В тихом омуте Тимы водятся

I

      Стах ходит на тихий омут. Больше не шевелится вдали тростник. Вода едва движется, и над ней шумит лето. Певчими птицами, летающими стрекозами, кузнечиками в траве.       Иногда плещется рыба. Стах замирает каждый раз и ждет.       Но белого лица и темного хвоста больше не появляется.

II

      Стах зачастил. Дедушка спросил сегодня: «Где ты пропадаешь целыми днями?» Бабушка решила, что Стах похудел и влюбился. Как это связано, Стах не знает. Он же не загулявший кот в конце концов.       Стах таскает на реку покрывало. Иногда читает. Иногда просто лежит и смотрит, как раскачиваются над ним ветви и вьются облака.       Когда ветер набегает и шуршит травой вокруг, листвой — над головой, Стах закрывает глаза и просто дышит.       Он впервые проживает лето. День за днем. Запоминает запахи, цвета и ощущения. И вдруг ловит себя на мысли, что его «пусто» превратилось в «полно». У «полно» соленый вкус. Как у моря.       Стаху нужно спросить: «Разве русалки водятся не в море?», или «Что ты ешь? Неужели сырую рыбу?», или «Как твой хвост превращается в ноги?» и «Ты, получается, вроде оборотня?».       Всякий раз, когда у Стаха появляются вопросы, Тим в его мыслях обижается. Он очень колючий и несчастный. И Стаху хочется всё уладить.       Но потом в его голове рождается очередное: «А в бассейне превратишься? Или нужна какая-то особая вода?»

III

      Тим жжется интересом. И отсутствием. Стаху никогда ни про кого не хотелось столько всего узнать. Ходит ли Тим в школу, как скрывает свой секрет, кто его родные, откуда родом, как здесь оказался.       Еще немного — и Стах лопнет от любопытства. Или взвоет от тишины, полной звуков.       Или возьмется за камни.       Тим!       Почему он не появляется?

IV

      Соседский мальчишка звал сегодня кота: «Тима, Тима, кыс-кыс-кыс, Тимофей!» Стах всю дорогу до реки зачем-то думал, как дурак: а как на Тима реагируют коты? Боятся или хотят слопать? Может, одновременно?

V

      Больше Тим не следит за Стахом. Может, у него болит нога. Может, болит хвост. Или он научился прятаться. Или разочаровался, когда узнал, какой Стах. Он не будет первым, если это так…       Стах полдня лежал на покрывале в тени дерева и думал, что не вышел как человек. Потом на него свалилась крохотная зеленая гусеница. Он посмотрел на нее поверх книжных страниц и решил…

VI

      — Деда, мне нужна палатка.       — Что? Зачем?       Стах стоит у дедушки в гараже… Здесь очень мало часов, не то что в питерской квартире, в мастерской. Еще в начале лета дедушка здесь разобрал и повыбрасывал хлам, оставленный бывшими жильцами. Нашлось несколько забавных механизмов, старый сломанный велик… Стах потом дополнил коллекцию найденными в горенке проигрывателем и пластинками.       Когда у Стаха появляется в руках что-то интересное, даже еще не воплощенное, он идет к дедушке — делиться. И ему приятно, что его поймут.

VII

      Стах ставит палатку вечером на берегу реки. Больше ничего не упадет на него сверху: ни гусеница, ни листок, ни клоп. У него теперь есть «крыша», лампа. Он решает без костра, можно и так. Взял с собой перекусить, немного книг, полароид и целый блокнот — от нечего делать. Нарисовал в нем, как превращается Тим. Подписал: «Движутся кости?»       Подписал еще: «Может менять хвост на ноги, но раны заживают долго?» Добавил: «Слишком большая рана?»       Подписал: «Приснилось?» Подчеркнул. Дважды.       Он здесь, чтобы проверить. Вот зачем ему нужна палатка.

VIII

      Тим прячется за деревом и обижается. Что Стах за ним следит, устроил целую засаду. Тим ждет, когда свет в палатке погаснет, чтобы умыкнуть фотик и проверить, чего Стах наснимал. Если Тим попадет на кадр, будет очень плохо, папа ему не простит.       Тим крадется к палатке под луной, очень целеустремленно — обыскать, забрать, уйти. Ощупывает всё вокруг, создает беспорядок, забирает полароид. Находит еще книжки и блокнот. Тиму ничего не видно, но на ощупь совсем не снимки…       Тим выбирается на берег. Долго крутит полароид, пока нечаянно не нажимает на кнопку. Вылезает какая-то плотная черная карточка, и Тим вертит ее в руках, пока не понимает, что это даже не пробный снимок…       Тим не уверен до конца, но кладет обратно полароид. Правда, карточку прячет в карман расстегнутой толстовки. Может, она еще проявится, и он ошибся, или она как-то открывается… Тим ничего не знает про то, как должны работать мгновенные снимки.       Он ложится рядом, нос к носу, хмуро смотрит на Стаха, потом касается его рукой и закрывает глаза…

IX

      Это чужой сон, и Стах в нем пробирается в свете дня к тростнику. Там бьется раненый Тим. Тим попадает на то же самое место — и пугается западни и боли.       — Стой, подожди. Подожди.       Стах освобождает его второй раз. Тим с ним дерется за то, что он такое придумал и что пришлось всё повторить. И скрывается под водой.       Стах прыгает за ним. Хватает, обнимает руками за живот, тянет наверх. Он очень теплый, и не сильно зажимает, и Тим позволяет себя вытащить на поверхность.       — Пойдем на берег. Я найду бинты.       — Ничего нет…       — Что?       — У меня ничего нет…       Тим хочет, чтобы Стах думал, что это правда, — и тогда кровь исчезнет, а у Тима перестанет болеть хвост.       Стах не понимает:       — Показалось?       — Отпусти…       Стах отпускает и отплывает. Здесь очень глубоко и не коснуться ногами дна.       Тим спрашивает:       — Ты меня снимал?       Стах сознается, что:       — Ты от меня прятался, и ничего не вышло.       Тим очень хочет поверить, но не может. И Стах догадывается по его лицу. Цокает, выплывает к берегу, находит полароид в палатке. Делает пробный снимок, и выезжает черная карточка.       — Видишь? Это фальшивый кадр. Он такой один, самый первый.       — Вдруг ты снимал другие?       — Не снимал.       Вид у Стаха почти отчаянный. Тим закрывает глаза и уходит под воду.       — Тим, подожди! Я честно не снимал. Ну что мне сделать, чтобы ты поверил?       Он поверил. Просто это всё. Это всё, за чем он пришел…

X

      Стах просыпается от чувства утраты. Садится. Вылезает из палатки и осматривается вокруг.       Ночь безветренная и тихая. И вода совершенно безмолвна.