Lone Star

      Суджин не ожидала от традиционного техасского ресторанчика ничего особенного. Он располагался в паре кварталов от школы, в полуподвальном помещении, которое со стороны больше напоминало ночной клуб или казино. Бетонные стены были украшены деревянными табличками с именами известных посетителей и символикой Техаса, – массивными пятиконечными звёздами. Пахло жареным мясом и пивом. Большую часть столов занимали мужчины, – высокие и крепкие на вид парни в ковбойских сапогах и шляпах.       Едва они сели за столик в углу, официантка подошла к ним и наклонилась, чтобы поцеловать Шухуа в щёку.       – И снова моя любимая клиентка. Как дела, красотка?       – Лучше, чем обычно.       – Наконец-то решила согласиться на моё приглашение на свидание. Или… – её взгляд скользнул по Суджин. – Теперь тебе нравятся девушки постарше?       – Они всегда мне нравились, – усмехнулась Шухуа. – Можешь принести два фирменных блюда?       – Для тебя – всё, что угодно, дорогая.       Суджин старалась убедить себя, что не ревнует. Они с Шухуа не виделись четыре года, и статус их отношений давно изменился. Да и были ли они когда-нибудь в отношениях? Сперва ограничивали социальные роли, затем расстояние и наконец страх Суджин, который привёл к тому, что они почти потеряли друг друга. У Шухуа могли быть девушки, – постоянные и на одну ночь, – и Суджин не имела права это осуждать.       – Это Дорри, – объяснила Е, когда официантка направилась в сторону кухни. – Подруга Юци.       – Ты ей нравишься?       – Она говорит, что да, но я почти уверена, что она говорит так каждому симпатичному парню или девушке, которые сюда приходят. В любом случае, пока она даёт мне скидку, я не против приглашений на свидания.       – Что за меркантильность, Е Шухуа, – рассмеялась Суджин.       – Остин – дорогой город, а я всего лишь художник. Конечно, я буду искать то, что дешевле.       – Прошло так много времени.       – Очень, – согласилась Шухуа.       И всё-таки Суджин не могла отделаться от мысли, что видит перед собой ту же самую девушку, что и четыре года назад. Да, она стала старше, а черты лица изменились, но в глубине души это была всё та же Шухуа, – уверенная во всём, кроме себя, девушка, бесконечно любящая друзей, которые стали для неё семьёй. И Суджин. Она всегда смотрела на Со так, будто та достала для неё все звёзды с неба, и сейчас её взгляд не изменился.       От этого сердце билось чаще.       – Но вы так же прекрасны, как и раньше.       – Думаю, мы уже можем перейти на ты.       – Ты так же прекрасна, как и раньше. И ты хотела поговорить, да? Я готова слушать.       Ладонь Шухуа опустилась на её руку.       – Я не знаю, с чего начать, – призналась Суджин. – Ты знаешь, я вернулась домой, когда моему отцу стало хуже, устроилась в частную школу в Монро и пыталась жить так, как устроило бы мою маму, потому что не хотела, чтобы она устраивала скандалы, пока папа так плохо себя чувствует.       – Она такая же противная, какой я помню?       – Даже ещё противнее. Оказалось, с возрастом характер действительно становится хуже.       – Разве в её случае могло быть хуже?       Суджин понимала, что не должна так делать, но ухмылка сама по себе появилась на губах.       – Думаю, это связано с тем, что у большинства из тех, с кем я выросла, начали появляться дети. За каждым ужином я слышала то о какой-то Джослин, которая уже ждёт второго, то о каком-то Стиве, который только что расстался с девушкой, которая совершенно его не заслуживала.       – А намёки – её сильная сторона, да?       – Определённо. Но это я могла терпеть. Я говорила, что хочу убедиться, что с отцом всё в порядке, а после заниматься своей личной жизнью, но потом… потом папе сделали операцию. Он клялся, что будет больше отдыхать, но прошло два года, и он до сих пор не поехал в отпуск, зато выпустил три новых книги. И все о том, что представители ЛГБТ получают всё больше власти, что приводит к гетерофобии.       – Мне жаль.       – Почему?       – Мне никогда не приходилось жить с теми, кто меня не понимает, – Шухуа сильнее сжала руку Суджин в своей. – Может, Юци иногда и перегибает палку в своей заботе, но я знаю, что она примет любое моё решение, пусть и после небольшой истерики. Но тебе буквально приходилось притворяться, и ради кого? Людей, которые должны любить тебя такой, какая ты есть. Это даже звучит больно.       – Это сложно. Они многое мне дали, и я думаю, что должна быть благодарна за это, но идти против себя, против того, что является моей частью. Это было слишком сложно.       – Но ты здесь. Ты приняла решение.       Суджин кивнула.       – И оно было правильным, но мне всё ещё так одиноко.       Не говоря ни слова, Шухуа притянула Суджин к себе. Руки скользнули вниз, – от плеч к талии, – и она позволила Со уткнуться лицом в своё плечо, поворачиваясь, чтобы дотронуться губами до её волос. Она пользовалась теми же духами, что и четыре года назад.       – Спасибо, – выдохнула Суджин.       – Я рада, что смогла тебя поддержать.       Они сидели в молчании ещё несколько минут, пока официантка не вернулась с их заказом. На чёрных тарелках лежала аппетитная куриная грудка в кляре, щедро политая сливочным соусом, а от гарнира в виде жаренных на гриле овощей до сих пор поднимался в воздух пар. Шухуа всё ещё держала её руку в своей, и Суджин задумалась, через какое количество боли она прошла за то время, что они не общались. Перестав отвечать на сообщение, Со нарушила обещание, и, хотя у Е были друзья, ей всё же приходилось оставаться наедине с собой. И её дислексия… то, что она встретила тех, кто мог бы её понять, не означает, что её проблемы исчезли.       Её жизнь стала лучше, но стала ли сама Шухуа счастливее?       – Шу… то есть Шухуа.       – Можешь называть меня «Шу».       – Я… я просто хотела спросить, чувствуешь ли ты себя счастливой. Извини, если это звучит как-то грубо.       – Нет, – Шухуа покачала головой. – На самом деле думаю, что да, я чувствую себя счастливой большую часть времени. Моя семья в порядке, а теперь ты снова часть моей жизни, и это всё, чего я хотела.       – Мне так жаль, что я начала игнорировать тебя.       – Я понимаю, почему ты это делала, и… может, это и глупо звучит, но простить тебя, понять тебя для меня куда проще, чем учиться жить с мыслью, что ты в прошлом. Я не хочу тебя терять.       – Теперь это не случится.       – Ты мне обещаешь?       Взяв одну из салфеток, Суджин достала из сумочки ручку.       – Вот, – сказала она, закончив писать. – Для тебя.       Шухуа улыбнулась.       – Договор?       – Да.       – Прочитай, пожалуйста.       – «Я, Со Суджин, сегодня и навсегда обещаю, что больше не позволю себе бояться, когда дело будет касаться тебя. Я рада, что ты появилась в моей жизни, и надеюсь, что сможешь в ней остаться». Дата и подпись.       Шухуа снова обняла её. Её губы прижались к пульсирующей точке на шее, а секундой позже Суджин почувствовала, как по шее стекают горячие капли.       – Шу…       – Я так рада видеть тебя снова, Суджин. Я так рада, что не потеряла тебя.

***

      Соён даже не вздрогнула, когда Юци, открыв дверь плечом, вошла в их часть арендуемого ангара, и бросила прямо на прилавок крафтовые пакеты с чем-то очень ароматным. Её босс бросил на них странный взгляд, но, взяв телефон, удалился.       – Приятно иметь дело с кем-то, кто понимает намёки, – улыбнулась Сон. – Это для тебя.       – Что это?       – Сэндвичи с грудинкой. Если ты не приглашаешь меня на обед, то я сама приду к тебе с обедом.       – Кто-нибудь говорил, что ты слишком наглая?       – Твоя мать, – пожала плечами Юци. – Ты. Да и все, кого я встречаю. Но я голодна, а ты обещала мне обед, так что я думаю, что могу сама пригласить себя поесть с тобой.       – А если бы я была занята?       – Сделала бы перерыв.       – С таким боссом, как мой? – Усмехнулась Соён.       – Оставь его мне, красотка. Смотри.       В несколько уверенных шагов дойдя до двери, Юци притянула начальника Соён к себе. Её взгляд прошёлся по его тощему телу. Она ухмылялась так же уверенно, как и всегда, но сейчас к этой уверенности прибавилось что-то злобное, будто Сон рассчитывала, сколько ударов потребуется, чтобы его уложить.       – Ты читал Трудовой Кодекс?       – Разумеется.       – Тогда знаешь, что у таких сотрудников, как Соён, есть возможность уходить на перерыв раз в четыре часа. Судя по тому, что я видела, за последнее время она вообще не отдыхала, а вот ты не интересовался ничем, кроме телефона.       – Кто ты вообще такая? – Босс скрестил руки на груди.       – Тот, кто знает организаторов этого Кона. И они очень уважают Трудовой Кодекс и заботятся о состоянии сотрудников. Думаешь, они обрадуются, узнав, что ты свалил всю тяжёлую работу на милую девушку с астмой?       – Я…       – Вот и я думаю, что нет, – Юци похлопала его по плечу. – Так что теперь вставай за кассу и не беспокой Соён в ближайший час. Или два. Или сколько она захочет, потому что за один день работы с тобой она заслуживает как минимум месячный отпуск.       Соён готова была поклясться, что никогда не видела босса таким растерянным. Он отступил на шаг, явно желая ответить хоть что-то, чтобы себя защитить, но затем опустил голову и плечи, нахмурился. Не найдя нужных слов, парень направился к кассовому аппарату и занял место Соён, продолжая выглядеть так, словно Юци только что забрала у него любимую игрушку.       – Вот так ты работаешь с теми, кто тебя не уважает, – бросила Сон. – Пойдём.       Один из запасных выходов помещения для Кона выходил на парк. Усевшись прямо на крыльце, Юци положила на бетон свою толстовку и жестом предложила Соён присесть. Перед ними тянулись к горизонту аккуратные ряды лиственных деревьев, газоны, многочисленные аллеи, заставленные металлическими скамейками, изящными фонарями. Но Соён смотрела только на Юци. На её красивые плечи и короткие светлые волосы, длинные пальцы, сжимающие сэндвич.       – Нам стоит как-нибудь прогуляться, – предложила Сон.       – Не боишься, что Миён будет ревновать.       – Миён достаточно уверена в себе, чтобы понимать, что ревность – это глупо. И она уверена во мне.       – Я просто не понимаю, чего ты хочешь. Ты даже не попрощалась со мной, когда уезжала из города, а теперь приглашаешь куда-то, ищешь встречи. Для чего?       – Может, я просто по тебе соскучилась?       – Я тоже по тебе скучала, но не ты ли сказала, что некоторым людям лучше держаться подальше друг от друга?       – Я, но… иногда мне просто кажется, что мы не закончили, Соён. Мы так много разговаривали о том, почему расстались, но всё сводилось к тому, что ты просила меня вернуться и на этом всё. Но теперь ты изменилась, не так ли? Я хочу познакомиться с новой Соён, потому что мне определённо нужен такой друг, как ты.       – Минни и Шухуа уже с тобой не справляются?       – Они всегда в приоритете, моём сердце и прочем, но иногда мне нужен кто-то ещё. Шу слишком эмоциональна и часто сама себе на уме, а Минни всегда на её стороне. Бывает, что я чувствую себя третьей лишней рядом с ними.       – А Миён?       – Она – моя девушка, а не лучший друг. До того, как мы сошлись, ты была для меня потрясающим другом, и сейчас я хочу это вернуть. Если ты согласна, конечно.       – А если нет?       – Люди приходят и люди уходят, – ответила Юци. – И, если я не могу ничего сделать, чтобы их удержать, то должна с этим смириться. Всё-таки у нас было несколько хороших встреч для красивой концовки.       Соён понимала, что это наверняка будет ошибкой, но… Юци выглядела так потрясающе прямо сейчас. Из её взгляда исчезла любая грубость и насмешка, осталась лишь нежность, – такая же, как и в то время, когда они только сошлись и каждую секунду старались проводить вместе. И солнечный свет красиво танцевал на её светлых волосах. И как можно было ей отказать?       – Хорошо.       – Правда?       – Мы можем попробовать. Прошло четыре года, и я изменилась, как и ты, так что… да, было бы неплохо снова стать друзьями.       – Тогда, – Юци протянула Соён руку. – Спасибо за обед, подружка.       – Не настолько, Юци.       – Прости.       – Но пожалуйста.       «Я облажаюсь», – подумала Соён, наблюдая за тем, как Сон скрылась за дверью в здание. – «Но я так соскучилась».