Впервые за свою жизнь он влюбился

      Начало декабря было не очень-то и холодным. Илья, который всегда тепло одевался и легко переносил холод, не понимал почему, в первую очередь, мать каждый вечер возвращалась домой с работы с красным кончиком аккуратного носа и ледяными руками, и почему Юра, который при понижении температуры воздуха становился все более недовольным и ворчливым, выглядит так, будто пытается сжаться в точку, лишь бы согреться. И успокаивался Исаковский лишь тогда, когда они приходили в школу и он прижимался боком к своей излюбленной батарее, пряча покрасневшие пальцы в рукавах свитеров или в карманах кофт. Только тогда с ним можно было разговаривать спокойно и даже шутить, не боясь при этом быть посланным в занимательную пешую прогулку на три всем известные буквы. Илья заметил эту тенденцию в поведении Исаковского около пары недель назад, с началом холодов, проследить простую логическую цепочку не составило никакого труда. Как и то, что иногда Юра действительно похож на бродячего кота. Грубый и недоверчивый, но, стоит только согреть его и прикормить чаем или чем-то сладким, и можно без опаски протягивать руку и не думать о том, что он может пустить в ход когти. И это, на самом деле, почти забавно. То, каким Юра казался в начале и каким открывается сейчас, дает узнавать немного больше мелких деталей о себе. Как, например, Илья узнал, что Юра любит снег, но не любит холод, любит сладкое и просто с ума сходит по всему, где есть хоть намек на манго; любит туманную погоду и немного недолюбливает грозу, потому что у него начинает болеть голова из-за перепадов атмосферного давления и грохота грома; любит книги и почти ненавидит большинство экранизаций русской классики. И это те почти бесполезные мелочи, которые делают из человека личность.       Илья вздрагивает, когда его резко хватают за рукав зимнего пальто и тянут немного в сторону, по инерции делая несколько шагов вправо. Юра шагает рядом, держа сигарету в замерзших пальцах, смотрит немного недовольно и, наконец, отпускает пальто Ильи, пряча руку обратно в карман. Его волосы, которые стали немного длиннее с начала года, стянуты в небрежный низкий хвост, и из-под ворота пальто и капюшона теплой толстовки выглядывает воротник обычной черной водолазки. Один только чертов пластырь никогда не меняется, и Илье действительно интересно узнать, что это за элемент личного стиля этого придурка, но он пока молчит. Что-то заставляет его молчать и не спрашивать, не акцентировать свое внимание на выделяющейся на покрасневших от утреннего зимнего холода щеках белой полоске. Возможно, скоро список мелочей имени Юрия Исаковского пополнится этой информацией. — Смотри, куда идешь, Гений, — бурчит Юра и снова смотрит четко перед собой, приподняв плечи в подсознательной попытке спастись от мороза — Ты чуть не сбил фонарный столб, если ты не заметил. — Задумался о том, какой ты придурок, — пожимает плечами Илья, надеясь, что эти нотки азарта хоть немного приведут Исаковского в чувства и он не будет выглядеть так, будто его сослали на каторгу — Слишком много пунктов было в этом списке. — А ты поменьше о Юре думай, — усмехается Артур, идущий немного позади с остальными парнями. Кажется, Илья, как и Юра, снова не контролировали свой темп ходьбы и ушли вперед — Тогда и опасные для жизни и здоровья препятствия замечать начнешь.       Илья лишь закатывает глаза в ответ и, поправив лямки рюкзака на плечах, засовывает руки поглубже в карманы. Тонкий слой снега не хрустит под ногами, потому что хрустеть почти нечему, но приятно блестит в утренней темноте, едва заметно переливаясь разными цветами. И это красиво. Илья смотрит себе под ноги, ловя взглядом каждый отблеск, чтобы хоть чем-то занять голову и больше не выпадать из мира. Но это получается плохо, потому что его мысли скачут от одной к другой, сменяя друг друга с почти пугающей скоростью. Он думает о Роме, который увлеченно рассказывает что-то Юре, найдя с ним точки соприкосновения их интересов, затем — о расписании сегодняшних уроков и о том, где ему стоит ответить, чтобы заработать лишнюю оценку, а через секунду его голову занимает уже прогноз погоды на ближайшую неделю, о котором сегодня утром рассказывала мама. Снег в некоторые дни, облачность, которая уже привычна, и в среднем около десяти градусов ниже нуля. Исаковский однозначно сойдет с ума к концу зимы и будет больше всех радоваться потеплению. Илья даже может представить его расслабленное и радостное лицо, когда тяжелое пальто на плечах можно будет сменить обратно на его любимую коричневую кофту. И это заставляет усмехнуться себе под нос с весельем и нотками сарказма. Юра, очевидно, даже не пытается быть непредсказуемым, по крайней мере, для тех, с кем сближается. — Веселишься? — недовольно спрашивает Юра, в ответ на что Илья важно кивает, невольно подмечая, что обе руки Исаковского уже прячутся в карманах — Надеюсь, ты не отморозил себе последние мозги, в чем я очень сомневаюсь, потому что другой причины для веселья я не вижу. — А ты так сильно переживаешь за меня? — усмехается Илья, пихая Юру локтем, в ответ на что он просто прячет нижнюю часть лица, включая покрасневший нос, в обычный черный шарф — Или больше за мои мозги? — За второе, — Юрин голос звучит немного приглушенно из-за шарфа, но Илья различает нотки сдержанной улыбки среди общего недовольства и раздражения. Эти перепалки всегда работают — Ты умный, и это единственное, что делает тебя привлекательным. Спроси у Ани, многим девушкам нравятся умные и харизматичные. Но если ты заморозишь последние мозги? Будет печально и ты останешься без семьи своей мечты. Увы и ах. — Все, что я вынес из этого диалога, так это то, что Юра считает Илью привлекательным, — как-то задумчиво вздыхает Костя и сразу же забывает эту фразу. Юра тоже никак не реагирует, будто и не услышал вовсе, лишь замолкает и опускает голову еще ниже, пряча щеки от холода — Илья Александрович, прошу, поделитесь секретом, как вы видите семью своей мечты?       Илья задумывается над этим, театрально поджимая губы и подняв глаза к темному небу, решая, что у него достаточно хорошее настроение, чтобы подыграть Косте. Но если задуматься об этом вопросе серьезно, то это становится проблемой. Илья, на самом деле, особо не задумывался о будущем в контексте своей личной жизни, в его голове был только дальнейший учебный план и перспектива получения профессии. Но сейчас он невольно задумывается, пытается представить себя в чистой кухне, с красивой любимой женой рядом и маленьким шумным ребенком. Может быть, даже с двумя, кто знает. Лицо у этой воображаемой девушки размыто, но мозг почему-то рисует светлые волосы, кажется, русые. Она, по всем канонам, немного ниже Ильи и тянется тонкими пальцами к его волосам. Тихонов не знает, что чувствует, это не ощущается, как мечта, достичь которую он надеется и стремится. Но, с другой стороны, так в обществе принято представлять идеальную любящую семью. Счастливую семью, самое главное. Так что этот вариант, может, будет и не самым честным, но самым правильным. — Да как все, — пожимает плечами Илья, неосознанно показывая этим жестом, что придумал ответ на ходу — Жена, дети, кошка. Или собака, хрен его знает. — Скучно, как и ожидалось, — разочарованно тянет Костя и переключается на Исаковкого, который, кажется, надеялся просто раствориться в воздухе, пока Илья раздумывал — А Вы, Юрий? Что нам скажете? — Нахуй пошлю, — отвечает Юра, в ответ на что Илья лишь усмехается. Следовало ожидать — Никак не представляю. Буду одиноким и свободным всю свою жизнь и в старости стакан воды мне принесет Миша. — Звучит почти грустно, — тянет Рома, все еще идущий немного сзади между Артуром и Филом — Совсем отчаялся? — Не отчаялся, а трезво оцениваю ситуацию и себя любимого, — парирует Юра и передергивает плечами, стреляя строгим взглядом в Артура — И вообще, почему мы об этом говорим? Это бред. — Да что ты? — смеется Артур, и Юра замедляется, чтобы поравняться с Игнатенко и пожертвовать теплом своей руки, ударяя его по плечу. — Отстань от человека наконец, — устало вздыхает Фил, чуть наклоняясь, чтобы выглянуть из-за Ромы и посмотреть на друга.       Артур лишь вскидывает руки в капитулирующем жесте, но продолжает весело улыбаться, переглядываясь с Юрой. Илья лишь приподнимает бровь, хлопая глазами, но, в общем, не акцентирует на всем этом внимание. Артур и, скорее всего, Фил, явно знают немного больше, чем остальные в этой компании, но это не слишком уж удивительно. В конце концов, у Юры с этими двумя почти сразу установилась более крепкая и заметная связь. Так что Илья просто мысленно машет на всех троих рукой и первый заходит на школьный двор, лавируя между учениками и учителями, здоровается с некоторыми, улыбается уголками губ девочке из десятого класса, с которой в прошлой году участвовал в каком-то школьном мероприятии. Кажется, Лера, но Илья уже не уверен. Он запомнил ее внешность, но не имя, и, признаться, не чувствует никакой вины.       Илья открывает дверь в здание школы и держит ее широко открытой, пропуская свою компанию и, соответственно, еще некоторых учеников. Костя чуть приседает на ходу в шутливом реверансе, в ответ на что Илья важно кивает, поддерживая эту шутку, но все равно усмехается уголками губ, когда заходит за Юрой в школу. Тот лишь коротко стреляет недовольным, даже больше каким-то усталым и задумчивым взглядом через плечо и тяжело вздыхает, отворачиваясь. Илья смотрит на его макушку, беззлобно закатывая глаза, и указательным пальцем тычет куда-то между лопаток, немного ниже кончиков волос. Юра на это никак не реагирует, лишь на долю секунды выпрямляет спину и ведет плечом, после чего к нему снова возвращается его привычная осанка. Или, вернее, ее отсутствие. Илье вдруг становится интересно, нет ли у этого человека сколиоза или чего-то подобного. И он собирается спросить об этом, когда усаживается на самый край лавочки, вытаскивая из портфеля пакет со сменной обувью. Юра останавливается рядом, просто опираясь плечом на стену, и наклоняется, расстегивая молнию на зимних ботинках. — Вопрос, — Илья, сложив руки на коленях и положив на них голову, смотрит на Юру, который в какой-то момент присаживается на одно колено, ведя ожесточенную борьбу с заевшим замочком второго ботинка — Спина не болит? — Болит. Поясница, — кивает Юра, не отвлекаясь от своих действий ни на секунду, и Илье кажется, что он разговаривает не с Исаковским, а с его волосами — Скажи что-нибудь про мою осанку, и я вытащу твой позвоночник через задницу. — Жестоко, — посмеивается Рома, завязывая шнурки на своих кроссовках — Он не выживет и будет умирать долго и мучительно. — Зато языком молоть не будет, — бурчит Юра и, наконец, тяжело выпрямляется, стаскивая ботинок с ноги.       Илья, пожалуй, может признать, что Юрины носки — это восьмое чудо света. Каждый раз новые и каждый раз все глупее и глупее. Сейчас Илья смотрит на желтые носки в крупный разноцветный горошек и усмехается, приподняв брови, но решает промолчать. Как минимум потому, что Юра нагло опирается ладонью на его спину, засовывая ноги в кеды, которые неизвестно когда успел вытащить. Илья возмущается, резко выпрямляясь, из-за чего Исаковский, теряя опору, чуть пошатывается, снова врезаясь плечом в стену и машинально хватаясь пальцами за плечо Ильи. Но настроение сегодня, пожалуй, слишком хорошее, так что Тихонов решает открыть аттракцион невиданной щедрости и не сыпать остротами и шутками, а просто позволить Юре немного использовать себя в качестве точки опоры и спокойно переобуться, уйти в кабинет и усадить Исаковского к батарее, чтобы эта недовольная физиономия перестала мозолить глаза и хоть немного успокоилась и посветлела. Костя с Артуром снова придумывают какую-то шутку, которую поддерживают и развивают, но Илья их не особо слушает. Вообще не слушает, на самом деле, пока пытается влезть в собственные кроссовки, не развязывая шнурки. Пальцы на руках, которые используются вместо ложечки для обуви, в какой-то момент начинают неприятно гореть, и Илья, наконец переобувшись, встряхивает руками, морщась от почти болезненных ощущений.       Скоро у них пробный экзамен, после которого начинаются репетиции выпускного — танец, песни и прочее дерьмо, которое вообще способна придумать их слишком уж креативная классная руководительница. Но почему-то Илья не переживает слишком сильно по этому поводу, как привык трястись над каждым даже самым небольшим тестом и бесполезным мероприятием. Почему-то он чувствует лишь нейтралитет и спокойствие, размышляя о пробном государственном экзамене по математике, до которого осталось не так много времени. Он вспоминает об этом, и в его голове через пустое спокойствие просачивается лишь «Нужно повторить последние два типа заданий». Не исключено, что все это — просто-напросто затишье перед бурей, но Илья предпочитает не строить подобных теорий. Да вообще никаких теорий строить не хочется. Илья просто шагает за остальными парнями в сторону раздевалки, на ходу снимая пальто. Сейчас им нужно подняться на третий этаж к кабинету математики, пустому кабинету, скорее всего, потому что до звонка еще двадцать минут и из их класса в школе абсолютно точно еще никого нет. В таком случае, нужно взять ключ, чтобы не отсиживаться в коридоре до второго пришествия Христа или до прихода учительницы. — Ром, — зовет Илья, вешая свое пальто на вешалку между куртками Фила и Кости — Пошли за ключом с тобой сходим. — Пошли, — кивает Рома без лишних вопросов, отходя от вешалок, и оборачивается к Артуру с Юрой, которые уже стоят в проходе и ждут всех — А вы идите к кабинету пока. Мы быстро.       Никаких возражений не поступает и парни послушно уходят в сторону лестницы, в то время как Илья с Ромой шагают в противоположном направлении к вахтерше. Эта женщина мало кому доверяет ключи от кабинетов, и Роме с Ильей просто посчастливилось однажды попасть в этот короткий список счастливчиков. Именно поэтому Тихонов подходит к этой замечательной женщине, немного сонной на вид, и здоровается с дружелюбной улыбкой, чуть склоняя голову к плечу. Ее имя Илья не помнит, да и не знает, кажется, но каждый раз веселится, когда эта женщина, которая ниже его на целую голову, пытается строго смотреть снизу-вверх или ругать. Сейчас она просто кивает ему в качестве приветствия, лениво приподнимая в маленькой улыбке уголки тонких губ, и вопросительно выгибает брови. Наверняка ведь догадывается, чего от нее хотят, но все равно упорно молчит и ждет прямой просьбы. — А можно нам ключик от триста четырнадцатого? — спрашивает Илья, поправляя обе лямки рюкзака, накинутые на одно плечо. — Можно, — передразнивает вахтерша и устало вздыхает — Наталья Николаевна у вас? Вот она и распишется.       Илья кивает и оборачивается на Рому, когда женщина разворачивается и уходит в свою будку за ключом. Субботин улыбается легко и весело, пожимая плечами, следит за вахтершей расслабленным взглядом. Всегда такой спокойный и доброжелательный, всегда такой дружелюбный. Илья не помнит, чтобы видел его злым или раздраженным. Действительно злым, а не взволнованным. Рома много раз отчитывал Тихонова за то, что тот не спит ночами, сидя за учебниками, и тренируется до дрожи в ногах и во всем теле, возмущался взволнованно, когда перед экзаменами в девятом классе Илья, посвятив всего себя подготовке, чуть не свалился в обморок на физкультуре. Но чтобы он действительно был зол настолько, чтобы хотя бы повысить голос? Такого Илья за одиннадцать лет дружбы еще не видел и, соответственно, на себе не испытывал. Возможно, это и к лучшему.       Вахтерша возвращается к ним через пару минут и передает Илье ключ, будто это какой-то священный артефакт. Одним взглядом дает понять, что сделает со всех их классом, если ключ потеряется, и Илья с видом абсолютной ответственности кивает перед тем, как развернуться на пятках и, надев кольцо ключа на указательный палец, движется в сторону лестницы. Сегодня все будто бы как-то особо хорошо, без причин, без объяснений. Илья просто чувствует себя бодрым, веселым и, наверное, почти счастливым. Смехотворно редко эти три состояния встречаются в нем одновременно, так что Тихонов предпочитает не искать первоисточник своего хорошего настроения, а просто наслаждаться им. — Я погляжу, ты чувствуешь себя замечательно, — улыбается Рома, когда они заворачивают на лестницу, и Илья просто кивает в ответ, крутя ключ на пальце. — Как минимум я выспался, — сейчас народу на лестнице мало, а конкретно на этой, дальней, нет вообще никого. И Илья просто наслаждается отсутствием галдежа и легким эхо, которым его голос отталкивается от бетонных стен — Решил вчера лечь пораньше для разнообразия. Думаю, надо чаще такое практиковать. — Я говорю тебе это класса с восьмого или девятого. И не я один, — вздыхает Рома без упрека или осуждения и перехватывает запястье Ильи, заставляя его перестать раскручивать ключ вокруг пальца — Уронишь. — Не уроню, — парирует Илья с веселой улыбкой, просто чтобы поспорить, но все равно послушно перехватывает ключ, сжимая его в кулаке.       Они уже поднимаются на третий этаж, когда слышат приглушенный грохот, сопровождающийся обильным потоком разнообразных нецензурных выражений, а потом смех Артура, будто взрыв. И не нужно долго думать, чтобы накидать в голове несколько вариантов того, что могло случиться. В момент, когда Илья вместе с Ромой заходят на этаж, к смеху Артура примешивается еще и Костин. И первое, что видит Илья — лежащих на полу Костю и Юру. И если Аверьянов просто смеется, закрыв лицо сгибом локтя, то Юра смотрит в потолок так, будто уже мысленно прописывает план чужого жестокого убийства. Илья не задает никаких вопросов, просто подходит ближе, не скрывая усмешку на лице, и влезает в поле зрения Исаковского, приподнимая брови. Юра смотрит на него снизу-вверх, поджимает губы в крайней степени своего недовольства и пару раз хлопает глазами, указательным пальцем убирая с лица непослушные пряди волос. И выглядит он сейчас действительно забавно, Илья не сдерживает тихого смешка себе под нос и склоняет голову к плечу, все так же не произнося ни слова. Он видит, как расслабляются мышцы Юриного лицо, как его взгляд из раздраженного становится мягким и спокойным и протягивает ему ладонь, помогая подняться. Юра просто смотрит на нее пару секунд, выглядит почти глупо, будто эта помощь — последнее, что можно ожидать от Ильи, но, тем не менее, хватается за его руку. Илья чувствует вечно холодные пальцы на тыльной стороне своей ладони, немного шершавую из-за авитаминоза кожу и гладкую ткань митенок, когда рывком поднимает Юру в вертикальное положение. Вторая рука машинально приподнимается на случай, если Исаковский не удержит равновесие, но тот, пошатнувшись, становится твердо и уверенно. Заглядывает Илье в глаза, благодаря легким кивком, и Илья отвечает тем же, отпуская чужую ладонь. Он смотрит в светлые голубые глаза еще пару секунд, после чего отходит к двери кабинета, пытаясь разглядеть в полумраке коридора замочную скважину. — И что произошло? — спрашивает Рома, будто мать-одиночка с целым выводком непослушных детей, и Илья, даже не глядя, может точно сказать, что тот стоит с упертыми в бока руками и приподнятой бровью. — Костя решил, что он великий танцор, и пытался научить Юру танцевать вальс, — спокойно объясняет Фил, пока Илья прокручивает ключ в замке и открывает дверь — Они запутались в ногах. — Не включай свет, не включай, — просит Артур, залетая в кабинет быстрее всех, и замирает прямо перед доской, раскинув руки в стороны — Ну красота, ну просто песня. Почувствуйте атмосферу.       И Илья чувствует. В кабинете сейчас темно и единственным освещением служит свет с улицы. Кожи касается легкая свежая прохлада после проветривания, и вокруг — абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком чужих шагов и шуршанием одежды и рюкзаков. Илья аккуратно кладет вещи на свою первую парту и опирается на нее бедрами сбоку, имея прекрасный обзор на всю свою компанию, не считая Ромы, который спокойно садится за парту за спиной Тихонова. Стоит немного повернуть голову влево, и в поле зрения появляются Фил с Артуром, которые не спешат рассеивать эту темноту даже светом от экранов телефонов. Спокойно усаживают на свои места и тут же начинают обсуждать что-то тихим шепотом, который все равно кажется громким в тишине кабинета. Прямо напротив — Юра, который уже сидит за своей партой, подперев щеку ладонью и прикрыв глаза. Свет с улицы, проникающий через окно рядом с ним, позволяет Илье разглядеть легкую улыбку в уголках потрескавшихся губ и визуально делает русые волнистые пряди у расслабленного лица немного темнее. Исаковский сейчас выглядит таким спокойным и умиротворенным, явно последовав совету Артура и почувствовав атмосферу, каким его можно заметить очень редко. И Илья не теряет момента.       Телефон уже привычным весом ложится в ладонь и Илья открывает камеру, наводя ее на Юру и немного приближая к его лицу. Качество фото на его телефоне действительно хорошее, так что ему остается только найти нужный ракурс и нажать на кнопку. Фотография тут же сохраняется в галерее, но Илья зачем-то делает еще одну, чуть прищуриваясь, будто профессиональный фотограф. Сейчас Юра, то ли находящийся просто где-то в своих мыслях, то ли задремавший, выглядит действительно хорошо. Илья позволяет себе посмотреть на него лишь несколько секунд, после чего открывает сделанную фотографию. Как и ожидалось, она вышла хорошей, так что Тихонов протягивает мобильный Роме, хвастаясь своим творением. Тот разглядывает ее какое-то время, аккуратно улыбаясь, после чего просто одобрительно кивает, и в этом простом жесте очень ясно сквозит восхищение пойманным кадром и одобрение. Илья тут же скидывает фотографию в их общий чат, боковым зрением видя, как Артур, который, очевидно, наблюдал за всем этим процессом, хватает лежащий на парте телефон. — Матерь Божья, а Юрка у нас прям модель, — присвистывает Игнатенко, разглядывая фотографию вместе с Филом — И у Ильи руки не из жопы. Надо Сереге скинуть. — Действительно красиво вышло, — кивает Фил и смотрит на Юру, который откликается на ожившую компанию — Зайди в беседу. — Раз в год и палка стреляет, два раза в год и Юра симпатичный, — посмеивается Илья, наблюдая за тем, как Исаковский разблокирует свой телефон — Второй раз будет не скоро, я полагаю. На выпускном, наверное. — Просто скажи, если хочешь посмотреть на меня в рубашке, — пожимает плечами Юра, очевидно, разглядывая фотографию — Я завтра надену специально для тебя. — Не хочу, — отмахивается Илья, но в голове невольно всплывает картинка с линейки первого сентября — Но скажу, что хочу. Мне интересно, пожертвуешь ли ты своим теплом ради того, чтобы лишний раз меня подъебать.       Тогда, на линейке в начале учебного года, Юра явно не запаривался над внешним видом. Простая белая рубашка на размер-другой больше нужного с закатанными до локтей рукавами и даже не заправленная в брюки. На протяжении всего мероприятия у Ильи в голове была лишь одна мысль — «Он выглядит неряшливо». Сейчас, избавившись от призмы того раздражения, Илья немного иначе оценивает то, что тогда наблюдал на протяжении почти двух часов. Официальный стиль на Юре выглядит немного странно и непривычно, но, тем не менее, та небрежность, что была первого сентября, действительно ему шла. Он выглядел неплохо, и Илья может себе в этом признаться. А конкретно в данный момент Илья смотрит прямо в голубые глаза, даже в полумраке кабинета отчетливо видит в них вызов и с тем же вызовом на лице усмехается, чуть приподнимая брови. Ему действительно интересно, как далеко может зайти Юра в этом их негласном соревновании, готов ли он пожертвовать собственным комфортом ради того, чтобы выбить Илью из колеи на несколько секунд. Есть основания полагать, что готов. Что ж, Илья был бы не против взглянуть на эту внутреннюю борьбу Юры.       Учительница математики приходит в кабинет минут через десять, когда вся компания уже находится в состоянии ленивой сонливости, а за окном только начинает светлеть, потихоньку окрашивая ночную темноту в уже надоевший серый. Люминесцентные лампы начинают неприятно жужжать над головой сразу после щелчка выключателя, и Илья закрывает глаза левой ладонью, стараясь сбежать от неприятного режущего ощущения, мычит что-то недовольное себе под нос и сам не может разобрать слов. До слуха долетает такой же недовольный бубнеж со стороны Юры, который только-только удобно уложил голову на сложенные на парте руки и, кажется, собирался вздремнуть оставшиеся двадцать минут. Еще через некоторое время кабинет начинает наполняться шумными одноклассниками, громкие эмоциональные разговоры и шелест тетрадей отталкивается от бетонных стен и ближайшие несколько часов ни о каком спокойствии не может быть и речи. Звонок и вовсе ощущается, будто чертов приговор, но Илье, как и остальным, ничего больше не остается, кроме как собрать всю свою волю в кулак и влиться в ритм работы. Наталья Николаевна в очередной раз напоминает про пробный экзамен, который будет через неделю, таким тоном, будто в сотый раз рассказывает им правила поведения во время конца света, который обещали еще в две тысячи двенадцатом году. Илья еле сдерживает себя от того, чтобы не закатить глаза, и очень даже успешно. Эта женщина сама не понимает, что, напоминая и пытаясь успокоить, лишь сильнее тревожит учеников. Тех, кто не живет по принципу «И так сойдет», по крайней мере. И это тоже немного портит настроение. — Бу-бу-бу про свои экзамены, — всплескивает руками Артур, когда вся их компания выходит из кабинета и движется в сторону лестницы, чтобы спуститься на второй этаж к кабинету русского языка — Затрепала уже, ну ебаный ты по голове. Мы и без нее прекрасно помним, что у нас и когда. — Ты погоди, нам сейчас еще Светлана Николаевна напомнит, — усмехается Фил, похлопывая друга по плечу в тщетной попытке поумерить его пыл — А ты переживаешь? — Нет, я заебался слушать это «Готовьтесь» с посылом «Вы тупые, пытайтесь сделать хоть что-то», — Илья усмехается, откровенно веселясь с этой раздраженной истерики Игнатенко, но тут прячет эту улыбку, не желая попасть под горячую руку — Да они запугивают больше, чем учат. Юр, Кость, ну вы хоть подтвердите, ну. — Подтверждаем, — важно и абсолютно кивает Костя, и Юра поддерживает их таким же кивком, но предпочитает отмолчаться в сторонке — Я просто немного удивлен тому факту, что у нас еще Илья не забился в угол в приступе тревожности. — Не время сейчас. Приступ тревожности у меня по расписанию с девяти до половины десятого вечера, — шутит Илья, лениво склонив голову к плечу — Тайм-менеджмент. Я, в конце концов, занятой человек.       Илья слышит, как Юра, идущий позади, тихо усмехается, и коротко оборачивается через плечо, кивая с чувством собственного достоинства. Рома рядом тоже тихонько посмеивается себе под нос, беззлобно закатывая глаза, и Артур немного успокаивается. И никакого спокойствия нет, как Илья и предсказывал сорок минут назад. По крайней мере, спокойствия в его общепринятом смысле — тишины, желаемого одиночества и чувства комфорта. Но есть спокойствие другого плана. Вокруг Ильи его друзья, веселые и шумные, Илья действительно не чувствует никакой тревоги, в любом случае, пока что, у него хорошее настроение и ощущение, что весь мир вмещается в стены этой школы. И разве это нельзя назвать спокойствием? Илья уверен, что можно.       На удивление, ни на русском, ни на литературе Светлана Николаевна не сказала ни слова о приближающихся пробных экзаменах, не считая только «Пугать я вас не буду, вы тоже не пугайтесь, все сдадите». Разумеется на последних словах она выделила взглядом некоторых личностей, которые если и сдадут, то либо со шпаргалками, распиханными по всем карманам, либо с купленными неизвестно где ответами, которые еще не факт, что окажутся верными. Взглядом выделила, но прямо указывать не стала, и Илья абсолютно уверен, что слышал где-то в конце кабинета восхищенный вздох. Сам Илья на протяжении двух уроков сидел и спокойно отмалчивался, зная, что у него достаточно хороших оценок и что его все равно не спросят до тех пор, пока он не останется последним вариантом спасения этих уроков. Юра, гуманитарий и просто несчастный фанатик, когда дело касается литературы, тоже молчал все два урока, то глядя в окно рядом с собой, то царапая что-то ручкой на последнем листе своей тетради. Илья пару раз ловил его задумчивый взгляд и на себе, но Юра замечал это лишь спустя несколько секунд, со вздохом пожимал плечами и снова возвращался к своим произведениям искусства, или что там у него. В третий раз, ближе к концу литературы, когда Илья снова почувствовал этот взгляд где-то у себя на щеке и обернулся, он просто улыбнулся Исаковскому уголками губ, приподняв брови в выражении вопросительного сарказма. И его реакция, вообще-то, была вполне себе ожидаемой: сведенные к переносице брови, поджатые губы и выражение недовольства на лице. Но эта пауза перед тем, как это недовольство проявилось в голубых глазах, то, как Юра на долю секунды будто бы завис где-то в пространстве, незамеченным не осталось. — В нем будто что-то изменилось, — шепотом замечает Рома после звонка с урока, который, очевидно, тоже видел эти переглядки — Тебе не кажется? — Может, просто волнуется перед пробниками? — пожимает плечами Илья, выдавая единственную теорию, которая есть в его голове, и взглядом следит за тем, как Юра говорит о чем-то с Никитой, а потом аккуратно забирает из его рук электронную сигарету — Спросим его потом. — А че потом, иди поговори с ним, — буквально врывается в диалог Артур, локтем пихая Илью в бок, пока Юра, видимо, объяснив Филу, куда и зачем идет, выходит из кабинета — Он, скорее всего, на лестницу пошел. — А я тут при чем? — возмущается Илья, потому что, ну правда, почему именно он? С Артуром Юра как-то ближе, как и с Филом. — У тебя больше шансов его на душевности вывести, — просто отвечает Артур и двумя пальцами подхватывает рюкзак Ильи за петельку — Так пойдешь, нет? Если да, то я вещи отнесу. Если нет, то забирай этот свой кирпичный склад и пошли уже.       Илья лишь вздыхает устало, но, тем не менее, отмахивается от Артура и выходит из кабинета, шагая в сторону лестницы в крыле младшей школы. Дети здесь бегают, не видя перед собой ни людей, ни стен, несутся так, будто за ними погоня, громко кричат что-то и смеются. И, на самом деле, Илья ненавидит это место, этот чертов филиал ада. Но все равно продолжает уверенно идти вперед, просто чуть более аккуратно и недовольно, предпочитая держаться поближе к стене. Быть сбитым ребенком в школьном коридоре и умереть от удара головой о кафельный пол — такая себе перспектива. Но на лестнице куда тише и спокойнее, Илья даже немного расслабляется, возвращается к своему хорошему настроению, шагая по ступенькам выше третьего этажа. «Лестницей» у старших классов называлось то тихое местечко между третьим и четвертым техническим этажом, со странным стеклом в стене, тихое и безлюдное. Илья в последний раз был там в девятом классе, когда приближающие экзамены и гомон одноклассников уже начали давить на голову будто бы изнутри, заставляя что-то звенеть в ушах. А потом не было ни времени, ни повода. Так что сейчас Илья смотрит на эту площадку, будто на старый деревенский дом, в котором не был уже лет как семь, с ноткой ностальгии. Ему тут каждая трещинка знакома.       Как знаком и Юра, который вздрагивает, пряча электронную сигарету за спину, но увидев Илью, расслабляется и делает небольшую затяжку. Он в этом тихом месте без должного освещения выглядит как-то правильно и гармонично, опираясь бедрами о выступ в стене и откинувшись спиной на прочное стекло позади. Его ноги выпрямлены, насколько это вообще возможно, чтобы продолжать держать равновесие, и скрещены в районе щиколоток. Вся его поза выражает расслабленность и какую-то странную гармонию, волосы распущены, и лишь взглядом он вопросительно и как-то внимательно следит за Ильей. Но продолжает молчать, пока Тихонов пристраивается рядом, почти копирую Юрину позу. Атмосфера между ними сразу становится легкой, не хочется, на самом деле, вообще ничего говорить и хоть как-то нарушать тишину. Но Юра по прежнему требует ответов одним взглядом, так что Илье больше ничего не остается, кроме как устало вздохнуть и открыть рот. — Меня послали тебя проверить, — честно отвечает Тихонов, не собираясь увиливать и ходить вокруг да около — Переживают. — За то, что я подавлюсь дымом? — усмехается Юра и, показательно сделав затяжку, откидывается на стекло позади затылком. Дым медленно вылетает из его рта, когда он говорит, и Илья невольно засматривается на мутно-белые узоры в воздухе — Маловероятно. Просто там очень шумно. И курить хочется. — Я сюда бегал весь девятый класс, так что понимаю тебя на всех уровнях, — Илья кивает, будто подтверждает этим жестом собственные слова, и отводит бездумный взгляд к стене напротив. Ему нужно сдвинуться лишь на пару сантиметров, чтобы коснуться Юриного плеча своим. Это очень близко. Никто из них не двигается вообще — Хорошее место. Готов поспорить, что Артур показал. — Да, еще до того, как мы помирились, — усмехается Юра и Илья снова чувствует на себе его взгляд. На этот раз он не смотрит в ответ — Он буквально сказал «Сбегай сюда, если Илюшка наш в край заебет». А потом начал доказывать, что ты на самом деле хороший. — И как, ты убедился? — посмеивается Илья и все-таки поворачивает голову, заглядывая прямо в голубые глаза. Очень светлые. И очень чистые. — Да я никогда и не утверждал, что ты плохой, — Юра пожимает плечами, чуть наклоняя голову влево, и становится немного ровнее, чтобы не быть настолько ниже собеседника — Что мудак — да, было. Но знаешь, типа, хороший мудак.       Илья театрально прислоняет руку к груди, но Юра легко бьет его по запястью самыми кончиками пальцев и тут же делает новую затяжку. На его лице веселье смешивается с абсолютным спокойствием и даже каким-то умиротворением, он улыбается самыми уголками губ то ли атмосфере этого места, то ли собственным мыслям, и Илья разделяет каждый оттенок его настроения. Будто сливается с этим человеком и чувствует то же, что и он. И это не неприятно. Это кажется каким-то правильным. Илья слышит сладковатый запах дыма электронной сигареты, кажется, что-то ягодное, и этот запах смешивается с горьким шоколадом и сладкой мятой, которыми всегда пахнет от Юры. Эти ягоды кажутся сейчас лишними. — Что это? — спрашивает Илья, кивком указывая на электронную сигарету в Юриных пальцах — Запах сладкий такой. — Клубника, кажется, — просто отвечает Юра, лениво разглядывая устройство в руке, будто там написан запах — Хуй его знает. Ощущение, будто курю вкусный воздух. — Ты привык к сигаретам, а они крепче, — зачем-то объясняет Илья, будто много разбирается в теме курения — Что, не нравится вкус?       Юра лишь пожимает плечами в ответ и поворачивается к Илье, уже привычным для обоих жестом выдыхая этот дым ему прямо в лицо. И, да, эти чертовы шоколадные сигареты гораздо лучше даже по запаху, о чем Илья дает понять, морща нос и прикрыв глаза. Юра тихо посмеивается с его выражения лица, его плечо, вздрагивая, иногда касается плеча Ильи, просто их одежда коротко трется друг о друга, но это ощущается довольно ярко. И Илья, не спеша возвращаться в действительно шумный класс, расслабляется окончательно. Юра, очевидно, видит это, опускает голову, пряча лицо за волосами. Но, буквально через пару секунд, уже прислоняется к плечу Ильи, приглаживая пластырь большим пальцем в своем этом странном жесте. То ли нервное, то ли просто привычка. В любом случае, Илья это их соприкосновение больше видит, чем чувствует, потому что Исаковский едва касается, будто сомневаюсь, что они уже на той стадии взаимоотношений, чтобы проявлять свою тактильность. Что ж, Илья собирается выбросить эти сомнения к чертовой матери, и делает это, когда немного наклоняет корпус в Юрину сторону, плотнее прижимаясь к его плечу своим. Тепло.       Илья снова сталкивается с голубыми глазами лишь на пару секунд и, усмехнувшись, поднимает голову, бездумно глядя на трещины на потолке. Сладковатый запах химозной клубники уже не кажется таким лишним.