приподнимает тонкую бровь и устало вздыхает — Тогда сдавайте, кто сделал, и сидите тихо еще десять минут.       Костя великодушно собирает и Юрины бумажки, когда идет сдавать ответы и тестовые задания, и Юра не благодарит за это. Он просто откидывается спиной на стул, складывая руки на груди, прячет пальцы в рукава толстовки ради собственного уюта и душевного равновесия и прикрывает глаза, намереваясь вздремнуть эти десять минут. Маловероятно, конечно, что с Костей под боком вообще получится посидеть в тишине и спокойствии, даже с наушниками, которыми Юра затыкает уши и делает звук немного тише, чтобы играющую музыку не слышал весь класс. Тем не менее, Юра надеется, что Костя войдет в его положение вечно уставшего и утомленного обычным существованием человека. И, на удивление, он входит, потому что в какой-то момент Юра растворяется где-то в своей музыке, просто плавая в потоке собственных мыслей и мотивах песен, как гребаная Черная Жемчужина по Карибскому морю. И он обожает это чувство, будто мира вокруг не существует, будто рядом нет ни одного человека и только какие-то размытые сценарии в собственной голове. Для его слабенькой социальной батарейки эти десять минут кажутся часом и ощущаются, будто какой-то островок безопасности. Ровно до того момента, пока прямо в лоб не врезается тонкая струя теплого воздуха, заставляя спавшую на лицо прядь неприятно щекотать лоб. Юра вздрагивает, резко распахивая глаза, и тут же замирает. Илья, чуть наклонившись к его лицу, как-то самодовольно улыбается, открыто злорадствует, но при этом так театрально невинно хлопает светлыми ресницами, как гребаный Бэмби. А Юре кажется, что его зрение неожиданно обострилось и теперь он может видеть каждую веснушку на красивом лице, может видеть даже темные вкрапления на радужке светлых карих глаз. Но, вероятнее всего, Юра уже просто додумывает, глупо глядя на Илью и толком не двигаясь. Тихонов стоит не настолько близко, чтобы действительно можно было разглядеть подобные нюансы внешности. Хотя где-то на периферии Юра думает, что был бы не против, если бы Илья стоял ближе и позволил ему убедиться, что эти темные вкрапления на радужке глаза и затерявшаясь между веснушками родинка на ровной переносице действительно существуют. — Кажется, ты довел его до инсульта, — усмехается Артур, укладывая ладонь Юре на макушку, и Исаковский до конца не знает, спасает ли Артур его прямо сейчас, или наоборот, ненавязчиво топит. По крайней мере, это возвращает способность думать и двигаться — Ты аккуратнее с такими трюками, Илюшка, а то у него сердце не выдержит. — А ты разве не старше него? — парирует Илья и отходит на несколько шагов, с неприкрытым сарказмом приподнимая бровь — Хотя, если брать ментальный возраст, то ты, Исаковский, уже должен лежать в могилке и наслаждаться смертью. — О, подожди, пока у меня действительно остановится сердце, — бурчит Юра, просто сбрасывая все с парты в рюкзак. Он уверен, что с собственной влюбленностью и Ильей рядом, оно точно остановится до конца учебного года — Я обязательно найду способ и сообщу, как там хорошо в коробке под землей и как замечательно живется в Аду. — Зафиксировал, — важно кивает Илья и разворачивается, когда Юра поднимается на ноги, закидывая лямку рюкзака на одно плечо — Буду ждать развернутую рецензию.       Юра лишь закатывает глаза в ответ, мимикой передразнивая Илью, чем вызывает у Артура и Ромы веселые улыбки и тихие смешки под нос. Илья на ходу оборачивается, стреляя в Юру строгим взглядом, в подозрении приподняв нижние веки. Исаковский лишь пожимает плечами, будто и не при чем здесь, а у Артура с Ромой просто приступ хорошего настроения, и с легкой улыбкой наклоняет голову к плечу, глядя четко в светлые карие глаза. Хороший психолог называл бы этот жест неосознаваемой попыткой флирта. Юра называет этот жест вполне себе осознанной попыткой немного разогреть, чуть-чуть разозлить, чтобы не так скучно было. Атмосфера в такие моменты ощутимо меняется, заполняется азартным весельем и добрым, безобидным соперничеством, и Юра не боится признаться себе, что действительно любит такие моменты и чувствует себя неоправданно живым и готовым, наверное, ко всему.       На ОБЖ молодой преподаватель, как и ожидалось, решает не приходить даже не пресловутые десять минут, так что ждать у моря погоды Исаковский не собирается. Он сидит рядом с Костей, не участвуя в диалогах, но слушая все как минимум краем уха, на протяжении двадцати минут, а потом просто встает и накидывает рюкзак на одно плечо, отвечая на немые вопросы простым и коротким «Ухожу». И он уже готов пойти пожимать всем руки вместе с Артуром, но Илья с Костей тоже встают на ноги и, подхватив вещи, выходят за ним из кабинета. — Там скучно сидеть, а тут хоть прогуляемся, с Сережей поздороваемся, — объясняет Костя, в ответ на что Юра просто молча кивает головой, наслаждаясь пустотой школьного коридора — А он с Аней? — Нет, — Юра сворачивает в раздевалку и, Господи, как же хорошо здесь в середине урока, без кучи школьников и ощущения, что в этой раздевалке тебя и похоронят ко всем чертям — Аня ждет нас у себя. — А я буду приятным сюрпризом, — усмехается Артур рядом, уже натягивая куртку на плечи, пока его рюкзак валяется где-то под вешалкой. Кажется, переобуваться он не планирует — А Сережа уже приехал? — Наверное, — у Юры сменной обуви даже нет, так что он тоже быстренько надевает пальто и выходит из раздевалки, предпочитая подождать парней где-то у выхода.       Про сменную обувь, очевидно, решили забыть и Костя и Илья, который буквально несколько часов назад пытался отчитывать Юру за грязные ботинки в стенах блестящей от чистоты школы. Исаковский решает ничего не говорить на этот счет и просто выходит из здания, тут же машинально глядя в сторону парковки, и, конечно же, Сережина «ласточка» уже стоит там. Артур тоже быстро высматривает машину и бежит навстречу самый первый, оставляя Юру позади, спокойно шагать с Костей и Ильей и кутаться в пальто, будто в кокон. Чертов ветер на школьном дворе, кажется, всегда сильнее, чем во всем районе, так что Юра, пока Артур с Сережей радостно здороваются, ускоряет шаг. Он просто хочет сесть в гребаную машину, где работает печка, и слушать какую-то старую музыку из радио с разговорами Сережи и Артура на фоне. В их интеллектуальные диалоги он явно не намерен вслушиваться, тем более, участвовать в них. Тем не менее, он все равно улыбается уголками губ, когда подходит ближе и Горский крепко обнимает его за шею, прижимаясь щекой к пластырю на скуле, и показывает свою радость от встречи каким-то бессвязным набором слов на ухо. Что ж, Юра обнимает его в ответ, укладывая ладони чуть ниже лопаток, и легонько похлопывает пальцами по спине, тихо посмеиваясь себе под нос. Сережа со своей тактильностью не справится, наверное, никогда. Юра не хочет, чтобы он как-то с ней справлялся. — О, и вы тут, — Сережа разрывает объятия, чтобы отойти к Косте с Ильей и пожать им руки с яркой улыбкой — Высокие, гады. Ну че, как жизнь молодая? — Да потихоньку, — машет рукой Костя и тут же прячет ее в карман — Эти двое все еще ругаются как старая семейная пара, Рома радуется, что они не пытаются убить друг друга. Стабильность. Ты чего, как? — Да вот, Юра, свет очей моих, созвал собрание, — пожимает плечами Сережа, как и всегда, не следя за языком. У Юры в геометрической прогрессии растет желание ухватить этого человека за капюшон и силой затащить в машину, но он просто стоит позади рядом с Артуром и смотрит на асфальт, катая по нему мелкий камешек носком ботинка — Новости у него там какие-то, хуй его разбери. Загадочный засранец. — Вау, накопил секретиков для девичника? — усмехается Илья, и Юра вскидывает голову, глядя прямо в светлые карие глаза. Хочет что-то ответить, но на языке ни одного слова не крутится, так что он просто выгибает одну бровь и приподнимает уголок губ, без слов говоря «Ну да, и что?» — Что, настолько важная тема, что ты даже не знаешь, как парировать? Я начинаю волноваться. — Слушай, Гений, завались, будь другом, — бурчит Юра, засовывая руки поглубже в карманы, и игнорирует свалившийся с плеч рюкзак, повисший на локтях — Сереж, пошли уже, а. Я замерз. Не против, если Артур поедет с нами? — Да пускай едет, — весело пожимает плечами Сережа и снова возвращает свое внимание Косте и Илье — Ладно, парни, сами видите, отказать я ему не могу. До новых встреч.       И Сережа садится в машину, заводя двигатель. Артур себя нормальным прощанием не утруждает, лишь кидает скорое «До понедельника» и залезает на переднее сиденье, игнорируя ремень безопасности. Юра же позволяет Косте коротко приобнять себя за плечи и оборачивается к Илье. Их традиция с рукопожатием и зрительным контактом никуда не делась, потому что Юра теперь не до конца понимает любит он ее или ненавидит всем своим сердцем. Но, тем не менее, он обхватывает пальцами ладонь Ильи, чувствует тепло чужой кожи под подушечками и бросает все свои силы на борьбу с желанием провести большим пальцем по тыльной стороне ладони Тихонова. Он просто стоит, не двигаясь, дыша тихо и медленно, будто старается слиться с воздухом, и смотрит в подсознательной попытки разглядеть эти чертовы темные вкрапления в светлых глазах, которые привиделись ему немного ранее. У него все еще не получается, зато получается прийти в себя и разорвать рукопожатие до того, как все это станет неловким. Юра не говорит ничего и не оборачивается, просто залезает на заднее сиденье автомобиля и, тихо хлопнув дверью и профессионально игнорируя взгляд Артура через плечо, откидывает голову на мягкую спинку и прикрывает глаза. Если Бог существует и именно он создал чувство любви таким странным и глупым, то Юра вполне не против плюнуть этому мистическому старику в лицо. Это очень жестокая и неприятная шутка с Его стороны. — А ты, я полагаю, знаешь, что за новость? — Юра прикрывает глаза, потому что Сережа, очевидно, обращается к Артуру, но засыпать или абстрагироваться от их разговора пока ее спешит. — Ага, — тянет Игнатенко, пытаясь, очевидно, заинтриговать Сережу, который уже включил музыку и выруливает с парковки перед школой. Отлично, только группы Краски Юре сейчас не хватало — Вам понравится.       Юра усмехается себе под нос и сеть съезжает ниже по сиденью, устраиваясь удобнее. Конечно, им понравится, Ане, которая ждала этого с восьмого класса, уж точно, а вот за Сережу он не ручается. От Горского можно ожидать любой реакции — от усталого вздоха и «как вы меня заебали со своими мужиками» до эмоциональных криков на всю квартиру, и вот отсюда идет еще два ответвления — либо это будет «Нет, Исаковский, и еще раз нет, отменяй», либо «Ну неужели, Ань, наливай, надо отметить». В любом случае, Юра готов ко всему, так что со спокойной душой и чистой совестью позволяет себе задремать за первые пятнадцать минут поездки. Он сквозь этот поверхностный сон слышит, как Артур с Сережей начинают говорить немного тише обычного, слышит, как песни сменяются голосом диктора радиостанции и обратно, но смысла слов как-то не улавливает, как и половины самих слов. Он сейчас в том состоянии, в котором готов провести ближайший год и оказаться в котором спешит в каждую удобную минуту. Не хочется ни двигаться, ни открывать глаза, ни как-то показывать, что он все еще здесь и вообще все еще жив. Он просто признается самому себе, что любит эту машину почти так же, как самого Сережу, и это, пожалуй, верх его мыслительной деятельности на ближайшие полчаса дороги. Юра знает, что в бардачке лежит парочка запасных пластырей, потому что Сережа знает, что они могут понадобиться, а его отец никогда не задает неудобных вопросов. Он знает, что в том же бардачке валяется несколько леденцов и горстка его любимых конфет с манго, потому что это хороший способ остановить его недовольные монологи, и Сережа знает об этом и нагло пользуется. Юра, вообще-то, вполне мог бы жить в этой машине и быть счастливым.       Но, как известно, счастье мимолетно, так что Сережа, который будит его толчками в плечо, пока Артур возится с домофоном Аниного подъезда, кажется сейчас главным врагом. Юра просто отмахивается от него, вздрагивая из-за холода, проникающего в салон из открытой двери машины, и спешит выйти на улицу только для того, чтобы зайти в теплый подъезд, дверь которого Артур так любезно держит открытой. Сережа догоняет их быстро и даже обгоняет, переступая по две ступеньки, пока поднимается по лестнице на Анин второй этаж. Он не утруждает себя звонком или стуком в дверь, просто заходит в квартиру, будто к себе домой и, скинув обувь, целенаправленно движется в единственную комнату. Юра так не спешит, впускает сначала Артура и улыбается уголками губ Ане, вышедшей к ним в сиреневой футболке, которая считается общей для них троих, каких-то старых шортах, украденных у ее старшего брата, и с завязанными во что-то, отдаленно напоминающее пучок, волосами. — О, а вот тебя я не ожидала, — улыбается Аня и коротко обнимает Артура, пока Юра вешает пальто в шкаф в прихожей — Привет. — Не знаю, как это работает, но какого-то хрена девушки всегда красивее в домашнем, — Артур откровенно льстит, за что получает от Юры хлопок по спине и спешит ретироваться в комнату, ища защиту у единственного потенциального единомышленника — Сереж, он дерется! — Не дерись, — тихо посмеивается Аня и, машинально привстав на носочки, хоть в этом и нет необходимости, оставляет поцелуй на Юриной щеке — Голодный? Или сразу к самому интересному? Настойка уже в зале на столе, Артем на этот раз делал на ирисках, хотя это больше похоже на ликер. Тебе должно понравиться. — Сразу, — кивает Юра и проходит в зал, усаживаясь на кресло, которое Аня каждые их посиделки ставит напротив дивана — Но сначала дегустация.       Аня важно кивает, будто иного ответа и не ожидала, и уходит за еще одной кружкой на кухню. Артур, тем временем, уходит с дивана и усаживается рядом с Юрой на подлокотник кресла, опираясь локтем на его плечо. Юра ничего не говорит на это, никак не уходит от такой наглости, а просто сверлит банку с жидкостью мягкого коричневого цвета, как у конфет «Коровка», но будто не видит ее. Он, признаться, немного нервничает. Не за реакцию друзей, у этой нервозности даже четкой причины нет, но она заставляет его раз за разом прокручивать пружинистую резинку, которую он почти никогда не снимает с запястья, в разные стороны. Большая часть самообладания уходит на то, чтобы не пригладить пластырь большим пальцем в неконтролируемом нервном жесте. Юра даже не подозревал, что говорить эти слова вслух во второй раз, тем более, лучшим друзьям, которые слышали от него еще более личные вещи, окажется так тревожно.       Аня возвращается к ним и, поставив кружку на стол, садится на диван. Сережа берет на себя ответственность разливать напиток, льет немного, примерно по сто грамм к каждому. Юра первым делом принюхивается, невольно вздрагивая плечами от запаха спирта, но он не так сильно бьет по носу за счет мягкой сладости ирисок. Артур на это время не тратит, сразу выпивает половину и на секунду крепко закрывает глаза, но улыбается одобрительно. Ему понравилось, кажется, как и Сереже с Аней, которые тут же принимаются обсуждать новый рецепт и его итоги. И Юра тоже делает небольшой глоток. Он отчётливо чувствует вкус водки, но он смягчен чем-то сладким и мягким. На языке остается сливочный привкус, а вкус конфет ощущается на согревшемся изнутри горле. Такое приятное и мягкой сочетание, которое позволяет Юре не биться в легких конвульсиях от мурашек, как происходит каждый раз, когда он чувствует вкус чего-то крепкого и спиртного. И это действительно приятно, так что Юра делает еще один небольшой глоток, машинально слизывая остатки настойки с губ кончиком языка. Стоит уже начать преподносить Артему свои личные благодарности за подобные шедевры, а не передавать их через Аню. — Так, ладно, — вздыхает Юра, отставляя кружку обратно на небольшой журнальный столик, чем привлекает к себе внимание и заставляет все разговоры стихнуть — Я тут не просто так выпить, вообще-то. — Я так внимательно ни одного своего препода не слушала за все три года учебы, — усмехается Аня и, уперевшись локтями в собственные колени, укладывает голову на ладони — Давай, солнышко, мы все во внимании. — Да, давай, солнышко, — Артур откровенно веселится, но тем не менее, меняет позу и чуть сжимает пальцами Юрино плечо в жесте моральной поддержки — Обеспечь им повод выхлебать за сегодня всю бутылку, добей их печень. — Заткнись, — бурчит Юра и на секунду замолкает. Говорить об этом Артуру и Филу было в разы легче — В общем, дело такое. Я, кажется, влюбился. — Кажется? — Артур не скрывает сарказма в голосе и Юра почти шипит, скидывая его руку со своего плеча — Да ты уже почти по уши влип, братан.       Юра ничего не отвечает, лишь переводит взгляд на своих друзей и не понимает, смеяться ему или прятать голову в плечах. Потому что Аня, услышав то, что услышать уже не надеялась, сидит без малейшего движения, даже не моргает, приподняв голову, и смотрит на Юру широко открытыми глазами. Сережа рядом, наоборот, глупо хлопает ресницами и бегает взглядом от Юры к Артуру и обратно, так и не донеся кружку до рта. В какой-то момент он, продолжая моргать, как идиот, впивается взглядом в Юру, будто крюками цепляется за его зрачки, и указывает пальцем на Игнатенко. То ли надеется, что его друг влюбился в Артура, с которым не нужно проводить профилактических бесед, то ли его мозг сейчас просто находится в состоянии полной перезагрузки и временно не работает, что более вероятно. В любом случае, Юра отрицательно качает головой, и Сережа, повторив его жест будто в замедленной съемке, залпом допивает остатки спиртного в своей кружке. Артуру рядом смешно, он мелко трясется от попыток сдержать хохот, но вот Юре вообще не весело, вот абсолютно. Он будто осознает свои чувства во второй раз уже после того, как полностью принял их. — В кого? — отмирает наконец Аня и прочищает горло, медленно моргая — В кого ты влюбился? — В Илью, — на выдохе говорит Юра, будто признается в страшном преступлении, но на деле чувствует себя ребенком, который говорит маме, куда исчезла ее любимая ваза и почему в мусорном ведре какие-то осколки. — В кого блять? — вскрикивает Сережа, едва не подавившись воздухом, и Артур, наконец, смеется в голос, но внимания на него никто не обращает — Ты че, дундук? Я, конечно, настолько рад, что ты не робот, что сейчас кипятком ссать буду прямо на диван, да. Но ты кто? То есть, серьезно? В Илью? Разве он не гомофоб? Исаковский, давай, отворот-поворот делай. Не надо мне такого счастья, не-а. И тебе тоже не надо! — Да не ори ты, истеричка, — Аня, уже отошедшая от шока, прямо сияет, ладонью затыкая Сереже рот — Порадуйся за друга, бессовестный! Он в восемнадцать лет впервые влюбился. А ты вспомни, кто твоей первой любовью был? Учительница физики! А ты был в восьмом классе, несчастный! Юра, расскажи все: как ты понял, что влюбился, что ты чувствуешь?       И Юра рассказывает. Рассказывает, как тихо бесился от одного только факта нахождения Тихонова рядом, ничего ее подозревая и скидывая эти вспышки необоснованной агрессии на усталость и остаточные обиды после их ссор в начале года, хотя никаких обид толком и не было. Рассказывает, как до него, наконец, дошло, что то, что он чувствовал — далеко не раздражение. Рассказывает, как это осознание будто выбило землю из-под ног, когда Юра дарил Илье подарок на день рождения и игнорирует искренне удивленное «Так вот, че с тобой было!» от Артура, выкрикнутое прямо на ухо. И в красках, потерявшись в собственных мыслях, рассказывает, что чувствует сейчас, тратя только на это около пяти минут. Аня все это время слушает с горящими глазами, продолжая затыкать ладонью Сережин рот, и хлопает пушистыми рыжими ресницами, встряхивая Сережину голову каждый раз, когда тот пытается что-то сказать. Горский же в какой-то момент перестает пытаться и, смирившись со своей участью, складывает руки на груди, но, стоит отдать должное, слушает внимательно. В какой-то момент даже расслабляется, так что Аня, наконец, отпускает его, позволяя подлить всем еще настойки. Артур, который подробностей не знает, тоже слушает с интересом и даже некоторым удивлением. Должно быть, человеку, который толком с гомосексуальностью за всю жизнь не сталкивался, странно слушать, как парень на полном серьезе рассказывает о том, как влюбился в другого парня. А с учетом того, что они оба — его друзья, Юре Артура почти жаль. — Я даже родить не успела, Господи, — вздыхает Аня и в унисон с Юрой залпом выпивает все содержимое своей кружки — Мальчик мой, я дождалась. Я так не радовалась, когда сама влюблялась, Боже мой! — Прекрати упоминать Бога, ты не крещенная, — бурчит Сережа и переводит взгляд на Артура, плавно входя в режим защиты — А если серьезно. Он разве не гомофоб? — Не совсем, — отмахивается Артур и теперь очередь Юры с интересом слушать, непроизвольно запоминая каждое слово — Я полной ситуации не знаю, но Рома, добрая душа, рассказывал, что у Ильи отец к этому всему очень хреново относится и самому Илье в детстве вбивал, что это не норма. Но Ромочка наш ему мозги немного вправил, так что сейчас проблем не будет, если он узнает, что Юра гей. На счет этой влюбленности, честно, хуй знает, как отреагирует. — Так он, скорее всего, и не гомофоб толком, — вставляет свои пять копеек Аня и смотрит на Юру с широкой счастливой улыбкой, хотя говорит серьезно и вдумчиво — Типа, ему отец просто вбил в голову, что это не норма и расстреливать таких надо, вот он и верил всему. Он вполне может оказаться геем или би, просто сам об этом не знает и не подозревает. Случаев таких много. У меня однокурсница с фармации тоже все ходила и кричала на каждом углу, как это все отвратительно. Потом к психологу хорошему сходила и оказалось, что у нее установка в голове просто была, а она, на самом-то деле, по девочкам. Сейчас в счастливых лесбийских отношениях. — Это слишком утопический вариант, — отмахивается Юра и, вздохнув, пожимает плечами — Вряд ли мне так повезет. В любом случае, я собираюсь пережить этот учебный год и забыть об этих чувствах, как о страшном сне. — Хуйня вариант, но дело твое, — бурчит Сережа и разливает еще по сто грамм — Так, ну извините, у меня нервы заиграли. О, кстати, тост. За Юрину нервную систему и его взросление.       Юра лишь усмехается этому, но, тем не менее, чокается с каждым с легкой улыбкой на лице. Что-то ему подсказывает, что эту бутылку они действительно сейчас выпьют за раз и придется сидеть у Ани до вечера, чтобы протрезветь. Единственное, что Юра знает наверняка, так это то, что хорошая нервная система явно не помешает. Проблема только в том, что хорошей нервной системы у него нет.