Моя единственная передышка
21 июня 2024 г., 06:21
Под руководством Мэнмо, а так же благодаря постоянной практике, путешествовать по снам стало проще. С каждым разом пейзажи сновидений становились все более проработанными и реалистичными. Цвета были более яркими, а расположение всего, от зазубрин на колонне, до царапин на деревянном полу, более точным. Помогло и то, что Му Цинфан наконец смягчился и позволил Мин Фаню вернуться в общежитие для мальчиков.
— Будет ли Му-шишу держать меня здесь до тех пор, пока не возродится династия Цин? — Возразил Мин Фань. — Я все еще главный ученик пика Цинцзин. Мне не следует так долго отсутствовать.
Поток подарков наконец иссяк после нескольких недель холодного игнорирования, и Юэ Цинъюань предпринял меры по укреплению барьера вокруг пика Цинцзин, построив несколько сложных сооружений. Потребовалось несколько недель, чтобы все было полностью закончено, но теперь Мин Фаню было позволено ходить, куда ему заблагорассудится, пока он остается на вершине Цинцзин.
Что было благословением, поскольку обустроить свободные комнаты на пике Цянь Цао было сложнее, ибо Ло Бинхэ не был так хорошо знаком с ними. Мин Фань чувствовал себя там более комфортно, и поначалу все было хорошо, но через некоторое время это не раз заставляло его что-то подозревать. Это иногда приводило к разрушению мира снов. Если Мин Фань и подозревал что-то, то держал это при себе, время от времени бросая на Ло Бинхэ нервные взгляды.
Сегодня была еще одна ночь, которую он выбрал, чтобы войти в сон Мин Фаня.
«Проще и безопаснее начинать с кого-то, с кем вы хорошо знакомы,» — объяснил Мэнмо.
Но сегодня все было по-другому. Все начиналось так же, с чтения стихов при свечах; но затем все изменилось, сказочный пейзаж искривился и растянулся, пока Ло Бинхэ не оказался в незнакомом доме. Было темно, лишь тускло мерцали фонари, освещая часть помещения.
— Почему мой сын такой немилосердный? Ты знаешь, на какие жертвы я пошла?, — Голос женщины был незнакомым и суровым, за ним скрывалась тихая ярость.
Изначальный сон, возможно, и разрушился, но он все еще должен быть в воображении Мин Фаня. Ло Бинхэ осторожно подошел и опустился на колени, заглянув в дверную щель, чтобы увидеть маленького мальчика, стоящего на коленях перед женщиной. Он был намного меньше, с круглыми щеками и высоким голосом, но, несомненно, это была гораздо более молодая версия Мин Фаня.
— А-Нян, почему я не могу остаться? Я не хочу уходить. Я хочу остаться с няней, — захныкал мальчик, смахивая горячие слезы.
— А-Фань, как ты думаешь, твои старшие братья будут добры к тебе, если ты будешь бесполезен для них? — холодно спросила женщина, опускаясь на колени рядом с ребенком. Выражение ее лица немного смягчилось при виде слез, катящихся по щекам ребенка.
— Мин Фань, ты мой сын, сын от второй жены. У них есть наследник, и еще один, запасной. Ты не нужен, если не можешь быть полезен.
Мальчик подавил рыдания.
— Мне жаль, что ты вынужден терпеть то, что меня нет рядом, как и няни. Я тоже плохо знала своих родителей, — тихо пробормотала женщина, нерешительно протягивая руку, чтобы успокоить плачущего ребенка. — Но в этом доме у нас есть только мы, А-Фань.
Казалось, мир грез начал стонать, из-за внутренней боли маленького мальчика. Тогда сцена снова сменилась, и Ло Бинхэ обнаружил, что бродит по тому же незнакомому дому, пока не наткнулся на Мин Фана, который сидел в комнате, тупо уставившись на письмо.
— Боже, я, должно быть, схожу с ума, - пробормотал Мин Фань, взглянув на Ло Бинхэ. — Почему ты продолжаешь занимать мои мысли даже ночью? Неужели дня было недостаточно?
— Дашисюн, — начал Ло Бинхе, но заколебался, не зная, что сказать Мин Фаню после того, как стал свидетелем этой сцены.
— А-Нян прислала письмо, в котором назвала меня неблагодарным, не сыновьим и не заботливым. Должно быть, она заплатила хорошие деньги за то, чтобы это прошло мимо Шицзуня, — невесело усмехнулся Мин Фань.
Затем он жестом пригласил Ло Бинхэ сесть рядом с собой.
— Если ты настаиваешь на том, чтобы занимать мои мысли, то вполне можешь быть полезен. Послужишь мне сочувствующим плечом, на которое я могу опереться.
Ло Бинхэ сидел рядом с Мин Фанем, пытаясь заглянуть в письмо, но оно все еще находилось в пределах досягаемости сна, поэтому слова были неясными.
— Я отказался выйти замуж и теперь позорю семью Мин.
— Но я собираюсь жениться на тебе, мы ведь пообещали друг другу.
Мин Фань рассмеялся, но смех казался пустым. Он так отличался от смеха, который Ло Бинхэ слышал в тот день у пруда при лунном свете.
— Почему ты такой наивный? Хотя ты всего лишь плод моего воображения. — Задумчиво произнес Мин Фань, печально улыбаясь Ло Бинхэ.
— Ты сильный и добрый. Однажды ты станешь альфой, и за тебя будут драться орды омег. Но у тебя нет ни гроша, а так же семейных связей, на которые можно опереться. Мой отец никогда не примет тебя.
— Положение моей матери в семье зависит от моей работы. Но теперь, когда я стал известен как омега, я гораздо полезнее, если меня продадут тому, кто предложит самую высокую цену, — сказал Мин Фань, стиснув зубы. — Возможно, пришло время перестать мечтать.
— Нет, Дашисюн сам это сказал. Ты так близок к обретению золотого ядра, тебе просто нужно больше времени, — взмолился Ло Бинхэ, его глаза расширились от неверия.
Мин Фань снова рассмеялся, на этот раз горько и резко.
— Правда в том, что мне еще несколько лет до идеально сформированного золотого ядра. Допустим, Шицзунь сможет сдерживать их так долго, что тогда? Неизбежное все равно наступит, — с горечью сказал Мин Фань, опустив взгляд.
— Тогда я женюсь на тебе и увезу отсюда, — тихо сказал Ло Бинхэ, нежно положив свою руку поверх руки Мин Фаня. — Мы обещали. Я проявлю себя на предстоящей конференции Альянса Бессмертных и сделаю себе имя. Мы обещали. Пожалуйста, Мин Фань.
Мин Фань поднял на него янтарно-карие глаза, полные слез, и нежно улыбнулся Ло Бинхэ.
— Я надеюсь, что буду продолжать мечтать о тебе даже после того, как покину пик Цинцзин. Ты станешь моей единственной передышкой, — тихо прошептал Мин Фань, когда мир грез рухнул.
Ло Бинхэ проснулся с воплем, рыдания сотрясали его тело, от боли было трудно дышать. Дверь в боковую комнату распахнулась, и в комнату ворвался Шэнь Цинцю.
— Ло Бинхэ? — Спросил он, быстро оглядывая комнату в поисках незваных гостей или чего-нибудь, что могло бы напугать его щенка. Он осторожно приблизился к дрожащему свертку одеял, тихо окликая Ло Бинхэ по имени.
— Мин Фань собирается уходить, учитель, — всхлипнул Ло Бинхэ, и горячие слезы покатились по его лицу. — Я ничего не могу сделать. Он принял решение.
Шэнь Цинцю подхватил Ло Бинхэ на руки, мягко успокаивая, и начал циркулировать его ци, позволяя ей рассеиваться по меридианам Ло Бинхэ и устранять закупорку. Ци его ученика с каждым днем вела себя все более и более странно, и хотя это не было началом отклонения ци, оно могло стать таковым, если оставлять это без внимания достаточно долго.
«Мы должны прекратить твои тренировки, очевидно, что обе твои сущности находятся в конфликте друг с другом, — сказал Мэнмо серьезным тоном, увидев состояние Ло Бинхэ. — Это может быть опасно.»
«Нет, мы обещали. Только так я все еще могу видеть Дашисюна,» — выдохнул Ло Бинхэ, раскинув руки в пустоту.
— Это был всего лишь сон, Бинхэ, — пробормотал Шэнь Цинцю. — Всего лишь сон. Мин Фань никуда не денется, обещаю. Просто дыши, Бинхэ. Дыши.
Ло Бинхэ старался изо всех сил, его дыхание превратилось в странную какофонию судорожных вздохов, пока под руководством Шэнь Цинцю оно снова не вошло в ровный ритм. Шэнь Цинцю остался на всю ночь, успокаивающе поглаживая спину Ло Бинхэ и напевая тихие колыбельные.
Ло Бинхэ, все же, настоял на том, чтобы пойти на занятия на следующий день, несмотря на мешки под глазами. Шэнь Цинцю позволил это только потому, что хотел поговорить с Мин Фанем наедине в Бамбуковом домике.
— Ло Бинхэ сказал, что ты уезжаешь и это твое окончательное решение, — спокойно начал Шэнь Цинцю. — Ты знаешь, в чем дело?
Мин Фань застыл, уставившись пустым взглядом на стол перед собой. Там была черная точка, возможно, оставшаяся от чая.
— Этот человек понятия не имеет, о чем говорит, Шицзунь.
— Мин Фань, не лги мне, — сказал Шэнь Цинцю дрожащим от гнева голосом. — Что сказала твоя мать?
Мин Фань неохотно достал из кармана письмо, и Шэнь Цинцю выхватил его у него из рук. Он быстро просмотрел содержание письма и крепко пальцами, бумага смялась под давлением.
— Я плохо знаю свою мать. До того, как я приехал сюда, меня воспитывала в основном няня, — сказал Мин Фань, все еще не отрывая взгляда от черной точки. Если бы он оторвал от нее взгляд, возможно, он бы заплакал. — Но она все еще моя мать, и я не могу просто оставить ее там.
— Мин Фань, ты точно хочешь уйти? Потому что я не могу заставить тебя остаться.
— Конечно, я хочу остаться, — выпалил Мин Фань, сжимая руки в кулаки. Пятнышко расплылось. — Но что я вообще могу сделать в этой ситуации?
Шэнь Цинцю глубоко вздохнул. Вид Мин Фаня в таком состоянии напомнил старшему омеге о том первом дне, когда он вернулся в Бамбуковый домик, чувствуя, что провалился в бездонную пропасть отчаяния, и Му Цинфан предоставил ему свободу выбора. Выбор всегда был, особенно если Шэнь Цинцю мог помочь ему.
— Тогда поверь в этого учителя, я позабочусь об этом, Мин Фань.
***
Позже, в тот же день, Шэнь Цинцю посетил пик Ань Дин в поисках повелителя пика, Шан Цинхуа. Он постучал в дверь Дома отдыха, и ее открыл никто иной, как человек с волосами, грубо собранными в неряшливый пучок. — Ш-Шэнь-шисюн, что привело тебя в мое скромное жилище? — Пискнул Шан Цинхуа. — У меня дело к Шан-шиди, — сказал он, когда бета перед ним нервно переступил с ноги на ногу. — Шиди заставит беременную омегу все время стоять в дверях или пригласит ее войти? — О, конечно, одну секунду, — ответил Шан Цинхуа, быстро захлопывая дверь. Шэнь Цинцю слышал, как за дверью что-то разбрасывают. — Пожалуйста, входите, — сказал Шан Цинхуа с натянутой улыбкой. Шэнь Цинцю осторожно вошел. Несмотря на свое название, домик для отдыха был обставлен просто и содержал только самое необходимое — кровать и письменный стол. Бумаги и книги были сложены аккуратными стопками, без сомнения, это была случайная попытка Шан Цинхуа навести порядок. В воздухе пахло книгами и чернилами, а также хвоей и морозом. Странный, почти пепельный запах присутствовал во всем этом. Как любопытно. — Как я могу помочь Шисюну? — Спросил Шан Цинхуа, нервно улыбнувшись. — Что потребуется горе Цанцюн, чтобы расторгнуть наши контракты с семьей Мин? Улыбка Шан Цинхуа вмиг погасла. — О-отменить, Шисюн? — Шан Цинхуа запнулся. — Прошу прощения, я, должно быть, неправильно расслышал Шисюна. Вся эта работа до поздна... Должно быть, я все еще сплю. — Шиди правильно меня расслышал. — Ну, для начала, нам нужно было бы найти замену не только пику Цинцзин, но и пику Бай Чжань и Цянь Цао, — пробормотал Шан Цинхуа себе под нос. Шэнь Цинцю буквально слышал, как в его голове крутятся шестеренки. Странно, но Шан Цинхуа всегда был таким. И еще более странным было то, что только он, в то время внешний ученик, был единственным, кто вернулся после нападения демонов, устроивших засаду на повозку доставки. — Сколько потеряет семья Мин, если нам придется искать замену? — Примерно пятьдесят таэлей в год, плюс-минус. — Можем ли мы увеличить наши контракты? Переключить наших поставщиков только на семью Мин? Сколько это будет стоить? — Семья Мин не может обеспечить нас всем необходимым, мы все равно должны получать определенные материалы сами или от других поставщиков. Черт.***
— С Шисюном все будет в порядке? — Спросил Лю Цингэ с другого конца комнаты, в его голосе слышалось беспокойство, когда он наблюдал, как Шэнь Цинцю готовится к встрече с семьей Мин, словно воин, надевающий доспехи. Его волосы были аккуратно уложены и зачесаны наверх, элегантно обрамляя лицо, и сегодня он выбрал простую одежду кремово-белого цвета с некоторыми акцентами мягкой зелени. Он выглядел как воплощение элегантного, возвышенного бессмертного, излучающего сияние чистоты. — Лю-шиди должен оставаться там, где он есть. Сегодня утром мне было нелегко избавиться от твоего запаха, - пожурил его Шэнь Цинцю, изо всех сил стараясь, чтобы в его голосе не слышалось раздражения, пока он наносил последние штрихи. Его все еще нервировало то, как непривычно он ощущает себя без духов, но ему придется смириться. — Нам нужен человек, способный понять весь потенциал Мин Фаня, и разве я не являюсь прекрасным примером? Чжанмэнь-шисюн здесь в качестве лидера нашей секты, и если вы будете присутствовать, то это будет выглядеть так, будто я не способен вести эту дискуссию. Раздался настойчивый стук в дверь. — Сяо Цзю, они здесь, — прошептала Юэ Цинъюань из-за двери. Лю Цингэ нервно топтался в углу, куда его загнали. От него исходил тревожный запах. — Я знаю. Я доверяю тебе, Шисюн. Просто беспокоюсь. — Трижды пожми его, Лю-шиди, — дрожащим голосом произнес Шэнь Цинцю. — Трижды пожми, Шисюн, — прошептал в ответ Лю Цинге. Шэнь Цинцю улыбнулся ему, прежде чем выйти из комнаты. Он стоял рядом с Юэ Цинъюанем у входа. Шэнь Цинцю резко вздохнул, и в этот момент двери Бамбукового домика открылись, вошли Мин Фань и его родители. — Мастер Шэнь, — сказал Мин-сяншэнь, кланяясь в знак уважения. — Прошло очень много времени. Как любезно с вашей стороны пригласить нас снова на пик Цин Цзин. — Спасибо, что проделали это долгое путешествие. Пожалуйста, садитесь, сегодня мы приготовили для вас несколько изысканных закусок, — сказал Шэнь Цинцю, мягко улыбаясь и указывая на стол. На столе лежало множество восхитительных закусок, которые Ло Бинхэ лично приготовил, выслушав план Шэнь Цинцю. Они немного поболтали, попивая чай и расхваливая блюда. — Это такой сюрприз — видеть, что лидер секты лично приветствует нас здесь сегодня, — сказал Мин-сяншэнь, сверкнув вежливой деловой улыбкой. — Конечно, я участвую во всех делах секты, — ответил Юэ Цинъюань со своей собственной фальшивой улыбкой. — Я больше не буду ходить вокруг да около, Мин-сяншэнь, поскольку знаю, что вы занятой человек, — спокойно начал Шэнь Цинцю. — Я понимаю, что в последнее время было много разговоров о Мин Фане. У него есть потенциал развить в себе полностью сформировавшееся золотое ядро, и я бы хотел, чтобы он остался моим преемником. Мин-сяншэнь, полный мужчина средних лет с пивным животом, издал резкий смешок. — У мастера Шэня хорошее чувство юмора, — усмехнулся он. — Уверяю вас, это не шутка, — сказал Шэнь Цинцю чуть более резко. — Какой смысл такому омеге, как Мин Фаню, продолжать самосовершенствоваться? Его самосовершенствования более чем достаточно, — с вызовом произнес Мин-сяншэнь, приподняв бровь. — Боже мой, боже мой. Я слышал, что Мин-сяншэнь был проницательным бизнесменом, сколотившим состояние почти за одно поколение, — начал Шэнь Цинцю. — Это правда. У моего отца был бизнес, но именно я превратил его в то, чем он является сегодня, — от души рассмеялся он, поворачиваясь к своей жене, которая изобразила улыбку, схожую только с гримасой. — Это правда, дорогой, — пробормотала она, обхватывая его руками и нежно поглаживая. — И все это благодаря Мин Фаню, который помог вам приобщиться к миру совершенствования. В свою очередь, вы обеспечили товарами всю гору Цанцюн. — Качественные товары по хорошей цене. — И я не могу не быть вам благодарен. Но подумайте о том, какие связи Мин Фань мог бы продолжать поддерживать с семьей Мин. Даже спустя долгое время после того, как вас не станет. Мин-сяншэнь сделал паузу и внимательно посмотрел на Шэнь Цинцю. — Мастер Шэнь, я считаю себя разумным человеком. Если бы мастер Шэнь мог предложить сделку, стоящую моего времени, тогда, возможно, мы смогли бы что-нибудь придумать. — Если Мин Фаню позволят продолжить, он сможет сформировать золотое ядро и стать бессмертным, обеспечив непрерывный поток процветания для семьи Мин. Семья Мин могла бы стремиться к большему. — Это очень заманчивая идея, мастер Шэнь. Но я не заинтересован в том, чтобы сажать дерево, плоды которого я не смогу увидеть, — сказал Мин-сяншэнь. Он помолчал, словно обдумывая что-то, а затем добавил: — Десять тысяч таэлей серебра в течение пяти лет. У Шэнь Цинцю возникло неприятное ощущение в желудке. — А-ди, это нечестно, — запротестовал Мин Фань, понизив голос до шепота. — Это просто возмутительно, — возразил Юэ Цинъюань, его глаза гневно сверкали. — Только за семьдесят таэлей серебра можно купить приличных размеров дом в столице. На эти деньги вы могли бы купить сорок роскошных особняков. — Это цена за сотрудничество, которое Мин Фань принесет нам с годами, — спокойно сказал Мин-сяншэнь. — Ничего личного. Это просто цена за ведение бизнеса. — Гора Цанцюн прекратит все дела с семьей Мин, — пригрозил Юэ Цинъюань. — Это будет крайне прискорбно, — лениво произнес Мин-сяншэнь. — Но выгоды от принятия помолвки все равно перевесят выгоды от сохранения нашего контракта с горой Цанцюн. — Десять лет, — холодно произнес Шэнь Цинцю. — Шесть, — возразил Мин-сяншэнь. — Восемь. — Семь. — По прошествию семи лет Мин Фань больше не будет связан с семьей Мин. Он будет волен поступать, как пожелает, — сказал Шэнь Цинцю. — Если ты сможешь доставить десять тысяч таэлей серебра в течение семи лет, — со смехом сказал Мин-Сяншэнь. — В конце концов, какая польза от ребенка, который женился и перешел в другую семью. Это все равно, что вылить воду на улицу и никогда не возвращаться. — Если Мин-сяншэнь так считает, то, конечно, вы согласитесь подписать этот контракт? — Сказал Шэнь Цинцю, стараясь, чтобы в его голосе не слышалось раздражения, и подвинул к нему лист бумаги. — Я сам составил содержание контракта, а глава Юэ подделал его с помощью своей ци, так что если нарушить его, проклятие активируется. — Это защищает обе стороны в случае нарушения условий, — сказал Шэнь Цинцю, добавив условие о поставке десяти тысяч таэлей серебра в течение семи лет. — Минимальный платеж должен составлять пятьдесят таэлей в месяц. Шэнь Цинцю стиснул зубы, но смилостивился и включил это в контракт. Мин-сяншэнь просмотрел его, прежде чем поставить на нем семейную печать и свой отпечаток пальца, оставив на пергаменте пятна красными чернилами. Контракт на секунду засветился, наполнив комнату теплым светом, а затем погас. — Это контракт, основанный на принципах ци, который гарантирует, что обе стороны выполнят свою часть сделки, — сказал Шэнь Цинцю с тихим победным блеском в глазах.***
— Кажется, в конце концов, это стоило того, чтобы пригласить тебя, — с искренним смехом сказал А-Ди Мин Фаню, когда они шли по дорожке от Бамбукового домика. Он сел в экипаж, который должен был отвезти их вниз. — Муж, ты не мог бы подождать минутку, пока я попрощаюсь с ним? — Спросила А-Нян. А-Ди помахал рукой из окна, что, по сути, означало «не задерживайся». — Пойдем со мной, Мин Фань, — сказала она, направляясь к тропинке, которая должна была привести их в бамбуковый лес. Как только они оказались вне зоны слышимости, она спросила: — Есть кто-нибудь еще? Внезапно в памяти всплыло улыбающееся лицо Ло Бинхэ. — Нет, больше никого нет, — взвизгнул Мин Фань, покраснев от такого вопроса. Ло Бинхэ преследует его мысли, даже появляется в его снах, неужели его глупое лицо действительно должно было появиться сейчас перед его матерью? — Я просто хочу остаться. Здесь я могу сделать гораздо больше. — Тогда А-Фань ведет себя легкомысленно и глупо. Я познакомилась с твоим будущим мужем. Он мог бы обеспечить тебя и позаботиться о тебе. — А-Нян так проявляет заботу? — Выпалил в ответ Мин Фань. Улыбка госпожи Мин стала еще шире. — Я вижу, ты научился отвечать на вопросы, — с иронией заметила А-нян, прежде чем добавить: — Брак нужно терпеть. И твой отец прекрасно тебя обеспечивает. — Разве вы не мечтаете о чем-то другом? — Мечтать — это прекрасно, но однажды тебе придется открыть глаза, и окунуться в реальность, и этот день наступит скорее раньше, нежели позже, — мягко упрекнула она. — Так или иначе, я найду деньги. Я не хочу провести остаток своей жизни в такой реальности, — сказал Мин Фань, крепко сжимая кулаки. Мысль о том, что ему придется каждое мгновение терпеть свою жизнь, отдыхая лишь во снах, где появляется возможность снова увидеть Ло Бинхэ или Бамбуковый домик, была ужасна. Это была медленная мучительная смерть от миллиона порезов. Как забавно, он плакал, пока его глаза не покраснели и не опухли, в тот день, когда он уезжал на гору Цанцюн, и теперь он боролся изо всех сил, чтобы остаться, ведь Мин Фань не знал другого способа жить. Омега не мог представить, что будет просыпаться от чего-то другого, кроме шелеста бамбуковых стеблей, колышущихся на ветру. Он не мог представить себе дни, которые не были бы заполнены бумажной работой, занятиями или перепалками с Ло Бинхэ на переменах, потому что его шиди почему-то раздражал его. Он и представить себе не мог, что может не подняться по вымощенной камнем дорожке, ведущей к Бамбуковому домику, или не прихватить остатки закусок, которые оставил Ло Бинхэ, и, возможно, не разделить их с Нин Инъин. Мин Фань не мог представить, что такое жизнь без всего того, что делало его самим собой. Он задавался вопросом, что значила бы для него семейная жизнь. Забудет ли он редкую мимолетную улыбку на лице Шицзуня, когда у Мин Фаня все получалось особенно хорошо? Забудет ли он вкус стряпни Ло Бинхэ или звук смеха Нин Инъин? Неужели он проведет остаток своей жизни в поисках частичек того, кем он был раньше, словно желая доказать, что Мин Фань, главный ученик пика Цинцзин, когда-то существовал? А-Нян промолчала, внимательно изучая его. Казалось, она может заглянуть ему в душу. — Ты всегда был таким хорошим и послушным мальчиком. Я впервые вижу, чтобы ты мне перечил, — прокомментировал она, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Я не хотела тебя, но я это сделала, потому что ты был необходим для выживания. Мин Фань вздрогнул, казалось, воздух застрял у него в горле. — Он был моим телохранителем, но он был беден. Бизнес моей семьи терпел крах, и мой отец угрожал обезглавить его, если я не выйду замуж, — продолжила госпожа Мин, погрузившись в воспоминания. — Возможно, мне следовало настоять на своем, как тебе, и сбежать, тогда я не провела бы остаток своей жизни в мечтах и горести. Похоже, моя жизнь полна сожалений. Она наклонилась вперед и нежно обхватила лицо Мин Фаня ладонями. — Но я не жалею, что у меня есть ты, сын мой, — тихо прошептала она, заключая его в объятия. — Я ничего не обещаю, но я постараюсь повлиять на твоего отца. — после этих слов она ушла. Мин Фань постоял немного, наблюдая, как карета становится все меньше и меньше, пока не превратилась в маленькое пятнышко на горизонте. — Дашисюн? — Тихо позвал Ло Бинхэ, выходя из бамбукового леса. — Я не хотел подслушивать. Я просто ждал... Мин Фань рухнул в объятия Ло Бинхэ, прислонившись к его груди. Подготовка к визиту заставила Мин Фаня сильно нервничать, а сами переговоры были настолько изматывающими, что Мин Фань успел уж подумать, что ничего не выйдет, услышав, как его отец назвал цифру. И теперь, когда все было кончено и его мать пообещала поговорить с отцом, все напряжение разом покинуло его тело, а конечности стали мягкими, как миндальный пудинг.***
У Лю Минъянь перехватило дыхание, когда она спряталась в лесу, радуясь тому, какие толстые здесь стебли. Она волновалась, слоняясь вокруг Бамбукового домика в поисках Мин Фаня, несмотря на то, что Лю Цингэ просил ее держаться подальше, когда она случайно наткнулась на эту золотую жилу. Кто бы мог подумать, что своевольный, заносчивый Дашисюн с облегчением упадет в объятия своего обожаемого шиди, находя утешение в его компании. О, мозг Лю Минъяна был переполнен мыслями, это был бьющий через край фонтан идей.***
Его вторая жена, как это часто бывало, бездельничала, но, несмотря на это, он был в прекрасном настроении. — Муженек, — поприветствовала она, садясь в экипаж. Он что-то проворчал в ответ, и экипаж направился к подножию горы. — Поищи другого бессмертного мастера, который мог бы разорвать контракт, — приказал он, и его жена удивленно посмотрела на него, прикусив губу, чтобы показать свое недовольство. Он позволит это и на этот раз, после того как она подарила ему такого ценного ребенка.
