Ей было страшно.
8 марта 2024 г., 13:26
Когда Шухуа открыла глаза, розовато-оранжевые лучи рассветного солнца уже прыгали по окнам расположенных напротив её окна небоскрёбов. Город ещё спал. Скоро, – часа через два, – тихий Остин окончательно растворился бы в прохладе техасского утра, а на его место пришёл другой, – деловой и взрослый, заполненный дорогими автомобилями и людьми в шикарных костюмах, которые стоили больше, чем аренда их общей квартиры. Вечером и он бы исчез, и появился третий Остин, наполненный развлечениями и живой музыкой, которая доносилась почти из каждого бара.
Коснувшись босыми ногами холодного паркета, Шу поморщилась. В это время гостиная обычно пустовала, – Миён либо ещё работала, либо уже крепко спала, отдыхая перед новой сменой в баре, а Юци просыпалась не раньше девяти утра, – но сейчас по маленькой комнате витал приятный аромат свежесваренного кофе. Минни сидела на диване, закинув ноги на пуф и смотрела очередной документальный фильм о морских обитателях. Е даже не знала, ложилась ли та, – вчера, вернувшись, она даже не стала желать им спокойной ночи, а просто ушла к себе и почти сразу уснула. Они наверняка решили, что дело в новой работе, но Шухуа просто не знала, как вести себя с ними.
Ни Миён, ни Минни не говорили прямо, что злились на Суджин, но это проскальзывало в коротких репликах, намёках, которыми они иногда перебрасывались. Шу не могла быть уверена, что, сказав им, не начнёт долгий разговор о любви к себе и прочем дерьме. За последние три года она услышала достаточно такого, – подругам почему-то казалось, что, чем чаще они говорят, что Е достойна кого-то получше, тем быстрее она забудет Суджин. Что ж, у них не вышло.
– Почему не спишь? – Шухуа перегнулась через спинку дивана, с явным отвращением разглядывая каракатиц, ползающих по плазменному экрану. – Что это за уроды?
– Между прочим, гигантские изоподы очень важны для морской экосистемы.
– А ещё они выглядят как прилетевшие из космоса твари, которых хотят захватить Землю.
– Это больше похоже на то, чем занимается Юци, – рассмеялась Минни. – Ты вчера перебрала с выпивкой?
– Да, типа того.
– Тебя что-то расстроило? Обычно, когда мы проводим вечера в баре, ты танцуешь и всё такое. Дело же ведь не в Соён?
– Нет… – отмахнулась Шухуа. – Нет, я рада её видеть. Круто, что у неё всё сложилось, хотя и было очевидно, что она отлично устроится.
– Тогда в чём проблема?
Е пожала плечами. Даже после того, как они переехали в Остин, освоились, занялись тем, что приносило им удовольствие и забивало дневные расписания до последней минуты, Минни старалась находить время, чтобы поболтать с Шухуа. Иногда получалось только по телефону, иногда ей приходилось в перерыве между тренировками ехать на другой конец города, чтобы провести вместе хотя бы полчаса. Очевидно, это очень утомляло, но Ким никогда в этом не признавалась. Каждый раз она просто улыбалась и говорила:
– Нет, мне в любом случае надо было развеяться.
И Шухуа делала вид, что верит. Просто, чтобы хоть как-то ответить на всё то, чем Минни приходилось жертвовать, чтобы показать Е, что она не одинока, не брошена в незнакомом городе и рядом с ней всегда будет кто-то, кто может помочь, поддержать.
– Надеюсь, ты не спала не потому, что хотела посмотреть на этих изотопов.
– Изоподов, – поправила Минни. – Нет, я пыталась уснуть, но мой мозг, очевидно, всё ещё на другом конце Земли.
– Никогда не понимала, как вообще можно перестраиваться на другой часовой пояс. Когда мы переехали в Остин я не опаздывала только из-за того, что вы с Юци сами будили и отвозили меня.
– Да, я помню, – Ким улыбнулась. – На самом деле это не так уж сложно. По крайней мере, если ты тренируешься по пять часов в день.
– Нет, к чёрту спорт, – покачала головой Шухуа. – Без пробежки по утрам я выгляжу красивее.
– Ты всегда прекрасна.
Шу почувствовала, как тепло подступило к щекам, и сильнее вцепилась в обивку дивана. Когда Суджин перестала отвечать, она напилась настолько, что едва не предложила Минни сойтись, но Юци, к счастью, оказалась рядом. Они крупно поругались в тот вечер, но на следующее утро Е была рада, что не совершила, возможно, одну из самых крупных ошибок в своей жизни. Да, Минни была великолепна со всех точек зрения, – красивая и умная, нежная, с очаровательной улыбкой, от которой сердце начинало биться чаще, – но Шу знала, что никогда не сможет полюбить её так же сильно и искренне, как Суджин. Хотя вряд ли в мире вообще существовал человек, которого она могла бы так полюбить.
– Собираешься порисовать? – Спросила Минни.
– Да.
– Можно с тобой?
– Хочешь потратить утро, вдыхая пары краски?
– Хочу провести время с тобой, – честно ответила она. – Мы не виделись несколько месяцев, а вчера даже не поговорили. Я соскучилась.
– Скорее всего это займёт несколько часов, – предупредила Шухуа.
– Ничего, я уже выпила кофе.
– Ты сама так решила.
***
Прохладные ветер бил в лицо, пока они поднимались на пустой рекламный щит, затерянный где-то посреди бесконечного зелёного моря в парке в районе Южного Остина. Никто не знал, когда он здесь появился, а само изображение давно смыли дожди и выжгла бесконечная техасская жара. Кто-то пытался жаловаться, утверждая, что это чёрное гнилое пятно слишком выделяется на фоне общего благополучия, но власти заявили, что ничего не могут поделать. Собственник, кем бы он ни был, всё ещё владел и землёй, и самим знаком, и отказывался его сносить. – В этот раз взялась за личный проект? – Да, появилось то, что хочу сказать. Протянув Минни респиратор, она натянула перчатки, достала краски. До первого дня в колледже Шухуа и не думала, что хочет рисовать. Она занималась историей искусства, по большей части стилями, появившимися в двадцатом веке, и жанром иллюстраций, но во втором семестре один из преподавателей заявил, что каждый студент должен вступить в один многочисленных клубов на кампусе. Е выбрала единственный, в котором была указана поддержка студентов с дислексией, – группу художников, которые занимались оформлением декораций и периодически устраивали перфомансы. Она даже не надеялась, что её возьмут, набросала пару эскизов больше для вида, но им понравилось. Они даже сказали, что у неё талант. Потом Шу поняла, что это приносит ей удовольствие. Закончив в колледже несколько проектов, которые стали популярны в Сети, она решила полностью сосредоточиться на рисовании и за последние несколько месяцев смогла прославиться как уличный художник. Закончив с первой частью работы, Шухуа сделала шаг назад, чтобы осмотреть работу. – Отлично выглядит, – кивнула Минни. На чёрном полотне рекламного щита белой краской прорисовывался женский силуэт. Девушка стояла к Шухуа спиной, раскинув руки, словно готовилась сойти с расписанной красками фанеры и также, – с расправленными, словно крылья, руками, – упасть вниз, на ковёр из сплетённых ветвей посаженных слишком близко деревьев. По обе стороны от стройной фигуры тянулись к небу оранжевые языки пламени. – Могу я сказать тебе кое-что? – Спросила Шу, повернувшись к Минни. – Конечно, – кивнула Ким. – Я… я встретила Суджин. – Су… как? – Она работает в школе, в которую я приходила, чтобы поговорить о дислексии. – Она в Остине? – Ну, очевидно, – усмехнулась Шухуа. – Она присматривала за классом, перед которым я выступала, мы поболтали, потом выпили кофе. – И… – Ничего. – Поэтому ты была расстроена? – Я скучала по ней, – пожала плечами Шухуа. – Конечно, я была в шоке, когда увидела её, потому что… ты знаешь, она всё ещё идеал для меня, и я не знаю, пройдёт ли это. Было проще убеждать себя в том, что Суджин – не единственная, кого я смогу полюбить, зная, что она за тысячи километров и, возможно, давно не думает обо мне. Сейчас я знаю, где её найти, чем она занимается, и… и я не знаю, сколько ещё смогу бороться с собой, прежде чем захочу с ней увидеться. – О… – Это так плохо? – Нет… то есть… я понимаю, ты влюблена, но она игнорировала тебя три года. – Она сказала, что думала, будто я о ней забыла. – Ты? Шу, последние четыре года у тебя не было никого, и она может считать… – Но она ведь об этом не знает! Поставь себя на её место, Минни. Она не отвечала мне неделю, потом это превратилось в месяц и пошло дальше. Когда она переехала в Остин, мы не общались почти два с половиной года, и наверняка она могла решить, что будет грубо с её стороны просто снова появиться в моей жизни, даже не зная, что в ней происходит. – Но она даже не пыталась узнать. – Ей было страшно, – Шухуа скрестила руки на груди. Минни подняла голову вверх, потирая пальцами переносицу. – Я всегда буду на твоей стороне, – сказала она, кивнув. – Не имеет значения, связано ли это Суджин или с кем-то, что бы ты ни решила, я это поддержу. – Спасибо. – Ты же мой друг. – А, и ещё… не говори Юци. Она так вышла из себя, когда Суджин перестала отвечать. – Ты про тот раз, когда она сломала твой телефон? – И про тот, когда мы так орали друг на друга, что сорвали голос и едва не подрались. – О, не напоминай. – Просто… просто не говори ни ей, ни Миён, пока я не решу, что делать. Не хочу снова ругаться. Особенно сейчас. – Без проблем. Твоя тайна – моя тайна. – Спасибо, – Шухуа подтолкнула её плечом. – Всегда пожалуйста. И… спасибо, что рассказала мне. Я уже начала думать, что ты на что-то злишься, не доверяешь мне. – Тебе? Ты мой лучший друг, Минни. Я не знаю, что должно случиться, чтобы я могла разозлиться на тебя.***
Выйдя из-за компьютера, Юци довольно похрустела пальцами и подмигнула явно разозлённому подростку, который смотрел на неё так, будто всерьёз хотел бросить системный блок. Такие парни, как он, почему-то всегда были уверены, что девушки даже не слышали о таком жанре, как файтинг. По его мнению, круг интересов девушек ограничивался симуляторами свиданий или визуальными новеллами с видимостью выбора. В его мире, услышав название «Мортал Комбат», они удивлённо хлопали ресницами и тоненькими голосками спрашивали, не выходит ли игра за рамки PG. Сон не чувствовала себя виноватой за то, что немного потопталась по его чрезмерно завышенной самооценке. Она предупреждала, что хорошо играет. Чёрт, да на её грёбанной жёлтой кофте огромными чёрными буквами было написано «РАЗРАБОТЧИК», и это могло натолкнуть придурка на определённые мысли. Например, на идею того, что не стоит бросать в её сторону пошлые шуточки. «Ну, и кто теперь кого трахнул?» – Мысленно усмехнулась Юци, наблюдая за тем, как лицо парня краснеет от злости, пока его друзья хихикают над ним. – Разве тебе можно играть на работе? – Спросила Соён. – Я уже заканчиваю, так что да, можно, – Юци встала рядом, прикасаясь плечом к её плечу. Чон вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и даже смогла улыбнуться, хотя Сон заметила, насколько фальшивой она выглядела. – Не делай вид, что не смотришь аниме, пока работаешь. – Этим занимается мой босс. – А, тот мудак. Тебе стоит сделать что-нибудь, чтобы он понял, как ему повезло иметь такого работника, как ты. Будь я на твоём месте, он бы уже получил слабительное в кофе. Или просто под зад. – Я всё ещё не хочу, чтобы меня уволили. – Если он это сделает, то будет работать сам, а ему такое явно не нравится. По сути это даёт тебе право делать с ним всё, что угодно. Юци придвинулась ещё ближе, наслаждаясь мурашками, которые стремительные волнами бежали по коже Соён. Она даже не смотрела на неё. Её взгляд был прикован к мыскам собственных кроссовок, челюсти сжаты настолько плотно, что на скулах проступали желваки. Несколько прядей выбились из её причёски, и Сон с нежной ухмылкой завела их за ухо. – Что ты делаешь? – Прошептала Чон. – Поправляю твою причёску. Что-то не так? – Н-нет… не знаю. – Тебе неприятно? – Я просто не понимаю, для чего ты это делаешь. – Потому что это то, чем занимаются друзья? Мы ведь сошлись на этом. – Ты сказала, что у нас не выходит. – Раньше не выходило, – пожала плечами Юци. – Может сейчас получится? Щёки Соён стали настолько красными, что почти слились с лампочками на системных блоках. Она вцепилась пальцами в ткань джинс настолько сильно, что костяшки побелели, и пробормотала что-то неразборчивое. Юци хотела наклониться, прикоснуться к её коже, понять, осталась ли она настолько же нежной, какой была пять лет назад. Ей всегда нравилось прикасаться к Соён. Она так мило смущалась всякий раз, когда Сон оказывалась слишком близко. – Ты не могла бы отойти? – Шёпотом попросила Чон. Улыбнувшись, Юци послушно отодвинулась и прислонилась спиной к стене. – Подумай о том, что я сказала насчёт твоего босса. Он мудак, а мудаки заслуживают того, чтобы над ними издевались. Поверь, я знаю, о чём говорю.
