Сломанные крылья

Каждое утро просыпаясь прежде, чем встать с постели, Рекс проговаривал про себя кто он, где находится и почему сюда приехал. Особенно он напоминал себе о том, что поехал сюда по доброй воле, лелея мечту о какой-то особой, задушевной жизни с Ральфом. А в итоге он видел Ральфа хорошо если раз в неделю. Тот пропадал на каких-то полигонах, приезжал на день-два, загорелый дочерна, пахнущий костром и оружейной смазкой. И как в каком-нибудь бульварном романчике, они предавались иступленной страсти везде, где на них накатывало, даже в саду с риском, что их кто-нибудь увидит. От этих воспоминаний Рекс довольно улыбался и катался по кровати, как блудливая мартовская кошка, но вот всё остальное… Их поселили на территории бывшего монастыря — прекрасное свидетельство попытки привести местное население к христианским ценностям. Галереи, переходы, кладовые, колокольня с потрескавшейся кладкой. Церковь стояла заброшенная и считалась нехорошим местом, а все другие жилые постройки, разбросанные по территории огромного парка, были отданы на поселение приезжим специалистам. Резервация, называл это Рекс. Вавилон, говорил Ральф. Они жили в крохотном домике — сторожке привратника — у дальнего входа, что утешало Рекса, так как в этот запущенный угол сада редко кто заглядывал. Ему нравилось уединение, нравилось сидеть на крыльце со стаканом шербета и вдыхать одуряющий коктейль из ароматов роз, апельсиновых деревьев и ещё множества того, чему Рекс не знал названия. Его страсть к ботанике здесь всколыхнулась с новой силой, каждый раз проходя мимо какого-нибудь интересного растения, ему хотелось разузнать о нём поподробнее, но было некогда. Как только они приехали, Рекса тут же взяли в оборот, посадив замещать счастливо отбывшего в отпуск на родину доктора. Мало того, один день в неделю он принимал и осматривал местное население, в рамках дружеских жестов и налаживания контактов. И тут Рекс зачастую испытывал сочувствие и находил в себе отклик идей расизма, шовинизма и прочих -измов.       — Какой смысл? — выговаривал он коллеге из французской миссии, гоняя вечерами шары по кривому бильярдному столу. — Я назначаю антибиотик, даже выдаю таблетки из наших запасов, а он всё равно продолжает мазать свои язвы коровьей мочой и глиной. Как итог — сепсис и смерть, а виноват белый ндженге. Зачем они вообще ходят к нам, если не следуют назначениям?       — Развлечение, цирк. Не берите близко к сердцу. Рекс старался, крепился, но всё равно бесился и злился от бесполезности своих усилий и бесцельно потраченного времени. От своего задания он был далёк так же, как и луна от солнца. Он легко и быстро сошёлся со всеми белыми, кто здесь работал. Приезжих было немного, в основном сотрудники дипломатических миссий и представительств. Ни одна страна пока не подняла уровень отношений до содержания здесь посольства.       — Дело времени, — невозмутимо вещал ему белобрысый джентльмен с крупными, как у лошади, зубами. — Редкоземельные элементы, залежи висмута, немного золотишка, удобный порт, — такое никто не пропустит. Наши тузики просто пока ломаются, играют в самодержцев и правителей, но против денег никто не устоит. А если устоит, всегда есть какой-нибудь крейсер, случайно вошедший в залив пополнить запасы воды и провианта. Мы же все здесь за этим. Рекс и не соглашался, и не спорил, просто впитывал информацию, как губка. Обсуждения он оставлял до приезда Ральфа, больше ему особо поговорить о деле было не с кем. Количество соотечественников на поверку оказалось гораздо меньше, чем он представлял себе перед вылетом. В глубине души Рекс надеялся, что ему не придётся приступать к исполнению своего секретного задания. Он просто отбудет здесь срок столько сколько нужно, пока Ральф натаскивает и учит местных воевать, а потом уедет домой и с чистой совестью отчитается, что сделал всё, что мог. За прошедшее время он так и не привык к отвратительной бутилированной воде и местной еде, сдобренной таким количеством специй, что казалось, что жрёшь голый перец. Вечерами он сидел перед экраном компьютера, развлекая себя в основном чтением, потому что мощности соединения с интернетом на просмотр кино, когда туда вываливались все, придя с работы, не хватало. Он обещал себе накачать фильмов в выходной день и каждый раз забывал, занятый чем-то другим. Благодаря учёбе, у него образовались приятели, с которыми можно было переписываться и обмениваться фотографиями. Никаких запретов на него не накладывали, поэтому он честно писал, что подписал договор на год на работу медиком. Это на какое-то время всколыхнуло к нему интерес в среде сокурсников, а потом все просто ставили лайки на его очередное фото необычного цветка или яркой птички, требовали фотографий со львами и носорогами. Спрашивали, пробовал ли он обезьян и другую экзотику, и какие они на вкус? Увидев конвертик в сообщениях, Рекс с некоторой долей обреченности щёлкнул по нему курсором, наверняка опять какая-нибудь рекламная рассылка особливо "полезных" курсов начинающих нутрициологов-диетологов, нумерологов-астрологов и прочая ерундистика. Привет. Как дела? Рекс перешёл на страницу пользователя, но она оказалась закрытой. А остренькая мордочка какого-то зверька на аватарке ему ни о чём не говорила. Он на минутку завис, отвечать или нет, но скука решила всё за него, тем более отправитель был в сети. Привет. Мы знакомы? Не узнал? А так? На экране открылась картинка с аватарки в полный рост, это была человекообразная лиса, нарисованная в традициях анимэ с преувеличенным акцентом на бёдра и грудь, обтянутые спортивным трико и, конечно же, пышный рыжий хвост с белым кончиком. Кажется, это называется фурри или фейри? Рекс наморщил лоб, рассматривая подмигивающую ему лисицу. Что-то такое он читал в одной из статей Макса, опубликованных в сети, что-то про виды и течения в японской анимационной культуре. Единственное, что он запомнил, это слово «икудзи» и то только потому, что он было созвучно со всем известной якудзой. Теряюсь в догадках. Он добавил задумчивый смайлик. Ну ты чего, Стервятник? Это же я! Вместе с текстом открылась фотография девушки с киноварно-красными волосами и в лисьих ушках на ободке с раскрашенным аквагримом лицом. Рядом с ней стояли две рыженьких девчонки, наряженными белочками, а третью — самую младшую — она держала на руках, и та сосредоточенно и серьёзно смотрела в объектив глазами такими же, как были у её отца. Ладони Рекса вспотели, ему пришлось вытереть их о покрывало. Первое желание было прервать чат, заблокировать пользователя, а лучше удалить свой аккаунт. Но он сдержался. Стервятник. Вот, значит, как. Она ударила его старым прозвищем и чувством вины как плетью, напоминая, кто он для неё и для вот этих троих неулыбчивых детей. Курсор требовательно мигал в строке, а Рекс сидел и кусал губы, не зная, что он теперь должен написать? Они выросли. Это всё, что он смог выдавить и набрать трясущимися пальцами. Твоими молитвами. Смеющийся до слёз смайлик. Рекс смотрел на издевательскую крохотную рожицу, что это, упрёк, что за всё время не поинтересовался делами семьи Рыжего? Или за то, что не прислал ни копейки в поддержку, хотя по началу такие мысли посещали его. Или за то, что ни разу не бывал на могиле, но стараниями Макса знал, где похоронен его друг и работодатель. Брат прислал ему на почту фото могильной плиты, на которой стояла целая корзина ярко-оранжевых гербер. Очень в стиле склонного к эпатажу Макса. Рекс тогда был в ярости. К чему это? Зачем? Вызвать чувство вины, напомнить, кто во всём виноват? Он тогда взбешённый и трясущийся от злости сел писать гневное письмо без всяких купюр, рассказывая, как и с чего всё началось. Что это Макс корень всех зол, он и его болезнь. Что это ради Макса и его лечения он встал на дорожку наёмного отравителя, что Макс виноват не меньше, что никогда не задавался вопросом, откуда у них деньги, но зато с большим удовольствием тратил их. В праведном угаре он настрочил два листа текста и никуда его не отправил, выпустив пар. Наверное, хочешь спросить, зачем я тебе пишу? Сама не знаю. Думала, тебя и нет в сети, просто набрала в поиске. Ладно, знаю. Только ты не подумай, что я головой поехала. Рекс терпеливо ждал продолжения, ничего не отвечая. Тебе ничего такого не кажется? Что именно? Может быть, Рыжик пьяна? Время как раз располагало — субботний вечер. Будто он сейчас возьмёт и войдёт в комнату, или иду по улице и меня по имени окликнет его голосом. Рекс недоверчиво смотрел на сообщение. Вот уж от кого-кого, но от Рыжей уклона в мистику он совсем не ожидал, наоборот, именно она всегда высмеивала и потешалась над приметами, которым следовал её брат. Над объездами целого квартала, если вдруг дорогу перебегала чёрная кошка или дворничиха шла навстречу с пустым ведром, над плеванием через плечо и всякими присказками, которые говорил Рыжий, если приходилось возвращаться с полпути домой за забытой вещью. Он начал набирать ответ, но зелёный кружок, указывающий, что Рыжая в сети, уже пропал.