Впервые за свою жизнь он влюбился

      Верхние пуговицы рубашки проскальзывают в нужные прорези, и Юра вздыхает, поправляя плотный воротник, после чего лезет под него пальцами и приподнимает горловину водолазки выше по шее. Ему не нравится то, что он так легко пошел на провокацию Ильи и потратил лишние десять минут своего вчерашнего вечера на то, чтобы погладить чертову рубашку. Юра, вообще-то, забыл напрочь о той шутке, брошенной невзначай, но когда вчера он привычно пришел в свитере, и Тихонов с усмешкой сказал «Все-таки, твой комфорт тебе важнее, чем подъебать меня», Юра впервые в жизни почувствовал себя импульсивным подростком. Разумеется, он лишь отшутился в ответ на слова Ильи, но его честь была глубоко задета и надеть сегодня что-то, не похожее на найденный на улице мешок, стало уже банальным делом принципа. Обычно Юру подобное никогда не волновало. Очевидно, влюбленность в Илью влияет на него крайне негативно. — Чтоб я еще хоть раз, — бурчит Юра себе под нос, хватая валяющуюся на кровати кофту, и оборачивается к наблюдающему за всеми его стадиями принятия Мише — Чего ты, Совенок? — Ты забавный, — посмеивается Миша, склонив голову к плечу. Вот именно из-за этого птичьего жеста Юра когда-то и начал называть этого ребенка Совенком — Почему ты сегодня красивый? — Я всегда красивый, — фыркает Юра, натягивая кофту на плечи, и застегивает молнию, чуть-чуть не доходя до самого верха. — Нет, не всегда, — что ж, Юра воспринимает это как предательство — Почему? — Захотелось, — вздыхает Юра и, подхватив рюкзак, подходит ближе к сидящему на кровати Мише — А еще я обиделся, так что ты сегодня без прощального поцелуя. — Эй, так не честно! — недовольно вскрикивает Миша и спрыгивает с кровати, догоняя уже вышедшего в прихожую Юру. Разумеется, он не воспринимает эту ситуацию как ссору или наказание, но получить этот поцелуй для мальчика — дело принципа — Ладно, ты всегда красивый.       Юра усмехается, опускаясь на одно колено, чтобы обуться и застегнуть молнию на ботинках, и только после этого все-таки крепко целует Мишу в макушку. Ребенок доволен, все счастливы, так что даже чертова рубашка, впервые в жизни надетая не по настойчивой просьбе классной руководительницы, уже не так раздражает. Миша, довольный исходом, убегает на кухню к маме, которая сейчас сидит и пьет кофе со своим любимым мужем, так что Юра спокойно надевает свое тяжелое зимнее пальто, которое уже ненавидит просто потому, что оно зимнее, оборачивает вокруг шеи шарф, подаренный на день рождения дядей Андреем, потому что «Горло нужно держать в тепле, Юра», и, подхватив рюкзак, выходит из подъезда. К сожалению, времени на то, чтобы хоть немного потискать Дусю этим утром, у него нет, так что он достает из рюкзака пачку кошачьего корма, пока едет в шумном лифте на первый этаж. Улыбается уголками губ каким-то своим мыслям и чувствует себя просто хорошо. Почему-то Юра уверен, что этот день будет хорошим и спокойным.       На улице ожидаемо холодно и темно, но даже в ночном небе отчетливо заметны тяжелые тучи, которые вряд ли рассосутся в течение дня. А если верить прогнозу погоды, то эти тучи будут висеть над городом до середины декабря, иногда разбавляя серый пейзаж белым снегом. Не то чтобы Юра не привык к подобной погоде за кучу лет, прожитых в Санкт-Петербурге, но это не мешает ему устало вздохнуть перед тем, как направиться за дом. Ему даже не приходится звать Дусю, она сама выходит из подвала и протяжно мяукает, пока Юра вываливает корм из пачки в бывший контейнер для еды. Кошка трется о его ноги и тычется носом в пальцы, просит уже традиционной утренней ласки. И, в конце концов, кто Юра такой, чтобы сейчас просто развернуться и уйти, как ни в чем не бывало? Верно, никто. — Из-за этих твоих обжиманий этот Гений опять будет отчитывать меня за опоздание, — шепотом говорит Юра, мягко беря Дусю под передние лапы и поднимая на уровень лица. Она лишь мяукает в ответ, наслаждаясь вниманием, и не заботится вообще ни о чем — Ну конечно, тебе все равно, я понимаю. Давай, ешь и возвращайся в свой подвал, грейся.       Юра отпускает кошку обратно на бетон и, проведя ладонью от головы до хвоста, поднимается на ноги и в быстром темпе шагает в сторону «Пятерочки». Илья действительно будет бубнить себе под нос что-то о том, что они снова обязаны ждать Юру на холоде и что он мог бы выходить пораньше, «раз так необходимо каждое утро таскаться к этой кошке». Юра же в ответ просто молча закатит глаза и все, не собираясь нарушать привычный строй этой утренней рутины. Исаковский просто усмехается этим мыслям, когда подходит к неизменном месту встречи, и ему даже не обязательно видеть лицо Ильи, чтобы почувствовать его несерьезное недовольство. Рома улыбается уголками губ, пожимая Юре руку, привычно скользит взглядом по его пальто, чтобы в случае чего указать на налипшую на ткань шерсть, и удовлетворенно кивает, когда не замечает ее. Костя, как всегда, коротко притягивает Юру за плечи, как бы обнимая, то же действие повторяет и Артур, Фил приветствует простым кивком. И все как всегда в каждой их утренней встрече есть та стабильность, которая порой так необходима в жизни. А потом Юра заглядывает в светлые карие глаза Ильи, и пустота, почти нежно гулящая в его голове, тоже уже стабильна. Исаковский просто смотрит, протягивая вперед свою холодную ладонь, и уголки губ сами приподнимаются в едва заметной даже для самого Юры улыбке.       Даже в четырнадцать градусов ниже нуля кожа у Ильи все еще теплая, он держит Юрину ладонь уверенно и крепко, но в то же время будто бы как-то аккуратно, так же смотрит в глаза, склонив голову к плечу и однобоко улыбаясь. И в Юрином еще немного сонном и слегка замерзшем мозгу невольно всплывает яркая картинка того, как теплые пальцы аккуратно и ненавязчиво проскальзывают под ткань митенки, касаются костяшек пальцев и тыльной стороны ладони. Юра разрывает это рукопожатие раньше, чем его воображение разыграется в конец и раньше, чем разыграется воображение Артура, но в светлые глаза все еще смотрит, пока чужой локоть не врезается в бок, заставляя мелко вздрогнуть плечами. — Умерьте уже это сексуальное напряжение и пошли, — посмеивается Артур, в ответ на что Юра просто закатывает глаза и вытаскивает из кармана пальто пачку сигарет вместе с зажигалкой. Сейчас внутри него просто напряжение, самое что ни есть обычное — Если так хотите продолжить, то продолжите на лестнице, а не в восемь утра на улице зимой. — Рано или поздно я запихаю тебе в рот перчатку, — бурчит Илья, пока Юра поджигает сигарету, уже сгенерировав в голове очередную шутку — Вместо кляпа, чтобы языком своим не ворочал. — Решил открыть нам очередной свой фетиш? — усмехается Юра, выдыхая полупрозрачный дым в холодный воздух — Интересный набор. — А ты хочешь узнать весь список? — тем же тоном спрашивает Илья, шагая рядом с Юрой — Я могу рассказать, если так хочется.       Юра вдыхает как-то неровно, совершенно не ожидая подобного ответа, и дым неприятно ударяет по горлу, заставляя остановиться на месте и зайтись в почти болезненном сухом кашле. Илья смеется, до безобразия довольный собой, бесполезно похлопывает Юру по спине, но Исаковский отмахивается от этой пародии на помощь и делает шаг назад, глядя на этого засранца широко раскрытыми глазами. Артур вместе с Костей, кажется, скоро задохнутся от попыток сдержать смех, пока в Юриной голове приятная и мягкая до этого тишина начинает почти тревожно звенеть, отдавая этим звоном в уши. Кашель проходит, но неприятное ощущение першения никуда не уходит, наоборот, лишь притаскивает с собой защитную реакцию в виде показательного раздражения и попытки сделать вид, что Юры тут вообще не существует и не существовало примерно никогда. Он отворачивается от Ильи и уверенно идет вперед, заполняя легкие дымом до предела, игнорирует легкую боль в горле и всех вокруг. Он действительно не был готов к ответу на уже привычную шутку про фетиши Тихонова, тем более, на такой ответ. Тем более, если этот ответ поступил от самого Тихонова. Юра вздыхает, выпуская никотин из легких, усилием воли расслабляет мышцы лица и оборачивается на Рому. Задумчивость на его лице, с которой он смотрел куда-то на Юрину щеку, видна лишь пару мгновений, после чего его губы растягиваются в уже привычной мягкой улыбке, а в темных карих глазах видно лишь спокойное веселье. Что ж, видимо, рано или поздно Роме тоже придется рассказать о своей ориентации. Либо он вскоре узнает об этом сам. Субботин действительно умный и разбирается в людях, у него явно не возникнет серьезных проблем с тем, чтобы прийти к однозначному и, что самое главное, верному выводу. Юре остается только ждать, пока Рома сам поговорит с ним на эту тему, а сейчас он просто кивает и снова отворачивается, глядя на сигарету. Осталась еще примерно половина.       Всю оставшуюся дорогу до школы Юра идет абсолютно молча, лишь отмахиваясь от шуток Артура, которые периодически перерастают в откровенные подъебы. Фил рядом смотрит с дружелюбной жалостью и состраданием, приподняв уголки губ в сочувствующий улыбке, будто заботливая мама, которая наблюдает за истерикой любимой дочки по поводу ее первой любви и вот-вот прижмет свое чадо к груди. А единственное, чего хочется Юре — дать Артуру по лицу, чтобы он прикусил свой чертов язык и перестал нести тот бред, которые шепчет сейчас Исаковскому на ухо, закинув руку ему на плечи. Засранец просто издевается и даже не скрывает этого. — Артур, отстань от человека, — Фил, наконец, приходит на помощь, тыча пальцем Артуру между лопаток, когда они заходят на территорию школы — Ты навалился на него почти всем весом. — Наглая ложь, — закатывает глаза Артур, но все-таки убирает руку с Юриных плеч — Откуда ты знаешь, может у него фетиш, чтобы его прижимали к разным поверхностям? Я вот прижимаю его ногами к асфальту. — Да ты скотина, — все-таки не выдерживает Юра, срываясь с места вслед за Игнатенко, который уже убегает, намереваясь, видимо обогнуть школу — Вернись! — Не упадите, скользко! — кричит вдогонку Рома, но внимания на него особо не обращают.       Артур добегает до заднего двора школы, когда Юра уже был готов ухватить его за капюшон куртки и наслаждаться своим триумфом, и резко замирает, так что Исаковский не успевает затормозить на действительно скользкой траве и врезается в широкую спину. Артур, стоит отдать должное его рефлексам, ловит его вовремя, одной рукой ухватив за локоть, а другой — за ворот пальто. Юра бы его поблагодарил, если бы не мотивация стукнуть разок по этой рыжей голове. Черт, ну разве ему было мало Сережи? Совсем нет. И он, вообще-то, уже готов немного замахнуться, чисто для эффекта, но Артур заглядывает ему прямо в глаза, и веселая, почти ехидная улыбка контрастирует и одновременно как-то странно гармонирует с его веселым взглядом. Юра догадывается что сейчас будет не особо серьезный разговор, догадывается, в каком формате он пройдет, и лишь раздраженно опускает руки вдоль тела, показывая этим жестом все смирение с собственной судьбой. В какой момент Артур заделался его недипломированным психологом и решил, что с Юрой обязательно нужно говорить о каждом микроинсульте, которые провоцирует Илья — неизвестно, но не то чтобы хоть у кого-то вообще есть выбор. Так что Юра просто вздыхает, когда Игнатенко убирает от него свои руки, поправляет пальто и, поправив лямки рюкзака заглядывает в темные глаза, показывая, что готов к очередному интеллектуальному изнасилованию. Такими темпами Юра скоро начнет верить в Бога и действительно молиться. — Я погляжу, совсем все плохо, да? — начинает Артур, спрятав руки в карманах, и лениво шагает вперед, действительно собираясь устроить маленькую утреннюю прогулку вокруг школы — Ты бы видел свое лицо, когда Илья сказал эту херню. Пиздец смешной. — Ага, сейчас буду кипятком ссать от смеха, — со всем своим скептицизмом кивает Юра, идя рядом с Игнатенко, и сжимает спрятанные в карманах пальцы в кулаки — Я и без тебя могу представить, как выглядел. Очень палевно, как вариант. — Ты про Рому? — с интересом спрашивает Артур, поворачиваясь к Юре, и тот кивает в ответ, глядя себе под ноги — Он умный и в психологии разбирается. Кто знает, может он уже реально раскрыл все твои карты. Не переживай на его счет, он тебе ни слова не скажет. — Я и не переживаю, — пожимает плечами Юра, и это абсолютная правда. Он вообще не беспокоится о Роминой реакции, просто потому, что процент ее негатива в любом случае будет нулевым — Может, стоит рассказать ему до того, как его игра в Шерлока придет к логическому завершению? — Расскажи, если хочешь, — да, чертова свобода выбора. Иногда Юра ее ненавидит — Блять, я хотел поговорить с тобой про Илью и поржать. Почему мы опять вышли к какой-то пародии на философию?       Юра с усмешкой пожимает плечами, заворачивая за угол здания школы, и дергает забитым покрасневшим носом. Он, конечно, немного согрелся после короткой пробежки, но теперь, когда этот эффект ушел и организм перестал вырабатывать так много энергии, кажется, что стало лишь холоднее. Зато Артур рядом чувствует себя замечательно, в мельчайших подробностях, будто по фотографии, описывает, какое удивленное и смешное лицо было у Юры, как эффектно ответил Илья, плавно переходит на размышления, как вообще можно флиртовать с Тихоновым и какие могут быть последствия в различных ситуациях. Юра не слушает его даже краем уха. Юра даже не думает о том, чтобы начать флиртовать с Ильей и давать какие-то намеки, по крайней мере, делать это намеренно он точно не собирается. У него нет столько здоровых нервных клеток, чтобы в пустую расходовать их на подобное.       Юра устало вздыхает, когда открывает дверь входа в школу и пропускает Артура вперед себя, думая, дожидаются ли их где-нибудь остальные, или оставили на произвол судьбы и покрытой скользким инеем и тонким слоем снега травы на заднем дворе школы. Очевидно, второе, так что Юра просто машет рукой в ответ на взгляд Артура и, нагло пользуясь тем, что вахтерша слишком занята каким-то второклассником, чтобы за ними следить, уверенно проходит в уличной обуви сразу к раздевалке, слыша, как Артур топает прямо за ним, тихо посмеиваясь от этого маленького приступа бунтарства. Юра и сам едва ощутимо улыбается, на ходу снимая с плеч пальто и пытаясь при этом хоть как-то жонглировать своим рюкзаком, чтобы не уронить его под чьи-то ноги. Этого бедного человека, который, возможно, разобьет себе лицо о кафельный пол, Юре, признаться, не особо жалко. А вот свой рюкзак — да, он пусть и не новый, но Юра стирал его всего неделю назад. Исаковский вздыхает, когда удается не только снять пальто без потерь, но и повесить его на свободный крючок, затерявшийся среди чужой одежды, и решает дождаться Артура в коридоре. Пальцы, ища хоть какое-то занятие на эту минуту, начинают играться с замочком кофты, то расстегивая молнию почти до конца, то застегивая до самого подбородка. Юра, увлекшись созерцание катающегося вверх-вниз бегунка, даже не сразу замечает Игнатенко, который уже хватает его за плечи, вынуждая бросить бедный замочек где-то в середине пути. Темные глаза Артура широко раскрыты в выражении какого-то театрального удивления и какого-то восхищения, а Юрин мозг просто с щелчком выключается, отказываясь понимать, что вообще происходит. — Мать моя женщина и святая троица! — вскрикивает Артур и слегка встряхивает Юру за плечи. Юра же просто думает, что за такие высказывания Артур наверняка попадет в Ад — Вы посмотрите на него, красивый пришел, в рубашке. Депутат, ну. Че, решил все-таки Илюшку подъебать? — Вроде того, — Юра спихивает с себя чужие руки и поправляет свалившийся с плеча рюкзак, закатывая глаза — Разыграл сцену. Пошли, звонок скоро. — Ой, спешишь показаться любви всей своей жизни во всей красе? — нет, Юре все-таки нужно было его ударить на заднем дворе школы. Необходимо — Так, взгляд страшный такой не делай. Тебя только мыши испугаются, даже не пытайся. — Поэтому ты отошел подальше? — усмехается Юра, глядя на то, как Артур действительно делает шаг в сторону, чтобы выиграть себе лишнюю долю секунды для побега в случае чего — Мышь. — И я буду гордо носить это имя, — важно кивает Артур, заворачивая на лестницу, чтобы подняться на второй этаж к кабинету физики, где у них сейчас должна быть астрономия — Ну-ка мяукни.       Юра в ответ лишь показывает Артуру средний палец и, уже наученный опытом, профессионально уворачивается от чужого локтя, уже готового врезаться ему в ребро. По крайней мере, день начался с действительно хорошей ноты, и это не может не радовать. А с учетом того, что на астрономии, на которой учительница обычно просто включает им какой-то видео-урок и говорит конспектировать, можно будет полчасика вздремнуть или прочитать, наконец, сообщения, накопившиеся в чатах обоих Юриных компаний, то лучше уже и не придумаешь. Артур рядом продолжает мямлить Юре на ухо просьбы мяукнуть, иногда тыча пальцем ему в плечо, какой-то ребенок бежит вниз с третьего этажа, эффектно уворачиваясь от идущих навстречу людей, кто-то просто стоит на лестничной клетке между этажами, разговаривая о чем-то своем. И в этой школе ничего не меняется, каждое утро начинается именно с таких попыток добраться живым и здоровым до нужного этажа. Что ж, Юре это нравится. — О, вернулись в целости и сохранности, — весело усмехается Костя, когда Юра с Артуром заходят в кабинет — Но, по крайней мере, физически. Сколько сотен нервных клеток у тебя трагически погибло, Юр? — Около девяти, — Юра просто называет первую пришедшую в голову цифру, бросая рюкзак на свою парту и сразу отодвигаясь к стене — Как вы его терпите столько лет? — Так же, как Аня и Сережа терпят тебя, — Тихонов, наконец, отвлекается от своего мобильного и оборачивается на Юру, тут же внимательно прищуриваясь — Я что, вижу рубашку? У меня галлюцинации? Так, повернись ко мне. — Все, что ты скажешь, — с неприкрытым сарказмом тянет Юра, но все-таки немного поворачивает корпус в сторону Ильи, подпирая щеку ладонью — Ну полюбуйся. Можешь даже фото на память сделать, так уж и быть. — Ты мне что сказал? Любоваться, — Илья приподнимает брови, отводя взгляд от Юриной рубашки и заглядывая ему прямо в глаза. Что-то в Юриной голове щелкает второй раз за последние несколько минут. Это слишком много — Вот я любуюсь, так что заткнись. Не порти картинку своим голосом.       С кончика языка уже почти срывается неоднозначное «Я думал, тебе нравится мой голос», но Юра вовремя закрывает рот и отворачивается к окну, полностью игнорируя противный школьный звонок. Чертово помутнение рассудка и то, как тормозят мысли и на второй план уходит здравый смысл — все это почти раздражает и заставляет чувствовать себя немного нездоровым психически. Юра чуть передвигает руку, закрывая ладонью нижнюю часть лица, и сводит брови к переносице. Да, он смирился, принял и наслаждается всеми аспектами своей влюбленности, но это вообще не значит, что ему все это нравится. Нравится в этой ситуации ему только Илья, к сожалению. Юре кажется, что о влюбленности и ее побочных эффектах Юра знает уже все, спасибо Ане за ее почти получасовую лекцию о физических и психологических проявлениях и симптомах романтических чувств. С ней никакой психолог не нужен. Очень хорошо, что они с Аней и Сережей дружат втроем, потому что после Горского обычно нужен специалист, порой даже психиатр. Например, во время их последней встречи, когда Юра рассказал друзьям о своих чувствах к Илье, Сережа, сам того не зная, заставил Исаковского чувствовать себя заслуженным неудачником Российской Федерации. Конечно, Юра этот факт о себе знал и до Сережи, но просто еще раз убедился.       Елена Васильевна, как и ожидалось, просто включает им видео-урок и, сказав конспектировать, садится заполнять журналы и какие-то прочие бумаги, лишь иногда отвлекаясь, чтобы ответить на вопросы самых заинтересованных. Юра не слушает и, соответственно, не запоминает ни слова. Юра даже не двигается, все еще сидит, повернувшись корпусом к окну, и с закрытыми глазами подпирает голову ладонью, не спит, даже, кажется не дремлет. Но урок все равно пролетает как-то катастрофически быстро, будто его и не было. Ощущение, что Юра даже о чем-то подумать не успел, а по ушам уже бьет громкий звонок, оповещающий о начале перемены. Менять неожиданно удобную позу вообще не хочется, но Юра все равно лениво поднимается на ноги, на ходу подцепив двумя пальцами лежащий на парте рюкзак, и первым выходит из кабинета, предпочитая подождать остальных в коридоре. Кажется, у них сейчас русский язык, так что далеко идти не придется. Это радует. Юра ненавидит лестницы. — Ура-ура, идем на любимый русский язык слушать о том, что мы пеньки и сволочи, — радостно щебечет Костя, выходя из кабинета едва ли не под руку с Ромой — И только Юрочка с Илюшенькой молодцы и умнички. — Каждый раз форма моего имени становится все хуже и хуже, — со всем недовольством бурчит Илья, выходя за парнями — Гадость какая. — Да ладно тебе, Иля, — усмехается Юра, накидывая рюкзак на одно плечо — Не все так плохо. — Нет, не-а, тише, — Илья подходит к Юре, закрывая ему рот ладонью, чуть прищуривает нижние веки в мнимой угрозе. И все, что остается Исаковскому, так что глупо хлопать ресницами, глядя в светлые карие глаза напротив — Только Миша может меня так называть. У тебя нет прав. — У нас демократия и свобода слова, — вставляет свои пять копеек Фил с целой коллекцией пятерок по обществознанию — С точки зрения конституции, у него есть права. — У них другие законы в мафии, не лезь туда, адвокат Дьявола, — Артур машет рукой на друга, наблюдая за тем, как Илья убирает ладонь от Юриного лица — Ты ему по-моему пережал что-то, че он покраснел. Юр, родной, давление скачет?       Юра лишь показывает Артуру средний палец и разворачивается, уходя в сторону кабинета русского языка. Игнатенко ведь прекрасно знает, что у Юры от таких вот физических контактов начинается неожиданная тахикардия. Он просто издевается. День только начался, а засранец уже успел знатно помотать Юре нервы и несколько раз поставить в неловкое положение. Что ж, это его личный рекорд, очевидно. Но, признаться, все это действительно поднимает настроение и даже уровень энергии. Юре не хочется запихнуть себя в самый угол и лечь спать, не хочется свалить на ту тихую и спокойную лестничную клетку, чтобы его просто никто не трогал. Впервые за, наверное, год Юра чувствует себя комфортно в почти оглушающем своей громкостью галдеже одноклассников. Настолько, что даже визги парочки раздражающих девчонок не выбивают из колеи. Юра просто смеется где-то в своей голове с этого спектакля и закатывает глаза, когда одна из одноклассниц опять кричит на весь коридор «Ну Леша», пока этот самый Леша, забрав навороченный мобильный у своей жертвы, держит его высоко над головой. Юре абсолютно плевать на это, он просто необдуманно прислоняется спиной к стене рядом с дверью и запускает пальцы под рукав кофты, оглаживая подушечками края манжет рубашки.       Где-то сзади, примерно на уровне поясницы, на белой мягкой ткани рубашке, есть зацепка, спрятанная под кофтой. Юра тогда, неудачно ударившись спиной о фанерную дверцу дальней кабинки туалета на четвертом этаже, зацепился за шпингалет, даже не заметив, пока не пришло время отдирать свое тело от тонкой фанеры. Стоит отдать Вадиму должное, он проделал хорошую работу, отцепив Юрину рубашку от металла шпингалета так, что осталась лишь зацепка. Если бы Исаковский пытался сделать что-то сам, то эта рубашка давно была бы порвана и пущена на тряпки. Но со стороны это, наверное, выглядело забавно: в тесной кабинке двум парням особо негде развернуться, так что Вадим, по сути, делал это вслепую, приобняв Юру за талию, и с таким сосредоточенным лицом, что оно уже становилось немного глупым. Сейчас Юра лишь усмехается в ответ на эти воспоминания, прекращая лезть к собственным манжетам, и отвлекается на Артура, который уже тычет телефоном ему в лицо, широко улыбаясь. — А это ваш Юра, — посмеивается Артур и снимает Юру в полный рост, с головы до ног — Юра теперь депутат заседаний сельского совета. Гордитесь им. — Ты Сереже снимаешь? — спрашивает Юра, машинально маша рукой, и Артур радостно кивает. Юра чуть поворачивает голову, глядя прямо в камеру, и делает самое серьезное лицо, на какое только способен — Здравствуйте, Сергей Юрьевич. Убедительно прошу вас передать Анне Валерьевне мое искреннее приветствие. — Ой-ой-ой, — тянет Артур, и Юра просто чуть склоняет голову к плечу, заправляя за ухо мешающуюся прядь волос. Так обычно делает Аня, когда в шутку с кем-то флиртует. Это что-то их локальное — Ой-ой-ой, ты че делаешь? Ты меня или Серегу соблазняешь? Это на нас обоих работает, между прочим.       Юра усмехается, чувствуя какую-то гордость собой любимым, и оборачивается к остальным парням. Рома смотрит с маленькой веселой улыбкой в ответ, почти такой же, как и у Фила. Костя вообще занят оживленным разговорами с группой одноклассников. Но Юра смотрит на Илью, замечает его взгляд и едва нахмуренные брови, сложенные на груди руки, и задумчиво поджатые губы. Он просто стоит, пребывая где-то в своих мыслях, будто и не видит ничего вокруг, и лишь его взгляд бездумно, будто бы автоматически, медленно скользит вдоль молнии на Юриной кофте. Исаковский лениво машет рукой, возвращая внимание Ильи из четвертого измерения в их мир, и лишь усмехается, когда тот, пару раз глупо моргнув, закатывает глаза и отворачивается, глядя так же задумчиво в противоположную стену. Юра видит, как Илья зажимает передними зубами нижнюю губу и снова хмурит брови, но даже не пытается понять, о чем этот Гений так усердно думает. Вряд ли в этой светлой голове что-то, помимо учебы, может вызвать такую глубокую прогулку по чертогам разума. А с учетом приближающегося пробника по математике, эта версия начинает казаться почти очевидной. Это не значит, что Юре неинтересно подтвердить или опровергнуть эту теорию, но он принципиально стоит на месте, даже не видя, что Артур уже убежал присоединиться к Косте в оживленном диалоге и утащил с собой Фила. А вот Рома, тоже, очевидно, заметив эту задумчивость лучшего друга, легко пихает Илью плечом и спрашивает что-то с легкой улыбкой. Что ж, вот за этим Юра уже наблюдать уж точно не собирается, так что он концентрирует свое внимания на проходящих мимо людях. Дети, старшеклассники, кто-то с кем-то здоровается одним кивком, не останавливаясь ни на минуту, чтобы поговорить. Ощущение, будто в этой школе все всех знают, но, в то же время, все друг другу абсолютно чужие люди.       Десять минут перемены проходят как-то очень уж быстро, вместе со звонком приходит и Светлана Николаевна, немного раздраженная, но настроенная, в общем, дружелюбно и позитивно. Она открывает дверь в кабинет, пропуская учеников вперед, и Юра заходит одним из первых. И на ближайшие сорок минут для него снова будто бы и не существует ни его чувств, ни Ильи как романтического объекта. Но существует абсолютная заинтересованность в предмете и Илья как потенциальный конкурент. Между ними всегда выстраивается какая-то азартная негласная борьба, больше похожая на игру в карты, когда дело касается уроков Светланы Николаевны, особенно литературы. И Юра всей душой любит моменты, когда они с Ильей начинают дискуссии по поводу, чаще всего, мотивов главных героев произведения, забывая про одноклассников и учительницу. Они просто увлеченно доказывают каждый свою точку зрения, каждый раз приводя обоснованные аргументы, и чаще всего либо кто-то уступает, либо они находят компромисс. Иногда подключаются и Рома с Леней, либо занимая чью-то позицию, либо высказывая свою, абсолютно новую точку зрения. Светлана Николаевна эти интеллектуальные схватки тоже обожает всем сердцем, не нужно быть особо умным, чтобы прочитать это по голубым глазам и довольной улыбке на накрашенные губах. Юра искренне надеется, что сегодняшний урок литературы не станет исключением. — Вы б знали, как мне девятый класс надоел, — недовольно бурчит Светлана Николаевна, раскладывая все свои бумаги по столу — Сил моих на них нет больше, что за сволочи. Вот ни дня спокойно пожить не могут, обязательно что-то произойдет. — А что произошло? — искренне интересуется Костя в погоне за свежими новостями, и Юра лишь усмехается. Что ж, он тоже непротив послушать. — Уронили шкаф в кабинете биологии. Вы можете себе представить? — о да, Юра может. Не то чтобы его бывшие одноклассники ни разу не роняли шкафы в кабинете — Благо хоть не убился никто. Потому что я сама их поубиваю скоро. И зачем классное руководство над ними брала? Так, Аверьянов, зубы мне не заговаривай. Открывайте все тетради, подписывайте число. Будем сегодня тренировать тринадцатое и четырнадцатое задание. Не знаю, чего оно у вас так туго идет.       Юра быстро понимает, что это за тип заданий, и тихо, почти беззвучно щелкает языком, закатывая глаза. То, что он хорошо решает эти задания, вообще не значит, что они ему нравятся. Математику он тоже решает неплохо. Тем не менее, он просто молчит весь урок, пользуясь тем, что на него не обращают внимания, листает всякие новостные каналы, иногда усмехаясь с некоторых новостей, и периодически лезет в переписку с Аней и Сережей, чтобы краем глаза глянуть новые сообщения, иногда коротко что-то ответить и снова читать новости. Проблема в том, что они заканчиваются через пару минут и делать становится вообще нечего. На его телефоне есть только пара игр, скаченных для Миши, смысла которых Юра вообще не понимает, и полупустая галерея, где тоже ничего особо интересного нет. Фотографии Дуси, Миши, Ани и Сережи, различные пейзажи и какие-то скриншоты, половину из которых, на самом деле, уже пора удалить. Катастрофически скучно. Возможно, именно поэтому он, обернувшись на Артура и убедившись, что тот тоже проводить свое время в своем телефоне, заходит в их личную переписку.

Вы:

«Артур, выдай анекдот»

Артур: «Тебе совсем там печально?» «Ладно, щас» «50 летняя Елена вышла замуж по расчету, но ее расчеты оказались неправильными и она умерла раньше»

Вы:

«Ха, неплохо»

      Юра усмехается, даже не удивляясь тому, что из всего разнообразия анекдотов Артур выбрал очередную чернуху. С другой стороны, им обоим это нравится, так что жаловаться не на что. Юра пересылает этот анекдот в чат с Аней и Сережей, ожидая от Горского буйной реакции, и, вообще-то, дожидается. Он записывает кружок, где явно видно, что он сидит на уроке и прямо сейчас пытается сдержать смех и прикрыть улыбку рукой, делая такой внимательный и сосредоточенный вид, на который только способен. И в этом весь он.       Юра вздыхает в очередной раз, понимая, что на русском вздремнуть он явно не сможет, как не сможет надеть и наушники, потому что проводочки от них видны и спрятать их просто не получится. Все, что ему остается — снова отвернуться к окну, откинувшись на неудобную деревянную спинку стула, и пуститься в размышления ни о чем и одновременно обо всем на свете. Проблема в том, что его мысли спустя пару десятков минут все равно сводятся к Илье. Юра пытается вспомнить домашнее задание на завтра? Илья наверняка знает и уже сделал некоторые уроки. Юра смотрит на затянутое серыми тучами небо и невольно ассоциирует их с дымом? Тут же вспоминает, как выдыхал сигаретный дым Тихонову в лицо. И все это невероятно раздражает, но, тем не менее, Юра все равно поворачивает голову и всматривается в красивый профиль. Ровный прямой нос, покрытый веснушками, уложенные, но не прилизанные светлые волосы, искренне сосредоточенный взгляд на доску, где Светлана Николаевна рисует какую-то схему, и зажатый между зубов кончик обычной шариковой ручки. Илья медленно крутит эту ручку тонкими пальцами, иногда чуть хмуря брови, а вторая его рука без движения лежит на парте. Юра не намерен тяжело вздыхать, подперев щеку ладошкой, пока смотрит на предмет своего воздыхания. В конце концов, он не школьница из русского сериала. Юра просто смотрит, не меняя положения тела и выражения лица, лишь складывает руки на груди и едва ощутимо поджимает губы. Спасибо школьному звонку, который заставляет Юру вздрогнуть и несколько раз моргнуть, пытаясь хоть как-то исправить эту неприятную сухость глаз. Ему пора перестать так задумываться и начать моргать чуть чаще. — Просыпайся уже, — Юра вздыхает, поднимая голову на Фила, который с легкой улыбкой смотрит на него сверху-вниз, чуть приподняв брови — Ты пялился на него последние десять минут. — Знаю, — бурчит Юра, пропуская мимо ушей то, как Светлана Николаевна упорно выгоняет их из кабинета, чтобы проветрить — Пытался понять, что с ним. — Немного задумчивый, — пожимает плечами Фил и делает шаг в сторону, чтобы Юра мог спокойно вылезти из-за парты — Может, чуть сильнее, чем обычно. Поговори с ним, если переживаешь.       Юра бездумно кивает в ответ на это предложение, но уже заранее знает, что ни о чем говорить не будет. Нервы перед пробным экзаменом — это самая очевидная и, зная Илью, логичная причина такого настроения. А Юра просто очень хорошо скрывает тот факт, что просто бессовестно смотрел на Тихонова последние десять минут урока, при этом в его голове не было ни единой четкой и внятной мысли. Кажется, он может даже с закрытыми глазами в точности воспроизвести внешность Ильи. Это уже не так сильно напрягает, но все еще является проблемой. В любом случае, Фил кивает ему в ответ и они вместе выходят из кабинета в коридор, где их уже терпеливо ждут остальные. Юра играет пальцами с чехлом спрятанного в кармане кофты телефона, глядя просто вперед, ни на кого-то конкретного. Хватит ему человеческий лиц, мелькающих перед глазами, он уже перенасытился одним конкретным. — И все-таки мне кажется, что тебе твой обычный стиль идет больше, чем рубашки, — аккуратно улыбается Рома, скользя взглядом от Юриной макушки и почти до самых ног. — Поддерживаю, — важно кивает Костя и подходит к Юре почти вплотную, поправляя ворот его рубашки, будто заботливая, но дотошная мамаша — Ты в этих своих свитерах уже как родной. — Я в девятом классе очень часто носил рубашки, — пожимает плечами Юра, позволяя Косте начать возиться уже с кофтой — Меня бывшая классная заставляла. — Я помню, ты был в рубашке, когда мы встретились тогда. Я думаю, что если ему уложить волосы и надеть нормальный костюм, то будет вообще красота, — задумчиво тянет Илья, и Юрин взгляд невольно скользит от Ромы к нему — Он и сейчас хорошо выглядит. Но его балахоны как-то привычнее. — Приму эту речь как комплимент, — кивает Юра, а Костя наконец отходит на шаг, оценивая результат своей работы — Спасибо. — Это и был комплимент, придурок, — Илья закатывает глаза, но уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке. Юра почти физически может чувствовать на себе взгляд Артура — Пожалуйста. Обращайся.       Юра кивает, собрав в этом кивке весь свой сарказм, и ненавязчиво уводит всю компанию в сторону от входа в кабинет, к окнам. Вернее, просто уходит, а остальные идут за ним, будто на чистых рефлексах. Юра просто запрыгивает на подоконник, снова болтая ногами в воздухе, ощущает некоторое дежавю, когда Илья становится по правую сторону от него, опираясь локтями на подоконник оставшееся на подоконнике место. Юра почти чувствует, как локоть Ильи едва касается его бедра, и откидывается затылком на стекло, наблюдая за Тихоновым из-под ресниц. За тем, как тот слушает очередной оживленный разговор внутри компании, иногда толкает Юру локтем в бедро, чтобы привлечь внимание к какой-то фразе и, коротко заглянув в глаза, усмехнуться. И, если бы Исаковский подводил итоги этого утра, он мог бы уместить их в одно слово — «хорошо».