Призрак и Тьма. #2 Фоллокост

      Я бы сейчас все отдал за сигарету. И еще больше за то, чтобы снова увидеть Гаррета.       Единственное, что я знал точно — я в канализации, все остальное расплылось туманным пятном… точнее, последние несколько дней. Смутным скоплением воспоминаний и позабытых снов, которые перетекали друг в друга, смешиваясь, как краски. Я много спал, сквозь сон постоянно слыша всхлипывания Кея. Триг и Нико либо молчали, либо их держали в другом месте.       Вдохнув удушливый запах крысиного дерьма и застоявшейся воды, я с трудом переместился в сидячее положение и осмотрел раны на запястьях — едва затянувшись, они снова разошлись и кровоточили.       Изолированный во тьме и холоде, я развлекался тем, что считал капли воды, падающие с потолка, и слушал, как радкрысы бегают по трубам. Иногда подключал воображение, ставшее мне единственным светом в темном сыром уединении. В отличие от Ривера, я никогда не отличался фантазией, ее мне обычно заменяли фильмы и видеоигры.       Чаще всего я представлял Ривера и Гаррета. Они еще даже не встречались, но в моей голове мы все были лучшими друзьями, даже Тинкербелл тусовался с нами. Мы вместе ходили в разведку или дозор, убивали легионеров, нажирались и упарывались в хлам. Я одевал своего жениха в более дешевую, практичную одежду и даже взъерошил его зализанные черные волосы, которыми он так гордился.       Эти мысли согревали мои кости и заглушали голод, заживо пожиравший желудок. Меня здесь кормили хуже, чем мы наших крыс в Арасе — всего лишь половинкой твердого хлебца. Они называли его такт. Я слышал это слово от Гаррета, именно он раздавал их моросцам.       Район Морос… Не уверен, что нахожусь именно в нем, но где еще? Мои похитители должны быть моросцами. Если рыжий (очевидно, по имени Керрес) — бывший Джейда, а Джейд родом из Мороса, вот и сложите дважды два.       Когда открылась дверь, свет к херам выжег мне глаза — пришлось зажмуриться и стиснуть зубы. По влажному кирпичу застучали шаги, и я приготовился к тому, что из меня сейчас снова начнут выбивать дерьмо. Обычно они насиловали Кея перед тем, как избить меня, но он молчал уже пару часов. Этот бедный ублюдок вообще много спал. Он был самым молодым из нас и самым симпатичным, поэтому с ним и обращались хуже.       Шарканье ботинок по кирпичу прекратилось, и я прищурился, чтобы понять, кто подошел.       — Запомни это, — Керрес заговорил со мной таким тоном, словно я был куском дерьма на его ботинке. Ривер бы быстро расправился с этим дебилом и подарил мне его в качестве сучки на день рождения.       Рыжий моросец развернул лист бумаги и выставил его перед моим лицом:       — Только не говори, что не умеешь читать.       Захотелось плюнуть ему в лицо, но они заклеили мне рот скотчем, потому что я харкался первые пару дней моего плена. Тогда мне чуть не сломали челюсть.       Псих с остекленевшими глазами излучал полное безумие. Не знаю, что Илиш сделал с этим мудаком, но его снежный шар определенно хорошенько встряхнули. Я скрежетал зубами, пока он медленно отклеивал скотч с моего лица.       — Прочитай это вслух и запомни наизусть. Если не запомнишь, я тебя пристрелю.       Я фыркнул, даже не взглянув на бумагу.       — Вытащи свою изнеженную задницу из Скайфолла в Серую Пустошь и поживи там немного, приятель. Ты быстро поймешь, что мы не боимся умирать. Хотя, возможно, краска для волос настолько въелась в твой мозг, что ты нихрена не поймешь.       Керрес лишь прищурился, глядя на меня:       — Пустынник? Какого хрена ты стал шлюхой Гаррета, если ты пустынник?       Отлично. Хоть я и не был в настроении рассказывать истории — скорее предпочел бы снова врезать парню по роже, — я решил попытаться открыть себе двери на свободу хитростью.       — Мой лучший друг возглавляет восстание против короля Силаса в Серой Пустоши. Меня подстрелили, потом Илиш взял в заложники и продал Гаррету. Так что, болван, мы, по сути, на одной стороне.       Парень нахмурился, подумал немного, но не купился — поднявшись, швырнул в меня бумагу.       — Запомни это, я вернусь за тобой через час.       И ушел, оставив дверь открытой. Лампы из коридора тускло освещали половину сырой камеры. Я опустил взгляд на клочок бумаги, исписанный корявым почерком, словно метамфетаминовый наркоман писал на коленке.       «Меня зовут Оттер…» Ну, в этом они уже ошиблись. «Я — кикаро Гаррета, и мне страшно. Они жестоко избили меня и других, я боюсь за свою жизнь. Пожалуйста, передайте Кримстоунам Илиша Деккера и 10 000 долларов. Обмен будет произведен в Мэйпл-парке через пять дней после выхода этого видео. Невыполнение требований приведет к казни кикаро Кея.»       Я бы расхохотался в голос, но рот наполнился обжигающей кислотой. Я в заднице. Мы все в полной заднице… Король Силас не реагирует на угрозы. Ривер уже пытался выторговать жизнь кикаро за Киллиана, но ни хрена не получилось. Силас не променяет Илиша на жизнь питомца. Бедный маленький ублюдок…       Я снова пробежался взглядом по тексту, запоминая его. Исключительно ради того, чтобы не допустить неминуемого наказания для себя и других пленников. Если не выполню приказ рыжего, меня снова изобьют. Печальный опыт в прошлом научил, как действуют такие люди. Брайдли был таким же. Поначалу, когда он запер меня в своей спальне, я царапался и кусался, но в итоге сдался и смирился с участью. Раз Керрес крепко держит меня за задницу, лучше подчиниться сразу, чем быть избитым, а потом все равно подчиниться.       Через час он вернулся с блондином, которого я уже встречал в Скайленде. Кажется, его звали Шейл. Они подняли меня и вывели из камеры.       Канализация цилиндрическими туннелями разветвлялась под Моросом, с темных кирпичных стен капала вода и моча крыс, как и в моей камере. Я видел вокруг окурки и мусор, часть из которых медленно уносило течением сточных вод. Аромат стоял передаваемый.       Я шаркал слабыми ногами, спотыкаясь каждый раз, когда меня подгоняли тычками в спину. Все тело болело от ссадин и гематом, и у меня не хватало одного коренного зуба — его выбили прикладом автомата. Думаю, кости не пострадали, но внутренних повреждений было определенно больше, чем несколько. По крайней мере, меня не изнасиловали — не думаю, что смог бы с этим справиться. В этом основной удар принял на себя Кей.       Следуя инстинкту дозорного, я сканировал и запоминал окружающую обстановку, но все было уныло и однообразно: длинные туннели из склизкого кирпича, да редкие синие лампы или старые галогенные, висевшие на проводах. Если бы Гаррет знал, где я… они могли бы прочесать всю канализацию и найти меня. Я вздохнул — а как он узнает? Вряд ли они выпустят видео, если я посреди своей жалобной речи начну орать про Морос. Я в заднице. В полной.       Должен быть другой способ как-то предупредить его. Думай, Рено, думай…       Я был еще подростком, когда Брайдли держал меня в плену, насиловал и избивал до полусмерти. Несколько дней я только и делал, что мечтал найти способ сообщить Риверу и позвать на помощь. Но, поскольку я часто ленился выходить из свой хижины, и мы могли неделями не пересекаться, мой друг ничего не заподозрил бы, пока не стало слишком поздно. Только когда я пропустил караван торговцев, он ворвался в мою хижину, готовый собственноручно поколотить, но, увидев, что меня давно нет, быстро понял, что к чему.       Все мысли вылетели из головы, когда Керрес грубо втолкнул меня в комнату.       Сообразительные ублюдки — эта комната совсем не была похожа на канализацию. Объектив видеокамеры, установленной на штатив, был направлен на коричневый стул и разноцветный флаг во всю стену. Я предположил, что это символ могущественной террористической организации Кримстоун — зеленый камень с красными пятном посередине, на малиновом фоне.       — Сядь, — скомандовал Керрес, ткнув меня в спину дулом автомата.       Я подчинился. За камерой стояли парень и девушка, тоже с автоматами, предусмотрительно направленными на меня. Кто-то явно пересмотрел боевиков… Я уставился вперед, на видеокамеру, и покачал головой. Очень не хотелось произносить заученный текст и пугать Гаррета своим мнимым страхом.       Смерти я не боялся, она была частью Серой Пустоши и приходила ко всем, рано или поздно. Я похоронил сестру, брата и отца, и съел их вместе со своей семьей. Ну, убьют меня, подумаешь. Все мы становились пищей, и наши тела помогали нашим родным и друзьям прожить еще один день.       Думай, Рено… думай.       — Скажи нам, когда будешь готов, Вехт, и включай запись… — сказал Керрес кому-то. Парень с автоматом теперь сидел за компьютером и что-то печатал, высунув язык. На вид — лет шестнадцати, с каштановыми волосами и крысиным личиком.       Шейл ткнул меня дулом в висок.       — Я застрелю тебя, шлюха. Или нет лучше буду трахать тебя, пока ты не назовешь меня папочкой, а потом застрелю.       — Иди на хуй, — внезапно огрызнулся я.       Когда удар прикладом своротил мою в голову в бок, я задумался: какого черта я это ляпнул? После плена у Брайдли я какое-то время эмоционально реагировал на подобные угрозы, но думал, что перерос эти триггеры. Видимо, нет.       Кто-то схватил меня, не дав упасть со стула, но ущерб уже был нанесен — комната вращалась, и перед глазами плясали огоньки. Я сплюнул кровь и скривился, когда волна боли прокатилась по и без того израненному телу.       Гребаные моросцы… блядь… Морос… Мороси…       Морс… Морзе…       Азбука Морзе, идиот.       Азбука Морзе… ладно. А я ее помню?       Я закрыл глаза, притворившись, что вырубился, и напряг мозги, пытаясь вспомнить, чему меня учили. Лео буквально вдалбливал ее каждому дозорному в голову. Азбука Морзе нужна, когда ты в трудной ситуации, и тебе нужно незаметно позвать на помощь. У меня нет рации, я могу только моргать, но заметят ли это глупые химеры? Не знаю, но это единственное, что я могу сделать. Я вспомнил достаточно комбинаций, чтобы справиться.       Чья-то рука схватила меня за волосы, затем последовал сильный удар по лицу. Я открыл глаза и увидел красный огонек видеокамеры и покрытые их гребаными флагами стены, даже простынь на пол постелили. В линзе объектива отражались две фигуры за моей спиной, в черных плащах и с автоматами в руках. Они полностью копировали террористов из фильмов, даже лыжные маски нацепили.       Я быстро заморгал, прогоняя мерцающие огоньки перед глазами. А то химеры примут еще мою азбуку Морзе за синдром сухого глаза.       — Меня зовут Рено Невада, я из Араса… — взгляд метнулся к Керресу. Тот нахмурился, но ничего не сказал. — И я — жених Гаррета Деккера.       «М»… Морос. Медленно моргнуть два раза.       — Я тебя сильно люблю, Гаррет, — «S». — Мне страшно. Они избили меня, и я боюсь за свою жизнь. — «E». — Пожалуйста, передайте Илиша и 10 000 долларов Кримстоунам. — «W». — Обмен будет произведен в Мейпл-парке через пять дней после выхода этого видео. — «E». — Несоблюдение требований приведет к казни кикаро Кея. — «R» два коротких моргания и одно длинное.

*MSEWER — МКанализ.

      Красный огонек погас, и на меня обрушился сильный удар по голове. Я упал на пол и застонал, сильно приложившись лицом о покрытый простыней кирпич.       Когда открыл глаза — снова находился в своей темной камере.       После этого у меня в голове немного помутилось. Хотя, скорее всего, виной было недоедание и систематическое битье по черепу. В любом случае, следующие несколько дней я помню смутно, лишь редкие проблески сознания, когда выныривал из оцепенения, словно из вязкого супа. Единственное, что удерживало меня от окончательного погружения в бредовый омут, это слабая надежда, что хотя бы одна из химер поймет, что я моргаю не от ослепляющего света. Но с каждым днем я все больше и больше впадал в уныние.       Однако, меня не покидала любовь к Гаррету и моим друзьям. Я попытался подражать Риверу и заставить себя быть сильным. Этот парень пережил и худшее: он несколько недель просидел прикованным в лаборатории Периша. Я хотя бы мог спать. Но у него была приличная еда, теплая комната и ласковый Киллиан под боком. Я же находился в промозглой и сырой адской дыре, валяясь в собственной моче и крови.       Ну ладно, похоже, в этом соревновании я победил…       Но, по крайней мере, я еще жив, и пока дышу, можно считать, что не все потеряно.       Как будто разум принял эту мысль за призыв к действию, тело сделало глубокий вдох. Ребра заныли, а пересохшее горло сжалось, когда холодный спертый воздух наполнил легкие и вызвал захлебывающийся кашель. Я сплюнул комок мокроты и продолжил считать капли падающей воды.       Потом из коридора раздался яростный вопль, и дверь моей камеры распахнулась, с треском ударившись о стену. Керрес орал что-то, зашли люди. Меня схватили и потащили куда-то из камеры, что радовало — подальше от затхлого запаха мочи и пота.       Я собрал все свои силы и открыл глаза, чтобы увидеть лица тех, кто спорил и ругался неприличными словами. Керрес, Шейл и еще два незнакомых мне мужика.       Сколько вообще этих Кримстоунов? Обычно меня приходил кормить и унижать Шейл, реже Керрес, но ему обычно что-то было нужно. Может, Керрес убедил их примкнуть к нашему восстанию для достижения более высокой цели, чем убийство Илиша.       Шейл внезапно перестал говорить своим обычно спокойным гнусавым голосом и слетел с катушек. Он повалил меня на пол и начал избивать, не жалея сил и чистых кроссовок. Словно из-под толщи воды, я слышал их крики и звуки завязавшейся драки. Меня снова куда-то поволокли и безжалостно швырнули в другую комнату — я приземлился на бок и даже не пытался пошевелиться. Здесь, по крайней мере, пахло лучше. Я попытался вдохнуть, но в итоге выкашлял еще больше желтой жижи, которая прилипла к моим легким, как черная слизь, которую мы видели на кирпичах старых зданий.       — Я пробил тебя… Ты реально пустынник.       Керрес схватил меня за воротник и потянул вверх. Мне удалось принять сидячее положение и приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Ну ни хрена себе, — прохрипел я, едва узнавая собственный голос. Я звучал как лягушка, которую пропустили через блендер, и чувствовал себя не лучше.       Моросец закурил и присел передо мной на корточки.       — И ты также лучший друг Ривера из Араса, да?       Да. Он найдет тебя и убьет самой мучительной смертью.       — Ага.       — Ривера… которого король Силас весьма заинтересован найти… — на лице Керреса растянулась жуткая улыбка.       У меня волосы на затылке зашевелились. Откуда он это узнал? Я предположил, что раскололся Нико, дружок Калигулы. Двое других были домашними питомцами, Нико же — полноправным членом семьи, а Калигула был с Силасом в Арасе. Хотя Кримстоуны, похоже, собрались из людей со всех районов, так что у них могли быть крысы в высших кругах. Я закашлялся и сплюнул еще больше мокроты.       — Полагаю, ваше видео с требованием выкупа не выстрелило? — Сжавшаяся челюсть Керреса и его полыхнувшие темные глаза подпитали мою решимость. — Король Силас не променяет никого из нас на Илиша. Ты долбоеб, если думал, что это сработает.       Атмосфера в комнате стремительно сгущалась. Рыжий смотрел на меня с отвращением и какой-то обреченностью. Страх исходил от него, но также я увидел отчаяние в его глазах — и оно напугало меня больше, чем его злость.       — Ты прав, Рено. Он этого не сделает… но он обменяет Илиша на информацию о том, где найти Ривера.       Я сглотнул, когда эти слова слетели с губ Керреса. Выпустив серебристый дымок, он опустил сигарету и втер уголек мне в изгиб локтя. Я втянул носом воздух, но не открыл рот. Чтобы стереть все признаки боли с лица, расслабился и сконцентрировался на дверной ручке за его спиной, игнорируя все физические ощущения.       — Откуда мне знать, где Ривер? Илиш и Джейд — твой Джейд, кстати, — выстрелили мне в живот и бросили в самолет. Я очнулся в больнице Илиша, это все, что я помню.       Керрес взял меня за подбородок и приподнял лицо так, чтобы я смотрел на него. Ненавижу, когда они так делают… заставляют смотреть на них. Силас так делал… и Брайдли. Из фирменный жест показать, кто тут главный. Ну, у меня уже есть начальники, и я не обязан отчитываться ни перед кем, кроме Ривера и, возможно, Гаррета.       Ривер владел моей душой, а Гаррет — сердцем. Керрес же владел лишь телом и мог делать с ним все, что хотел — я не скажу ни слова.       Засранец потряс меня за подбородок, и тут мои уши уловили странный трескучий звук. Мы оба посмотрели вниз. Он держал в руке пластмассовый электрический прибор с зубцами на конце, между которыми сверкала голубая молния. Я смотрел на нее всего мгновение, прежде чем она пронзила мне внутреннюю поверхность бедра.       Никогда раньше не испытывал такой боли — всепоглощающая волна электрического разряда, которая пронеслась по телу, взрывая вены по пути. Спазмированные мышцы сжали тело в комок, и я задохнулся. Разум пытался проглотить цунами боли, но крик вырвался из горла и угас хриплым стоном — электрический разряд схлынул. Я растекся лужицей пустоты на полу, тяжело и часто дышал, наполняя воздухом уже переполненные легкие.       — Где Ривер?       Разум заклинило, шестеренки перестали вращаться; все, что я мог делать, — это смотреть перед собой.       Прошло несколько минут, прежде чем мои губы зашевелились.       — Делай, что хочешь, я не могу сказать того, чего не знаю.       У него нет причин подозревать Илиша в спасении Ривера, и это будет поддерживать меня, что бы он ни делал. Я никогда не предам Ривера и не разрушу наши надежды на убийство короля. Моя жизнь не так уж важна — главное, что Ривер и Тинки в безопасности, а Силаса изнасилуют и убьют.       Не моргая, я наблюдал, как отчаяние переполняет Керреса. Раньше оно меня пугало, теперь же мне было все равно. Если он хочет убить меня за молчание — может действовать прямо сейчас. Я не предам «восстание Илиша», и я реально не знаю, где Ривер.       — У каждого есть слабые места, Рено, и я найду твое, — тихо произнес Керрес. Он поднялся на ноги и со всей силы пнул меня в спину.       Я на какое-то время потерял сознание и очнулся от щелчка запираемого замка. Игнорируя жгучую боль на бедре, ушибы и открытые раны на всем теле, я заставил себя вернуться в сидячее положение.       Затуманенным взором осмотрел комнату, и, к моему изумлению, увидел в углу старый телевизор с антенной-рогаткой. Дотащив свое жалкое тельце к новому другу, я включил его без особой надежды… Но, к счастью, сигнал доходил до этой дыры.       Старое доброе «Скайфолл ТВ». Я переключил на третий новостной канал, и пошевелил длинными антеннами, пока не появилась четкая картинка. Эмоции хлестнули, как пощечина. Сердце сжалось, когда я увидел свою обходительную химеру, стоявшую рядом с королем Силасом перед Скайтауэром.       Физически он выглядел хорошо и излучал непоколебимость, но это было притворством. Я видел это по его светло-зеленым глазам — широко распахнутые, они пристально смотрели в одну точку. Позади него я разглядел Ареса, Сириса, Артемиса, Неро и Калигулу. У всех одинаковое выражение на лицах: бешенство.       — Мы не ведем переговоров с террористами — мы их убиваем! — голос Силаса был до такой степени холоден, что даже я удивился. — Любые попытки шантажа будут встречены такими же действиями, которые вы видели сегодня.       Далее поверх речи короля зазвучал голос дикторы, значит, это была записанная трансляция. Картинка сменилась на вид зеленого парка, где Силас и Илиш стояли перед группой террористов. Я узнал Вехта, кикаро Кея, остальные пять Кримстоунов с автоматами были в масках. Две химеры против целой флотилии вооруженных до зубов мужчин и женщин.       С отвисшей челюстью я наблюдал, что произошло дальше. Король Силас достал пистолет и выстрелил Вехту в голову, потом вместе с Илишем они вступили в перестрелку с другими Кримстоунами. Впрочем, она быстро закончилась. Пули вонзались в Силаса и Илиша, но ни один из них не дрогнул и глазом не моргнул, укладывая террористов на землю одного за другим. Кею не повезло. Падая, один из Кримстоунов выстрелил кикаро в спину, и тот завалился вперед с открытым в беззвучном крике ртом. Мне стало жаль парнишку — всего несколько дней назад он рыдал в моей камере.       Когда все закончилось, химеры истекали кровью, но еще стояли на ногах. Камера отъехала, чтобы показать, как они выходят из парка и садятся в черную машину.       — Рено Невада из квартала Арас. Видео было снято неделю назад, и на нем он умоляет сохранить жизнь ему и другим пленникам, которых держат в неизвестном месте.       Прикольно было видеть себя по телевизору, но я скривился — слишком дерьмово выглядел. Оцепеневший, с пятнами крови по всему телу, наполовину отросшими черными корнями на голове.       Но, стоит отметить, моргал я правильно.       — Рено Невада помолвлен с Президентом Скайтеха, химерой Гарретом Деккером. Президент сказал следующее:       — Наша семья ни перед кем не преклоняет колени. Мой король спас ваших предков от войны, и это ваша благодарность? Бред, — говорила моя обходительная химера, пока Сол вел ее сквозь толпу журналистов. — Рено знает и понимает, что моя семья не выдаст Илиша. Я предлагаю его похитителям отпустить Рено и остальных пленников и усвоить полученный урок. Семья Деккеров не склоняется ни перед…       Я вскрикнул и отшатнулся, когда телевизор полетел с подставки на пол. Пришлось еще немного отползти — экран разбился о кирпич, выпуская к потолку столп искр и дыма.       От удара в лицо я упал на спину. Боль в вывернутых суставах связанных рук заставила так сильно стиснуть зубы, что я подумал, они сломаются.       К моему удивлению и замешательству, пришел не Керрес, а Шейл. Кудрявый блондин с карими глазами, тихий, но высокомерный кусок дерьма, который харкал в меня столько раз, что я давно сбился со счета.       Он набросился на меня с кулаками, но мой мозг уже был настолько поврежден, что я не чувствовал ударов. Как-будто парализующая жидкость равномерно разлилась под кожей — сознание не меркло, но и на боль не откликалось.       Если подумать… Да-а. Такое же состояние наступило на третий день, после того, как Брайдли впервые избил меня и изнасиловал. Помню, я тогда проснулся и чувствовал себя по-другому, словно парил в метре над своим телом: моя оболочка впитывала боль и душевные терзания, высвободив дух, чтобы тот наблюдал, но не испытывал боли.       Шейл бил меня, обзывая сквозь сдавленные рыдания всеми ругательствами из своего и моего словарных запасов. Вехт или кто–то другой, видимо, был его парнем — король Силас застрелил его парня.       Затем Шейл схватил меня за штаны и стянул их со скованных ног, обнажив меня ниже пояса.       — Да ты, блядь, издеваешься… — прошептал я, холодея. Я рефлекторно дернулся от него, страх внутри взметнулся до небес, заставляя постоянно облизывать пересохшие губы.       Шейл пнул меня в бок и отдал приказ, пронзившей мой затуманенный разум:       — Подрочи себе… Быстро! — рявкнул он.       Кудрявый ублюдок упал на колени с уже снятыми штанами и надрачивал свой необрезанный член с золотым пирсингом на головке.       Сжав челюсти, я уставился на него с ненавистью. Та, смешиваясь с тошнотворными воспоминаниями, заполняла рот мышьяком. Я не мог избавиться от него, потому что глотать было нечего, кроме собственной гордости, но ее я оставлю на губах.       Шейл погладил меня по бедру и засунул руку мне между ног, похоть переполняла его блядские глаза. Он чаще остальных насиловал Кея — я слышал, как он кряхтел и командовал плачущим кикаро. Но меня он не сломает. Это единственная ситуация, когда я откажусь подчиняться ради собственной безопасности.       Ублюдок взял в руку мой член, и я вывернул скованные наручниками запястья, чтобы ударить его, но цепи, обмотанные вокруг живота, остановили меня. Блондин рассмеялся и ударил меня в висок, от чего я завалился на бок. Кирпичный пол заглушил мой отчаянный вопль. Я попытался свести скованные ноги, когда он приподнял мою задницу, но моросец пнул меня по голеням так, что они онемели.       Я попытался отодвинуться снова, избегая вторжения сзади, но он безжалостно одним толчком вонзился в меня до упора, и я застыл, подавив оглушительный крик сжавшимися зубами. Без смазки и подготовки, он разрывал меня, словно в лихорадке. Мои руки отчаянно цеплялись за кирпичи, пытаясь хоть как-то утащить тело от чудовищной боли, пронзающей спину, поднимающейся по позвоночнику и, подобно жгучей кислоте, проникающей в мозг.       Не было пауз, он добился в меня без передышки, трением плоти смешивая жгучую боль и кровь. С его губ срывались стоны и хрипы в такт его толчкам. Я видел перед собой только голый кирпич и его левую руку, выставленную для опоры. Иногда сбоку мелькала белая волнистая прядь волос.       Внезапно во мне что-то изменилось. Я перестал кричать и задыхаться. Лоб продолжал биться о кирпич, но тяжелое дыхание начало замедляться. Напор сзади не ослабевал, но я заставил свой разум покинуть тело, которое безжалостно насиловали. Остался только гнев: бурлящая жгучая ненависть, которая теперь стала частью меня; пылающий ад, жаждущий убить человека, лежащего на мне.       Я заебался постоянно быть жертвой.       Ривер две недели мучил Брайдли ради меня и убил его, но Ривера здесь нет. Я совсем один, в плену, скован. Это уже не насилие кем-то местным, кого мы можем потом выследить и воздать по заслугам. Я — беспомощный заложник в опасной игре, секс-игрушка, боксерская груша и выкуп за Ледышку, чей король беспокоиться обо мне не сильнее, чем о судьбе обрезков своих ногтей.       Темные зловещие мысли, которые когда-то были просто дымкой, начали обретать очертания и нашептывать еще более ужасающие вещи. Ни за что бы не подумал, что такое придет мне в голову. Я никогда не отличался особой сообразительностью и фантазией в части извращенных пыток, но сейчас…       Вынужденная изоляция добавила красок в спектр моего воображения.       Что бы сделал мой лучший друг Ривер?.. Ответ лишил меня рассудка.       Я потянулся к своему мягкому члену. Отчаянно пытаясь заставить ублюдка затвердеть, начал поглаживать и теребить его. Он еще ни разу меня не подводил, и, если я смогу убедить свой разум, что мне это нравится, не подведет и сейчас. Шейл остановился.       — Что ты делаешь? — прошипел он.       — Меня уже давно так смачно не трахали, так что заткнись и продолжай, — игнорируя голос в голове, нашептывающий, что я сошел с ума, я начал разворачиваться под ним, не выпуская его член из горящей задницы. Шейл позволил мне перелечь на спину.       Он смотрел на меня настороженно, но когда я подался вперед, принимая его глубже, в его глазах запылало вожделение. Я обхватил свой член скованными руками и не стал сопротивляться, когда он развел мои ноги и опустился на меня. Ощущения не изменились, но парень начал расслабляться, продолжая двигаться жестко и быстро, в то же время в экстазе целуя и посасывая мою шею. Я стонал в такт его толчкам — фальшиво, но он был слишком увлечен, чтобы заметить.       — Я видел, у тебя есть пирсинг? — прошептал я ему на ухо и протяжно выдохнул.       Шейл застонал, а я смотрел, как его голая задница поднимается и опускается за его плечом. Он почти сложил меня пополам, еще немного — и колени коснуться ушей.       — Да, чувствуешь его?       — Ммм… да, — промурлыкал я. — Дай мне потом поиграть с ним. Там, откуда я родом, таких нет.       Он не ответил, мне пришлось прикусить губу и терпеть боль. У меня так и не встал, но Шейлу было насрать. Я добился, чего хотел, осталось лишь потерпеть до конца. Буквально, до конца.       Кровь облегчала скольжение; еще несколько минут его пыхтения и толчков — и он наконец кончил. Естественно, в меня. Я скривился и стиснул зубы. Нет ничего более отвратительного, чем ощущать их сперму внутри. Брайдли кончал в меня столько раз, что я потом неделю ходил с мокрой задницей.       Гребаный Брайдли… Я обещал себе, что этого больше не повторится, клялся, что никогда не позволю другому мужчине прикасаться ко мне подобным образом. Где моя химера? Почему не приходит, чтобы спасти меня? Уже неделя прошла, как видео попало к ним в руки. Очевидно, азбука Морзе не сработала, и они, блядь, понятия не имеют, где я.       Шейл вытащил из меня свой член, все еще твердый, в подтеках крови и спермы. Держал его в руке и смотрел, как я пытаюсь отдышаться. Его грудь, с большими черными татуировками, блестела от пота.       — Иди сюда… Оближи его.       Схватив за волосы на затылке, он дернул меня вперед, поставил на колени и зафиксировал мою голову в паре сантиметров перед влажной головкой с пирсингом. Другой рукой схватил свой член и поднес к моим губам.       Моя кровь и его сперма… Надеюсь, ничего больше.       Я накрыл его ртом и скривился от вкуса. Взял до основания, затем соскользнул обратно и пососала кончик. Шейл убрал руку, и я снова поглотил его до конца, вжавшись носом в пах.       А потом я укусил.       Сжал челюсти изо всех своих жалких сил.       Резко мотнув головой в сторону, я оторвал его член от тела и держал во рту, как приз. Поток крови брызнул в лицо, а Шейл истошно заорал и вскочил на ноги.       Мгновение блондин смотрел на меня широко открытыми от ужаса глазами и рухнул на колени, сраженный болевым шоком.       Я наблюдал, как он убирает руку от раны, и потоки красной крови каскадом струятся по его пальцам. Не обнаружив своего дружка на месте, Шейл издал высокий хриплый стон. Я выплюнул его член на пол и проглотил кровь, скопившуюся во рту. Ликование не сходило с моего лица, пока он со стенаниями полз к двери, звал на помощь Керреса, хоть кого-нибудь.       Керрес ворвался в комнату и уставился темными глазами на Шейла — те расширились до размера блюдец на мгновенно побледневшем лице. Медленно он перевел взгляд на меня, и я смотрел в ответ со спокойным, невозмутимым лицом. Произошедшее не нуждалось в пояснении. Обрубок на полу говорил сам за себя.       Сейчас я умру, но хотя бы заберу с собой кого-то из них. Керрес смотрел с ненавистью и отвращением. Он достал свой пистолет, и я глубоко вдохнул, полагая, что этот вдох станет последним.       — Керрес… Мне нужно в больницу, чувак… — хныкал Шейл. Липкая, окровавленная рука ухватилась за куртку рыжего, слабо потянула ее вниз. Под ним уже натекла огромная лужа крови, и он, похоже, обделался. — Я, блядь, истеку кровью до смерти… пожалуйста, нам надо…       Шейл всхлипнул и попытался встать, но ноги подкосились, и он снова упал на колени.       Керрес кивнул кому-то позади себя, и вперед вышли трое в масках. Они оттащили Шейла в коридор, и рыжий, зыркнув на меня напоследок с испепеляющей злобой, закрыл за собой дверь.       Спустя несколько мгновений раздался выстрел.