Принц и нищая

На следующий день Эна продолжала упорные попытки найти заказчиков на центральной площади. Всё время она старалась приветливо улыбаться и не показывать своего раздражения или огорчения, когда рыбка срывалась с удочки, которую она раз за разом забрасывала заинтересовавшимся прохожим. Особенно девушка обращала внимание на тех, кто на первый взгляд казался выходцем из зажиточного сословия — у кого точно водились деньги на то, чтобы тратить их на свои портреты. Однако такие гости на площади были достаточно редки. У Эны в голове уже начали проскакивать мысли о том, чтобы опустить стоимость своих услуг, но она немедленно их отметала: не то чтобы это помогло бы улучшить ситуацию, да и занижать ценность своего труда она не желала. «А вот сменить локацию было бы неплохой идеей», — из всех прозвучавших сегодня мыслей только эту Эна посчитала достойной для того, чтобы обдумать её дальше. Довольно глупо ведь повторять из раза в раз одно и то же действие и надеяться на совершенно иной результат, не так ли? Оставив на хранение тётушке Хонами свои холсты и художественные принадлежности, Эна решила обойти всю площадь в поисках самого притягательного места, где ходило бы много аристократов. Она припомнила ювелирную лавку, где совсем недавно видела солидных дам в красивых платьях и широких шляпах, заприметила ателье с выставленными на прилавке шелковыми тканями. Проходя мимо сапожников, Эна заглядывала в окна, чтобы проверить, не корпеет ли где-нибудь там Акито, приколачивая подошвы. Если так подумать, то она даже не была уверена, в каком именно месте трудится не покладая рук её брат. В итоге выбор Эны пал на модную улочку, где щеголяли самые стильные и нарядные красавцы и красавицы города, и импровизированная студия начинающей художницы переехала на новый адрес. Довольная собой и принятым решением, девушка возложила большие надежды на новое место своей деятельности. Однако прошёл по ощущениям час, прошёл два. Часы на городской башне пробили начало вечерней поры, а ещё ни один человек не изъявил желания заказать у Эны свой портрет. Были люди, которые останавливались и рассматривали её работы, но они относились к выставленным картинам не более чем как к экспонатам на выставке искусств: проявляли интерес только из любопытства, чтобы поймать первое впечатление и в следующую секунду о нём забыть и снова погрузиться в свои мысли. «Это только первый день. Он ещё даже не закончился! Не делай поспешных выводов», — убеждала саму себя Эна, не желая опускать руки. Однако неприятное чувство копошилось в животе — то ли голод, то ли волнение, то ли отчаяние. Девушка решила исключить первое предположение и немного подкрепиться. Достав из наплечной сумки припасённую лепёшку и присев на свой маленький стульчик, она принялась равнодушно её жевать, не получая ни капельки удовольствия от приёма пищи. Вместо того, чтобы сосредоточиться на еде, Эна смотрела на небо, которое начинало темнеть и окрашиваться в жёлто-розовые оттенки, и думала о чём-то своём — таком же далёком, как и облака в вышине. — Такие интересные линии, — донёсся голос сбоку. Эна повернула голову в сторону голоса и увидела фигуру с зонтиком на плече. Человек под парасолем с большим увлечением пристально рассматривал холсты, наклоняя шею то так, то этак, то приближаясь, то отдаляясь от портретов. Из-под купола выглядывали длинные светло-розовые волосы, которые спиральками завивались и опадали на плечи. «Красивая девушка, — Эна даже задержала на секунду дыхание, залюбовавшись этой персоной. — Ещё и брюки носит... Как радикально, никогда такого не видела». — Это ты нарисовала? — фигура повернулась лицом к Эне, являя свои длинные ресницы и румяные щеки. — Д-да... Я. Художница кивнула в растерянности, как будто позабыла все слова на свете. — Мне очень нравятся люди на этих портретах. Они выглядят такими живыми. Особенно взгляд, по глазам словно можно прочитать их историю и характер! — Правда? Спасибо, мне приятно это слышать. Эна была очень удивлена подробным комментариям со стороны этой незнакомой особы. Люди, которые раньше обращали внимание на её работы, могли проронить лишь пару слов или междометий, чтобы выразить своё мнение от увиденного, но не более того. — Ты рисуешь на заказ? — поинтересовалась персона с зонтиком. — А... Да! Да, я начинающая художница, нарисую любой портрет за одну серебряную монету! — Эна наконец вспомнила, что сидит здесь для того, чтобы рекламировать и продавать свои услуги, а не вести светские беседы, и вскочила со стульчика, спешно засовывая остаток лепёшки в свою сумку. — Погоди. За серебряную монету? — Да. Неужели для вас это не по карману? На лбу Эны проступили капельки пота. Она решила, что ни за что не простит себя, если вновь упустит клиента, поэтому уже приготовила сбавить цену. — Да нет, наоборот! Это слишком дёшево для таких красивых работ! — фигура с зонтиком не скрывала наигранного возмущения и искреннего удивления в голосе. Она засунула свои тонкие изящные пальцы в сумочку и, покопавшись недолгое время, протянула Эне ладонь в лёгкой полупрозрачной перчатке. — Я заплачу вот столько. Художница слегка дрожащими руками приняла оплату и посчитала предложенный гонорар, отодвигая пальцем одну блестящую монетку за другой. — Пять золотых?! Вы уверены? — Абсолютно! — особа быстро кивнула без малейшего промедления. — Хорошо, принято, — Эна спешно перебросила золотые монеты в карман юбки и похлопала по нему, чтобы убедиться, что вознаграждение точно с ней. — Так. Какой портрет вы желаете? — Я хочу как здесь! — фигура ткнула пальчиком в элегантный дамский портрет, на котором была изображена невероятно красивая девушка с длинными струящимися волосами и родинкой на щеке. — Значит, вы хотите, чтобы я передала в картине всю вашу красоту и очарование? — Именно! Сделай меня милашкой, — персона лучезарно улыбнулась, сощурив глаза. Эта улыбка была такой яркой, что Эна подумала, что и ей не помешал бы тоже зонтик, чтобы спрятаться от её ослепительной силы. — За такие деньги любой ваш каприз, — усмехнулась в ответ Эна. — Кстати, как я могу к вам обращаться? Кажется, прекрасная особа не ожидала такого вопроса, она на пару мгновений растерянно смотрела на художницу, после чего пришла в себя и коротко ответила: — Амиа. — А меня зовут Эна. Приятно познакомиться! Итак, Амиа. Присаживайтесь, и я приступлю к работе. Эна уступила Амии своё скромное место, взяла в руки чистый холст на подрамнике и угольные карандаши и приготовилась запечатлеть образ таинственной персоны, которая послушно расположилась на стульчике. Словно опомнившись, она моментально достала из сумочки карманное зеркальце и начала прихорашиваться, проверяя макияж, чёлку и состояние своей одежды. Убедившись, что всё в порядке, статная особа приняла выгодную позу и замерла. Удивительно, что при этом она практически не расставалась с солнечным зонтиком, покорно лежащем на плече. — Не переживайте, я изображу вас в самом выгодном свете! — заверила Эна, присаживаясь на корточки так, чтобы её голова была на одном уровне с лицом Амии. — Вы можете чувствовать себя свободно, но только не делайте резких движений, пожалуйста. Портрет займёт не больше получаса, поэтому много времени я у вас не отниму. — Хорошо. Прежде чем провести угольком первую линию, Эна решила тщательно изучить облик своего клиента: мягкие черты лица; траекторию, по которой на плечи и грудь затейливо скатывались пряди волос; многочисленные детали в одежде; хрупкую тонкую фигуру. Особое внимание художницы привлекли длинные пушистые ресницы Амии, выразительно обрамляющие розовые глаза. Она подумала, что обязана передать их чарующую прелесть так, чтобы каждый зритель, кидающий даже короткий взгляд на портрет, их заметил и испытал такой же восторг. Вопреки всем правилам изобразительного искусства, Эна начала портрет именно с глаз. В процессе она мельком посматривала на Амию, чей взгляд был обращён куда-то в сторону, и затем возвращалась к картине, чтобы внести новые штрихи. Однако в определённый момент их взоры случайно пересеклись, и Эне показалось, будто её глаза проткнули иголкой. Она мгновенно зажмурилась и спрятала голову за полотном, делая вид, что продолжает набросок, но на самом деле она не могла пошевелиться «Что это было только что?» — в висках застучала кровь, и Эна испугалась этого ощущения. По неведомой причине сердце забилось так тяжело, что девушка ясно чувствовала его движения. Через силу проглотив слюну, художница продолжила работу, но теперь ей было страшно смотреть на Амию. Что, если эта ситуация вновь повторится? Но иначе портрет никак не закончить, а ведь заказ уже оплачен, причём немаленькими деньгами. — В чём дело, Эна? Какие-то сложности? — последовал вопрос от Амии, заметившей, что рука с угольным карандашом перестала двигаться. Амиа поднялась со стульчика и встала сбоку от Эны, чтобы рассмотреть, сколько работы уже было проделано. С холста на неё загадочно смотрели два чётко изображённых глаза. — Я-я посчитала, что ваши глаза очень необычные, — Эна так сильно запаниковала, что ей захотелось спрятать телом портрет, но если бы она так сделала, то испачкала бы блузу. — Хе-хе, мне часто такое говорят, — лукаво ответила Амиа, сложив руки на груди и схватившись за подбородок. Она очень внимательно изучала рисунок. — Поэтому они перетягивают на себя всё внимание! Если вы не против, не могли бы вы смотреть в сторону так, чтобы я на них не отвлекалась? Пожалуйста? Эна смотрела искоса на фигуру Амии сбоку в лучах закатного солнца, чьи розовые волосы и белоснежный зонтик очень гармонично сочетались на фоне неба, отбрасывающего на облака румяные персиковые краски. — Так и быть, мне несложно! — заказчица вернулась на стульчик и повернула голову в сторону кафе напротив. — Спасибо. Почувствовав, будто камень упал с её плеч, художница спокойно принялась за портрет дальше. Она никак не ожидала, что может так остро воспринять случайный взгляд от другого человека и что он свяжет её по рукам и ногам, словно под заклинанием горгоны Медузы. Такого с ней раньше не было никогда, и мысли о произошедшем не давали ей покоя. Тем не менее работа над заказом продолжалась гладко. Эне нравилось изучать черты других людей, и Амиа не стала исключением. В зависимости от клиента художница могла приукрашивать портрет, чтобы угодить покупателю и изобразить его более привлекательным, чем он являлся в жизни, но в случае Амии в этом совершенно не было необходимости. В каждый штрих угольного карандаша Эна вкладывала восхищение и очарование, которые испытывала при взгляде на прекрасную особу. Процесс давался даже слишком легко, и девушка получала от него непередаваемое удовольствие. — Готово! — радостно воскликнула Эна, когда была полностью довольна результатом, и без капли смущения протянула портрет заказчице. Амиа, казалось, была удивлена скорости, с которой Эна закончила работу. Хотя, вероятно, она просто была слишком глубоко погружена в свои мысли и не заметила течения времени. Она аккуратно приняла холст, стараясь не запачкать светлые перчаточки. — О-о-о, это прекрасно! — Амиа вскочила со стульчика и подняла портрет к небу, словно ребёнка, чтобы поймать больше света и лучше рассмотреть его. Изображённая на картине фигура Амии, наряженная в оборчатые одежды и держащая за спиной кружевной зонтик, источала блаженное спокойствие и размеренность. — Мне правда очень нравится! Тебе удалось великолепно передать всю мою прелесть! — Ха-ха, рада стараться, — в лёгком смущении ответила Эна, радостная, что клиент остался доволен. Сама она редко была удовлетворена своими работами, когда треклятый перфекционизм подсказывал, что всё не так и нужно начать рисунок с нуля. Но сегодня впервые за долгое время карандаш Эны будто самостоятельно гулял по холсту, вырисовывая идеальные приятные глазу линии. — Я поставлю его в своей комнате на видное место. Буду любоваться собой каждый день вместо зеркала! — улыбка Амии растянулась до самых ушей. — Только как бы мне его донести... А, знаю, нужно обернуть его в упаковочную бумагу! Так я не испачкаю свой костюм и не испорчу заодно рисунок. — Да, хорошая идея, — кивнула Эна. — Спасибо большое за заказ, Амиа. Мне было очень приятно работать с вами. — Взаимно! Амиа продолжала любоваться портретом, не переставая улыбаться. Закат быстро прошёл, сменяясь сумерками, и Эна принялась собирать свои вещи, умилённо наблюдая за Амией. Конечно, по вечерам в городе зажигаются яркие огни, но в ночную пору юной девушке всё равно небезопасно оставаться на улице. — М? Ты уже собираешься домой? — Амиа оторвалась от портрета, заметив, что художница собирается покинуть улицу с картинами под мышкой. — Да, стемнело ведь уже. — Бу, и даже не попрощалась, — Амиа смешно надула губки. — А мне хотелось пригласить тебя на чай. — На чай? — глаза Эны расширились от удивления. — Ага! Мне так понравился портрет, что вместо чаевых захотелось буквально угостить тебя чаем. Ну и заодно составишь мне компанию, когда буду заворачивать портрет в бумагу! — Право, не стоит... — лёгкий румянец смущения заиграл на щеках Эны. Ей и без того перепал большой гонорар, и она совсем не хотела становиться обузой для Амии. Но как же сладка была мысль принять это предложение ради личной выгоды... — Ну-ну, не прибедняйся! Ты заслужила! — Х-хорошо, раз вы так настаиваете, — Эна скромно улыбнулась, довольная тем, что её всё-таки уговорили остаться на чай. — Великолепно! Мне как раз попалось на глаза приятное кафе, хочу отвести тебя туда, — Амиа показала рукой в нужную сторону. — Но сначала отправимся за упаковкой, я знаю одно место неподалёку! — Угу, — послушно кивнула Эна и последовала за своей новой знакомой.