А мне не хватает нашей дружбы.

Феликс зашёл домой с красными щеками, ему просто не верилось в произошедшее. Он быстро разделся и пошёл наверх, желания делать домашку не было, Ликс лёг на кровать и уткнулся лицом в подушку, начиная кричать от радости. Хёнджин сам его поцеловал, извинился, так ещё и смутился, когда извинялся. Всё это казалось нереальным. Феликсу хотелось об этом всему миру рассказать. Но вряд ли это оценит Хван. Ликс так и лежал на кровати, светясь от счастья, даже в душ не пошёл, решив, что сходит с утра. А Хёнджин после разговора с мамой пошёл в комнату, он сделал уроки и отправился в ванную комнату. Вот только голову занимали не уроки и не температура воды, которая уже даже немного обжигала кожу. Сейчас, стоя под горячим душем, ему казалось, что губы Феликса были куда более обжигающими, да даже ладони горели. Впервые Хёнджину казалось, что ему было холодно, пока он не поцеловал Ликса. Хван вышел из ванны, вытерся и пошёл в комнату. Хотелось почитать, но мысли всё равно были только об их поцелуе. Они ведь целовались до этого, но только почему это не вызывало таких эмоций и ощущений, да даже мыслей столько не было по этому поводу. Хёнджин думал о чувствах и ощущениях, которые он испытал, пытался вспомнить свои мысли во время поцелуя. Всё казалось таким странным и непривычным. Но в какой-то момент его размышления свернули не в ту сторону. Вроде думал о чувствах, а тут мысли над созданием материи, земли. Странно, но днем столько философских мыслей в голове не было, а сейчас мало того, что появились, так и думать будто легче стало. После того дня прошла целая неделя, они дописали наконец все пробные экзамены и получили результаты. Хёнджин даже не сомневался в том, что на всех экзаменах будет 90+ баллов. Феликс написал ничуть не хуже, только по одному предмету у него было 89 баллов, но там Ликс просто немного затупил. Тем более у него ещё есть время подготовиться. — Сегодня последний день, и мы уходим на каникулы. — Радостно говорит Феликс и потягивается. Осталось посидеть ещё пару уроков. — Мне после школы надо в библиотеку. — Говорит Хёнджин, открывая книгу. — Отлично, мне надо с Джисоном встретиться, он хотел что-то мне передать. Я напишу, что мы будем там, хорошо? — Ликс до сих пор помнил как Хван его поцеловал, Феликс просто целую неделю светится от счастья. И неважно, что после они даже за руку ни разу не держались. — Только пусть мне не мешает. — Хёнджин как всегда был спокоен и просто читал книгу. После поцелуя он думал о нём всю ночь, а потом голову снова заняла философия. Хвану правда было легче рассуждать после этого. Он просто чувствовал какую-то лёгкость, Феликс не злится, и это главное. — Хорошо. — Ликс достал телефон и напечатал сообщение Джисону о том, что они могут встретиться около библиотеки. После этого урока они пойдут в столовую, и потом ещё останется два урока отсидеть. Но Феликс уверен: они пройдут быстро. В школе было очень холодно, и многие сидели в куртках, многие – это все. Только Хёнджин был в толстовке, в куртке ему не удобно писать, да и капюшон мешается.

******

— Я буду около тех стеллажей. — Говорит Хван, понимая, что Феликс будет ждать Джисона. — Как скажешь. — Ликс достал телефон и стал ждать, пока ему ответит Хан, видимо, тот немного задерживался. Хотя это и не удивительно, на улице начал усиливаться снегопад. В Корее обычно выпадает очень-очень мало снега, но в этот раз его будто со всего мира намело. — Феликс, прости, я задержался. — Джисон подошёл спустя пару минут, немного запыхавшийся. — Ничего, всё нормально. Сядь, отдохни. — Тут были удобные диванчики для чтения, и Хан сразу на него плюхнулся, пытаясь отдышаться, на улице начался сильный снег, и ему пришлось бежать от машины до входа. — Короче, держи. — Джисон достал из своего портфеля подарок, по размеру похожий на книжку. — Это мне? — Странно, но вроде никакого праздника нет. В Корее Новый год – это день поминания умерших родственников, хотя, возможно, Хан к этому не привык, ведь жил в Австралии последние десять лет. — Это Хёнджину от тебя. — Поясняет Джисон с улыбкой, дыхание более-менее пришло в норму. — В смысле? — Ну, я подумал, что Хёнджин обрадуется, если получит такой подарок от тебя. Такие книги больше не выпускают, плюс там есть автограф самого писателя. Издательство, которое выпускало эти книги, сгорело. Хёнджин очень сильно хотел её себе, но таких почти не осталось. Я вчера ездил в свой дом, ну, его ведь не продали после смерти родителей. Там нашёл целую кучу книг, моя мама их коллекционировала. Она ещё при жизни хотела отдать все книги по философии Хёнджину, но не успела. Остальные книги я ему тоже отдам, но думаю, что эту книгу должен ему подарить ты. — Хван редко говорит о своих желаниях, просто потому что знает, что мама потратит любые деньги, а тому было от этого неловко. Джисон до сих пор помнит, с каких восхищением Хёнджин смотрел на коллекцию книг его матери, как он всегда смущённо просил их почитать, и то, как бережно он с ними обращался. — Ты уверен, что Хёнджин хочет именно эту книгу? — Феликс не знает, что внутри, ведь она была запакована, а зная Хана, там может быть всё, что угодно. — Сто процентов, я даже писал его маме, спрашивая, не покупала ли она ему эту книгу. — Возможно Джисон и выглядел как вечно весёлый разгильдяй, но он часто запоминал какие-то мелочи. — Хорошо, спасибо. — Ликс убирает подарок в портфель и закрывает его. — Я хотел извиниться, мы ведь так и не поговорили. Ну, насчёт парка. Хёнджин правда не расстроился, когда я перестал ходить на лекции. — Это мне стоит извиниться, я тоже был не прав, вот так влезая в ваши отношения. Просто...просто Хёнджин мне всегда был как старший брат, хоть и вечно ворчит на меня. А когда мы стали жить вместе, то он был единственным, с кем я общался. Ночью я боялся ходить один, и он всегда водил меня до туалета, спал со мной в комнате или читал мне перед сном. Он всегда готовил мне покушать. И в принципе был хорошим, просто все его действия сопровождались недовольством. — Джисон всегда с усмешкой вспоминает их совместные годы жизни. То, как Хёнджин вечно злился, но при этом каждый день делал всё возможное для Хана и его удобства. То, как всегда приносил ему салфетки, когда Джисон плакал. Как по несколько часов стоял рядом, пока Хан рыдал на могилах родителей. После их смерти единственный, кто был рядом, это Хёнджин, да, его мама тоже, но она ведь целыми днями была на работе. Хван просто был рядом. — Почему ты снова готовишь мне кушать? — Спрашивает Джисон, сидя за столом. — Потому что моя мама на работе, а ты от голода умереть можешь. — Хану нельзя было подходить к плите, потому что он мог обжечься и, зная, какой он неуклюжий, то обязательно что-нибудь на себя опрокинет. Поэтому Хёнджин всегда сам готовил ему. — Я тоже хочу к своей маме. — И снова по лицу младшего начинают течь слезы. А Хван молчит. Он убавляет газ на плите, берет бумажные полотенца и даёт их Джисону, а потом обнимает его. Это самое малое, что мог сделать Хёнджин. А Хан постоянно из-за этого злился, когда он хотел обниматься, его отталкивали. Почему Хван так делал? Потому что Сэкиль сказала представить, что будет, если она умрёт, возможно это не то, что стоит говорить ребёнку, но Хёнджин понял, что она имеет ввиду. Хёнджин понял всю боль, испытываемую Джисоном. Ведь он за один день лишился родителей. Да, Хван не мог обнимать его каждый раз, ведь прикосновения доставляли дискомфорт, но если это помогает Джисону успокоиться, он готов потерпеть. — Хёнджин и правда очень хороший. — Говорит Феликс с нежной улыбкой и вырывает Хана из его воспоминаний. — Ага. Поэтому я считаю, что он достоин любви. И зная тебя, думаю, что ты лучший вариант из всех, что может быть. Мир? — Спрашивает Джисон, разводя руки для объятий. — Мир. — Ликс откладывает портфель в сторону и обнимает Хана. Ну, столько лет дружбы не пропали даром. — Меня ждёт Минхо, передай Хёнджину привет. — Джисон не хотел долго обниматься, ведь он был немного мокрый из-за снега. — Хорошо, а я пойду к Хёнджину, надеюсь, он меня тоже ждёт. — Говорит Феликс, тяжело вздыхая, хотя, зная Хвана, он скорее стоит около стеллажа, читая книгу, и даже не вспоминает про Ликса. Ли топает между стеллажей, ища знакомую фигуру, и находит достаточно быстро, хотя улыбка с лица спадает, когда рядом он видит какую-то девушку, которая ведёт беседу с Хёнджином. У Феликса внутри всё сжалось от ревности, но он старался выглядеть спокойным. Ликс глубоко вздохнул и пошёл к ним, а в голове уже перебирал все возможные варианты кто она. — Здравствуйте. — Говорит Феликс и обнимает Хёнджина за руку. — Здравствуйте. — Немного в шоке говорит девушка, смотря на него с непониманием. — Позвольте узнать, а Вы кто? — Ликс почему-то не подумал спросить у Хёнджина, и задал вопрос напрямую девушке. — Я...а ну....— Было видно, что она не была готова к такому вопросу — Я давняя подруга Хёнджина. — Ох нихуя себе, чё ещё скажешь? — Феликс не хотел говорить этого вслух, оно само как-то вырвалось, он быстро прижал руки к своему рту, понимая, что сказал лишнего. — Хёнджин, а это кто? — Вот Юна догадалась задать этот вопрос Хёнджину, а не Ликсу. — Это Феликс, мой... — Парень. — Ликс перебил его. Да, он соврал, но чувство ревности не позволило ему промолчать. — Ого...— Такой ответ явно смутил девушку, при этом и Хёнджин промолчал, не став поправлять Феликса. — Понятно, я, наверное, пойду. — А подходила зачем? — Хван как всегда слушал в пол уха. — Ну, мы давно не виделись, я думала, сходим куда-нибудь, пообщаемся, но ты уже...точнее...да не важно. — Мы не друзья и даже не приятели, нам нечего обсуждать. — Да...точно...пока и ещё раз спасибо. — Девушка кланяется и уходит, Феликс с очень серьёзным видом смотрит в след, а вот Хёнджин уже вернулся к чтению. — Даже не спросишь, что это сейчас было? — Спрашивает Ликс, всё ещё обнимая Хвана за руку. — Нет, зачем? — Тогда я спрошу. Что это сейчас было? — Это Юна, если не ошибаюсь, по крайней мере она так представилась. Это та девушка, которую я защитил от учителя, она подходила, сказала, что рада меня видеть, говорила спасибо. Ведь после того инцидента она хотела меня найти, но не смогла, поэтому спустя столько лет решила поблагодарить лично. Я даже не узнал её. — Хёнджин испытал странное чувство при разговоре с этой девушкой, да, он её защитил, но у него не было желания слушать о том, как Юна им восхищается, как она безмерно ему благодарна. Хван просто сделал то, что должен, он не хотел получать славы или чье-то восхищение, просто защитить слабого человека от педофила. — Ой...блин..она всего лишь поблагодарить хотела, а я как дурак приревновал...— Феликсу теперь было немного стыдно. — Всё нормально, я всё равно не хотел её слушать. — Хёнджин не очень любит, когда его отвлекают от чтения, и слушать о том, как им восхищается какая-то девушка он тоже не хотел. Ему в принципе как-то всё равно на неё, да, когда-то он её спас. Но он бы поступил так вне зависимости от того, кто бы это был, да даже домогайся он до злейшего врага Хёнджина, Хван бы его защитил. — Точно? А ты не злишься из-за моих слов о парне? — Мне всё равно, что обо мне будут думать люди. Можешь кому угодно об этом говорить. Кстати...насчёт ревности, мы уже разговаривали на подобную тему. Расскажи мне, что ты почувствовал в данный момент. — Хёнджин закрывает книгу и смотрит на Феликса. — Ну...у меня будто смешались чувства обиды и злости одновременно. Я сначала удивился, а потом вспыхнула ревность. — Феликсу теперь даже немного стыдно. Он не должен был грубить и вот так показушно обнимать Хёнджина. — Ревность – это хорошо или плохо в отношениях? — В психологии нет плохих чувств или эмоций, но в отношениях ведь такое может быть? — Ну...не всегда. Иногда ревность помогает, а иногда очень сильно вредит. — Феликс не хотел, чтобы между ним и Хёнджином было недоверие. Он полностью доверяет Хвану, хотя они просто друзья. Ликсу скорее просто не понравилась эта девушка. — И как это различить? — Если ревность быстро проходит, то есть когда ты приревновал, и вы поговорили, после чего ты перестал чувствовать ревность – это хорошо. А когда вы ругаетесь из-за этого, и ты все ещё чувствуешь ревность – это плохо. — Иногда ревность помогает, вы можете все обсудить, поговорить с партнёром, выявить причину ревности. И потом обоим станет легче. — Ты сейчас меня ревнуешь? — Спрашивает Хёнджин, и Феликс немного смущается. – Нет...она ведь ушла, и ты сказал, что она тебе не подруга. — Хорошо. Не знаю, испытывал ли я к тебе такое, но по описанию мне уже не нравится это чувство. — Хоть все чувства и эмоции важны и полезны, некоторые Хёнджин все-таки не любил, и ревность теперь тоже в этом списке. — Хёнджин, неважно, испытывал ты это или нет. Ревности может и не быть, но это не значит, что это плохо. Наоборот, даже очень хороший показатель, это значит, что ты полностью доверяешь партнёру. — Отвечает Феликс и улыбается. Хотя Ликс как-то читал в одном журнале, что отношения без ревности немного скучные, и партнёр может сам хотеть вызвать это чувство. Но, зная Хвана, вряд ли стоит надеятся на интересные и страстные отношения. Хёнджин...сам Хёнджин ощущается как спокойствие, бури эмоций и страсти – не про него. Феликс знает, что с Хваном можно построить только крепкие доверительные отношения, без страсти, каких-то спонтанных решений и глупой ревности. Именно так это и будет. Даже если у них появятся проблемы, Хёнджин это обсудит, а не будет бегать и игнорировать. — Ты не доверяешь мне? — Тебе я полностью доверяю, но ту девушку я видел впервые. Я знал, что ты ей не ответишь, скорее меня просто выбесил тот факт, что она тебя отвлекает от чтения, а ты этого не любишь. — Ты абсолютно прав. Мне не понравилось, что она подошла и начала со мной разговаривать. Спасибо, что пришёл, а не просто стоял в стороне. — Если бы не появился Феликс, сколько бы Юна стояла и что-то говорила около него? Непонятно. — Не за что, — Ликс слегка смущается, странно слышать благодарность за такую ерунду. — Феликс. — Зовёт Хёнджин и Ли поднимает голову. Он даже не успел сообразить, как его поцеловали, быстро и без предупреждения. Феликс просто стоял как вкопанный и пытался понять, реально ли это. Хван отстранился спустя пару секунд, и первым, что увидел Ликс, была улыбка. Феликс не знал, что его смутило больше: поцелуй или улыбка старшего? Почему он улыбается сейчас? — Мне надо найти ещё пару книг. – Говорит Хёнджин и начинает искать книги, а Ликс стоит красный как помидор и смотрит на Хвана, у которого на лице все ещё была улыбка. — Это очень странно... — Что именно? — Когда ты меня целуешь, всё нормально, но когда это делаю я, то испытываю смущение. Мне не нравится это чувство. — Хван говорил не про сам поцелуй, а именно про чувство, которое он испытывал после. Это глупое смущение было бесполезным и не нравилось Хёнджину. — Тебя это смущает? — Немного. — И вот снова безэмоциональное лицо Хёнджина, когда он стоит и выбирает книгу. — Я не знал, что тебе знакома такая эмоция. — Естественно, Феликс просто пошутил, но смеха от старшего он не услышал, в принципе не удивительно. — Знакомо, но оно мне не нравится. — Хван читал книгу, хотя сам думал над тем, правильно ли он сделал, что поцеловал Ликса. Вроде это было уместно, а вроде будто не в тему. Но Феликсу вроде понравилось, так что всё нормально. — Хёнджин, на улице снег усиливается, может ускоримся и поедем домой? — Не хотелось застрять где-нибудь. — Ты прав. Возьму эти две книги, думаю, на каникулах просто приду ещё сюда. — Они пошли записывать книги. Да, Хёнджин хотел найти ещё одну, но они так потеряют много времени, а на улице уже чуть ли не буран. На улице уже творится какой-то хаос, просто белая стена. Дальше носа не было видно. Они ехали со скоростью пятнадцать километров в час, и то, это было опасно в такую бурю. Но славу богу все обошлось и они благополучно добрались до дома Хёнджина. Хван поставил машину в гараж и с трудом смог его закрыть из-за навалившегося снега. — Я не знал, что у тебя из гаража можно в дом пройти. — Феликс бывал только в коридоре, ванной, кухне и комнате Хёнджина, а в остальные части дома просто как-то не было причины зайти. — Надо обувь поставить сушиться. — Говорит Хёнджин, закрывая дверь в гараж и разуваясь. — Хорошо. — Феликс тоже разулся, и они пошли в главный коридор, где обычно в дом они и заходят. Кроме обуви они повесили сушиться и верхнюю одежду. А Хёнджин ещё и новые тёплые носки дал Ликсу, чтобы тот не заболел. — На улице такой буран, я даже не знаю, как мне до дома добираться. — Говорит Ликс, садясь за стол на кухне. — Если погода не успокоится, останешься у меня. — Вряд ли родители Феликса будут против. Наоборот, так будет безопаснее. — Правда, спасибо. — Говорит Ликс и слышит, как у Хёнджина звонит телефон. — Алло, да? О мам, все нормально, мы с Феликсом дома. — Хёнджин открывает холодильник, чтобы разогреть им поесть, и параллельно разговаривает с мамой по телефону. — Хорошо, тогда он ещё вечером сам позвонит. Пока, люблю тебя. — Хван отключается и кладёт телефон на стол. — Что Госпожа Сэкиль сказала? — Она сказала, что объявили чрезвычайное положение, всех попросили остаться дома. Мама сказала, что останется ночевать в компании и что она уже позвонила твоим родителям и сказала, что ты останешься. И тебе ещё вечером надо будет родителям позвонить, просто поговорить, чтоб они точно не волновались. — Хёнджин, наверное, впервые за свою жизнь видит такую погоду. — Хорошо. — Феликс сегодня будет ночевать с Хёнджином, вдвоём, в одном доме. — Моя мама Джисону покупала новые вещи, но он отказался их взять, так что можешь взять их, мои вещи будут тебе велики. — Говорит Хван и ставит еду разогреваться. — Идём, я покажу. — Никто не знает сколько будет длиться такая погода, так что Феликсу нужны вещи, в которых он будет ходить после душа. — Спасибо. — Честно, Ликс с радостью бы походил в футболке Хёнджина. — Вот все вещи, можешь выбирать, а я пойду дальше на стол накрывать. — Хорошо. — Феликс решил ещё маме позвонить, чтобы точно убедиться, что у них с папой всё в порядке. Госпожа Лина уже была дома и тоже готовила поесть, отца Феликса ещё с утра отпустили домой. Так что сейчас Ликс мог не переживать за своих родителей. Он также сказал, что уже дома у Хёнджина, сейчас они будут есть и потом, наверное, посмотрят телевизор. Если у Феликса есть возможность провести время с Хваном, он обязательно его проведёт. Феликс выключил телефон и пошёл выбирать вещи, он просто взял шорты и футболку, вещей было достаточно, поэтому он сразу переоделся, чтобы не пачкать школьные вещи. А потом пошел на кухню, где Хёнджин уже всё приготовил. Они ели в тишине, что было странно. Хотя Феликс решил, что у них будет достаточно времени, чтобы поговорить. Сейчас они поедят, потом уберутся, и дальше свободное время. — Чем займёмся? — Спрашивает Ликс, убирая со стола, пока Хёнджин мыл посуду. — Я хотел сесть почитать. — Хван не думал, что Феликс останется у него на ночь. Сегодня Хёнджин в принципе планировал провести день с книгами в руках, но зная Ликса, тот уже что-то да придумал. — О, кстати об этом, у меня для тебя подарок. — Феликс кладёт грязные тарелки в раковину и берет тряпку, чтобы вытереть со стола. — Я чуть позже отдам. — Разве какой-то праздник? — Ну...просто... — Феликсу очень хотелось посмотреть на реакцию Хёнджина.

********

— У нас же каникулы, зачем достаёшь учебники? — Спрашивает Ли, заходя в комнату старшего. — Их надо разложить. — Говорит Хван, доставая последние учебники и кладя портфель на пол. — Ну, как знаешь. — Феликс ставит портфель на стол и открывает его, доставая оттуда завернутый подарок. — Это тебе. — Я вроде просил не покупать мне книги. — Ну, это подарок, тем более ничего такого. — Феликс же не какой-то странный подарок дарит, а книгу. Хотя есть вариант, что там может лежать что-то другое. Но блин, там так все аккуратно упаковано, что Ликс решил не рвать обёртку и подарить так, надеясь, что там реально просто книга. — В девяти случаях из десяти ты покупаешь не то, что я хочу. — Хёнджин предпочитает сам выбирать книги, просто у всех разный вкус, и Хван, собственно, тоже хочет читать то, что ему нравится. — А в этот раз тебе сто процентов понравится. — По крайней мере должно, а если нет, то жопа будет Хан Джисону, которой соврал. — Сильно сомневаюсь. Про что хоть книга? — Спрашивает Хёнджин, убирая учебники на полку и наконец смотря на Феликса. — Вот откроешь и узнаешь — И Феликс тоже заодно посмотрит. — Если там что-то неинтересное, то я весь вечер буду читать, и ты не будешь мне мешать. — Хоть какая-то от этого польза должна быть. — Если там что-то, что тебе понравится, мы будем смотреть фильм в обнимку и...и ты меня поцелуешь....— Ликс широко улыбается и надеется, что Хан его не обманул. Ну как бы шанс с Хёнджином фильм посмотреть. — Договорились. — Хван берет подарок и начинает аккуратно распаковывать. — Ну как тебе? — Спрашивает Феликс, ведь уже было видно название книги, но Ликс внимательно смотрел за реакцией Хёнджина, его лицо не изменилось. Ли даже показалось, будто он ничего не испытал. У него уже есть такая? Или Хван вообще не знает эту книгу? Может Джисон соврал и дал какую-то хрень. — Я видел такую книгу всего раз в жизни, а читал только первые пять страниц. Такие больше не выпускают, они стоят целое состояние. — Хёнджин начинает листать книгу и бегло прочитывать страницы. — Это шедевр, который я так и не прочитал в интернете, всегда хотел найти печатную версию. — А разве нельзя скачать и распечатать для личного пользования? — Феликс не увидел каких-то ярких эмоций и восхищения, но Хёнджину вроде понравилось. — В издательстве не будут печатать книгу, не имея разрешения. — Хван уже уточнял этот вопрос не один раз. — Понятно, ну...а книга тебе нравится? — Ликс ждёт ответа, чтобы просто узнать, что он выиграл. — Очень нравится. — Возможно, по эмоциям Хёнджина это сложно понять, но ему правда очень нравится. Он ещё с детства мечтал о такой книге. — Я победил, мы смотрим фильм и ..и целуй меня. — Говорит Феликс с улыбкой, он обязательно потом поблагодарит Джисона ещё раз. — Обязательно сейчас целовать? — Спрашивает Хван, кладя книгу на стол. — Можешь просто обнять, если тебе не хочется меня целовать. — Ликсу это не так принципиально, просто хотелось какой-то тактильности с Хваном. — Хорошо. — Хёнджин поворачивается к Феликсу и заключает того в объятия. Это действие казалось куда более уместным, нежели поцелуй. — Когда будем смотреть фильм? – Спрашивает Ликс и уже думает, что можно посмотреть. — После душа, просто на случай, если уснём. Можешь идти первым, а я заправлю тебе кровать, где ты хочешь спать? — Спрашивает Хёнджин, отстраняясь от младшего. — Где-нибудь поближе к тебе, чтобы ночью я мог до тебя докричаться, если страшно станет. – Говорит Феликс и выходит из комнаты, ему надо идти вниз за вещами, которые остались в комнате Хана. Хёнджин решил расправить Феликсу диван. Если выйти из комнаты Хвана, то там есть пространство, на котором стоял диван, столик и лампа, Хёнджин спал тут летом, потому что это что-то типа коридора, и воздух тут не застаивался. Сейчас зима и очень холодно, поэтому Хван включил для Феликса тёплые полы и кондиционер, чтобы дул тёплый воздух. Ликс больше любит жару, нежели холод. Поэтому Хван расправил тому диван, постелил чистое белье и принёс теплое одеяло, и, пока Феликс в душе, Хёнджин вернулся в комнату и сел читать. — Я закончил. — Феликс зашёл в комнату Хвана минут через двадцать, Ликс уже помылся и даже волосы высушил. — Хорошо. Можешь выбирать фильм, а я в душ пойду. — Хёнджин включил Феликсу ноутбук, а потом взял чистые вещи и пошёл в ванную комнату. Ликс быстро нашёл то, что они будут смотреть. А потом просто сидел и ждал. Феликс рассматривал полки с книгами, и его так и привлекали четыре книги "Философия свободы", стоящие рядом. Ликсу захотелось взять их и почитать, не сами книги, а заметки Хёнджина в них. Хван никогда не боялся писать в книгах. Феликс встаёт с кресла и берет книгу, стоящую с краю, но стоило ему её открыть, как оттуда вывалилось письмо. С очень знакомыми узорами, Ликс ведь так украсил лист своими фломастерами. Феликс разворачивает письмо и просто не верит глазам.

Я долго думал, с чего начать свое письмо, с цветов или пояснения. Но я начну с того, что ты вряд ли поймёшь. А именно со своих чувств. Каждый раз, смотря на тебя, моё сердце замирает, и каждый раз я думал о том, что хочу признаться тебе в любви. Это было чем-то нереальным, а сейчас, когда ты знаешь о моих чувствах, мне кажется, будто я никогда не получу взаимности. Ты стал мои нарциссом......

— Я хотел спросить, почему именно эти цветы ты выбрал? – От вопроса Феликс вздрогнул, он и не услышал, как Хёнджин подошёл. — Что именно ты имел ввиду, когда писал про нарцисс? Нарцисс символ, эгоизма, несбыточных желаний, безответной любви, а также чрезмерного внимания, в Китае нарцисс – это символ успешного брака. У нас нарцисс считается символом удачи. Я понимаю, что ты хотел написать письмо, но я не понял большинство из того, что ты имел ввиду просто потому, что знаю слишком много значений цветов. Хотя письмо мне понравилось. Я почувствовал, сколько сил ты в него вложил. — Хёнджин правда пытался понять, что именно имелось ввиду в том или ином предложении, ведь один цветок в разных культурах имеет разное значение. — Ты стал моей невзаимной любовью, я такое значение нашёл. — Понятно. — Хёнджин, я думал, что ты выбросил моё письмо. — У Феликса на глазах стала собираться влага. Он правда думал, что Хван его выкинул. – Почему я должен был его выбросить? – Спрашивает Хван и снова видит, как Ликс плачет. — Когда я зашёл в класс, ты что-то скомкал и выкинул, вот я и подумал, что это было моё письмо. — Это было приглашение на конкурс. Мне его учитель дал и сказал, что если я не хочу участвовать, то могу его выбросить. — Хёнджин подходит к Ликсу и обнимает его, видимо, Феликса это сильно задело. — Я бы никогда не выкинул то, что мне подарил ты. Я храню каждый твой подарок и каждую открытку, что ты мне подарил. И это письмо я тоже буду хранить, пусть я и не всё там понял, точнее знаю все, но что конкретно имел ввиду ты – нет. Для меня очень важно это письмо. — Спасибо. Спасибо, что не выкинул его. Это я дурак, надо было у тебя спросить, а я, блин, ходил и думал, почему ты его выкинул. — Ликс правда иногда просто вспоминал про письмо, а потом злился и обижался, ему казалось, что он написал чушь, поэтому Хёнджин и выкинул письмо. — И правда, Феликс, надо было просто спросить. Я бы не стал врать. — Хёнджин гладит того по волосам и смотрит в стену, он просто сохранил письмо Ликса, а для Феликса это, получается, очень важно. — Я знаю, прости. Давай смотреть фильм. — Хорошо, сейчас. — Хёнджин так же осторожно и ровно складывает письмо, снова убирает его в книгу и ставит её на полку, а потом берет ноутбук и идёт на кровать. — Давай завтра поговорим про письмо, я тебе скажу каждое значение, что я имел ввиду при написании. — Сейчас Феликсу просто хотелось полежать с Хёнджином в обнимку. — Хорошо. — Тогда Хёнджин точно до конца поймёт смысл всего письма. Феликс залез на кровать и положил голову на руку Хёнджина, и ещё обнял его поперёк груди. Ликс максимально прижался к Хвану, а тот ничего не сказал и только включил фильм. Феликс выбрал историю любви, конечно, он понимал, что вряд ли они с Хёнджином все это досмотрят. Особенно если учитывать, что Хван обязательно уйдёт в свои мысли. Но уже через двадцать минут сам Феликс хотел уйти, просто потому что фильм был скучный. Ли бросил взгляд на Хёнджина, а тот, конечно же, летал в облаках. Феликс ставит фильм на паузу, и Хван сразу обращает на это внимание. — Хёнджин, повтори последнюю фразу. — Говорит Ликс и видит растерянность. — Прости, я немного задумался. —Ну, как немного, из двадцати минут Хёнджин внимательно смотрел только первые пять. — Ничего страшного, фильм скучный. — Давай выберем другой. — Давай лучше поговорим. Расскажи мне что-нибудь про художество, какие-нибудь интересные техники и все такое. —Феликс закрывает ноутбук и кладёт его на кресло, отодвигая от кровати. Слушать Хёнджина куда интереснее. — Ну...недавно я читал интересную статью, для развития чувств, это когда рисуешь на ощупь, с закрытыми глазами. То есть смотреть нельзя, только трогать, это помогает развить осязание. Ну и ещё там приводились аргументы, что когда человек лишается одного чувства, остальные обостряются. Если ты считаешь это интересным, я расскажу поподробнее. — Хван даже не помнит, что он искал, а потом случайно набрёл на эту статью. — Хёнджин, а нарисуй меня так? — Ну, может хоть ради искусства Хвану будет куда более приятно к нему прикасаться. Он ведь не любит тактильность. — Как? — С закрытыми глазами. — Я никогда так не рисовал. — Говорит Хёнджин, хотя самому ему очень даже интересно, что получится. — Вот и попробуешь. — Феликс встаёт с кровати и достаёт из шкафа галстук, он просто больше не придумал, чем Хёнджину глаза закрыть. — Подай, пожалуйста, мне мой альбом на столе. — Держи. — Ликс дал тому альбом, карандаш и клячку. Хотя Феликс почти никогда не видел, чтобы Хван что-то стирал, он обычно просто делал ещё пару штрихов поверх того, что не нравится. — Прости, если получится плохо. — Хёнджин открывает альбом на чистой странице и ждёт, пока Феликс куда-нибудь сядет. Вот только Ликс садится ему на бедра. — Подними голову. — Феликс завязал тому глаза галстуком и сидел довольный, его совсем это не смущало. — Ты так будешь сидеть? — Ну да, а ты против? — Ликс стягивает с себя футболку и откидывает её в сторону. — Нет. Как тебе удобно, — Говорит Хёнджин и ещё раз трогает альбом и карандаш, а вот то, что у него коробочка с клячкой упала, он даже не заметил. — Начинай. — Говорит Феликс и просто сидит на месте. А вот Хван как-то неувереноо тянет руку, он всего лишь кончиками пальцев коснулся груди и одёрнул руку. — Ты снял футболку? – Да, она мешается. — Ликс не знал зачем, но футболка явно была лишняя. — Хорошо. – Хёнджин поднял руку чуть выше, касаясь плеч Феликса. Надо просто обозначить первыми линиями позу. Поэтому от плеча Хван спускается вниз по руке. И переходит на ноги, они были согнуты, но Хёнджин всё равно провел по ним руками, и Феликсу даже показалось, что Хван потратил на это чуть больше времени. — Можно я скажу глупость? — Говори. — Хёнджин чертит на листе две линии, горизонтальную и вертикальную, а потом начинает линиями задавать форму тела. — Тебе нравятся ноги? — В смысле рисовать? — Хван не совсем понимает такие вопросы, нравится или не нравится. — Ну просто, мне вот нравятся руки, особенно когда на них выступают вены, и чтоб пальцы были длинные, это очень красиво. — Нравится, я художник, мне многое нравится. — Хёнджин просто может видеть прекрасное там, где его нет. — Тогда почему так неуверенно трогаешь. Тебе меня рисовать, не стесняйся. — Феликс берет руку Хвана и кладёт к себе на бедра, заставляя сжать. — Я не стесняюсь, просто я рисую только набросок, тут не надо детально прорисовывать. — Нравится ли Хёнджину ноги. Странный вопрос, Хёнджин никогда не думал над тем, что ему нравится рисовать больше всего. Всё люди уникальны, есть те, кто имеют идеальный профиль, а есть те, кто был неидеален, но по-своему прекрасен, особенно в глазах художников. Больше всего времени Хёнджин всегда тратил на прорисовку черт лица, ноги и руки не всегда были так важны. А вот лицо – это то, где надо стараться и выкладываться по полной. Чтобы показать боль, можно нарисовать тело с тысячью ранами, но как показать эту же боль на лице, тут надо просто уметь. Да, Хёнджин не понимает чувств, но он может выразить любую эмоцию и чувства человека на картине. Он прекрасно знает как нарисовать радость, печаль, боль, гнев. Знает как нарисовать влюблённые глаза, он это знает, но не чувствует. И вот снова Хёнджин тонет в своих мыслях, вроде сидит рисует с закрытыми глазами, сейчас он должен сконцентрироваться на этом, но он просто ушёл в свои мысли. Хван касается шеи Феликса, ведёт выше, теперь скулы, щеки, он касается лица Ликса, хотя наизусть знает каждый изгиб, Хёнджин даже с закрытыми глазами знает, с каким лицом сейчас сидит Феликс и смотрит на него. — Ты так улыбаешься. — Говорит Хван водя пальцем по нижней губе Феликса. — У тебя красивая улыбка. — Ты даже не видишь меня сейчас. — Феликс, я вижу твоё лицо каждый день. Я могу сесть и нарисовать все возможные виды улыбки, которыми ты можешь улыбаться. — Рисовать Ликса даже как-то неинтересно, Хёнджин слишком хорошо знает его лицо. — Как я сейчас улыбаюсь? — Спрашивает Феликс и наклоняется чуть вперёд. — Так...будто ты чего-то хочешь, — Говорит Хёнджин и убирает руку с его губ. Ликс хотел сказать, чего он хочет, вот только Хван опередил его и просто подался вперёд, целуя. Ведь этого хотел Феликс? Всё правильно? Поэтому уселся на колени, поэтому закрыл глаза? Ликсу нравится так целоваться. Хёнджин чувствует, как падает его альбом, а Феликс будто давит на плечи. Хван просто поддался и лёг на спину. Он ничего не видит, этот галстук мешается. — Хёнджин, а ты хочешь сейчас со мной целоваться? — Спрашивает Ликс, смотря на Хвана, тот явно был в замешательстве от вопроса. Феликс же взял его альбом, карандаш и клячку и аккуратно положил на подоконник. — Я должен ответить? — Спрашивает Хёнджин и тянется к галстуку, ему хочется его снять, он мешается. — Да. — Ликс ловит руки Хвана и прижимает их к кровати. Так неловко быть сверху, как бы странно это не звучало. — Хочу. — Отвечает Хёнджин и на лице Феликса снова появляется улыбка, в голове уже были мысли, что Хван скажет нет. Ликс наклоняется к Хёнджину и прижимается к его губам. Это определённо лучший день в жизни Феликса, да, на улице буран, да, они одни дома. Зато Хёнджин сказал, что хочет целоваться с ним, Хёнджин не выкинул его письмо, Хёнджин согласился его нарисовать. Слишком много всего и этим всем Ликс очень доволен. — Феликс, тебя звонят. — Между поцелуями говорит Хёнджин, и Ликс наконец обращает на это внимание. – Я думаю, там ничего срочного. — Феликс хотел снова поцеловать Хвана, но тот отвернулся. — Ты должен был вечером позвонить маме, она переживает. Я никуда не денусь отсюда, так что ответь на звонок. — Хван уже получил сообщение от мамы, что она ложится спать, поэтому и был спокоен. — Хорошо. — Феликсу пришлось встать с кровати и взять телефон, это и правда была мама. Ли взял свою футболку, ответил на звонок и вышел из комнаты. А вот Хёнджин наконец стянул со своих глаз галстук, он очень сильно мешал. Хван решил продолжить рисовать. Вот только он перевернул лист и начал рисовать на чистой странице. Хёнджин просто представил, как бы выглядело лицо Феликса перед самым поцелуем, Хвану хотелось передать то полное желание, что исходило от Ликса. Хёнджин хотел это передать на листе бумаге. А Феликс стоял в коридоре и разговаривал с мамой. Он злился из-за того, что их прервали, но мама волнуется, поэтому просто отключиться Ликс не может. Ли натянул назад футболку и лёг на диван, слушая маму. Та рассказывала всё, начиная с того, что она готовила на ужин и заканчивая тем, чем она сейчас занимается и какое кино смотрит. А Феликс со всем соглашался, задавал какие-то глупые вопросы между делом, просто чтобы показать, что он слушает, рассказал, чем они занимались. Естественно, рассказ дальше того, что они легли смотреть фильм, не зашёл. — Смотрите фильм, не буду отвлекать. А я спать пойду. Долго не сидите, спокойной ночи. — Говорит Госпожа Лина и отключается. Феликс же просто отбрасывает телефон в сторону и закрывает глаза рукой. И что теперь делать? Просто вернуться и продолжить? Это Хёнджин, он сейчас начнёт спрашивать, как у госпожи Лины дела, что она делает и так далее. Феликсу аж закричать хотелось, он злился скорее на себя, нежели на маму. Хван относится ко всему слишком просто , а Феликс так не может. Ликс уже хотел накрыться одеялом и лечь спать, как почувствовал, что кто-то подошёл, пару секунд и Хёнджин лёг рядом. Это старший, больше некому. Феликс чувствует, как тот кладёт ему голову на грудь, и даже замирает от этого. — Ты чего? — Спрашивает Феликс, когда Хёнджин обнимает его. — Я ждал тебя, и уже начал засыпать.— Ну, Хван ведь обещал его подождать. Он, когда вышел, подумал, что Ликс лёг спать. — Я долго с мамой разговаривал? — Спрашивает Феликс, боясь пошевелиться. — Ну, я успел закончить эскиз твоего лица. — Говорит Хёнджин и зевает, а Феликс кладёт руку его на голову, начиная тихонько поглаживать. — Если холодно, можем пойти спать ко мне на кровать. — Нет, так нормально, — Тут было достаточно тепло, да и плюс Хёнджин такой горячий. — Хорошо, спокойной ночи. — Спокойной ночи, — Феликс больше не стал ничего говорить и портить эту атмосферу. Они вдвоём, на одной кровати, фонарик слабо освещает пространство, а Хёнджин лежит рядом и даже голову положил на грудь Феликса.