Впервые за свою жизнь он влюбился

      Илья просто вздыхает уже, вероятно, в сотый раз за прошедшие несколько минут, и откидывается на неудобную деревянную спинку стула, поворачивая голову ко все еще темному небу за окном, которое лишь начинает приобретать какой-то серый оттенок, предвещая рассвет. Крупные хлопья влажного снега, тающие почти сразу, стоит им только коснуться земли, немного выделяются на этом темном фоне. Сидящий рядом Рома даже не реагирует на его вздохи или на то, как он раздраженно постукивает пальцами по дереву парты, иногда бормоча себе под нос все цензурные и нецензурные оскорбления, которые только может вспомнить. И все из-за одного гребаного придурка, который уже почти пять месяцев только и делает, что мозолит Илье глаза и действует на его и без того расшатанные нервы.        Каждое утро, начиная с сентября, именно Юра был тем, кого они ждали возле "Пятерочки", либо замерзая, либо готовясь просто сесть на ближайшую лавочку и догнать хотя бы несколько минут остро недостающего сна. Но сегодня он отличился особенно, когда впервые за пару недель написал в общий чат короткое "Без меня. Проспал" и просто исчез из сети. Разумеется, они ушли, потому что стоять на улице под снегом и дышать тяжелым влажным воздухом не хотелось никому, но все как-то негласно согласились, что Юра, вероятно, появится минут за пять до звонка и еще успеет повеселить Костю с Артуром и вывести Илью из себя. Но чертов звонок прозвенел ровно две минуты назад, задержавшись еще на две, Илья считал, собираясь потом бросить это Исаковскому в лицо и наслаждаться тем, как ломаются в раздражении его брови, а с языка слетает острое, но тихое "Пошел нахуй". Учитель тоже опаздывал, и Костя от скуки начал накидывать варианты, почему его "бро" мог пропасть. По нескольким версиям, Юру могли украсть, чтобы продать на органы, — эту идею сразу отбросили, вспомнив о его прокуренных легких и Сереже, с которым очень сложно сохранить печень здоровой, — он мог поскользнуться и разбить голову, его могла сбить машина и, в конце концов, на него могла напасть собака. Эта последняя версия заставила Илью тихо усмехнуться, потому что собака не успела бы даже напасть, прежде чем Юра героически умер от инфаркта.       В любом случае, учительницы физики, которая сейчас должна вести у них астрономию, в кабинете не было, как не было и Исаковского, и Илья даже не знает, что раздражает его сильнее — то, что Юра, по всей видимости, собирается просто прогулять первый урок, или то, что его собирается прогулять учительница. Илья уже собирается вздохнуть рекордный сто первый раз, когда дверь кабинета распахивается, и он автоматически выпрямляется и садится ровнее, ожидая учительницу, но в кабинет вваливается лишь раздраженный Исаковский. Некоторые пряди его волос слегка влажные от снега, что, каким-то образом, делает их еще более вьющимися, он тихо матерится себе под нос от осознания, что мог бы и не спешить так сильно, а его грудь тяжело вздымается, будто он бежал. Илья провожает долгим взглядом то, как Юра шаркает к своему месту и сбрасывает рюкзак на парту, отвечая на комментарии Кости и Артура средним пальцем. Достаточно информативно, кратко и по делу, не поспоришь. Взгляд скользит чуть ниже, к светлой шерсти, прилипшей к черным джинсам, которую Юра очень агрессивно пытается смахнуть покрасневшими от пребывания на улице пальцами. Его нос морщится в раздражении, натягивая пластырь, и это было бы даже мило, если бы Исаковский не был таким идиотом, обделенным умением расставлять приоритеты. — Серьезно? — спрашивает Илья, подперев щеку ладонью, но его грубо игнорируют — Ты знал, что опаздываешь, и все равно поперся к этой кошке?  — Давай выбросим тебя на улицу, Гений, — резко отвечает Юра, поднимая на Илью красные глаза. Кто-то явно не выспался и, очевидно, не в настроении для шуток — Я посмотрю, как ты будешь рад меня видеть, когда я буду единственным, кто тебя кормит. — В любом случае, он, по сути, не опоздал, — пожимает плечами Фил, не отрывая взгляда от экрана своего мобильного — Учительницы еще нет, так что и опоздания нет.  — Ну конечно, — отмахивается Илья и совсем растекается по парте, укладывает щеку на локоть, все еще глядя на Исаковского. Тот протяжно выдыхает, восстанавливая дыхание, и принимается поправлять ворот своего свитера и растрепавшиеся волосы — Справа, Придурок. Прядь торчит, как антенна.       Юра на это ничего не отвечает, лишь бросает на Илью такой взгляд, будто пытается жестоко убить его силой мысли, но все-таки приглаживает эту торчащую прядь, сосредоточенно хмуря брови. Он смотрит в черный экран своего телефона, как в зеркало, и, когда его внешний вид становится удовлетворительным, снимает резинку с запястья. Илья провожает взглядом то, как тонкие длинные пальцы собирают волосы с бледной шеи и затягивают их в низкий, немного небрежный слабый хвост, но эта небрежность кажется странно подходящей, будто неотъемлемая часть этого человека. Это выглядит хорошо, но Илья упускает эту мысль еще до того, как успевает за нее ухватиться. Вероятно, это и к лучшему. — У меня зубная паста на лице или что? — Юра бурчит, отворачиваясь, чтобы сесть как положено за партой, и его голубые глаза отстраненно скользят по классной доске. Илья не сразу понимает, что обращаются к нему — Отвернись.  — Да дай человеку посмотреть, жмот, че ты стесняешься, — смеется Артур, и Илья выпрямляется, хмуро оборачиваясь на него — Пусть любуется в свое удовольствие. — Он смотрит с того момента, как я вошел в кабинет, достаточно, хорошего понемножку, — Юра оборачивается к Игнатенко, приподняв бровь, но его взгляд коротко скользит по Илье перед тем, как вернуться к доске — Кстати, классный свитер, Тихонов. Я его еще не видел.  — А, — Илья чувствует, как что-то немного сжимается в груди от неожиданного комплимента, но игнорирует это, опуская взгляд на свитер, который просто давно не носил. Свободный темно-синий, с глубоким круглым вырезом, над которым видно две расстегнутые пуговицы рубашки. Ничего необычного, вообще-то — Ну, спасибо. Наверное.        Юра просто кивает в ответ и лезет в свой телефон, подключая наушники в попытке сбежать от шума тринадцати человек и, вероятно, от голосов Артура и Кости в первую очередь. И Илья его понимает, он бы сделал то же самое, но шум в его голове достаточно громкий, чтобы заглушить весь этот балаган — ни одной ясной связной мысли, голова ощущается пчелиным ульем, в котором какой-то придурок посеял настоящий хаос, когда залез туда палкой. Все это просто фоновый шум, который немного выталкивает Илью из мира, заставляя сидеть и просто смотреть на светлое гладкое дерево парты, даже не видя его на самом деле. Он чувствует себя немного глупым, когда возвращается в эту Вселенную и глупо хлопает ресницами после того, как Рома легонько хлопает его по плечу, но эта глупость кажется приятной, почти расслабляющей. Часы над дверью показывают, что до конца урока осталось около десяти минут, а учительница, кажется, просто забыла о них, но это не страшно. В каком-то смысле Илья даже может поблагодарить Елену Васильевну за это, как, очевидно, и весь остальной класс. Тихонов скользит взглядом по своим друзьям, пытаясь вернуться обратно в мир: Костя очень энергично рассказывает что-то Роме, активно жестикулируя и не стесняясь выражать свои эмоции через мимику и нецензурную брань, Фил играет во что-то на своем телефоне, а Артур, кажется, просто спит на его плече, сложив руки на груди, его рот чуть приоткрыт и он выглядит действительно забавно. Юра сидит на парте со стороны Кости, Аверьянов иногда бьет его по бедру или спине в попытке привлечь внимание, но сам Юра занят поиском хорошего ракурса, чтобы пополнить галерею в своем телефоне новой дурацкой фотографией Артура, используя для этого самые разные ракурсы. Его ноги висят в воздухе в нескольких сантиметрах от пола, и он действительно болтает ими, будто ребенок, когда с ухмылкой просматривает результаты своей работы, приближая, судя по движениям пальцев, некоторые фотографии. Илья даже не заметил, как этот Придурок оказался прямо за его спиной.       В какой-то момент Юра, убрав телефон в карман, оборачивается, его рука поднимается вверх, чтобы почесать щеку, словно взгляд Ильи был настолько интенсивным, что щекотал кожу. Кончики его ушей, выглядывающие из-под прядей светлых волос, немного краснеют, едва заметно, на самом деле, но этот оттенок хорошо контрастирует с, вероятно врожденной бледностью его кожи. Он выгибает одну бровь в немом вопросе, но Илья в ответ просто раздраженно закатывает глаза, чувствуя себя так, словно его поймали на чем-то неприличном или незаконном. Или сразу и то и то, это не сильно меняет дело. Тихонов просто уверен, что ему нужно немного сдвинуть свой режим, чтобы добавить лишний час ко времени сна, потому что он становится рассеянным и, кажется, просто сходит с ума. К тому же, Рома будет рад, если Илья будет спать немного дольше. Двух зайцев одним выстрелом. — У тебя все еще шерсть на штанах, — как бы между делом говорит Илья, кивком указывая куда-то в сторону Исаковского, и тот бурчит себе под нос что-то явно не очень радостное и цензурное, когда начинает стряхивать с джинс остатки светлой шерсти — Эта твоя кошка линяет или что?  — Нет, она просто комок шерсти на коротких лапках, — бубнит Юра, а потом в его глазах что-то загорается, будто лампочка — Я вас познакомлю. Ты ей понравишься.  — То есть тебя вообще не волнует, если она не понравится мне? — Илья немного меняет позу, садясь полубоком на стуле, когда Юра пожимает плечами, всем своим видом показывая, что ему абсолютно плевать — Да пошел ты.  — А я думаю, это хорошая идея, — Рома улыбается почти невинно, вставляя свои пять копеек, и упорно смотрит именно на Юру, даже когда Илья резко оборачивается на своего, на минуточку, лучшего друга — А почему нет? У нас сегодня нет тренировки, так что несколько минут на знакомство с этой кошкой не повредит, тем более, если Юра сам хочет вас познакомить. Мы бы сходили, но моя мама сегодня хотела попробовать испечь что-то новое, кажется, что-то вроде пирога с бананом, и она просила привести Костю после школы. Он наш главный дегустатор.  — Пирог с бананом? — оживляется Костя, и Рома с усмешкой кивает — Я готов бежать прямо сейчас.  — Мы с Артуром тоже не сможем, — Фил отрывается от своей игры, начиная какую-то интенсивную борьбу взглядов с Юрой, которую Илья понять просто не дано — Я сразу домой, а Артур просто ленивая задница. Так что сходите вдвоем.  — Только сфоткайте ее, — просит Костя, но Илья знает, что все его мысли заняты этим банановым пирогом — Хоть так гляну, кого там наш Юрка удочерил.        Юра просто показывает большой палец в качестве обещания и продолжает крайне сосредоточенно искать шерсть на своих джинсах. Илья тратит почти все моральные силы на то, чтобы запихнуть ощущение, будто все вокруг что-то от него скрывают, поглубже в задницу, и протягивает руку, чтобы вытащить шерстинку из Юриных штанов, застрявшую между волокнами. Его пальцы скользят по джинсе, пока он пытается подцепить эту ничтожно тонкую ворсинку, и это не совсем приятно, так как ткань довольно жесткая и грубая, но ощущение тепла чужой кожи все равно проходит через нее. Колено Юры немного дергается, когда Илья, наконец, вытаскивает эту глупую шерсть из его джинс и стряхивает на пол, и Тихонов, только сейчас поняв, что сделал, заглядывает в голубые глаза, настолько искреннее, насколько может, без слов извиняясь за вторжение и спрашивая, все ли нормально с этим. Он всегда был тактильным и остается таким, но обычно он умеет это контролировать. Обычно. У этого Придурка, очевидно, есть какая-то супер-сила сводить людей вокруг себя с ума. Это единственное более-менее разумное объяснение того, что он так сильно нравится всей компании, что Сережа и Аня наверняка совершат убийство или терракт, если с ним что-то случится, и что мама Ильи действительно полюбила этого засранца после одной мимолетной встречи.  — Спасибо, — кивает Юра вместо ответа, но Илья отчетливо читает между строк. Это было нормально. Все в порядке. Я не против.  — Я задремал на десять минут, а вы уже лобызаетесь? — голос Артура заставляет Юру прервать этот зрительный контакт в пользу того, чтобы пихнуть свой средний палец прямо Игнатенко в лицо. То, как морщится нос Артура под давлением чужой руки выглядит очень неприятно — Вау, это было грубо. Ты разбиваешь мне сердце.  — Да, спасибо, это мое хобби, — отмахивается Юра, закатывая глаза, и Артура буквально фыркает в ответ. Илья задается вопросом, почему еще никто в компании не сравнил его с ежом, с учетом того, как часто они слышат этот звук. — Что у нас дальше? — спрашивает Костя, начиная собирать в рюкзак все, что каким-то образом успел достать за время так и не состоявшегося урока, когда до звонка остается пять минут — Куда нам?  — Русский и литература, — послушно отвечает Рома, подперев щеку кулаком и лениво поглядывая на часы — Она обещала дать тест на русском. Задания из сборников по ЕГЭ.  — Ну пиздец, — вздыхает Артур и тянется вперед, раскладываясь на парте и вытягивая руки так, что кончики его пальцев ложатся на Юрино бедро — Если там опять будет эту хуйня на знание правил, я вздернусь.        Илья просто фыркает в ответ на то, как Юра, скинув руку Артура со своей ноги, усмехается со всей своей саркастичной гордостью, прекрасно зная, что его врожденная грамотность будет работать на него, и встает на ноги, выходя из-за парты, чтобы немного размять затекшие ноги и поясницу. Перспектива того, чтобы надеть рюкзак, сейчас кажется самой отвратительной и ненавистной в мире, но остальные тоже уже начинают выползать из-за парт, кто-то выходит из кабинета, и Илье больше ничего не остается. Он вздыхает, глядя на рюкзак так, будто затаил какую-то личную обиду, но все-таки закидывает его на одно плечо. Еще шесть уроков. Шесть уроков, знакомство с этим уличными шерстяным комом, к которому Юра очень хочет его затащить, и можно с чистой совестью и легким сердцем отправиться домой. Выпить кофе, глядя в стену на кухне, сидя в абсолютной тишине если, конечно, мамы не будет, а потом сесть за уроки. Потому что Илья староста, он должен быть отличником, держать планку, подавать пример. Все это, на самом деле, такое дерьмо, но по-другому уже просто не получается.       Русский язык проходит именно так, как и предсказывал Илья — Светлана Николаевна дает им тест, основанный на заданиях экзамена, и тишина в кабинете прерывается лишь недовольным бормотанием Артура. Юра сдает один из первых, хотя, если быть точнее, Илья просто забирает его листок, когда подходит к учительскому столу, и сдает их работы вместе. До конца урока и всю перемену Юра почти не вылезает из своего мобильного, занятый сначала тем, чтобы прислать абсолютно глупые фотографии Артура в общий чат, одну из которых Фил ставит на обложку беседы, просто чтобы поиздеваться, а потом перепиской с кем-то, судя по тому, как он почти агрессивно бьет большими пальцами по треснутому экрану и периодически закатывает глаза. Литература так же проходит без сучка и задоринки, кто-то опять устраивает дискуссии по поводу поступков главной героини очередного произведения, которое, удивительно, снова закончилось чьей-то смертью. Илья едва сдерживает смех, когда смотрит на Юру после того, как в этой дискуссии звучит слово "ихний". Исаковский выглядит так, будто ему под нос подсунули дерьмо на лопате, его взгляд буквально горит всеми нецензурными словами и оскорблениями, которые он не может вылить на бедолагу, не владеющего знаниями правильного произношения элементарных слов. Конечно, Юра, в конце концов, исправляет эту непростительную ошибку, за что получает одобрительные кивок от учительницы и полные недовольства и раздражения взгляды от некоторых одноклассников. Илья думает, что такими темпами Юра скоро нарвется на драку, но пока предпочитает держать свои мысли при себе.        Два урока математики подряд проходят довольно спокойно, Илья решает несколько уравнений и примеров у доски, получая заслуженную пятерку, и веселится с абсолютно отсутствующих лиц некоторых одноклассников. Рома хвалит его перед тем, как попросить объяснить один из шагов в решении сложного уравнения, и Илья тратит на это всю перемену, периодически отмахиваясь от Кости, Артура и Юры с их шутками, абсолютно не имеющими уважения к людям с физико-математическим складом ума. Отвратительно и не смешно, Илья правда улыбается пару раз только ради приличия, больше у него, разумеется, нет причин. Ни единой.  — О, посмотрите, — тянет Артур, явно нарываясь на удар по лицу, когда они спускаются по лестнице на первый этаж к кабинету истории — Наш милый маленький гений математики психует.  — Если ты не заткнешься, я спущу тебя нахрен по этой лестнице, — бурчит Илья, его локоть скользит по перилам — Это твой последний шанс не умереть сегодня. И никогда больше меня так не называй.  — Против какой конкретно части ты сейчас выступаешь? — усмехается Костя, вприпрыжку спускаясь по ступенькам впереди всей их группы — Против милого? Маленького? Или гения?  — Я ставлю на «маленького», — подключается Фил, лениво шагая рядом с Юрой сзади — Он должен был привыкнуть к Роминому «Ты такой милый», а Гением его постоянно называет Юра. С другой стороны, есть шанс, что он против части про гения, потому что только у одного из нас есть привилегия на это прозвище.  — Я убью всех вас, кроме Ромы, я клянусь! — взрывается, наконец, Илья, всплескивая руками, хотя его раздражение плавает где-то на грани с игривым весельем. Он все еще ненавидит этих людей — Вам никогда не говорили, что нельзя издеваться над одноклассниками? Тем более, над друзьями. Это буллинг.  — Расслабься немного, жертва жестокого обращения, — Илья крупно вздрагивает всем телом, когда чужие пальцы снова легко касаются его волос, неожиданное прикосновение посылает искры по всему телу. Его голова против воли немного, едва ощутимо откидывается назад ровно в тот момент, когда это мягкое касание исчезает. Последнее, что чувствует Илья, это то, как самые кончики Юриных пальцев почти призрачно цепляются за тонкую прядь на затылке — Воспринимай это как комплименты.  — Конечно, — бубнит Илья себе под нос, и все его игривое раздражение моментально пропадает, оставляя за собой только странное чувство неправильности. Словно кто-то сдвинул все здание на сантиметр влево, и ничего, вроде, не изменилось, но что-то ощущается неправильным — Комплименты. Спасибо.        Илья не собирается ничего говорить до конца дня. И он не говорит. Он не говорит ни слова на уроке истории, показательно сложив руки на груди, и только показывает неприличный жест через плечо, когда Костя начинает тыкать его в спину ручкой, которую, насколько известно Илье, нашел на полу в этом же кабинете. Илья упрямо не говорит ни слова, когда звенит звонок, оповещающий об окончании урока, и они почти вываливаются из кабинета. Не говорит ни слова, пока они не выходят на влажный холодный воздух улицы. Илья видит, как Юра моментально прячет руки в карманы своего пальто, а его нос морщится в выражении крайнего недовольства, как только ветер вскользь касается его волос. Это выглядит забавно, на самом деле, и Илья просто усмехается. Непонятно, как Исаковский вообще дожил до своих лет с такой ужасной непереносимость холода.  — Помните о фотках кошки! — напоминает Костя, когда они доходят до развилки, где они с Юрой должны повернуть направо — Я вас не прощу, если вы не сфоткаете кошку.  — Мы устроим революцию, если вы не сфоткаете кошку, — кивает Артур, а потом на его лице расползается какая-то почти гадкая ухмылка — Юр, мяукни.  — Нахуй сходи, — Юра закатывает глаза с почти веселой усмешкой, и Илья хмурит брови в ответ. Если это какая-то локальная шутка, то она кажется немного странной — Пошли, Гений. Я не собираюсь стоять тут до вечера.        Илья просто приподнимает брови, но все-таки позволяет Исаковскому на секунду повеселиться и почувствовать себя главным, когда прощается со всеми. Он смотрит на то, как Юра достает сигарету и поджигает ее, влажный снег хлюпает под их ногами. Они не говорят ни слова, пока идут к нужному дому, но это молчание кажется странно комфортным. Илья поглубже вдыхает влажный воздух, смешанный с заказом табака и горького шоколада от Юриных сигарет, слышит, как Юра периодически бурчит себе под нос что-то недовольное и явно не слишком цензурное каждый раз, когда наступает в кучку мокрого снега или лужицу. И это кажется знакомым и странно правильным. Илья старается не заострять на этом свое внимание.        Илья резко замирает, как только Юра останавливается и садится на корточки, почти залезая под чей-то балкон и тихо зовет кошку мягким "кс-кс-кс". Илья хочет усмехнуться и закатить глаза, правда хочет, он даже открывает рот, чтобы что-то сказать, но звонкое мяуканье заставляет его замолчать. Он смотрит, как уголки губ Исаковского приподнимаются в мягкой, почти нежной улыбке, когда пушистая белая кошка трется мордочкой о его ладонь. Илья не думает, что когда-то видел на Юрином лице такую открытую привязанность, почти любовь, и осознание, что такие эмоции направлены на обычную уличную кошку заставляют Илью немного переосмыслить, кажется, весь мир. Исаковский всегда кажется таким спокойным, живущим по девизу «Если сдохнем — переживем». Но сейчас, когда Юра поднимает кошку на руки и подходит с ней ближе к Илье, он кажется другим человеком. Голубые глаза почти искрятся теплом и уютом, спокойствием, и этот вид делает что-то странное с желудком Ильи. — Итак, это тот самый «шерстяной комок», — усмехается Юра, держа кошку на руках, белая шерсть остается на его пальто — Я назвал ее Дуся. — Дуся? — Илья отрывает взгляд от Юры и смотрит на кошку, словно играя с ней в гляделки. Если бы кошки могли смотреть оценивающе, то это был бы именно этот взгляд. Илья протягивает руку, позволяя животному понюхать его пальцы, прежде чем аккуратно провести по мягкой белой шерсти на макушке — Почему Дуся? — Первое, что пришло в голову, — пожимает плечами Юра, его голубые глаза не отрываются от того, как пальцы Ильи почти тонут в мягкой белой шерсти — К тому же, она просто похожа на Дусю.       Илья улыбается почти весело, когда Дуся начинает мурлыкать под его прикосновениями, прижимаясь к теплому телу Юры, и немного наклоняется вперед. Кошка смотрит на него с некоторым любопытством, после чего ее холодный нос касается кончика носа Ильи. И Тихонов просто тихо смеется. Он никогда не был кошатником, ему всегда было все равно, будет ли у него домашнее животной и кто именно это будет — кошка, собака или хомяк. Но сейчас Илья чувствует какое-то необъяснимое тепло конкретно к этой кошке. Запах снега от ее шерсти смешивается с запахом табака на пальто Юры, и внутри Ильи появляется абсолютно абсурдное желание стоять здесь вот так, почти касаясь лбом плеча Исаковского, и просто возиться с кошкой. Илья думает, что это бред его уставшего мозга. Тем не менее, он не отталкивает от себя эту мысль. Кошка кажется теплой. — Я знал, что вы найдете общий язык, — звучит голос Юры над ухом, и Илья усмехается, поднимая глаза. Близко. Слишком близко — Ну, я бы предложил тебе взять ее на руки, но ты будешь весь в шерсти. — Да похуй, — отмахивается Илья и протягивает руки, забирая кошку у Юры. Их пальцы сталкиваются на несколько долгих секунд, и Илья невольно фокусируется на этом физическом контакте, пока кошка не мяукает где-то под его подбородком, просто радуясь ласке и теплу человеческого тела — Это шерстяное нечто довольно очаровательное. Я даже задумался о том, чтобы не желать ударить тебя каждый раз, когда ты опаздываешь по утрам, Придурок. — Будто ты бы ударил меня, — Юра закатывает глаза с усмешкой и протягивает руку, почесывая кошку за ухом — Погоди. Мы обещали фотографии.       Илья смотрит на то, как Юра вытаскивает мобильный из кармана пальто и, включив камеру, устраивает кошке целую фотосессию. Двор вокруг них пустой, снег тихо хлюпает, когда Юра переминается с ноги на ногу, стараясь поймать в камеру морду животного. Сама Дуся просто мурлычет, закрыв глаза, пока пальцы Ильи автоматическими движениями скользят по шерсти под ее подбородком. И это умиротворяет, за неимением лучшего слова. Илье честно кажется, что он мог бы остаться так до конца дня, может быть, даже дольше, слушая звонкое мурлыканье и неразборчивый, но явно нецензурный бубнеж Юры.       Илья не придает значения тому, как уголки его губ приподнимаются в маленькой улыбке, когда Юра шутит что-то, что Тихонов пропускает мимо ушей, и сам же тихо смеется над собственной шуткой. Это не имеет значения. У Ильи просто может неожиданно появиться хорошее настроение. Кошка на его руках явно положительно на него влияет.