Впервые за свою жизнь он влюбился

      Юра заходит в Анину квартиру, будто к себе домой, не утруждая себя звонком или стуком в дверь. Просто проходит в прихожую и скидывает с себя зимние ботинки и тяжелое пальто, еще до появления в поле зрения девушки показывая, что будет жаловаться на что-то. Аня тоже уже не воспринимает Юру, как гостя. Не выходит его встречать и даже не задумывается о том, чтобы сесть поровнее на диване и распустить свой растрепанный пучок. Она просто кивает Юре в качестве приветствия и вторым кивком в сторону кухни дает понять, что чайник горячий. Но Юре нет до чайника никакого дела. Он падает на диван рядом с Аней и запускает руку в ее пачку с чипсами, вытаскивая несколько штук и разом запихивая в рот. В этой квартире Юре тепло. Не только физически, но и в общем. В этой квартире находится его дом. И именно поэтому он, стянув с себя свитер и оставшись в какой-то глупой футболке, почти отдирает пластырь от своего лица с тихим шипением сквозь зубы, откладывая его на подлокотник дивана. — Я чувствую, как у меня кожа задышала, — бурчит Юра, потирая резко оживший участок кожи запястьем — Эта штука начинает меня раздражать. — Все еще таскаешь его даже дома? — Аня откладывает пачку чипсов и немного наклоняет корпус, прижимаясь своим плечом к Юриному. Исаковский просто кивает ей в ответ, глубоко вздыхая, и переводит взгляд на экран телевизора. «Следствие вели». Что ж, удивляться тут не чему — Да уж. Я помню те несколько месяцев, когда ты не снимал его даже при нас с Сережкой. Тяжко было. — Даже не напоминай, — отмахивается Юра и немного съезжает по спинке дивана, чтобы уложить голову на Анино плечо — Ну давай, рассказывай, что там у тебя.       Юра вздыхает в очередной раз, поудобнее устраивая голову на женском плече, и с неприкрытым наслаждением вытягивает ноги настолько, насколько позволяет диван. Он, на самом деле, даже не знает, что рассказать, он сам даже не может разобраться, что действительно чувствует. Потому что что Илья в одинаковой пропорции раздражает и влюбляет в себя все сильнее и сильнее. В один момент Юре вполне искренне хочется дать этому Гению по лицу, а в другой — взять за руку и поцеловать так, чтобы они оба задохнулись от одного-единственного прикосновения. Очевидно, Юра уже давно потерял все свое хладнокровие и самообладание, раз при одном взгляде в светлые карие глаза уже придумывают такую поэтичную утопию, сюжету которой позавидует даже Замятин. И контролировать это, к сожалению, получается не всегда.       Юра принимает из Аниных рук ее электронную сигарету и под понимающий смешок делает глубокую затяжку чего-то, похожего на мохито. Конечно, Аня понимает, Юра до сих пор помнит ее влюбленность двухлетней давности. Первокурсница медицинского института страдает по старшекласснику — заурядная история, бессмертная классика, но, стоит отдать Ане должное, в какой-то момент, поняв, что никаких шансов нет, она просто сказала «Да пошел он нахуй» и забыла о почти годовой влюбленности, будто о страшном сне. У Юры, к сожалению, просто взять и послать собственные чувства не получится. Даже если он попытается, то сорвется в лучшем случае через неделю, и осознание этого факта просто сводит с ума. — Я скоро сойду с ума, — бурчит Юра, и Аня тихо смеется, взъерошивая его отросшие волосы. Легко царапает длинными ногтями кожу головы, и, Юра клянется, он бы замурлыкал, если бы был котом — Не смешно. — Конечно нет, никто и не смеется, — в Анином голосе звучит противоречивое веселье, когда она одной рукой приобнимает Юру за шею — Ну, ладно, может, я чуть-чуть хихикаю, но, извините, имею право. Я через это проходила. — Ага, я помню, — Юра прикрывает глаза и делает паузу, чтобы затянуться еще раз — Я его уже не вывожу, если честно. И я собирался игнорировать его и свои чувства весь год, но все пошло по пизде и мы начали ближе общаться. Это не помогает. И тот факт, что он ублюдок, тоже не помогает. — Прям ублюдок? — нет, Юра ей тут душу изливает, а эта девушка не может побыть серьезной даже минуту. Беспредел. И это его лучшая подруга — Дай угадаю, он ублюдок потому, что ты в него влюбился? О да, какой козел, как его вообще Земля носит. — Все, заткнись, — Юра отпихивает от себя откровенно смеющуюся девушку, но все-таки улыбается уголками губ, когда она в отместку пинает его ногой в колено — А еще я рассказал Роме, что я гей. Ну, вообще-то, он уже и сам догадывался, но не суть. И он, кажется, догадывается, что я влюблен в его лучшего друга. Не весело. — На самом деле, я не удивлена, — Аня пожимает плечами, заправляя за уши свою длинную челку, и копирует Юрино выражение лица, приподнимая одну бровь — А я должна удивиться? Он умный, а ты очевидный гей. Ты бы видел, как у тебя лицо корчится, когда кто-то ставит тебя, девушек и отношения в одно предложение. Очень смешное и говорящее. — Сучка, — Юра откидывается на спину, вытягивая ноги Ане на колени, и та легонько шлепает его по щиколоткам, но ее смешок, очевидно, является комплиментом очередным глупым носкам — Итак. Подстрижешь меня немного? — Под троечку, я ради этого даже машинку у соседа возьму. Или можно сразу налысо, — важно кивает Аня, в ответ на что Юра просто пихает пяткой ее бедро перед тем, как встать на ноги и глубоко вздохнуть — А что, ты думал, ты тут единственная саркастичная язва? Больше нет. Я училась у лучших.       Юра просто улыбается, прикрыв глаза, и прикусывает нижнюю губу, ощущая, как какая-то братская любовь к этой девушке просто переполняет его, кажется, вот-вот польется из носа вместе с кровью. Сейчас не хватает только Сережи, который уже устроил бы гневную тираду о том, чтобы Юра «переключил свои гормоны на кого-нибудь еще», и начал бы едва не умолять Аню устроить гребаный спа-день с его любимыми масочками и, желательно, допить остатки настойки, если они есть. Что ж, однажды Артур сказал ему «Хрен знает, какой жопой Судьба повернется», и Юра, пока Аня начинает щебетать о чем-то, что происходит в ее колледже, думает, что сможет справиться с любой гребаной задницей.