Экзорцизм гормонов

Сал хорошо помнил его первую встречу с ней. Эшли. Эшли Кэмбелл. Для друзей можно просто Эш. Но глядя в ее проникновенные зеленые глаза впервые, Фишер осозновал, что чувствует что-то большее, чем просто невинная дружба. Всю свою сознательную жизнь он и не надеялся, что кто-то может полюбить его всерьез. Чаще всего парень думал об этом во время очередной бессонницы. Даже нынешние намеки лучшего друга он не находил чем-то весомым в глубине души, потому что считал, что Ларри просто не может разобраться в самом себе. И этот странный мальчишка в протезе всегда оказывался чертовски прав. Джонсон сам не понимал, что им движет, когда он всякий раз пытался достать до шеи лучшего друга губами. Может быть просто очень сильная привязанность? Салли не знал. Но к симпатичной высокой девочке у него был свой подход. Подружили они достаточно: с конца средней школы до начала старших классов. В предвыпускном классе в смышленой голове Фишера что-то екнуло, когда он помогал Эшли выбрать новое платье в секонд-хенде. — Знаешь, наверное, лучше это…. Кэмбелл относилась к большинству вещей серьезно и внимательно. Особенно в выборе чего-либо. Она сильно выделялась среди других девушек в его глазах даже просто потому, что не могла оставить что-то незаконченным. Каждый раз оборачиваясь на него, будто спрашивая Сала, «за» он или «против», то в мозгу парня мысли крутились не о самом платье как о факте покупки, а о том, какая бы ткань контрастинировала с нежно-розоватой кожей Эшли. И парень быстро смекнул, что рядом с ней ему не было плевать. Большинство устало сидят в таких ситуациях и томно вздыхают о том, «когда же мы пойдем». Общаясь с ней, Фишер научился смотреть еще глубже и шире на некоторые вещи. Взгляд художника, что тут скажешь. Он не ограничивается одной рамой. Для них, художников, вся жизнь моментально превращалась в сплошной мольберт. И Салли однажды набрался храбрости, подошел ближе к ней напротив зеркала, приложил приглядевшийся ему вариант к бедру Эш… — Мне кажется, вот это прикольное, — пробормотал он тогда сквозь протез. — Пастельные оттенки хорошо сочетаются с твоими зелеными глазами. И кожей. С того момента вся его жизнь словно заиграла новыми красками, так как легкий контакт его серых пальцев с тем светло-голубым платьем сыграл лучшую роль. Кэмпбелл, которая сначала медленно оглядела свое отражение, затем смело повернула голову к нему и улыбнулась. У Фишера вся шея покрылась мурашками: так улыбается только сама Мона Лиза. — Что ты делаешь? Я бы и сама… — А я… Я не знаю… Эшли отпустила край платья. Ее приятный высоковатый голос ответил негромко: — Какой же ты миленький когда начинаешь оправдываться, Сал. Кстати, ты ведь не убрал руку с моей ноги. Почему именно во время шоппинга между ними пробежала первая искра, а не какого-нибудь романтичного заката во дворе или на озере, Салли жалел. Проходящая мимо женщина с двумя парами джинс в руках с недоумением нахмурилась. Маленький мальчик, плетущийся за ней в самом скучном расположении духа, тут же повеселел, вытянул шею, но мать окликлунал его. Фишер тогда весь сжался, бормотал что-то вроде извинений, характерных для него дружелюбных отговорок… Эшли из вежливости отстранилась, хотя внури нее завертелся самый настоящий торнадо. Но это была временная дистанция, пока она не захлопнула деревянную дверцу примерочной и не защелкнула замок. Кэмпбелл понимала, что они оба те еще авантюристы, раз даже лазили по закоулкам таинственных «Аппартаментов», потому подумала, что невиннный поцелуй в примерочной не убьет Салли. И прижалась открытой спиной к стене напротив него в ожидании. Фишер неловко поправил воротник черного свитера, ощутив внутри себя жаркий прилив, потому что ухмылка не сходила с ее лица. — Эш, я всегда хотел тебе сказать… — Я поняла. — Что? — его яркие голубые глаза распахнулись в темноте глазниц протеза. — Этот магазин будет обязан мне пожизненную скидку за мой первый поцелуй в их примерочной. — А, да? То ли сработала уединенность от посторонних глаз, то ли слова Эшли. А может быть и то, и другое. Но Фишер по наитию отстегнул ремни протеза, во второй раз оголив перед ней свой самый страшный секрет. Свое лицо. Эшли лишь дружелюбно ухмыльнулась, как и в первый раз, когда вытирала ему кровь под носом после удара от задиры Фелпса. Ее ни капли не волновало, что от его лица осталось лишь название. Эш просто шагнула к нему, нажала ему на плечи, и Сал опустился на пуф, стоящий в углу. В ней горела уверенность и юношеский задор, который даже отец Салли смог пропить, но знал, что эта девушка — никогда. — Я боюсь, — честно призналась девушка, наклонившись к нему. Нос Фишера обдал запах ее тела. — Ты целовался когда-нибудь? — Никогда. — Правда? — Да. — Вот мы с тобой опоздуны… Тот их неловкий, но искренний диалог был больше похож на болтовню малышни в детском саду, чем на разговор двух неопытных юноши и девушки. Дрожащими пальцами Фишер притягивает ее к себе за талию и неловко прижимается щекой к ее подбородку. Девушка судорожно дышит, наклоняет голову ниже и касается губами каждого шрама, прежде чем перейти к «живому» уголку его рта. Парень поддается навстречу, постепенно растворяясь в аромате и жаре, который томно исходил от нее вперемешку с дешевым парфюмом с ароматом жвачки. С каждой секундой их касания становятся жаднее, а ладони Сала — выше, и все это под симфонию тихих вздохов. Кэмпбелл отстраняется первой из-за нехватки дыхания, ее волосы, достающие практически до копчика, местами струятся по плечам Салли. Его слегка подергивало от волнения и перевозбуждения, хотелось сделать это еще раз, но Эшли немного смутилась и сказала: — Блин, мне не верится… Фишер поправляет свои голубые взлохмаченные волосы в недолгом молчании. Спустя несколько секунд он ответил, ощущая некую иглу, воткнувшуюся из ниоткуда: — Ты не хотела, чтобы я поцеловал тебя первым? — Нет, нет же, — Эш замахала ладонями, останавливая Фишера. — Просто это так необычно. Мы ртом и едим, и говорим, и… — Я понял, — у него на лице появилась легкая ухмылка, а в глазах блеснуло осознание. — Эш, ты прекрасно целуешься. Смутилась из-за этого? Думала, мне не понравилось? — Нет. Ты как всегда, читаешь людей насквозь. — Эй, не упирайся. А ты вот даже немного напугана, я это чувствую. — Ой, да хватит, — она крутанулась к зеркалу, отмахнувшись. Кэмпбелл улыбалась, как идиотка. — Выйди-ка, Салли-кромсали. Мне надо примерить еще одно. — Ладно, — Фишер выдохнул так расслабленно, как обычно вздыхают после массажа или сауны. — Где мой протез? Минуты с ней были настолько расслабляющими, будто закидываешься «Эдормиксом». Пока Эшли могла часами рисовать в своей комнате, парень обожал просто валяться без дела, положив голову ей на колени. Но то было редко. Конечно, чаще всего они встречались либо у него, либо в тандеме с Ларри в его подвале. Втроем они развлекались знатно: мотались по району, красили друг другу ногти, иногда пробовали что-нибудь проколоть на теле, а когда были помладше, гоняли по «апартаментам» воображаемых призраков и демонов. Лиза знала Кэмпбелл с детства по объективной причине ее закадычной дружбы с Джонсоном. Какое-то время эти двое не общались, но с появлением Салли в все вернулось на круги своя, чему женщина была безмерно рада. Особенно в моменты, когда троица была вместе, она могла тихонько улизнуть к Генри «за солью». Мистер Фишер был не против компании Лизы, у них завязалось даже нечто вроде романа, и это скрепило ребят еще больше. Генри был благодарен сыну за понимание и потому не лез в его отношения с Эшли, частенько умышленно оставляя их наедине. Мистер и миссис Кэмпбелл же сначала косо смотрели на странного мальчишку с двумя хвостиками, но когда Сал стал носить распущенные почаще и начал с ними активнее беседовать, всем полегчало. Хотя брат Эшли и вовсе сторонился Фишера, считая того «полупидором в полукедах». Старшая сестра злилась на него за это, естественно, не при парне. Но в последнее время девушка могла согласиться с Беном. Внутри что-то напрягается, когда Ларри ухмыляется Салли. И если Джонсон делает так дольше, Эш даже начинает это нравиться. Сейчас она размышляла об этом, переставляя книги в шкафчике в более аккуратный вид. Там уже давно царил не порядок, а Хиросима… Спустя еще несколько попыток заставить себя прибраться, Кэмпбелл просто отмахнулась, захлопнула дверцу, повернулась к подруге Мейпл. Та тяжело выглянула на нее из-под косой челки, практически закрывающей весь обзор на окружающий мир, и спросила: — Ну, чего? — Мей, мне кажется, я готова. — К чему? Эшли выручила глаза на нее и бессвязно потрясла руками. — А-а, — девушка распахнула глаза и закивала. — Я поняла. Слушаю. — Давай не здесь. Подруги выбрали место поукромнее, где их мало кто мог застукать. Точнее, где уже просто никто не тусовался. Библиотека. Маленькая, старая и никому не сдавшаяся. — Кому она вообще нужна кроме Тодда? — усаживаясь за дальний стол, пробурчала Мейпл. Она оглянулась по сторонам на всякий случай, но вдруг ее лицо побледнело. — Стоп… Эш? — Что? — Кэмпбелл обернулась в ту же сторону. Рядом с одним из стеллажей к ним спиной стояла незнакомка с неприятным оттенком в волосах. Похоже, они были обесцвечены, но что-то пошло не по плану, и локоны превратились в смесь грязно-желтого с серым. Девушка, услышав их разговор, как можно быстрее поставила книги на место и исчезла. Эшли выпучила глаза и села поближе к подруге, которая начала шептать: — Эта сумасшедшая недавно дрочила в душе для девочек, прикинь? — О, господи. — Да. Месяц тому назад, кажется. Весь мой класс по истории религии шумел, у нас же была физра. — Почему ты не рассказала мне об этом? — Эшли тяжело вздохнула и еще раз оглянулась через плечо. — Пиздец. Наверное, ей больше негде. Мейпл усмехнулась и скептически заметила, достав несколько тетрадок: — Ты серьезно? Да она же извращенка. — Все настолько плохо? — рассмеялась Эшли, решив удержать свою сексуальную фантазию при себе на время. На самом деле, глубоко внутри ей было жаль ту девчонку. «Нахваталась эмпатии от Салли», — покачала головой Кэмпбелл, подумав про себя, пока Мейпл во всех красках рассказывала ей сплетни об извращенке. — …Вообще ее часто стали видеть с Фелпсом. Это же двойной пиздец. Два зачуханных сапога встретились. — Погоди. Как ее зовут? — Вивьен, кажется. Она даже не крещеная, но ходит слушать эту чушь вместе с нами. — О? Это же она была с Салом и Ларри в лагере летом. — Ловко, детка, — закивала Мейпл и показала ей одну из страниц в тетради, на которой была закреплена скрепкой мятая записка. — Взгляни. Вчера нашла возле ноги Трэвиса, пока я потянулась за ручкой. — Ты же обычно сидишь на последней парте, — лицо Эшли исказилось от пренебрежения. — Опять за старое? — Ну, Эш, у него очень сексуальные лопатки… — Фу, не говори мне этого! — под смех подруги, Эшли зарылась в свои длинные темные волосы и пробубнила: — Не читай ничего, я знаю, твоих рук записка. — Блин. Как ты меня раскусила? — Я просто не забываю про твою влюбленность в Ларри в пятом классе.

****

Капли с крана падали о поверхность раковины слишком громко. Ее отражение в зеркале выглядело просто ужасно, хотя она уже в третий раз расчесывала волосы. Вивьен смахнула слезу с глаза, бросила расческу, закрылась в первой же кабинке дамской и прижалась лбом к одной из надписей на стене: «Стейси — сука». Неужели кто-то узнал об этом? О ее нелепой шалости? Это же просто фантазия, да? Ничего не будет? Никто не слышал? Тело забросило в неприятную дрожь. Хотелось забыться, раствориться и никого не знать, когда в динамике над одним из зеркал снаружи прозвенело три оповестительных звонка, и голос их старой секретарши провозгласил: — Вивьен Мартин подойти в кабинет директора. Вивьен Мартин… — Черт, — Трэвис поднял голову к динамику на стене. — Черт. Это плохо. — Почему? — Сал ничего не взял себе на обед кроме упаковки яблочного сока и овсяного печенья. — Может быть что-то случилось у нее дома. — Сал, я… — Фелпс случайно коснулся рукой плеча Фишера, когда он потянулся с щипцами до куска курицы. Салли пожал плечами, мол, ничего страшного, и тут фигура Ларри выросла между ним и Трэвисом. Джонсон язвительно заметил с упаковкой чипсов в руках, подтолкнув Фишера в спину вперед, подальше от Фелпса: — Эй, придурок? Какого хуя? Снова решил докопаться? Пара человек поблизости с удивлением уставились на них. Какой-то парень хмыкнул, видимо, поджидая драку. — Ларри, все норм! Пойдем уже. — бросил уже раздраженно Салли, расплатившись, направился к одному из столов, где уже сидели Эшли, Пых и Мейпл, Тодд. Тем тоже уже надоели их бесконечные разборки между собой. — Ну, смотри, — Джонсон положил на кассу их новой буфетчице два доллара. — Иначе мы точно убьем друг друга. Трэвис оскалился: — Не то слово. Пиздуй уже к своим дружкам. — А ты дуй к своей шлюхе. Что-то в ответном взгляде Ларри и его словам стало спусковым крючком, триггером. Фелпс оставил поднос, который он держал уже с побелевшими костяшками на пальцах, выронил вилку и бросился прямиком на Джонсона, который повалился на спину и пытался отбиваться от него кулаком. Люди сзади сначала замерли, а потом восторженно притихли, ожидая, что кто-нибудь среагирует и разнимет их. Поварихи закудахтали, как курицы, послышались призывы остановиться со стороны столика друзей Джонсона. Но драка оказалась быстрой, хотя и яростной: Фелпс сделал пару ударов, тот вмазал ему по челюсти в ответ, и Трэвис отпустил Ларри, которого он держал за ворот его любимой футболки. Джонсон рухнул головой о кафель, чудом себе не расквасив затылок. Но парень все же прикоснулся к нему, ноздрям, разбитой губе и с жутким гневом в глазах смотрел на противника, у которого был подбит глаз. — Живи, чмо, но не суй свой длинный поганый нос куда не надо… — тихо сказал ему Трэвис и резким движением забрал свой поднос с несчастной курицей и горстью овощей. И уткнулся в одного из учителей.

****

Голоса директора и тети смешались в одну густую, вязкую, болотистую кашу из случайных звуков. Ее вызвали в школу сразу же, так как мистер Джефферсон решил, что начавшиеся слухи могут повредить психике Вивьен. Тетя сидела рядом с подопечной племянницей в строгом сером костюме, который и без того подчеркивал ее тусклое и набожное лицо. Голос Грейс дрогнул: — Что мне нужно сделать? Это же вопиющий случай! Такой грех! — Мэм, да, слухи не самые добрые, сами понимаете… — мужчина поправил пиджак и поудобнее устроился в своем затертом кожаном кресле. — Но если это правда, то мне все же стоит провести персональную беседу с Виви. Тетя закивала, шмыгнув распухшим от слез носом, вышла. Вивьен не смела поднять и взгляда на нее, потому что в глазах родственницы была просто невинной девочкой, которая и не помышляет о подобном. Наверное, ей нужно будет время, чтобы оправиться. «В школе шумят о том, что ваша племянница мастурбировала в женском душе. Есть двое, кто может подтвердить. Так, мэм, давайте успокоимся, решим этот вопрос здесь и не будем приглашать остальных…» Мартин махнула головой в сторону, и от мыслей ее отвлек умиротворенно-равнодушный тон директора: — Вивьен, скажи, кто-нибудь обижает тебя здесь? Ну, из-за этого. — Никто не будет обижать меня… — пробормотала себе под нос девушка, забрав одну из отросших прядей за ухо. Директор устало вздохнул и спросил ее еще раз: — Ты уверена? Даже некоторые учителя знают. Это не отразится на твоем обучении? — Мне все равно, — совсем тихо сказала Ви и отвернулась к окошку в двери. Мартин смущенно задалась вопросом: — Зачем вы позвали Грейс? — Вообще-то, Вивьен, я должен был… — директор исправился, прокашлявшись. — Обязан уведомить ее по закону. Мартин пыталась сдержаться и попытаться выстроить холодный мостик коммуникации между ее позором и директором. Но она занервничала и почувствовала на щеке горячую слезу, пролетевшую по коже потухшим угольком. — Ах, да? Скажите, все замнется? — Да. Если ты захочешь остаться на пару дней дома, то я не возражаю. Твое состояние, оно… Так будет лучше, поверь. Вивьен всплеснула руками. Дома только голова болит сильнее, и только. — Но что мне делать? — Проводи больше времени с друзьями, с тетей. Тебе явно мало внимания. — Спасибо, мистер Джефферсон. Я пойду. Директор кивнул, отвернувшись к экрану компьютера. Он включил его уже давно, похоже, там ждали действительно важные дела. Наверное, какие-нибудь счета или что-нибудь в этом бюрократическом роде. Но не успела Вивьен выйти из кабинета, как за стеклом показалось побитое лицо Трэвиса. Фелпс вздернул брови, а преподаватель, что иронично, по физической культуре, толкнул дверь вперед, пропустив Вивьен под своей рукой и загнав Фелпса вперед. Последнее, что услышала Мартин перед тем, как дверь закрылась, был разъяренный голос физрука: — Знатно машется! Мне бы его в нашу команду по бейсболу! Грейс сидела на одном из стульев вдоль стены, взявшись за голову. Вивьен сначала боялась, но все же подошла, поправив юбку, осторожно коснулась ее плеча и сказала: — Прости. Я еще на... — Валяй! — прикрикнула на нее и махнула рукой тетя. — Куда бы ты не пошла, не опускайся. Не уподобляйся родителям. Хотя… Женщина встала, взяла племянницу за локоть и повела в абсолютно другую сторону. Ви чувствовала себя под конвоем. Седовласая секретарь за стойкой выглянула на них двоих из-под несуразных квадратных очков. Заметив взгляд со стороны, Грейс сильнее прижала Вивьен к себе и зашипела, спускаясь с ней по лестнице: — Запишу тебя на крещение, — голос снова дрожал. — Тебе пора. Иначе мы не отмоемся от позора… Как я буду в глаза смотреть всем на родительских собраниях? — Боже, какие собрания? — с безысходностью, плачущим тоном ответила Ви, слабо пытаясь освободить локоть. — Я же выпускница школы, а не детского сада. — Тогда и веди себя подобающе, а не… Вдруг тетя опешила. Навстречу спешил архиепископ Кеннет с недовольным выражением лица. На нем было дорогое черное пальто поверх сутаны, что делало его образ еще более угрюмым. Грейс тут же слегка почтенно опустила голову и пихнула в бок племянницу, которая послушалась. — Добрый день, сэр, — первой подала голос Вивьен, и мистер Фелпс остановился, усмехнувшись в ответ: — Привет. Ты что ли та девчонка? — Да, это она, — в сотый раз восхищенно закивала тетя, будто перед архиепископом поставили порнозвезду. — Вы за Трэвисом? «Нет, Грейс, он вышел прогуляться, молодость вспомнить» — Да, разумеется. Вы чего-то хотели? — Мне бы записать ее на крещение. — О, — Кеннет вскинул брови, прямо как Трэвис, и обратился к ней. — Отличное решение, дитя, — пастор явно игнорировал тетю, которая фоново раздражала его, Вивьен это ощутила. — Подождешь меня и Трэвиса? Я оставил блокнот в кабинете. — Что? — нахмурилась Мартин и поняла, что ее сердце сейчас выскочит. — Подождешь меня и Трэвиса, — холодно и властно процедил Кеннет, поднимаясь по ступеням. А он был высоким стариком. — Я расскажу, как подготовиться, и мне нужно внести тебя в очередь. У меня еще целый вагон некрещеных детей… И дайте ей денег, заодно внесет предоплату. У тети в руках уже нарисовался кошелек, откуда она достала нужную сумму и всучила в ладони племянницы. — Ах, да, конечно, — бормотала тетя и добавила напоследок: — Вам же потом будет по пути выкинуть ее возле одного из передвижных домов? Мистер Фелпс кивнул, но на его загорелом лице с морщинами и седыми висками по бокам читалось, что тетя Грейс полная идиотка. Вивьен хотелось прибить ее за бестактность, а потом себя за компанию. Она могла не упоминать, насколько они бедные, тем более этому мужчине, у которого на руке виднелся блеск явно не дешевых часов. — Да-да. Подожди, ладно? — Хорошо, сэр. — Святой отец. — поправил он, вежливо улыбнувшись.

****

Попрощавшись с Тоддом, Эшли отправилась вместе с Ларри до автомата с едой, больше напоминающей всю таблицу Менделеева. Среди кислотно-ярких упаковок ей просто была нужна вода, потому что она терпеть не могла школьные питьевые фонтанчики, а Джонсону — пара минут, чтобы просто прийти в себя после драки. Он всегда долго отходил после перепалок с Трэвисом, и успокоить его могла только Эш. Ларри бубнил, пока девушка искала банковскую карту где-то в глубине кармана сумки. — Как же он меня заебал! Эш, почему Фелпс стал постоянно мелькать перед глазами? — Кажется, Сал подружился с ним или что-то вроде этого, — Эшли пожала плечами и набрала нужный код воды без газа. — Трэвис гавнюк, конечно, а еще сынок богатого папаши, но у него точно есть что-то, что вызывает у Салли жалость. Ты же знаешь его. Он неравнодушный парень, и я не против новых друзей в его кругу. Просто перестань ревновать, я не слепая. Джонсон раздраженно фыркнул носом, почесал подбородок. Бутылка грохнулась на дно автомата. Ларри вежливо остановил ее и достал воду для подруги. Эшли поблагодарила его и кивнула в сторону выхода: — Пошли? Салли-кромсали, должно быть, ждет. Эшли на ходу поправила куртку, Джонсон лениво зевнул, еще разок шмыгнув носом, чтобы стереть кулаком остаток спекшейся крови над верхней губой. И дабы Салли лишний раз не переживал. Они ошиблись. Фишер стоял возле перил, явно задумавшись о чем-то, но, заметив друзей, поспешил к ним навстречу с беспокойными глазами. Его голос прозвучал глухо из-под протеза: — Ларри, бро, как ты? — Да все норм, не парься. — Как скажешь… Эш! Эшли улыбнулась Салу и приняла от него теплые объятия. Фишер взял ее за руку, и они поравнялись с идущим вперед Ларри. Парень спросил Кэмпбелл шутки ради, часто выдыхая теплый воздух из легких: — Йоу, кстати, испугалась, когда тот подонок бросился? — Конечно! Ты же мой лучший друг. — Принимается только честная критика, чувиха, — рассмеялся Ларри, захлопав по карманам. — Бляха. Зажигалка. — Забыл? Я не удивлен. Наркотики разрушают клетки мозга, приятель! — с ноткой сарказма заметил Фишер, и Эшли захихикала. В последнее время они стали меньше переживать за состояние Ларри, потому что бросить все свое травяное удовольствие он не мог. Отец Тодда всякий раз встревал с ним в разговоры о том, как прекрасен этот мир. — Не, вот она. Сегодня табак. Начинаю жизнь с нуля. — В который раз? — покачала головой Кэмпбелл. Они остановились на пару минут, чтобы Джонсон смог зажечь себе сигарету не спеша. Сал в это время заботливо поправил на ее голове шапку с помпоном, которую девушка сама же для себя создала. — Милая шапочка, — немного тише пробормотал Фишер и добавил: — И не только она. Эшли почувствовала жар на щеках, и Ларри недовольно цокнул языком: — Молодец, братан, разрядил обстановку. Теперь я хочу трахнуть кого-нибудь. — В смысле? — нервно хохотнул Салли, вновь взяв ладонь Эшли, чтобы продолжить путь. — Да просто задумался чутка. Хорошая сига после хорошего секса… — Ларри! — Кэмпбелл еще сильнее покраснела. — Я проклинаю всякий раз тот день, когда впервые увидела на твоей роже первые усики пубертата. — Ха, подловила… Чего ты? — патлатый искренне удивился, выдохнув клубок дыма. — Вы поди уже пару раз. — Не-а, — ответил Сал, переглянувшись с ней. — Я тебе летом напиздел. Мы чертовы девственники. — Секс — не главное, — важно сказала Эшли, и на ее симпатичном румяном от холода лице появилось выражение какой-то особой невинности. Глаза Салли отдавали тем же. Он гордился ей. Ребята свернули в сторону городской больницы, чтобы сесть на автобус до кладбища. По пути художественный взгляд Джонсона все осознал. Они немного разные в этом плане: связь ради удовольствия не для них. Ларри ухмыльнулся и предложил: — Вы такие красопетки. Девы Марии. Давайте я сфотаю вас, зацените! Эш и Сал повернули голову влево и поняли, что он был прав. Четверг — самый идиотский день в расписании, потому что обед был немного позже, но возвращаться зимним вечером домой после школы было вполне живописно. — Держи, — Кэмпбелл подала ему свой фотоаппарат самопечати. — Только быстренько. А то батарейку посадишь, на улице холодно. — Лан. Двиньтесь на меня чутка, поближе друг к другу, ага… Фишер прижал ее к своему боку за талию. Эшли с нежностью положила голову ему на плечо. Выглядели они ужасно слащаво и супер влюбленно. Джонсон засмеялся, рассеяв их идиллию: — Будете детям своим показывать. Держите, пока-не-миссис-Фишер, ваше очередное семейное фото. — Ларри, спасибо, — Эшли проигнорировала стеб и быстро убрала фотоаппарат в сумку, в тепло. Фишер потряс снимок, чтобы он побыстрее прояснился. Они прошли ближе к остановке. — Смотри, Эшли, а мы милые. Правда, на фоне больницы… Бр-р. — Не беда. Зато какое небо здоровское! — Мне бы твои проблемы, Салли, — Джонсон бросил сигарету под ноги и затушил ее. — Вот у Вивьен пиздец. Детишки частенько очень злые. Салли удивленно распахнул глаза, что в темноте протеза он стали еще синее: — О, все настолько серьезно? Кэмпбелл согласно кивнула ему, и продолжила немного тише: — Мейпл рассказала мне утром, что эта бедолага дрочила в душе. Салли немного помолчал, явно шокированный, но приметил, усмехнувшись: — Неожиданно. Кто-то видел что ли? — Нет. Кажется, она просто была… Громкой. — Увлеклась, — заржал Ларри, махнув головой в сторону. Его волосы расплылись по плечу пуховика. — Твою мать, Мартин. А она хороша. Не скажешь по ней. — Предложи ей переспать, вам обоим явно не хватает немного эротики, — смекнула Кэмпбелл и заприметила автобус, плетущийся издалека. — Если придурок Трэвис не предложит раньше. — На самом деле он скромный малый, — задумчиво произнес Сал, медленно продвигаясь с ними до знака остановки. — Мне кажется, они не сразу сделают это. Один набожный, вторая пока еще не набожная. — А я думаю, что сразу. В таких семейках по типу Фелпсов, наверное, любят пожестче. Слишком много запретов пока еще ни к чему хорошему не привели…

****

Вивьен чуть не уснула, пока она сидела на стуле под дверью директора. Что-то услышать внутри было трудно. Но когда девушка вставала, чтобы размять ноги, и смотрела украдкой в то мутное окошко в двери, то могла видеть два пшеничных затылка и размытое пятно в виде башки мистера Джефферсона, который, скорее всего, отвлекся от экрана и сидел с наглой улыбкой. Сто процентов. Мартин взглянула на купюры в своих пальцах. «Интересно, если бы я сидела с денежками, то он бы хотя бы притворился, что сочувствует мне?» Она ухмыльнулась, думая про себя, и дернулась, когда дверь в тот же миг открылась. Трэвис выглядел… довольным? Ви плотнее сжала губы, пытаясь понять, настолько ли меркантилен сын своего отца. Мистер Фелпс поправил воротник рясы и не постеснялся произнеси ему при Мартин пару ласковых: — Идиот. Сколько раз я тебе говорил, что нужно держать себя в руках? — Отец, ты и сам понимаешь, что есть люди, которые сами напросились, и они понимают, в крайнем случае, только физическую власть… Черные глаза Трэвиса почему-то коротко остановились на Вивьен, когда он произнес последние слова. Парень в искреннем недоумении вскинул подбородок в сторону Кеннета: — Она с нами? — Да. А ты о чем подумал? Ей просто захотелось послушать твои сопливые оправдания?.. Она хочет креститься. Подпишет пару бумаг, и ты проводишь ее домой, — похоже, манера общения пастора всегда была такой холодной по отношению к Трэвису, потому что парень даже бровью не повел. Он только взялся ладонью за предплечье другой руки и буркнул: — Извини. Я не подведу тебя. Кеннет удовлетворительно кивнул, даже не глядя в его сторону, но смягчился в лице, обратившись к девушке: — Мы долго? Не проголодалась? Теперь тон был заботливо-отеческий. Вивьен смутилась, отрицательно помотав головой, пусть желудок и пытался предательски заурчать. Хотя покраснела она больше из-за того, как Трэвис буравил ее глазами с диким интересом. Внутри него снова заметались искры. Вивьен увидит хорошее финансовое положение, достаток. То, как вера в себя, в Бога, значительно улучшает материальное положение, качество жизни и внешний вид, заодно придает спокойствие. Вера, как он часто стал думать в последнее время, это про рефлексию внутри верующего, постоянный анализ своих поступков и действий. Даже школьный психолог на вчерашней встрече их клуба анонимных придурков полностью согласилась с ним. И поэтому, пока они спускались по лестнице в полном молчании, Трэвис поправил крестик, про себя поблагодарив Господа за то, что тот дал ему сил и терпения не удивить Ларри Джонсона на глазах у всей школы. Не на глазах у Вивьен. В машине они оказались быстро. Внутри пахло елью, как на похоронах. Кеннет поспешил извинится, мол, новый ароматизатор, заметив, как сморщили носы Трэвис и Вивьен. Они оба оказались вместе на заднем сидении, будто сейчас поехали бы в такси, однако виной тому была коробка на переднем. Архиепископ поправляет ее, и внутри что-то грохочет. Мистер Фелпс неприятно хрустнул костяшками пальцев и ловко тронулся. Вероятнее всего, что за рулем он уже достаточно много лет, и Вивьен спокойно бы уставилась в окно, но Трэвис буравил ее глазами с тупой ухмылкой. Выглядел он так себе, конечно. В отличие от идеально чистого салона их тонированного седана. Хотя эстетика была та же. Из школьного задиры парень снова превратился в представителя своей древней крови… Об этом ей ведал Кеннет, переменяя пальцы по рулю, вел автомобиль вперед. Трэвис вдруг потянулся между передними сидениями, чтобы включить магнитолу: машина была не новая, но явно какая-то раритетная. Плюс ко всему, музыка заиграла достаточно древняя, чтобы Мартин удивилась. «Мистер Фелпс поди еще не родился, когда эта песня вышла» Ощущение возникло, как будто мчишься на машине времени, и Нокфелл сразу стал такой старый и блеклый. Настоящая глубинка, какая она и есть: не покрашенные местами дома, секонд-хенды и тому подобное. Хотя песня была веселая и задорная, Мартин ее видела в каком-то фильме. — О, это же из… — Да. «Останься со мной». — опередил отца Трэвис, который сидел нога на ногу. Его деловитому виду совсем не шла заклеенная пластырем челюсть. — Тетя любит этот фильм, но мне он всегда казался очень грустным. Кеннет взглянул на девушку через стекло заднего видна. Его глаза сверкнули блеском заинтересованности. — Почему? — Э-э… Почему? — растерялась Вивьен, которая все еще побаивалась разговаривать с пастором. Отвечать Трэвису было намного легче. Но она вздохнула и произнесла, рассматривая кладбище, пробегающее за окном: — Ну-у, в целом… По моему мнению, — Ви чувствовала себя круглой дурой, проговаривая дурацкие клишированные заминки из статеек журналов для девочек из детства. — Мне жалко мальчика, который всю жизнь думал, что его папа участвовал в высадке в Нормандии. А на деле… Мартин дернулась. Ее нога на миг встретилась с коленом Трэвиса. Буквально на секундочку. Они отряпнули друг от друга, будто между собой попытались сдвинуть два противоположно полярных магнитика. Вивьен отодвинулась чуть поближе к окну, чтобы не задевать Фелпса ногой, а Фелпс не скрывал своего внутреннего настроения. Его взгляд испепелял сквозь ее мозги, а губы так и оставались в легкой задорной ухмылке. Он, наверное, думал, что темный салон хорошо скрывал его выражение лица. Когда они докатились до церкви, пошел мокрый снег. Мистер Фелпс вышел из машины, пустив долгожданный поток воздуха, галантно открыл дверь Вивьен. Мартин сначала опешила, но приняла его ладонь. Теплая и большая. «Извращенка, ничего не думай, обычный жест» Трэвис тоже захлопнул дверь, накинув капюшон на голову, прихватил коробку по указанию отца. Втроем он двинулись внутрь, темную, закрытую церковь. Жаль, зимой солнце заходит рано, и красоту витражей нельзя было рассмотреть. Но запах ладана, в отличие от ели-то, оказался намного приятнее и медленно проникал аж в мозги, значительно облегчая груз внутри них. — Сюда, Вивьен, — Кеннет подозвал ее, указав в сторону какой-то двери сбоку. — А коробку туда. Мартин прошла за пастором, взглянув на притихшего Трэвиса. Тот оставил коробку на одной из скамеек бокового нефа и остался стоять, скрестив руки на груди. Его высокая фигура послушно наблюдала за алтарем, будто он куда-то двинется. Ви подумала почему-то, что парень в темноте похож на вампира. И если бы он укусил ее, то было бы совсем не плохо… Но сжатые в ладонях купюры оказались настойчивее пожеланий сердца. Трэвис заметил, как его отец прикрыл дверь в свой кабинет. Вивьен там исчезла. Скоро она станет полноценной христианкой, и на душе от этой мысли была какая-то тихая радость за нее. День прошел эмоционально, негативно, потому что директор наказал: три дня отстранение от школьных занятий. Ему не привыкать, конечно, но отрабатывать пропущенные уроки с такими же маргиналами, как и Трэвис, ему не хотелось. Когда ты сидишь за партой с подобными себе, по первости вы находите общий язык, а спустя пару дней готовы задушить друг друга и никогда больше не видеться. К тому же у отстраненных во время отработок еще нет права выходить на перемену куда-нибудь. Только в туалет во время уроков. И то, если отпустят. «Ура, тюрьма» Фелпс прошелся ближе к двери, пытаясь подслушать что-нибудь, но делать это в доме господнем он быстро передумал. Затем парень от скуки прошелся до алтаря, обратно, пока Вивьен наконец не вышла. На ее лице рисовалось странное выражение: блаженство вперемешку со страхом. Девушка подбежала к нему и прошептала: — Представляешь, это мой первый шаг к очищению!.. И еще твой отец подарил мне молитвенник. Смотри, какой миленький, правда? Она радовалась, как ребенок. Трэвис молча принял из ее рук до боли знакомую книгу, которую знал практически наизусть. Повертев в руках, отдал обратно. — Главное, выучи «Отче наш», и будет тебе счастье. — Да, мне уже сказали… А еще, что ты сложный мальчик. «Не то слово. Я лютый пазл» — Есть такое. Пошли, отведу тебя домой.

****

Эшли осталась делать домашнее задание у Салли, но припозднилась. Сейчас она сидела на кровати и гладила мурлычущего у нее в ногах Гизмо, разговаривая со своей мамой по телефону, которая недоверчиво ворочала ей что-то. Фишер не вслушивался. Он прошел к окну, глядя, как его отец с Лизой уходят по узкому тротуару в сторону припаркованного такси. Поехали на ночной сеанс в кино. Очень милое свидание. Еще и на ужастик. В глубине души парень мечтал о том же. Правда, Эшли перестала любить хорроры, когда Ларри в восьмом классе напугал ее вызовом демона у него на кухне. Просто вышло очень правдоподобно благодаря фокусам с реактивами Тодда. — Ура, Сал, мама разрешила мне остаться! — очаровательно улыбнулась Кэмпбелл. — Отлично. Можем тоже посмотреть что-нибудь, если ты хочешь. Девушка начала стягивать с себя леггинсы, в которых она сегодня ходила в школу. Но Гизмо мешал раздеться полностью, намеревался поцарапать Эшли бедра, и Салли вовремя перехватил негодующее животное на руки, вглядываясь в лицо Эшли. — Р-разве тебе жарко? — Сал, ты стесняешься? — с хитрой ухмылкой Кэмпбелл складывала одежду и отдала ему: — Положи куда-нибудь, пожалуйста. Фишер вжал голову в плечи: зачем она раздевается? Разговор с Ларри после школы настолько повлиял на нее? Парень побаивался спросить, потому что, может быть, сегодняшний вечер — шанс их первого секса? Фишер вздохнул и уложил вещи девушки в свой комод в один из более-менее свободных ящиков. Рядом с небольшим арсеналом «косметоса», который она сама же ему и дарила иногда: лаки для ногтей, акриловые краски для росписей его других протезов и спреи для волос. Обернувшись к Эшли, он интуитивно ощутил тягучесть и плавучесть воздуха, словно оказался вновь в той примерочной, где они впервые целовались. Зеленые глаза приобрели оттенок немного темнее обычного; она ждала его. Сал ненадолго остановил взгляд на груди, так как ее ноги выглядели просто обалденно, пусть и с жалкими попытками Гизмо: розовыми царапинками. — Сал, иди сюда, — негромко позвала Кэмпбелл. В её голосе не было приказа, только мягкое, тягучее приглашение, от которого у него по спине пробежал холод. Он подошел, чувствуя себя неуклюжим и тяжелым. Гизмо, спрыгнув с кровати, недовольно фыркнул и скрылся под шкафом, оставив их в пугающей пустоте, будто бежал от ядерной катастрофы. Салли сел на край матраса, и тот прогнулся под его весом. Эшли придвинулась ближе. Её колено коснулось его бедра. Даже сквозь плотный деним своих джинсов он почувствовал этот жар. — Ты весь дрожишь, — прошептала Эшли, протягивая руку к его лицу. Она заботливо поправила несколько локонов голубых волос рядом с застежками протеза. Её пальцы легли на холодный пластик протеза. Салли вздрогнул, инстинктивно желая отстраниться, но Эш была настойчива. Она ведь не пыталась сорвать протез, просто гладила поверхность, кончиками ногтей задевая края, где кожа встречалась с теплотой головы Сала. Паренек хотел провалиться под землю от собственной трусости. — Эш, я... Я не знаю, как это делать, — выдохнул он, и его дыхание с присвистом отозвалось внутри. — Я боюсь, что тебе будет... Неприятно. Что эти ремни... Что я сорвусь и сделаю тебе больно. — Тише, — Эшли все-таки подалась вперед, и аромат её волос — полевые травы и что-то сладкое, как оладьи с кленовым сиропом — заполнил всё пространство за прорезями его глаз. — И я не знаю. Девушка потянула за край его футболки, заставляя его приподняться. Салли подчинился, стягивая одежду через голову, нелепо путаясь в собственных длинных волосах. Когда прохладный воздух комнаты коснулся его торса, он почувствовал себя абсолютно голым, хотя протез всё еще был на нем. Эшли восхищенно вздохнула, проводя ладонями по его ребрам, очерчивая шрамы, которые он так тщательно прятал. Для неё это была карта его боли, для него — повод для вечного стыда. Затем Кэмпбелл повалила его на спину, нависая сверху. Футболка Эш задралась, открывая вид на бледный живот и кусочек груди, и Сал почувствовал, как во рту пересохло. Его грубые руки неловко легли ей на талию, затем выше, обхватив крупную грудь ладонями, и девушка выгнулась ему навстречу, тем самым протерев стояк Фишера. Но когда она попыталась поцеловать Сала, точнее, прижаться губами к тому месту на протезе, где должен был быть его рот, раздался сухой, бездушный стук пластика о её зубы. Эш охнула, отстраняясь и потирая кровоточащую губу. — Черт... Не рассчитала, — она неловко улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень замешательства. — Вот видишь, — Фишер почувствовал, как внутри него всё сжимается от горечи. — Я же говорил. Это... Это невозможно. — Давай-ка попробуем по-другому, — она попыталась расстегнуть верхнюю пряжку его джинсов, но её пальцы запутались в застежке, и… Они застряли. В этот момент Гизмо, решив, что это отличная игра, выскочил из-под кровати и с боевым кличем вцепился Салли прямо в голую пятку. — Ай! Мать твою, Гизмо! — парень дернулся, ударившись затылком о деревянную спинку кровати. Глухой звук удара и шипение кота окончательно разрушили магию воздуха. Они замерли. Салли лежал полураздетый, с протезом, который теперь съехал набок, открывая часть изуродованной щеки, и с рыжим котом, вцепившимся в его ногу. Эшли освободила пальцы и сидела рядом, её волосы растрепались, а на нижней губе набухала крохотная капелька крови.