Из Океана Душ

Даймне пошатнулся, не сумев сохранить равновесие. Сам он это воспринял, будто удар пришедшей издалека взрывной волны, но для остальных эффекты разнились. — Капитан?! — Первой отреагировала Тионэ, как наиболее настроенная на прума, пока иные свидетели его «неудовольствия» лишь слегка неверяще переглядывались. Ибо ругался Финн настолько редко, что читай — «никогда». «Герой» ведь. Амазонка поддержала припавшего на колено полурослика, тогда как остальные поспешили отойти от аномалии, зависшей в воздухе. Из чуть подрагивающей трещины в реальности стал сочиться дымок в тон, буквально через несколько сантиметров исчезая без следа. Температура в шатре начала опускаться. — Сучий псих! — Бете наконец откашлялся от неведомо как попавшей в дыхательные пути пути пыли. — Ээ… — Младшая амазонка начала отходить от неведомого нечто, но наполушаге застыла. Девушка ошеломлённо моргала, смотря в одну точку. — Тиона.? — Подошедшая оттянуть ту от опасности, Риверия положилу руку ей на плечо. — Тиона! — Она развернула не отзывающуюся авантюристку к себе. — О! — Та отреагировала, будто впервые видит эльфийку. — Риверия! — Взгляд амазонки сфокусировался. — А почему ты такая… ну, такая?! — Тиона с непонятным восторгом осматривала Королеву Эльфов, причём её взгляд временами смещался за контуры фигуры зеленоволосой. Лефия побледнела, стоя на месте и не подавая признаков жизни, кроме бьющегося сердца. — Айз? — Не став отказываться от помощи, полурослик поднялся. — Ты в порядке? — Финн понимал, что произошло очередное «нечто из ряда вон», а потому в первую очередь побеспокоился о том, кто был метафорически «ближе всех к эпицентру аномалии.» — Да. — Вполне осознанно кивнула Принцесса Меча, лишь с небольшим недоумением во взгляде, направленным куда-то внутрь себя. — Он сбросил связь перед… — Девушка нахмурилась, пытаясь выразить словами нечто, чего раньше не описывала. …перед.? Возможные объяснения были прерваны. Сверху, с тридцать восьмого этажа послышался грохот, от которого сотрясалась и земля под ногами. Отдалённый треск кристаллов примерно оттуда-же намекал, что им не кажется. В несколько мгновений оказавшиеся на границе лагеря, авантюристы наблюдали, как добрая половина «освещения» безопасной зоны рушится вниз. Вместе с ними с далёкого, в сотнях метров вверх потолка, сыпались камни поменьше, как и совсем мелкая пыль. — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА..! — Ещё отчётливее чем любой из признаков катаклизма до этого, в сознание разумных вторгся звук. Ближе и дальше чем треск кристаллов, громче и тише, чем грохот с этажа выше. Долгие моменты буксующего сознания спустя, это было опознано им как голос. Громом отдающийся в ушах, что на самом деле не слышали его. Финн почти видел где именно, далеко наверху, расположен его источник. Он легко мог представить известную себе часть структуры тридцать восьмого этажа и указать, что эпицентр происходящего находится ближе к северо-западному сектору, где по словам Тионэ они и «охотились». Полурослик даже уловил несоответствие — его расовые возможности вроде кинетического и пространственного восприятия возросли. Как и память. Секунду размышлений прервала новая волна, пронёсшаяся через имматериум, но оказалась такой силы, что повлияла даже на материальных существ. Внутренности сковало чувство необычной пустоты. Будто кишки внутри ожили, сами приняли какую-то особенную форму и буквально «исчезли», оставаясь на месте. Сложное для смертных ощущение. Подземелье вновь сотряслось. Смех звучал будто трижды на каждый «звук». С потолка, помимо мелких камешков и пыли, начали медленно опускаться переливающиеся мертвенным блеском снежинки. Финн хотел приказать эвакуироваться, он слышал, как в лагере позади суматошно носятся разумные. Он даже слышал приближение Цубаки, которую опознал по звуку шагов и манере движения. Как и лёгкому скрипу оружия в ножнах при ходьбе. Но не мог повернуться. Не мог отдать приказ. Но мог слышать, как сначала остановилась Коллбранде. Потом свои дела бросили иные авантюристы. Он почти ощущал вместе со своим и общее внимание экспедиции, направленное в темнеющий потолок. Камень медленно начал превращаться в Нечто. Иллюзия — сказал бы сведущий маг. Но Иеро не был магом, в чём им уже неоднократно выпала сомнительная честь удостовериться. Потолок этажа чернел и исчезал одновременно. Тёмно-фиолетовые тени просачивались через плоть подземелья, будто живые. Они колыхались и шли волнами, приковывая к себе внимание. Казалось, что теперь все они смотрят в глубокий, волнующийся океан, который почему-то был сверху. Глубина его увеличивалась. Глубина восприятия, глубина цвета. Зажглись огоньки. Тусклые, будто вовсе не звёзды. Одна, тысячи, двести тысяч сменились бесчисленными миллионами, миллиардами. Финн точно знал, сколько их. Вместо созвездий, он видел формы, которые с трудом мог опознать, а зачастую не мог вовсе. Всё больше они выделялись на фоне становящегося всё дальше «потолка», всё ближе опускались фигуры, звёзды в которых оказались глазами. Бесчисленные огоньки приближались, и живые почти видели Нерождённых — те спускались к ним в спокойном, психоделическом танце, неспешно закладывая спирали. — Вниз! ЖИВО!!! — Финн оставался стоять. Но какая-то часть Финна собиралась отдать приказ. Какая-то уже это сделала, а какая-то сомневалась, что стоит. Он отстранённо наблюдал, как его тело упало лицом в пол. Слышал, как это сделали остальные вокруг. Осознавал пространственным восприятием, как средняя высота лагеря уменьшилась. Он всё ещё видел Нечто, будто до сих пор смотрел вверх. Непознаваемая глубина затягивала, и множество огоньков стали путём туда. Подземелье снова сотрясло. Ударная волна сверху смела опускающуюся тьму будто дым, в котором на мгновением почудился странный образ. Самосознание отчасти вернулось. Сделало один шаг обратно, на пути из многих сотен пройденных Дальше. Ощущение почти привычной реальности вернулось. Хрупкий тварный мир вблизи снова встал на первое место. Бесконечная глубина до поры скрылась за смехотворно-тонкой ширмой, возвращая правила игры из прошлого мгновения. Разумные поднялись. Кого-то трясло, кто-то не мог снова научиться управлять своими конечностями. На лице эльфийки с волосами цвета светлого мёда безуспешно ширилась улыбка. Всё такая-же неестественно бледная кожа, широко раскрытые глаза с ненормально узким зрачком, до сих пор смотрящие в Глубину. Она широко, торжествующе скалилась, ломая весь образ, которой создавала её жизнь до этого. Чья-то жизнь. Оборотень поднялся, почти чихнув от попавшей в нос пыли. Ему было спокойно. Намного спокойней, чем не далее пяти минут в прошлое. Он поднял голову, вновь всматриваясь вверх. Кроме нескольких зияющих чернотой дыр в потолке, подозрительно похожих на еле уловимо движущиеся воронки, ничего необычного не было. Подземелье снова тряхнуло. Уже гораздо меньше, и Бете почти услышал, как на тридцать восьмом этаже обвалилась очередная стена лабиринта. — Вперёд. — Послышался чей-то голос. Знакомый, отдающий приказ. Никто из присутствующих не знал, кто его отдал. По привычке думали, что это был Финн. Он думал также. Авантюристы пошли по сплошной дороге из праха, что тянулась от спусков до выходов. **** Тридцать восьмой этаж. «Порог» Самая глубокая часть «Белого Дворца» более не существовала. С любого спуска на этаж, с каждого подъёма, тот, у кого есть глаза, мог увидеть противоположную стену подземелья, за которой то кончается. Тот, у кого глаз нет — тоже мог. Но иначе. Руины. Они заполонили этаж, редко где оставляя чистый «пол». Обломки скал, разорванных взрывом. Стёкший сверху потолок. Разрезанные наискось почти целые фрагменты, лежащие боком. Будто изъеденные насекомыми, кислотой, погодой. Лоза из костеподобного камня, пронизывающие полтора квадратных километра этажа неподалёку, с до сих пор остающимися на ней кучками псевдоматериального вещества, напоминающего песок. Каждый срез, каждое искажение, каждая воронка и каждая рана Подземелья была белой и тёмно-фиолетовой. Ярко-белой на границе — там, где плоть колоссальной сущности некогда и недавно соприкоснулась с воплощением Глубины. Тёмно-фиолетовым с редкими проблесками звёзд после белого, как извечное напоминание и след Глубины. Белое светилось, тёмное поглощало свет. Иногда наоборот, но чаще тёмное — чем свет. Восприятие вставших на Порог Глубины смертных расслаивалось, пытающееся осознать детали и увлекаемое ими обратно в никуда и всюду. Туда, где они уже когда-то были. Когда-то и недавно. В геометрическом центре этажа было Нечто. В середине меры высоты, в центре окружности. Оно и было тем, что определяло центр. Финн проморгался, пытаясь собрать картину воедино, не позволяя разуму утечь. Как смертный, он видел это. Белый а потом тёмно-фиолетовый вверх и вниз от центра. Фигура далеко в нём. Знакомая и новая. Центр сияющего гало, белого — много более белого чем где-либо и везде вокруг. Тёмным фигура делила реальность на «верх» и «низ», являясь и линией горизонта. На секунду, ставшую вечностью в памяти смертного, он увидел огромный глаз, фигура в центре которого и являлась «зрачком». В прямом и переносном смысле. Пространство горело невозможным огнём. Подземелье тихо выло на одной ноте, начисто игнорируемое имматериумом. Привычное Бытие распадалась, и на границе коллапса его удерживало нечто. Глубина «навалилась» с «той стороны», сплющивая то об законы физической реальности, дрожащие хуже погаснувшей неразличимый миг назад свечи, чей свет ещё не иссяк для своего наблюдателя. Семеро собрались на уничтоженной стене. Камне, но уже не стене — уже не существующем, но которому ещё оставили название и форму. «Не думать» — мелькнула общая мысль. Сущность приблизилась, и осталась на своём месте. Их было две, но не было ни одной — была лишь Глубина. Они предстали перед ней, она явилась к ним. — Иеро. — Серьёзный голос прума звучал бы таким, если бы не наполовину потерянный тон, оставшийся где-то в прошлой жизни. — Нам надо обсудить дальнейшее… — Сущность улыбнулась. Сознание Финна сжалось в точку. Тени от разума его закружились вокруг, перемешались, сошлись кольцом вокруг «точки». Моргнувшая светом Существующего искра расширилась будто взрывом, и тени обрели реальность, как новый Финн обрёл себя. Он насмешливо хмыкнул памяти себя-прошлого. Шестеро поддержали. Дворф одобрительно ухмыльнулся в усы. Прищурившись, улыбнулась эльфийка. Солнечно — амазонка. Сестра повторила за ней, «незаметно» шагнув ближе к пруму. Открыто и радостно — дочь Духа, отчего новая Тиона обняла ту, получив несмелый ответ, сделавший обоих счастливее. Оборотень понимал ошибки прошло, медленно становясь будущим. Эльфийка, что не принадлежала семи, продолжала скалиться. Она смотрела на Сущность тогда, когда другие не могли. Всегда. Она впитывала провалами глаз Глубину, стоя на её Пороге. Сущность смотрела на них. Смотрела и пыталась удержать огонёк своих решений от бушующей вокруг лавины. Будто сумасшедший под препаратами чужими трясущимися руками — всеми силами цепляющийся за знакомую причинность. Низведённые в самые примитивные формы для лучшего контраста, презрения и контроля, желания Бесчисленных бушевали внутри, требуя сожрать представших. Единственный вопрос: в каком смысле и порядке? Воля. Единая и властвующая над Хаосом в любой его форме наблюдала Сверху. Над метаниями той формы себя, что решила быть Ниже. Воля без желаний, Воля без преград. Что некогда стала Абсолютной, чтобы быть ей Всегда. Волей и Пустотой — двумя сторонами одной монеты из бесконечных сокровищ Бытия. **** Они возвращались обратно. Тиона о чём-то болтала с Айз, преимущественно делая это в одиночку. Гарет шёл впереди, небрежными движениями «сдувая» барханы праха. Оборотень был задумчив, планируя будущее, как потерявший и приобрётший больше остальных. Даймне что-то вдумчиво объяснял Тионэ. Риверия записывала, за неимением бумаги — в собственном разуме, при нужде раскрывшемся, будто книга. Та, что не была в Семи неспешно летела рядом, подогнув ноги. К ней обратилась эльфийка. Немного задумавшись, та обратила материальной психоконструкцией книгу полупрозрачных контуров и неизвестных этой реальности символов. Двое синхронно улыбнулись. Одна — благодарно, вторая — Глубине. Лагерь сворачивали уже без спешки. Внявшие словам капитана разумные продолжили действовать по плану. Затачивались клинки, правилась броня. Цубаки предоставила серию «Роланд» — оружие типа дюрандаль, что легко выдержит кислоту одного из новых видов. Их путь лежал на пятидесятый этаж по пустынным коридорам Подземелья, устланных прахом. Добыча, камни — не было ничего. Даже руды встречались реже обычного, не говоря уже о обратившихся в ничто съедобных форм, порождаемых здесь. Они шли как один организм, медленно молодеющий. Слышалось больше шуток, общий позитив поднялся на пару процентов. Скорость работы возросла, как и слаженность. Разведчики отправились на поиски ресурсов дальше, куда никогда не зашли бы в других обстоятельствах. Некоторое оружие, будь оно в ножнах на поясах и спинах или в резерве, обретало блеск или переливы. Эльфийка пальцем вела сплошную линию по стене, не обращая внимания на эпизодическое отсутствие указанной поверхности. Линия тоже не обращала, продолжаясь и в воздухе. Тёмный и фиолетовый след тянулся за экспедицией, где появлялись и пропадали маленькие звёздочки. — «Полудух» — Через высохшие губы острого оскала сказала она. Воля Подземелья, забитая на самый край неосязаемой реальности конвульсивно дёрнулась, скрываясь в глубине мира.