Сломанные крылья

      — А если тебе что-нибудь сломают?! — тихо шипел Рекс, у него на коленях стояла миска с горячим супом, но аппетита не было.       — А ты на что? Гипс наложишь.       — А зубы выбьют?       — Содой пополощу.       — А если... Ральф взял тарелку, встал и пересел к Щепке, не дослушав. Его утомляла эта повышенная тревожность там, где он не видел никакой проблемы совершенно. На его место сел длинный Гупи и завёл нудный разговор про свои проблемы с кожей, которые у него время от времени случаются, и можно ли чем-то помочь? Рекс что-то односложно отвечал, это нисколько не смущало собеседника, он увлечено вещал про особо злокозненную язву и, наверное, был рад, что у него есть безропотный слушатель. А Рекс ел и никак не мог собрать свои мысли в кучу. Что делать? Идти или не идти смотреть, как Ральф и ещё какой-нибудь здоровый лоб будут выносить друг другу мозги и крушить рёбра? И потом, ему надо идти на ужин к Ангелу или всё же найдут другого переводчика, более грамотного и расторопного? Он так и провёл остаток дня в маете и сомнениях, в конце концов решил никуда не ходить. Но Щепка и Джамбо подхватили его подмышки и чуть ли не волоком потащили к импровизированному рингу, на ходу уточняя, что неужели ему в школе не приходилось драться за отнятую сменку или из-за слишком меткого снежка за шиворот? Рекс блеял про то, что основная его школа прошла в больницах или на дому.       — И что, даже никому за брата в глаз не прописывал? — спросил Щепка, он в отличии от остальных был в курсе семейного положения Рекса. Рекс буркнул, что драки удел дураков. На самом деле самая жестокая драка его за Макса была опять же в больнице и с Рыжей. Он тогда и подумать не мог, что это девчонка, когда застал мелкого воришку в больничной пижаме, тырящего из их тумбочки конфеты и мандарины. Да и как было отличить? Тощий костлявый ребёнок, коротко стриженный и наглый. Это потом, когда медсестры и санитарки стыдили его за разбитый у Рыжей нос, он узнал, что она девочка. Узнал и не почувствовал никаких угрызений совести.       — Да не бзди ты, — Щепка тыкнул железным пальцем его под рёбра. — Сейчас Ральф начнёт весёлого ломать — любо дорого посмотреть.       — Я предпочитаю смотреть бокс дома на диване с бутылочкой холодного пива.       — Какой бокс? Ты что? — с другой стороны его тряхнул Джамбо. — Рукопашный бой!       — Тем более.       — Это ты прав, конечно, — теперь уже Щепка дудел ему в ухо. Они, все трое, пропихнулись к самому краю очерченного в пыли квадрату ринга. — Наш инструктор говорил, что боец спецназа вступает в рукопашный, когда каким-то образом просрал автомат, пистолет, каску, нож, лопатку, ремень и вокруг ровное поле, где нет даже камня или палки. И ему встретился такой же распиздяй. Щепка и Джамбо довольно заржали знакомой шутке.       — Тогда зачем это всё? — Рекс с тревогой разглядывал стоявших в пыльном квадрате ринга соперников и неулыбчивого рефери в песчаного цвета форме. Бойцы были обнажены по пояс, наверное, чтобы продемонстрировать, что не прячут на себе никакой дополнительной защиты или оружия. Рекс решил, что не будет смотреть. Просто расфокусирует взгляд, размывая происходящее перед глазами в невнятное цветовое пятно. Но, если не смотреть относительно получалось, то от звукового сопровождение было никуда не деться. Хлёсткие звуки ударов, сливались с многоязычным рёвом поддержки. И сердце, омываемое в такт крикам волнами горячей крови, то замирало, то подскакивало к горлу, перекрывая кислород. Поболеть пришли все. Сплошной Вавилон, да ещё Щепка с Джамбо, увлечённые зрелищем, трясли Рекса как осинку. На той стороне, напротив, затёртый среди пёстрого камуфляжа стоял Ангел. Рекс зацепился взглядом за неправильное светлое пятно среди привычной зелени камуфляжей. И он-то как раз смотрел на бой, смотрел так, что у Рекса взмок подшерсток на голове. Публика взвыла лужёными глотками, и Рекс тоже посмотрел на ринг. Противник Ральфа пытался взять его в захват, но тот утекал сквозь руки, как вода. Шрам на груди белел яркой тонкой нитью, тревожа сердце, теребя душу. Волнуется ли он за Ральфа? Рекс прислушался к себе. Нет, сейчас его скорее раздражала вся эта орущая, возбуждённая толпа, а ещё внимание Ангела. Слишком липкий любопытствующий взгляд. Джамбо слишком сильно сжал его за предплечье, и Рекс дёрнул рукой и повернулся сказать, что нельзя ли поменьше эмоций? Влажный хруст ломающейся кости невозможно было спутать ни с чем. Секундная тишина и вой толпы, где крики поддержки мешались с воплями возмущения. Острые мурашки потекли волной по шее, полезли на щёку."Только не это! — одёрнул себя Рекс." На земле обмякшей куклой лежал противник в болевом обмороке, к нему уже бежали друзья приводить в чувство, а Ральф стоял и невозмутимо выслушивал что-то от командира отделения конкурирующей стороны. Тот что-то кричал ему в лицо, тыкая пальцем в грудь, за общим шумом слов было не разобрать, но догадаться о содержании было не сложно. Конфликт мог бы разрастись в полноценный воодушевляющий мордобой, Щепка и Джамбо уже стояли за спиной Ральфа с невозмутимыми рожами, всем видом демонстрируя, что готовы насыпать горячих всем желающим и несогласным. Зарождающийся конфликт пресёк Ангел как представитель власти. Он вышел в ринг, и возмущённый командир соперников вынужден был отступить и молча смотреть, как Ангел поднимает Ральфу руку, объявляя победителем. Рекс глянул на часы, прошло всего лишь семь минут, а казалось, что час.

***

      — Вы специально сломали ему ногу? — спросил Ангел, когда они уже сели за накрытый стол в его палатке. За стеной тарахтел генератор, лампы светили не слишком ярко.       — Он неудачно поставил стопу, неправильно. Мог бы уйти от удара. А так получилось, как получилось.       — Эффектно, но жестоко.        — Спортзал и спарринг совершенно разные вещи в плане жесткости условий. Каждый знал, на что шёл. Рекс скоро перевёл сказанное и побыстрее ухватил скрученную в рулет лепешку, начинённую острым сыром и мясом. От всех волнений за день он проголодался и спешил поесть, если Ангел возьмётся за расспросы всерьёз, говорить с набитым ртом он не сможет. За столом помимо них присутствовали ещё военные, но только представители местной, государственной, армии. Рекс всё косился на их аляповатые красные погоны с огромными жёлтыми звёздами, которые смотрелись совершенно инородно на мешковатой зеленовато-синей форме. Ведьма дымила трубкой в торце стола, укрытая, как одеялом, густой тенью.       — Расскажите мне о войне, — сказал Ангел. Он выждал некоторое время, давая возможность присутствующим поесть, сам же немного поковырял отварную овощную смесь у себя на тарелке, а к мясу так и не притронулся.       — Что рассказать? — Ральф тут же отложил вилку.       — Правду. Рекс переводил быстро, он решил, что функция говорящей головы во многом снимает с него всяческую ответственность.       — Правду? — Ральф пожал плечами. — У каждого она своя и, как правило, святая и единственно верная. Перевод Рекса, конечно, был корявый и совершенно не художественный, ему было не до поиска аллегорий и художественных сравнений. Но его поняли верно, а военные чины, как ему показалось, неодобрительно зыркнули на них и что-то забурчали на местном наречии Ангелу. Тот, не дослушав их, задал следующий вопрос:       — Чему вас научила война?       — Тому, что их следует избегать и тому, что они вечны. И если начал — побеждай.       — Ваши наблюдения очень отличаются от мнения ваших коллег с другой стороны. Ральф не отбил подачу, никак не прокомментировав сказанное. Сам же Рекс уже прокрутил в голове перевод фразы, про тех, кто воюет до переговоров, а кто до победы или последнего бойца. Но его мнения не спрашивали.       — Тогда спрошу прямо, — Ангел потянулся за стаканом воды, Рекс обратил внимание, что пальцы его дрожали. Было ли это волнение от беседы и от жестокого зрелища накануне, или другой, болезненный, тремор? Или у парня ко всему прочему букету заболеваний начинается Паркинсон? Раньше такого ярко выраженного дрожания Рекс за наследником не замечал.       — Мы можем выиграть войну? Рекс что-то такое слыша о каких-то столкновениях на границах как раз там, где находились залежи угля и планировалась новая разработка. Вопрос о том, какие компании войдут в концессию и на каких долях, пока ещё не был решён.       — Нет, — Ральф ответил односложно и его поняли без перевода. Военные загомонили, принялись с возмущением что-то выговаривать Ангелу, сопровождая свои речь недвусмысленными взмахами ладоней, намекающими, что таких неуважительных гостей надо гнать из-за стола поганой метлой. Даже Ведьма высунула нос из тени, блеснула тёмными глазами в их сторону и скрылась опять. Ангел хлопнул ладонью по столу, призывая к порядку, но его не очень-то слушали, продолжали спор, дошло даже до весьма красноречивых жестов в сторону гостей.       — На выходе нам набьют морду — прокомментировал Рекс «дружественную» обстановку за столом.       — Кишка тонка, — улыбнулся Ральф.       — Если не эти, то другие, с ринга.       — Да, те-то могут засаду в кустах организовать. Если что, беги и ори, зови наших. Рекс чувствовал неловкость, как будто стал свидетелем семейной ссоры. Ангел и без того бледный стал уж совсем прозрачный от гнева. Ситуация накалялась, и тут вмешалась Ведьма, что-то гортанно выкрикнув, и голоса оборвались, будто отсечённые ножом. У Ангела стало такое лицо, будто его стёрли пемзой, и он сейчас совсем растворится в воздухе.       — Прошу прощения, — сказал Ангел, он нервно тискал в руках бумажную салфетку, скручивая её в жгут. — Небольшие разногласия. Я бы хотел, что бы вы пояснили свой ответ. Один из генералов встал и без каких-либо объяснений и разрешения покинул палатку. За ним один за одним потянулись остальные, кто-то так же молча, кто-то всё же что-то бормотал и злобно сверкал белками глаз в сторону гостей.       — Как он собирается управлять страной с таким отношением своих военных? — тихо процедил Рекс.       — Когда придёт время, они начнут неожиданно помирать от разных болячек и несчастных случаев. Вот увидишь, — Ральф ответил так же тихо, показав под столом пальцем в сторону Ведьмы.       — У вас, не в смысле конкретно вашего государства, а в целом на континенте, — Ральф взмахнул рукой, обобщая, — в принципе невозможна война в том смысле, как понимаем и знаем её мы. Какая она была и ещё, наверное, будет у нас. Ни у одной страны нет достаточной мощи и средств, чтобы вести полномасштабную современную войну. Войны выигрываются котлами, превосходством в технике и хорошо обученными людьми.       — Вы правы, Африка ужасно разобщена внутри себя. — Ангел вздохнул.       — Стараниями всех тех, кого ваш дядя пригласил в качестве советников. Ваша война будет вялотекущими партизанскими вылазками с редкими обострениями. Там убьют охрану шахты, тут перережут рабочих, в другом месте замучают какую-нибудь деревню, подожгут. А сами уйдут джунгли. Перебьешь одних — вылезут другие. И это будет зависеть от того, чья страна получит львиную долю в разработках и от возможности гадить всех остальных несогласных и отлученных от кормушки. Рекс чуть было не ляпнул это вслух, забыв о свей миссии переводчика, и потому пропустил вопрос, заданный Ангелом.       — Что он спросил? — он наклонился к Ральфу.       — Я не знаю. Переспрашивай. Рекс не успел уточнить, потому что из-за стола встала Ведьма, подошла к своему подопечному и встала рядом.       — Ты веришь в богов? — она тыкнула трубкой в сторону Ральфа. Тот не спешил отвечать, хотя Рекс тут же перевёл, смотрел на Ангела и ждал то ли команды, то ли подтверждения, что ему надо ответить. Ангел кивнул.       — У нас говорят, в окопе и падающем самолёте атеистов не бывает. Ведьма затараторила, продолжая требовательно тыкать трубкой в их сторону. Рекс же видел, то наследник устал и уже думает о том, как свернуть разговор и визит. Он вяло возражал на эмоциональную речь своей лекарке, но она прямо требовала чего-то и продолжала указывать в их сторону. В палатке было душно, Рекс поводил плечами, разгоняя кровь, стряхивая напряжение. Оказывается, всю беседу он сидит весь зажатый с окаменевшими мышцами.       — Ты не понимаешь? — спросил Ральф.       — Не-а, совершенная абракадабра. Но, думаю, нам уже пора откланяться.       — Даже чаю не попили, — с притворной грустью вздохнул Ральф. — Вот так всегда.       — Извините, — Ангел категоричным жестом оборвал Ведьму, и та замолчала, но не ушла, все так же оставшись стоять за спиной мрачным изваянием.       — Если вы не против, Тай Мхави хотела бы побеседовать с вами как-нибудь потом. Ральф с Рексом переглянулись, они оба были не особо за какие-либо разговоры с шаманкой, но и отказаться не могли. Ангел встал, они поднялись следом.       — Я надеюсь, что у нас будет возможность ещё поговорить, — он сделал паузу и добавил. — С вами и вашими товарищами. Ведьма опять что-то прошипела, Ангел дёрнул головой, будто стряхивал надоедливые речи. Рекс готов был поспорить, что приличествующая гостеприимному хозяину выдержка и вежливость даётся ему ой как нелегко. Выйдя, Ральф и Рекс, не сговариваясь, свернули налево, обходя весь лагерь по кругу. Ночной воздух свежести не добавлял, но всё же было приятнее, чем под душным тентом брезента, окуриваемые вонючим табаком Ведьмы. Сами они дымить за столом не стали, а теперь достали сигареты и с удовольствием закурили. Рексу очень хотелось сказать, что всё как-то неправильно, странно и, по его мнению, персона Ральфа гораздо больше интересует наследника, чем все эти окольные разговоры.       — Знаешь, что она хотела узнать? — Ральф кинул окурок на землю и хорошенько затоптал.       — Сволочь! Ты понимаешь? А я там, как белочка!       — Я же не всё понимаю, очень примерно. Отдельные слова.       — Интересно откуда.       — Французский — наш Шериф натаскал, когда книжку читал, я тебе рассказывал. А их диалект, ну нам же надо как-то общаться с местными в лагере. Так что какой-то минимум схватываешь так или иначе.       — Ну и что она от тебя хотела?       — Чёрт её знает, как бы она спросила. Просто было такое ощущение…так, вспомнилось кое-что.       — Я хочу уехать, — задушенным голосом выпалил Рекс, у него даже защипало в носу от подступающих слёз, рваные судорожные вздохи рвались из груди. И он начинал задыхаться, пытаясь сдержать их. — Я не выдержу, я сломаюсь и расскажу всё первому встречному. Ральф легонько приобнял его и погладил по спине, Рекс понял, что ещё чуть-чуть и он точно расплачется. Оказывается, он всё же переживал за Ральфа на ринге, и переживал так, что ему скрутило в узел не только мышцы на теле, но и все кишки. И вся съеденная еда ощущалась гранитным осколком, инородным и тяжёлым, в кровь ранящим нутро.       — Я не хочу никого обманывать, юлить и лечить тоже не хочу.       — Хорошо, Рекс, успокойся. Возьми себя в руки. — Ральф продолжал его гладить по спине и легонько похлопывать. — Закончатся эти сборы, вернёмся в город и поедешь отдохнёшь. Куда хочешь, Кабо-Верде, Занзибар, Ламу, Бом-Бом?       — Бом-Бом? Такое тоже есть? — Рекс шмыгнул носом. — Мультяшные названия. Ты тоже поедешь?       — Нет, конечно, — Ральф вздохнул, задрал голову посмотрел на крону огромного дерева, под которым они стояли.       — И что потом? Опять назад?       — Я не знаю. Встретишься с Хромым, скажешь, что хочешь соскочить. Ситуация меняется, может быть, и получится. Может быть, он выведет тебя из игры.       — А ты остаёшься, — сказал Рекс, а сам подумал о том, что не меняется ли ситуация в том смысле, что Ангел трепещет ноздрями в сторону Ральфа, и тот, в отличии от него самого, не испытывает видимых сомнений и душевных мук, и знает, что делать.       — У меня контракт до конца года.       — Что ты увидел? — вопрос выскочил из него неожиданно, как мышь из хлебницы. Рекс и не собирался интересоваться, боясь, что Ральф упомянет, что-то из истории, рассказанной Щепкой, а он не сумеет достоверно изобразить удивление или не проявит нужного интереса. Не сможет быть естественным, выдаст свою осведомлённость.       — Беспомощность, бессилие, отчаяние. Так я и знал, думал Рекс и буквально кусал себя за язык. Но спросив, он просто обязан продолжить.       — И когда такое было?       — В прошлую командировку. Один наш отряд попал в засаду, думали, боевиков немного, и они справятся, протянут до поддержки. А потом началась песчаная буря, а бородачей оказалось более тысячи. Разведка из местных продалась, вертолёт сбили, второй не смог вылететь. Последняя радиопередача: «Остался один. Продолжаю вести бой.»       — Кто? — песок в горле Рекс ощущал физически. Все эти истории — истории потерь и смертей.       — Ящер.