Stacy's Brother

Следующим понедельником [Хюнин Кай] Он зашёл в тишину кафе. Работала та же официантка, что и раньше. Она узнала его сразу же, как он вошёл, и молча кивнула в сторону угловой кабинки, протягивая чашку обжигающего чая. – Удачи. Ёнджун был на том же месте, где и всегда сидел по утрам – угловая кабинка, с которой он ожидал свой чай, обдумывая жизненные решения. Мучительный зрелище после тоски по нему последние несколько недель. Розовые волосы, очки с оправой из розового золота, огромный белый вязаный свитер, узкие джинсы и массивные чёрные ботинки. – Спасибо. – Чхве Ёнджун не поднял взгляд, когда Хюнин Кай поставил чашку на стол. Его бледные пальцы потянулись к чашке, согреваясь от жара горячего напитка. Кольца, которые он обычно носил, явно отсутствовали. Хюнин Кай скользнул внутрь кабинки, садясь напротив него. Он немного поёжился, ему было холодно в одной майке, Кай пожалел, что оставил свой худи у Бомгю. Достав скетчбук, Хюнин начал делать наброски, медленными, осторожными штрихами изображая сидящего перед ним человека. Ёнджун всё ещё не поднял глаз. Вблизи его глаза были красными, словно он плакал, а под ними были мешки, будто он не спал некоторое время. – Хён. – наконец нарушил молчание Хюнин Кай. Ёнджун вздрогнул, подняв взгляд на него. – Кай? – Мм. – Что ты тут делаешь? – нервничал он, словно был готов направится к выходу, но его глаза не отрывались от лица человека напротив. – Ищу тебя. – было выгоднее сказать правду, ведь после стольких недель у Кая не осталось сил лгать. – Хён… Я сделал что-то не так? Ты нас избегаешь. Ёнджун быстро покачал головой, отрицая предположение ещё до того, как Хюнин Кай успел его закончить. – Нет. Нет, ты ничего не сделал. – Тогда почему? Ёнджун пожал плечами, опустив взгляд вниз, прослеживая пальцем узор деревянного стола. – Ты и в GSA не был. Я узнавал. Ёнджун вздрогнул. – Хённнн. Пожалуйста, скажи что-нибудь. Я волновался за тебя. Ёнджун резко встаёт. – Прости. У меня пара. – он направляется к двери. Хюнин Кай смотрит на уходяшего Ёнджуна, опечаленный.

._.

[Хюнин Кай] Ёнджун разминался, когда Хюнин Кай выглядывал из-за двери, оказавшись там под предлогом – пришёл навестить сестру. Он устраивается у стены, со скетчбуком на коленях. Его глаза следят за Ёнджуном, любопытные и немного болезненные. На них лёгкая красная пелена, словно он недавно плакал. Незадолго после того, как Ёнджун бросил его в том кафе. Занятие проходит в быстром темпе, танцоры изо всех сил пытаются угнаться за указаниями тренера. Хюнин Кай наблюдает за Ёнджуном, растворяющимся в танце, легко следуя за шагами, не замечая ничего в помещении. Это не лёгкий танец. Приближался день открытых дверей, и новички-что-скоро-станут-первокурсниками хлынут в кампус, выбирая факультет и специальность. Пьеса, выбранная для показа, была болезненной – танцоры должны были одновременно изобразить боль и восторг, чтобы зрители почувствовали это сердцем. Как кричал инструктор, целью было “заставить аудиторию рыдать”. Ёнджун всем сердцем отдался задаче в буквальном и переносном смысле. В одно мгновение все замерли и наблюдали, как Ёнджун исполнял фрагмент, у них перехватило дыхание. В конце урока они исполнили более длинную часть под пристальным вниманием инструктора. Единственный, кого не волновало давление, был Ёнджун. Он выглядел одновременно хрупким и нерушимым, неприкасаемым и разорванным в клочья. Как брошенная любимая игрушка, умоляющая, чтобы они остались, кричащая, чтобы они убирались. Его руки вытянулись, кончики пальцев дотянулись до чего-то хрупкого и драгоценного, а его тело оттащили десятки рук танцоров назад – ангел, унесённый в ад. Сломленный, он упал на колени, его плечи и голова опущены, вокруг него запрыгал и закружил хаос танцоров; человек, затерянный в хаосе мира, неслышимый за голосом общества. Он пытается встать, но тут же чья-то нога наступает ему на грудь, толкая вниз, чья-то рука хватает лицо, топя его, её заменит другая – жестокая, поднимет его выше только для того, чтобы уронить, снова топя в хаосе. Этот фрагмент закончился, момент был упущен, но Хюнин Кай застыл, глядя, как Ёнджун собирает свои вещи. – Он хорош, верно. – сказал тренер, задумчиво глядя на удаляющуюся спину Ёнджуна. – Такая жалость, что он не выбрал карьеру в танцах. Хюнин Кай ошеломлённо кивнул. Какая жалость. – Ты знаешь, мне страшно. – она продолжила, не глядя на Кая, но всё ещё говоря с ним. – Следующий момент представляет собой рай. – она подождала, пока уйдут другие танцоры. – Я не могу представить, как он танцует это, когда сам застрял в аду. Это было заметно даже ей.

._.

[Ёнджун] – Хён! – голос Хюнин Кая достиг его, когда он почти спустился в холл, удерживая, не позволяя ступить ни шага дальше. Шаги мальчика за спиной ускорились, прежде чем внезапно чьи-то маленькие ручки обняли его за талию. – Хён, пожалуйста, поговори со мной. – Я не могу. – его голос срывается, руки поднимаются, закрывая лицо. – Тогда покажи мне. – шепчет Хюнин Кай, не желая сдаваться. – Не грусти в одиночестве. – Так ты этого хочешь? Грустить вместе? – Ёнджун фыркает сквозь слёзы, как-то незаметно потёкшие по его щекам – Да. – по-детски раздражительный, Хюнин Кай не сдавался. – Почему ты грустишь, хён? Скажи мне. Ёнджун покачал головой. – Тогда покажи. И Ёнджун целует его, обернувшись.