Четверо в комнате

Их отношения были похожи на сумбурный коктейль из местного захудалого бара. Жидкость в сколотом стакане явно на основе водки, она выбивает твоё мышление за считанные минуты, от неё тебя будет тошнить на следующий же день. Месиво, которое тебе не стоит брать на следующий визит, но ты вновь совершаешь эту опрометчивую покупку. Из раза в раз. Уэйд нестабилен. Питер вспыльчив. Уэйд психопат и убийца. У Питера обострённое чувство вины. Уэйд склонен к саморазрушению. Питер привык быть спасателем. Оба одиноки до безумия и оба были не раз травмированы судьбой. Идеальный тип Уэйда — андрогинный брюнет за тридцать с пышным бюстом, широкими бёдрами и склонностью к доминированию. Идеальный тип Питера — тонкая рыжая бродвейская певица с веснушками на острых скулах. Как они образовали пару, минуя предпочтения, оставалось читать между строк. Про Систему Питер знал ещё до знакомства с Дэдпулом. Файлы ЩИТа жирным шрифтом и восклицательными знаками предупреждали об отклонениях и особо опасных состояниях противника. Цветные голоса внутри раздробленной личности Уэйда явились во время ужасающих испытаний в «Оружии Х» и более не покидали воспалённое сознание, образуя триаду. С первой встречи при каждом коротком диалоге он пристально вслушивался в речь и всматривался в поведение мутанта, с восхищением находя прочитанное наяву. Поначалу Питеру казалось, что голоса лишь проекция мыслительного процесса Уилсона. Они давали оценку происходящему с разных сторон, могли влиять на действия Уэйда, сопутствовать принятию решений результатами диалогов. Однако случаи, когда они буквально проявлялись как сторонние личности стали заметными куда позднее. Если это не было личным желанием Уилсона, то в большинстве случаев это была травма головы на миссии. Смена рулевого в Системе была столь явная и отличительная, что Питер по-началу пугался. Они отличались буквально всем, кроме общего тела. Походкой, привычками, манерой говорить. У одного был грубый северный акцент, привычный для канадцев, другой бегло скрадывал согласные, словно в жизни не выходил за пределы Бруклина. Тот, что младше и возник после мутаций, впитал мягкие эмоции и чувственность. Старший забрал расчётливость, педантичность и агрессию. Уэйд, не имевший цветного имени, был оплотом баланса среди пограничных состояний и гарантом правильно сросшихся извилин после сильных травм. С момента личного знакомства с Белым и Жёлтым паучье чутьё благополучно перестало реагировать на всех троих. Уэйд нашёл это опасным, ссылаясь на ничтожно проведённое время наедине с состояниями, чтобы настолько потерять бдительность. И правда, едва ли знакомством можно было считать случай, когда на патруле Питер перехватил от падения Дэдпула с простреленной головой. Когда, придя в себя, с заросшей посреди мозга пулей, он набросился на Питера в желании придушить. Белый позже заявлял, что в плане было проверить непричастность Паука к слежке, а никак не доводить до летального исхода. Жёлтый же излишне драматично плакал, обнимая колени младшего супера, раскаиваясь за причинённые неудобства такой проверки. Уэйд, придя в себя, нежно зацеловывал шею Питера с заживающими гематомами, борясь с приступами саморазрушения. Впрочем, в какую бы колею не съезжал его партнёр, для Питера он всегда оставался Уэйдом Уинстоном Уилсоном, неизменным братом по аллитерации и лучшим знатоком мексиканской кухни на всём континенте. Конечно, их внезапная полиамория чувствовала себя не лучшим из стабильных путей в этой паре. А потому случайные мысли Питера, что накатывали жарой бесщадно на юное тело, никак не могли быть ожидаемыми. Это началось после сомнительного эпизода очередного диалога внутри Системы. Прямо во время секса. Мужчина бессвязно бормотал что-то в плечо младшего, восстанавливая дыхание после накатившего оргазма. Из долгого потока слов, в которые Питер обычно не вслушивался, он внезапно отчётливо выловил — «… а если бы вы могли почувствовать этот зад, придурки, вы бы тоже не захотели оставлять руль». Паркер мгновенно смутился столь явной гордости, что звучала от Уэйда. Его член тогда вновь начал твердеть от разволновавшихся мыслей, снова и снова подкидывающих ему картинки близости не с одним, а со всеми тремя версиями его партнёра. Уникальный опыт от каждой из личностей был настолько манящим, что Питер не мог унять своё бушующее возбуждение. Уэйд в ту ночь назвал его неугомонным. И вот теперь парень вошёл в комнату, отыскав взглядом Уэйда, и замер в нерешительности озвучить то, о чём думал без конца на протяжении недель. — Уэйд? Питер проблеял едва слышно, в странной детской надежде, что его не заметят, а вопрос воспалённого желания не придётся задавать. Однако в ответ ему неизбежно досталось вопросительное мычание. — Могу я спросить кое-что о Системе? Уилсон монотонно и привычно занимался своим важным делом до этого вопроса — сортировал метательные ножи по цвету рукояти — и уже собирался принять услышанное за ошибку, как пересекся взглядами с Питером. Парень был явно встревожен и ожидал разрешения на разговор. Уэйд мгновенно отложил зазубренный красный нож и встал с кресла, тревожно направляясь к младшему. — Что-то случилось, Питер? Мы провалили миссию? — Нет, нет, другое… Это другое, Уэйд. — Тогда что? Ты можешь спросить. — выражение лица Уилсона становилось всё более тревожным с каждой секундой молчания Питера, а тот отчаянно пытался наскрести подходящих слов со своего мысленного словаря. — Ты когда-нибудь замечал… — без неловких заламываний пальцев рук не обошлось, — Чёрт, это прозвучит слишком внезапно. — Пит, я на втором уровне паники, тебе стоит что-то сказать прямо сейчас. — Я… Ты бывал на третьем? — Да. А пятый, это когда стреляешь себе в голову. Не заставляй меня- — Перестань говорить такое дерьмо. — Ты отвлекаешься, милый. — Да. В общем… — Мы расстаёмся? — такой явной обреченности в Уэйде он не слышал вечность. — Что? Нет! — Питер вытаращил на него свои глаза в жгучем недовольстве — Что ты несёшь?! — Не расстаёмся? — Нет, конечно! — Дева Мария, спасибо, я знал, что ты не оставишь меня! Тогда что?! Питер сделал глубокий вздох и, предупреждая очередную филлерную строчку от Дэдпула, продолжил. — Я спрошу, но если ты хочешь, ты можешь не отвечать. — Детка, я сейчас развернусь и уйду стрелять себе в голову. Он начал после очередного глубокого вдоха, громко, однако к концу фразы его едва можно было услышать. — Ладно. У Жёлтого и Белого есть какое-то, ну, не знаю, сексуальное поведение? И вообще, был ли у вас такой опыт или это… Или они всегда только в голове или… Я вдруг задумался об этом и понял, что никогда не был уверен в этом. Лицо Уэйда теперь невозможно было прочитать, с него просто слетела та тревожность, и он склонил голову чуть вправо, будто серьёзно с трудом обрабатывал информацию, полученную секунду назад. А затем, когда ожидание, по мнению Питера, перевалило за предел оптимистичного ответа, они выдали фразы одновременно. — Знаешь, забудь. Это не то, о чём мне стоило- — Ты спрашиваешь, хочет ли вся Система секса? Питер был на мгновение шокирован прямолинейностью собственного вопроса, стоило его перефразировать. В уголках глаз Уэйда теперь читался смех. — Ну, в целом, да. Да, наверное, это то, что я спросил. — Постоянно. Ты прекрасно знаешь, что они говорят о тебе и твоей сладкой заднице в самые странные моменты. Некоторые особо удачные идеи я произношу вслух. К чему этот вопрос? Я думал, это очевидно. Уилсон очевидно мгновенно расслабился и изобразив карикатурную задумчивость дотронулся до подбородка. — Хотя Желтый, вообще-то, девственник. Ой заткнись, в этом не было секрета! Он может об этом узнать! - остаток фразы он выпалил куда-то в сторону. — Ты шутишь? — Худший ответ, который ты можешь дать на хрупкое признание девственника, Пити. Ты можешь лучше. — А... извини! Я имею в виду, я не думал, что. Он ведь… — Ну вот. Теперь он буквально сжался в комок, как ты это делаешь? Разве я поступал так по отношению к тебе? — Чёрт, Уэйд, извини! Я не думаю об этом плохо! Я клянусь! Ты уже говорил, что Жёлтый проявился позже. Я не сложил два и два, извини. Это было… довольно логично, что у него не было опыта. Это нормально! — Конечно, это нормально. Ситуации, в которых он берётся за руль, довольно редки, Пит. И они все далеки от постели. В любом случае, это правда. Он и дрочил то всего пару раз. К слову, все разы на тебя. — Это… Смущает. — Смущает видеть, как кто-то сливает на мысленное порно с твоим же участием, принцесса. К счастью, весь фокус на этой фотоплёнке из воспоминаний только на тебе, можешь гордиться. — Не знаю, комплимент ли это. — Точно он, детка. — Хорошо. А Белый… Он? Черты лица Уэйда тут заострились. — У него есть опыт. — С женщинами или... — Оба. Пару лет назад он вообще не ставил меня в известность о своём расписании. Поэтому его послужной список куда интереснее, знаешь. Но это не то, во что бы мы с тобой хотели погружаться, верно? — О. Понятно. — Питеру на самом деле было бы интересно узнать, но он пока придержал язык. — Это не тот опыт, о котором я хотел бы говорить тебе, Питер. Ты знаешь, Белый живёт на своих законах. Я прикладываю некоторые усилия, чтобы ты не сталкивался с ним часто, малыш. Тебе достаточно знать то, что больше он с этой целью не выходит. У нашего члена теперь только одно место, где он хочет быть, и оно прямо передо мной. — Отвратительно. — Скажи это в следующий раз, когда- — Остановись. — с улыбкой Питер закрыл рот ладонью Уэйда в самый удачный момент. — Пристрастия Белого в постели, это не то, что следует обсуждать, поверь. Тебе это не понравится. — сказал Уэйд освободившись. И отчего-то интонация, с которой Уэйд сказал это, заставила Питера вздрогнуть и проникнуться его словами. Возможно, Белый был слишком… агрессивным в сексе или около того. На самом деле, Питер не до конца понял предупреждение. — Малыш, почему ты вообще вдруг… Христос. Нет. Ты шутишь? — Я просто вдруг подумал… Раз вас трое, мы могли бы, знаешь… — Питер, нет. — Но я мог бы сделать это для вас и… Я не знаю, это запутанно, и как будто, если им будет хорошо, это было бы здорово для тебя и для всех нас, и… — Ты хочешь трахнуть моих выдуманных подружек?! — Эм, да?! — через мгновение добавив совсем уж жалкое, — Если можно? Молчание воцарившееся в комнате можно было потрогать руками. Оно буквально навалилось на них с потолка. И вот, они здесь. В тишине, столь редкой в этом доме. Однако, видимо, все звуки и разговоры ушли в голову Уэйда. Потому что спустя время он стал жмуриться и руки потянулись к вискам. — Уэйд? — Питер забеспокоился и сделал шаг к мужчине, но от него внезапно отшатнулись. — Тут небольшой беспорядок. Подожди секунду. — Дэдпул отвернулся от Питера и резко закричал в стену — Закрой рот! И ты тоже! Его плечи замерли, после чего с облегченным выдохом он повернулся обратно к Питеру. — Детка, подойди ко мне. Питер взволнованно сократил расстояние, вздрогнув, когда чужая рука подняла его подбородок, установив зрительный контакт с Уэйдом. — Мы всегда хотим тебя, принцесса. И это не зависит от рулевого, правда. Но я не могу позволить этому случиться. Это опасно. Я не хочу подвергать тебя риску, Питер. — Я могу за себя постоять. Вы не причините мне вреда. Уэйд печально громко вздохнул и отвёл взгляд, зажмурившись. Система снова явно не давала ему покоя. — Ты не можешь быть уверен в этом. — Я уверен, Уэйд. Никто из вас… — Белый агрессивен, а Жёлтый слишком эмоционален, Пит. Они обожают тебя, я уверен, но иначе могут выражать это. Тебе это не понравится. Особенно Белый. — Позволь мне решить самому, хорошо? И нам не обязательно сразу начинать с Белого? — М, хочешь развратить моего ранимого девственника вначале? — Возможно. — с улыбкой ответил Питер, замечая оттепель упёртости Уилсона. Уэйд зажевал губу от задумчивости. Паркер не мог не потянуться за поцелуем, отвлекая его от тревожности. Тёплое мягкое прикосновение заставило Уэйда отмереть и броситься в поцелуй, словно в спасительную шлюпку. Уэйд отвечал со всем невысказанным отчаянным дрожанием. Тягучее желание и обоснованные опасения боролись в нём, сталкиваясь лбами. Отстранившись, Уилсон, сдавшись, выпалил. — Дай нам время подумать, хорошо?

***

Уэйд нервничал. Это было видно настолько явно, что почти начало смешить Питера. Уэйд сидел на диване в Бруклинской квартире, будто действительно сколоченный из досок. Стоит дотронуться до этих острых углов, как в мягкую ладонь вонзится заноза величиной с ноготь. Питер наоборот мягко восседал на бёдрах партнёра, стараясь передать воздушно-капельным свою уверенность в лучшем результате задуманного. Ему вдруг захотелось поцеловать его в успокаивающем жесте. Стоило ему приблизиться к знакомым шрамированным губам, как те открылись, издавая поток спешных фраз. — Пит, я знаю, что мы уже обсудили это с десяток раз. Но… контрольный, окей? Пока мы не начали, — на этом он сделал паузу, собираясь духом, прежде чем выпалить, — Ты уверен, что нам стоит делать это? Даже тишина в голове Уэйда подтверждала важность ответа Питера. Они все буквально затаили дыхание. — Я уверен. И тебе бы не помешало, знаешь. Громкий вздох облегчения прокатился по комнате. Но парень чувствовал, что поток беспокойства ещё не иссяк. — Если что-то пойдёт не так- — Уэйд! — уже в некотором раздражении перебил его Питер, однако и сам был остановлен чрезмерно эмоциональным Уилсоном. — Нет, послушай меня! Если что-то пойдёт по хуевому сценарию, если тебе хоть что-то… Пит, ты меня слышишь? — он дотронулся до его плеча, — Если произойдёт хоть что-то, что тебе не понравится, на что ты будешь не согласен или оскорблён, то ты обязан вдарить мне в ебло со всей своей паучьей силы, чтобы я отлетел от тебя к херам, проломив стену, ты понял меня? — Уэйд… — Питер, чуть не смеясь от абсурда, покачал головой. — Ответь. — нетерпеливо потребовал тот. Паркер будто говорил с ребёнком. — Хо-ро-шо. Если что-то пойдёт не так… Хотя это полнейший бред, Уэйд! Все нормальные люди просто устанавливают стоп-слова на этот случай! — У нормальных, — Дэдпул саркастично изобразил перед ним пальцами кавычки, — людей, ох, я напомню, детка, если ты случайно забыл, нет общежития в виде Системы в ебаном котелке! — У нас уже есть светофор! — как последний аргумент выпалил он. Наткнувшись на хмурый взгляд, Питер отмотал назад и продолжил со смиренной интонацией. — Если что-то будет не так, я вырублю тебя и мы остановимся. Окей? — Умница. — мужчина потрепал Паркера по кудрям, жмурясь и задерживая ладонь на макушке чуть дольше, чем для этого нужно, мягко зарываясь пальцами в его волосы. Уэйд всегда использовал этот жест как антистресс, что в очередной раз подтверждало для Питера лишнюю степень нервозности его партнёра. — Но светофор тоже неплох. Не забывай слово "красный", принцесса. — Уэйд, посмотри на меня. Мужчина слегка виновато снова встречается с ним взглядами, принимая своё поражение в никем не признанной игре «докажи, что не переживаешь». — Ты хочешь перенести? Это слишком? — Нет, Пит, я... Я просто боюсь причинить тебе вред. — Всё будет в порядке. — он берёт его лицо в ладони и мягко проводит большим пальцем по рубцам на щеке напротив. — Это же не первая наша встреча. Я доверяю ему, и тебе стоит. — Да, но… перепихон обычно не входил в ваши редкие диалоги! Что ты вообще творишь, Пит? Он выйдет только затем, чтобы ты его трахнул? Или он тебя? — он зажмурился, будто сказал то, что не должен был, но этот спектакль был слишком дешёвым, — Может вы, ну не знаю, поговорите для начала? Узнаете друг друга получше перед тем как, м… — Боже, Уэйд! Ты ревнуешь? — Питер даже отклонился как можно дальше, чтобы максимально обвести Уилсона неверящим взглядом. — К самому себе?! — Нет! Разве что, немного. Хотя, наверное, ты прав, это глупо. Учитывая, что член в твоей заднице всё равно будет моим. — он довольно оскалился под конец. — Идиот! Какой ты идиот! — непрошенное смущение воспылало на его лице и ушах. Уэйд громко, заливисто рассмеялся. — Свали уже! — Оставить тебя наедине с новой жертвой, понял. Уэйд наконец откинулся на спинку дивана, принимая поражение. Напоследок улыбнувшись каким-то своим мыслям, он закрыл глаза, бросив последние слова со сквозящим между ними смехом. — Ладно, должен предупредить тебя, конфетка, чтобы ты не сильно расстраивался. Он мастер скоростной стрельбы, но я не про оружие, знаешь… Пока грязный смысл сказанного доходил до Питера, а его щеки неумолимо заливало алым, улыбка Уэйда плавно сошла на нет. А в следующее мгновение он снова распахнул глаза. Внешне изменений никаких, если не знать деталей. Ладони, что до этого по-свойски лежали на юношеских бедрах, робко вернулись обратно на диван. Перед ним больше не Уэйд. Перед ним кто-то неловко тихий. — Ну, привет? Жёлтый? — с улыбкой произнёс Паркер. В ответ ему вернулся быстрый немой кивок. Он не знал, кто теперь смущается больше. Мысль о том, что всё же нужно было слезть с колен Уилсона перед сменой личности, посетила его поздно. — Ты близко. — Жёлтый сглотнул, выпучив на него испуганные голубые глаза. — Если тебе… Мне лучше сесть рядом? — Н-нет. — вот и весь ответ. Голос стал выше, или ему показалось? — Хорошо. Что ж… — Питер вдруг понял, что Жёлтый слишком застенчив. Жёлтый это всегда что-то про громкие выкрики и импульсивные поступки. Жёлтый как будто должен был быть более… Смелым? С другой стороны, Уэйд говорил, что Жёлтый — самая искренняя и эмоциональная часть. Значило ли это, что Уэйд буквально испытывал такой силы трепет перед ним глубоко внутри? — Ты в курсе задумки, да? Снова кивок, и настороженный взгляд озёр напротив. — И, ты точно хочешь этого? Он не мог объяснить сам себе, но отчего-то чувствовал, что так поступить, спросив, будет правильно. Медленный кивок, и кадык, дернувшийся в нервном глотке. Будто теперь он боялся услышать «отмена», думая, что Питер сам сомневается. Ему стоит успокоить Уэйда, да? Да, наверняка, это будет лучшим шагом прежде чем заняться сексом с кем-то, кто буквально в ступоре от встречи с ним. — Хэй, — тихо прошептал он, не отводя доверительного взгляда, — всё в порядке. Я рад тебя видеть. Он дотронулся до его груди. Она вздымалась от шумного участившегося дыхания, а сердце под рёбрами мужчины буквально отплясывало бешеную чечётку. Питер по-доброму усмехнулся. — Вы сегодня все на напряге, да? — Я тоже. Рад видеть, в смысле. Тебя. — запоздало, но безумно, блять, мило, промямлил под нос себе Уилсон. — Я просто… взволнован. Ты прав, все мы. — Я, честно говоря, тоже. — Питер неловко поерзал бедрами, в смущении подбирая слова, не заметив секундной задержки дыхания партнёра. — Знаешь, мне всегда казалось, что ты такой… нетерпеливый. Набросишься на меня и всё такое. Я даже думал, чт- В общем, ты отличаешься. В прошлый раз ты был не таким. — Во время твоего патруля сложно оставаться в стороне. Когда тот, кого ты любишь, в опасности, действуешь чуть более… смело. — Да, спасибо. В смысле… Ч-что? — Питер вытаращился на Уэйда во все глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Он вдруг действительно увидел в смущении Жёлтого нотки плохо скрываемого обожания. — Я всё ещё Уэйд Уинстон Уилсон и люблю тебя. Вся Система. Придурок мало говорит об этом? Уэйд действительно был скуп на что-то настолько легкое и искреннее, как лаконичное признание. Он был мастером тактильных выражений своих чувств. Объятия, поцелуи, укусы, шлепки по заднице, в конце концов. Он был также больше по придурковатым пошлым фразочкам и слащавым прозвищам, чем по серьёзным разговорам о чувствах. Питер вдруг остро осознал, что отыскал в Уэйде язык любви через слова там, где вовсе не ожидал. — В общем, ты меня, получается, пригласил… И вот я здесь. Но мне неловко, Пит, честно. Мы как будто на первом свидании. — Наверное, это оно и есть? Питер вдруг проникся такой сильной нежностью к Жёлтому. Это буквально та часть Уэйда, что несла ответственность за открытые чувства. Самая честная и самая романтичная. И он хотел быть столь же откровенным и эмоциональным. — Можно мне… поцеловать тебя? — выпалил Питер. — Можешь, но наше свидание явно можно назвать стремительным. — утвердительно прозвучало в ответ. Он мгновенно уткнулся своими губами в чужие. Они нежно сминали губы друг друга, не решаясь зайти дальше. Внутри Питера бушевали смешанные чувства. Он будто и правда был с другим человеком сейчас, хотя он прекрасно осознавал, где и с кем находится. Но впечатления были столь отличными… Черт, он бы не смог объяснить эту разницу. И всё же, возбуждение росло в нём даже от такого невинного соприкосновения губ. Что-то поднималось в нём изнутри. Что-то тягучее и неумолимое. Словно волна в море набирала ход и силу, чтобы обрушиться на него, унося за собой. Внезапно ему захотелось больше, смелее. Он вдруг сам уверенно протолкнул язык в рот Уэйду, завершая эту неловкую прелюдию. Ему даже стало отчего-то стыдно. Но он никогда не делал так ранее просто потому, что эту роль брал на себя Уэйд. Типа, всегда. Он всегда сам устанавливал границы и сам переводил на следующий этап. Питер был тем, кому достаточно было выразить согласие и… принимать. Почему это вдруг так изменилось? Он снова поерзал на месте, затем застыл и, опомнившись, отстранился. — Ж-жёлтый? — он подсознательно был готов к отказу или злости. Ему было так неловко, боже, он никогда не оказывался в ведущей роли до этого. — Я помню задумку, Питер. — ему вдруг мягко усмехнулись в губы. — Меня всё устраивает. Питер не мог сказать, что это не устраивает его. Потому что его тоже… устраивало. Он просто не был готов к чему-то настолько отличному от привычного. Как бы это выглядело со стороны для Уэйда? И вдруг жаркая картинка молнией ударила в его голове, и он не смог справиться с тем, что сам представил. Он опустил голову вниз, ощущая прилив крови и вместе с ней возбуждения к паху. Вести в этом дуэте сегодня действительно его задача? Что ж, тогда он не облажается с этим парнем. В конце концов, опыта в физическом присутствии у него явно больше. — Мы можем перелететь сразу все базы на нашем первом свидании? — он мысленно умолял Уэйда понять свои завуалированные изречения, чтобы не объясняться дважды, в смущении подбирая другие, более откровенные слова. — Тебе явно этого хочется. — А тебе? — Иначе зачем я здесь, Пит? На этих словах Питер как-то приободрился. Он слез с Уэйда и опустился на колени перед диваном, мягко положив ладони на колени мужчины. Он медленно, не встречая сопротивления, развёл их в стороны и быстро кинул взгляд наверх, проверяя, всё ли в порядке. — Я тебя чувствую. Это безумие. — тихо пролепетал Уэйд, переводя взгляд с одной руки Питера на его ногах, на другую, проскользнувшую к паху. Он не изменял восхищённого взгляда, жадно глотал каждое движение, задерживая дыхание. Питер плавно расстегнул молнию на джинсах и с ухмылкой встретил собственный аватар на кромке красных боксеров мужчины. Маска человека паука, круглая и умноженная на десяток. Жёлтый, казалось, сравнялся с ними цветом смущенного лица. — Мило. Не знал, что такие продаются. — Придурок пошил их на заказ. — Мне нравится. Питер не мог отделаться от мысли о клишированном подростковом сексе из кино. Глупые ситуации, глупые диалоги, лицо горит, а брюки давят на твердеющий от бешеного возбуждения член. Так он себе это и представлял. Но он опять захотел уточнить. — Если ты всё же сомневаешься, мы можем прекратить, ты знаешь? Или… возможно, я уже зашёл далеко? Всё слишком резко? Мы можем ограничиться поцелуем на сегодня? Жёлтый? Уэйд откинул голову назад и закрыл глаза. — Пит… — Да? — Я ждал этого слишком долго, чтобы ты ещё раз потратил время на уточнение, даже если я ценю это в тебе. И это стало зелёным светом. Питер просунул руку за резинку белья и обхватил твердеющий член. Судорожный вздох был лучшей наградой за первый шаг. — Это так… — Знаю. Он провёл пару раз привычным движением под аккомпанемент судорожного дыхания сверху. Он не поднимал взгляд. Почему он ещё стесняется? Он делал это не в первый раз. Член тот же. Красивый, крупный, венистый и ровный. А вот партнёр был ни черта не тот же. Чёрт, почему всё так сложно. Единственное, что теперь по-настоящему волновало его, было понимание того, что он только изучает вкусы Жёлтого. Он знал, что именно нравится Уэйду. А что нравится Жёлтому? Насколько это отличалось? Спустить бельё ниже и прикоснуться губами к основанию было лучшим решением, безусловно. Стон нетерпения, что раздался по комнате почти оглушил его своей внезапностью. Уэйд, однозначно, никогда не был настолько… явно нуждающимся. — Мы не заслужили тебя. — Глупости, — зашептал он, не отрываясь, обдавая головку горячим воздухом. Жёлтый вцепился в свои локти и поднял руки наверх, закрывая ими своё пылающее лицо. Сочетание чужого смущения и безудержного возбуждения подтолкнуло Питера раскрыть следующие карты, заготовленные ранее на удачу. — Уэйд, сможешь не касаться меня сам какое-то время? — неловко спросил он. Смазанное и вопросительное мычание донеслось из-за его рук, словно тот уже далеко зашёл в себя, чтобы разобрать, что ему сказали. Питер поднял глаза. — Сможешь не касаться меня, пока я не дам разрешения? Руки вновь упали на диван вдоль сильных бёдер, открыв удивлённую физиономию мужчины. — Д-да. Я… я постараюсь. Питеру захотелось обнять его. И его податливость и доверие без излишних вопросов были лучшим удобрением к этим начинаниям. Они вселяли уверенность и возбуждали сильнее любых слов. — Отлично. И Питер склонился над полностью возбуждённым членом Уэйда, нежно вбирая головку в рот. Он опускался ниже, расслабляя горло, держа свою руку на основании. Боковым зрением он уловил, как дёрнулись предплечья Уилсона, чтобы то ли остановить, то ли притянуть его ближе. Но так же быстро тот остановил себя, помня о просьбе. Большие ладони вновь грузно упали на мягкую поверхность дивана, безнадёжно вцепившись в обивку. Питер плавно двигал губами. Медленнее, чем обычно он делал это с ведущим Уэйдом, он сосал с оттяжкой, с долгими паузами, позволяя выпустить головку, а ниточке липкой слюны повиснуть между. Уэйд обычно начинал несильно подмахивать бёдрами, вбивая член в его глотку в такт движениям его головы. Жёлтый же сидел, неподвижно вжавшись бёдрами в диван. Питер вновь не поднимал взгляда, сосредоточившись на дыхании и идеальном члене перед ним, но мог поклясться, тот зажмурил глаза. Громкие выдохи и всхлипы, которые доходили до него сверху были прекрасной мелодией для его ушей. Наконец, когда он глубоко пропустил крупный ствол в горло, он почувствовал как член внутри дёрнулся, что могло означать не столь многое. Да и торопливый шёпот из обкусанных губ Уэйда стал недвусмысленным. Потому он быстро отстранился, крепко ухватив пальцами за основание, и посмотрел наверх. — Пит, ты не можешь! Ему понравилась эта реакция. Возмущенный, распалённый Уэйд, желающий кончить. Свободной рукой вытерев слюну с губ и подбородка, молодой человек произнёс. — Ты и правда очень чувствительный. Это мило. На него неверяще уставились, жалко всхлипнув. — Я знаю, что твоя супер-регенерация поможет нам избежать долгих пауз, но это всё равно не весь репертуар, что я готов тебе сегодня предложить. — Репертуар? — Ну, вроде того, — Питер засмеялся и начал стягивать с Жёлтого одежду, — шоу программа, сет-лист. Сначала он избавился от мешковатой худи, в которое тот был укутан словно в защитный костюм. Затем в ход пошли потрепанные чёрные джинсы - столь любимые Питером из-за их узости и вида, открывающегося на чужую задницу - он нетерпеливо и резко стянул их с него вместе с забавным паучьим нижним бельём, оставив Уэйда в конец обнажённым. С себя же он снял всё, что ниже пояса, освободив собственный, давно напряжённый член, оставшись лишь в одной широкой футболке. Довольный, словно кот, проделанной работой, он вновь уселся на его бёдра, перекинув ноги по обе стороны от его. Жёлтый снова напрягся. Проблема принятия тела была актуальной, сколько бы раз Питер не зацеловывал каждый шрам и рубец. Но они работали над этим. — Такой красивый для меня. Жёлтый был настолько чувствительным Уэйдом, насколько мог. Его глаза, Питер мог поклясться, почти заслезились от благодарности. Питер остался в своей футболке сознательно. Насколько Уилсон ненавидел собственное отражение, настолько он обожал тело партнёра. Прикосновения к нему возбуждали любовника, Питер знал. Но сегодня он отчего-то хотел увидеть максимально нуждающегося Уэйда, больше, чем он уже таковым выглядел. Он знал, что Жёлтый не сможет проявить свою жёсткую инициативу, какую обычно брал на себя Уэйд. Не сможет заявить о «справедливости», которую Питер игриво проявлял по отношению к обнажённому телу партнёра. Попросту потому, что в Жёлтом этого не было. Он, действительно, прекрасно справлялся с тем, чтобы принимать. Жёлтый был чувствительным, эмоциональным и покладистым. Ведь Пит подозревал, насколько на самом деле тот жаждал прикоснуться к нему, провести широкими, шершавыми от рубцов ладонями по его бледной крепкой спине, бёдрам, заднице, по его молочной груди, наделённой лёгким светлым пушком. Он безумно хотел сжать его маленькие соски и прокрутить в пальцах, вырывая из парня продолжительный стон. Хотел языком в который раз исследовать самую сахарную в мире сладость — шею и ключицы Питера, хотел зацеловывать каждый выступ и впадину, шептать пошлые глупости в покрасневшие от стыда уши. Но Жёлтый смиренно принимал правила сегодняшней игры, которые ему задавал Питер. И он по-прежнему, отводил руки в стороны, чтобы не касаться Питера, который, напротив, буквально уселся на него столь вызывающе и двигал бёдрами так, чтобы его возбуждённый, истекающий соками член упирался в чужой, так бесстыдно пачкая футболку. Они были разделены тонким слоем ткани, соприкасаясь и потираясь друг об друга, делая её в конец мокрой. Он, только возможно, провоцировал его. Питер не смог сдержать себя, оперевшись о спинку дивана, он двигал бёдрами поступательно, распаляя себя ещё больше, чувствуя это влажное соприкосновение и потирание о головку. Его дыхание стало очень жарким и громким. — Ещё немного и твой репертуар... с-сократится.— голос Уэйда дрогнул. — Д-да, да, сейчас. Извини. Питер согнулся и упёрся лбом в обивку дивана левее от виска Уэйда, сорвано выдыхая тому в плечо. Затем он в нетерпении потянулся вбок, доставая с тумбочки - той самой вечно блядской тумбочки, которая всегда была готова к сексу в их доме, как в любом пошлом романе - смазку. Жёлтый отвёл взгляд, склонив голову вниз. — Дай руку. Уэйд с опаской поднял ладонь, за которую резко схватился Питер. Тот щедро нанёс прозрачный гель на пальцы и повёл чужую руку себе за спину. Он завёл её назад к ягодицам и придвинул прямо к нежным мышцам, жаждущим прикосновений. Другой рукой он повернул подбородок Уэйда к себе, заставляя их встретиться взглядами. В голубых глазах читалась лютая неуверенность, тогда как карие пылали силой. — Растянешь меня? — так легко, как только смог, бросил он, исследуя реакцию напротив. — Я не- — Ты умеешь. Питер пытливо смотрел на мужчину сверху вниз и внезапно ощутил в полной мере всю власть, которую ему передавал Жёлтый. Тот послушно переключил внимание со своего отчаянного предоргазменного состояния на новую задачу. Распределив гель по кольцу мышц, средний палец плавно и без сопротивления протиснулся внутрь. Пара аккуратных движений и Питер вздрогнул, усмехнувшись про себя. — Я же говорил, что умеешь. Второй добавился скоро. В действительности, в этом вообще не было необходимости, кроме прелюдии — это была очередная паучья игра. Питер был растянут, он готовился к этому сексу, ведь он буквально запланировал это, как ничто в его жизни до этого. Он спрятал пылающее в удовольствии лицо в шее Уэйда, покрывая ее попутно мягкими поцелуями, растекаясь в благодарности. — Жёлтый? — Пит? — Ты молодец. Ты отлично справляешься. Слова на секунду, казалось, произвели обратный эффект. Уэйд застыл, прекратив движения и пытаясь осознать услышанное. Судорожный вздох в шею Питера был доказательством повышенной чувствительности Жёлтого к признанию и похвале. — Д-добавь ещё. Третий палец принёс долгожданную заполненность. Это уже было максимально близким к ощущению знакомого члена внутри, но всё же недостаточно. Жёлтый по-прежнему оставался послушным, используя лишь одну руку. Другая от отчаяния так и врезалась ногтями в обивку дивана, наверняка он представлял на её месте мягкую и влажную от пота ягодицу Питера. Сочетание больших пальцев, всё же Уэйд был крупным парнем, и нежности, с которой они толкались внутри него, сводило с ума. Уплотнение, вокруг которого он выверенными, отточенными движениями кружил, разносило волны удовольствия по всему телу, заставляя Питера откидывать голову назад, жадно пытаясь уловить глотки воздуха. Он чуть не упал в бок, прогнувшись, в последний момент ухватившись за широкие плечи Уэйда. Он придвинулся плотнее, майка задралась, позволяя двум твёрдым и отчаянно покрасневшим от прилива крови членам вжаться друг в друга без лишних преград. Обмениваясь смазкой, потираясь друг об друга выступающими в напряжении венами, они чуть не дрожали в желании большего. Сжать их вместе большой ладонью Уэйда было бы неплохо. При мысли об этом Питер простонал. — Достаточно. Убери их. Пальцы послушно остановились и с влажным звуком вышли из него. Уэйд вернул руку на диван, пачкая остатками липкой смазки. Подняв взгляд на парня, тот словно послушный пёс жаждал услышать новый приказ для успешного результата и похвалы в конце. Словно в заводских настройках мужчины было заложено слушаться Питера. — Ты как? — нежно улыбаясь спросил Питер для контроля. — Я… Я в ахуе, но в порядке. Питер прыснул лающим смехом. — Ты удивлён? Или что-то не так… — Так. Всё более чем меня устраивает. Но ты- Ты никогда не был таким... дразнящим. — С Уэйдом обычно по-другому... — Я даже, я и сам как будто- Я в ахуе, ладно, давай остановимся на этом. Мы все тут- И, извини, но я забываю все культурные слова, когда твой стояк прижат к моему, окей? Они оба метнули взгляды вниз и обратно. Питер вдруг перекрутил последнюю фразу в голове и застенчиво спросил. — Они… смотрят? — Да. Кивнув сам себе, Питер решил продолжить, оставив эту тему на потом. Всё же он был здесь именно для Жёлтого. А Жёлтый весь прямо сейчас для него. — Тогда закрой глаза. Это для тебя, а не для них, верно? Уэйд опустил веки. — Ты всё ещё не касаешься, помнишь? Питер получил кроткое согласное мычание и вымученный кивок в ответ. — Хорошо. Прежде чем произнести следующее он выждал паузу, собираясь нырнуть в омут с головой. — Мне нужно, чтобы ты сдвинулся ниже. Давай. Он привстал с крепких бёдер, позволяя Уэйду свободнее уместится ниже. Крупный член теперь был прямо под его задницей, парню оставалось лишь... Питер сглотнул. Следом он наклонился, мягко обхватил крупный ствол в правую руку и приставил мокрую покрасневшую головку к растянутому входу. Тишина, царившая в комнате от затаивших дыхание любовников, была не помощником в этом деле. Она не сумела укрыть в себе влажный звук того, как Питер насадился на член. — Я рад, что мы не умерли от рака. Я так, сука, рад. — бормотал Жёлтый, выгибаясь в спине и откинув голову назад, выставляя напряженное горло. А Питеру буквально перекрыло доступ кислорода в лёгкие. Он замер в удовольствии, привыкая к долгожданной наполненности. Его так сильно растягивало прямо сейчас. — Мне неловко это говорить, но я, кажется, не переживу ни одного твоего движения, Пит. — Мн… мне кажется, я тоже. — он пытался заглотить воздух, восстановив дыхание. Но организм будто отвергал всё, что вновь могло запустить жизненный цикл. Питер всё же сделал пару мелких движений на пробу. И они оба чуть не задохнулись опять. — Питер! — Уэйд всхлипнул. А Питер набрал воздуха, чтобы, не дрогнув голосом, выдать следующую инструкцию для послушного партнёра. — Сможешь сделать нам ещё приятнее? — Я не смогу. Я… — Двигайся. Уэйд приподнялся на локтях, а Пит сдвинулся чуть выше, что вытянуло из обоих громкие вздохи. У Жёлтого всё ещё были закрыты глаза и проявилась складка кожи между заломленных бровей. — Ты сможешь. Давай. — ободряюще прошептал он ему в губы, не позволяя себе дотронуться до них. Затем Пит выпрямился и прогнулся в спине, сжав член внутри себя. Он вцепился в спинку дивана над головой мужчины и замер в ожидании. И Уэйд медленно начал поступательные движения, погружая член глубже в мягкое, податливое и жаркое. Настолько безумно жаркое… Нежные стенки так плотно обхватывали его, задевая каждый нерв. Закрытые глаза и вовсе увеличивали Уэйду все остальные чувства многократно. Эти влажные от пота бёдра. Сбитое дыхание куда-то в макушку. Розовый аккуратный член, что при каждом толчке трясло, отчего смазка буквально слетала каплями на грудь. Так близко, малыш был так близко. — Пит, Пит… Питер, я сейчас… Позволь мн- — Нет! — выкрикнул Питер. — Это так тяжело. — Я знаю, — Питер придвинулся снова к лицу напротив, — Жёлтый. Уэйд отчаянно распахнул глаза, впившись умоляющим взглядом в карамель напротив. Почему он просто не может позволить ему закончить? — Ты умница, Жёлтый. Ты так хорошо справляешься. Постарайся ещё немножко для меня, ладно? Совсем чуть-чуть… Уилсон снова вскинул бёдра вверх, как послушная машина. И тут Питер стал громким. От каждого толчка он издавал слишком громкие звуки. Он пытался сказать что-то, но оно тонуло в попытках схватить побольше воздуха. Уэйд менял угол проникновения, у Питера пропадали все мысли. Толчки стали мощнее, но медленнее. Питер сжимался всё сильнее, не желая выпускать близкий к разрядке член из себя. Он стал жадным. Он наклонился и взял любимое лицо в свои ладони, грубо целуя. Питер кусался и тут же зализывал укусы, извиняясь. Его язык проталкивался так далеко, что у Уэйда самого заканчивалось дыхание. Питера стало так много. Да и Уэйда стало для Питера слишком много. Он расщеплялся и собирался вновь, волна накатившая на него из глубины была слишком близко, буквально касалась его макушки и ему нужно было успеть, пока она не повалила его с ног. Он вдруг замер и отстранившись сбивчиво зашептал Уэйду в губы. — Д-давай. Ты справился, малыш… Ты можешь. Грудь Уэйда оросило белым и тёплым. И Жёлтый, наконец, повернувшись, полностью упал спиной на диван, высвобождая руки. Он почти сгрёб тело Питера и вжал его в себя. Одна рука упала на ягодицу, подтягивая его выше, удобнее для себя, другая обхватила шею у загривка. Питер повернул голову вбок, щекой прижавшись к груди мужчины, размазывая собственную сперму между ними. Уэйд утробно зарычал, вбиваясь затяжными толчками в ослабшее и подрагивающее тело над ним. Питер почувствовал, как внутри стало теплее. Его наполнило, и он был так сильно счастлив. Уэйд замер и откинулся назад, уставившись в потолок. Восстановить сбитое дыхание было сложно.