Отпуск поневоле

— Давай, солнышко, помоги мне хоть немного… — Лекса придерживает одной рукой девушку за талию, а второй закрывает входную дверь. Кларк виснет на ее шее, звонко смеется на самое ухо и обдает его горячим дыханием. От такого по коже табуном бегут мурашки, закрадываясь за ворот куртки. Блондинка стирает все возможные границы, которые и без того было слишком шаткими между ними. Лекса даже умудрилась почти привыкнуть к ним. Смирилась, что их отношения так и будут такими — неустойчивыми, не совсем адекватными и нормальными. И девушку это должно было устраивать. Она была уверена в том, что это ее устраивает. Нужно ведь было потерпеть совсем немного… разве нет? Иногда Лексе казалось, что Кларк думает иначе. Если быть максимально точно, то прямо сейчас Лекса была уверена на миллиард процентов, что Кларк считает иначе. Блондинка запускает руку под ее кофту, проводит ледяными пальцами по подтянутому прессу и коварно улыбается. Мурашки атакуют с новой силой. К ним присоединяется и приятное тепло, заставляющее щеки алеть румянцем. — Кларк, ты чего делаешь? — голос звучит ниже, отдает едва заметной хрипотцой. Кларк игнорирует услышанный вопрос, одним резким движением меняет положение дел. Она прижимает девушку к тумбочке, наслаждается неожиданным вдохом и ведет кончиком носа вдоль чужой шеи. Лекса чувствует себя загнанной в угол. Боится пошевелиться, сделать какое-то лишнее и ненужное сейчас движение. Боится разрушить все, что происходит между ними, но весь разум орет о том, что она просто обязана сделать это. Обязана оставить Кларк, оттолкнуть, хорошенько потрясти за плечи и образумить. Но вместо этого она продолжает стоять и бездействовать, с интересом ожидая следующего шага блондинки. Кларк, наоборот, ждать больше ничего не хочет. Скользит губами по чужой шее, оставляя дорожку влажных, нежных поцелуев. Ловит едва слышный стон, который лишь сильнее убеждает в правильности всего происходящего. В правильности своих действий и своих желаний. Кларк медленно поднимается выше и смотрит прямо в зеленые глаза. Она любит контролировать все, абсолютно все. Любит планировать, любит прописывать все «плюсы» и «минусы». Но сейчас ей хочется отбросить абсолютно все свои принципы, хочется свести фокус всего этого мира на девушку, находившуюся перед ней. Хочется видеть только эти зеленые глаза и не думать ни о чем другом. Она тянется к Лексе, желая поскорее прижаться к ее губам своими. Желая уничтожить последние миллиметры, разделявшие их и отделявшие ее от желанного. — Стой… — шепчет Лекса прямо в ее губы. — Ты же понимаешь, что сейчас происходит? Кларк, ты… ты пьяная и это все необязательно… — Лекса, — она опускает палец на ее губы, заставляя замолчать. — Избавь меня от этих нравоучений, ладно? Я хочу тебя и я уже не настолько пьяная, чтобы что-то не понимать. Если и ты хочешь этого, то поцелуй меня. Просто поцелуй… Она медленно убирает руку, избавляя их от импровизированного барьера. Часть сознания билась от страха, как раненый зверек в клетке. Лекса ведь могла отказать ей. Могла оттолкнуть. Могла не хотеть всего происходящего. Могла просто не хотеть ее. Другая часть желала наплевать на все, настояв и получив желаемое. Но обе части в дребезги рушатся об мягкие губы, накрывающие ее собственные и утягивающие в требовательный, страстный поцелуй…

***

Лекса не успела понять, в какой момент все выпустила из-под контроля. Она жила по четкому графику: дом-работа, работа-дом. Изредка ходила на какие-то частные фотосессии, а после обрабатывала дома фотографии. Ела полуфабрикаты, особо не ходила по кафе, ресторанам и барам. У Лексы все было четко и по плану. Но Кларк этот план разбила в дребезги, буквально стерла с лица земли. Появилась с этим дурацким планом, таскала за собой на свидания, постоянно звала гулять или оказывалась рядом с холодные, одинокие вечера… Кларк отобрала у нее те крупицы одиночества, которые Лекса, вообще-то, ценила. Кларк перевернула все с ног на голову. Кларк сводила ее с ума, заставляла засматриваться на нее, невольно улыбаться, ждать случайных прикосновений и… и этих странных, необъяснимых поцелуев. Поцелуев, которые буквально сносило ей крышу. Лекса не любила терять голову, но с Кларк иначе не выходило. Губы Кларк скользили по ее коже, оставляя после себя волну мурашек и заставляя выгибаться в спине. Пальцы Кларк ловко расправляются с кофтой, откидывая ее куда-то в сторону. Следом летит лифчик, от чего на щеках вдруг вспыхивает румянец. Давно она начала смущаться от того, что кто-то видит ее нагой? Кларк была самым невероятным исключением в ее жизни. Кларк втягивает кожу над острой ключицей, оставляет алый след и довольно улыбается. Лекса прикусывает губу и хмурит брови. Она никогда не любила засосы, ей они казались чем-то глупым и детским. Но сейчас… сейчас словно Кларк хотела показать, что она принадлежит ей. И это чертовски льстило. А еще заставляло узел внизу живота стягиваться все сильнее и сильнее. — Ты такая прекрасная… — Кларк поднимается и шепчет ей на самое ухо, оставляя на коже приятные ощущения от горячего дыхания. Ноготки впиваются в подтянутый пресс, едва ощутимо царапают. Лекса выгибается в спине, навстречу чужим рукам. Прикосновений Кларк мало. Хочется больше, в миллиард раз больше. Но она точно знает — это невозможно. Больше просто некуда. — У тебя такое шикарное тело… — Кларк опускается ниже, оставляя дорожку влажных поцелуев от подбородка до самой груди. Она обводит кончиком языка ореол, а после втягивает сосок, обхватывая его губами. Лекса издает первый, едва слышный стон. Кларк ловит его жадно, довольно улыбаясь и сжимая вторую грудь пальцами. — Мне нравится тебя слышать, не сдерживайся, — томно шепчет блондинка и чуть приподнимается, возвышаясь над Лексой. Глаза Кларк глубокие, темные, пронизывают насквозь. От такого взгляда по коже пробегает новая порция мурашек. Лекса смущенно отводит взгляд, удивляясь самой себе. Она не могла назвать себя застенчивой или неопытной в подобных вопросах. Большой опыт вечеринок и бурная молодость во времена учебы в университете определено дали о себе знать. Но Кларк… почему-то с Кларк все становилось другим. Один ее взгляд, казалось, раздевал и любил во всех возможных позах. — А я и не думала, что ты такая вся стесняшка, — губы Кларк растягиваются в усмешке. Ее пальцы с легкостью справляются с пуговицей на джинсах, а после и вовсе избавляют от очередного ненужного элемента одежды. — Да иди ты… — Лекса недовольно цокает языком и пытается выбраться из-под Кларк, чьи комментарии явно не желают заканчиваться. Вот только у блондинки и тут оказываются другие планы. Ее пальцы впиваются в бедра, ощутимо сжимая и вдавливая в кровать. — Не переживай, обязательно пойду… или войду? — Кларк выгибает бровь и цепляет пальцами край кружевных черных трусиков, стягивая их и наконец позволяя себе полностью изучить тело девушки. Кларк казалось, что она никогда никого красивее в своей жизни не встречала. Аккуратные, элегантные формы и изгибы, привлекательная грудь, длинные стройные ноги, притягательные губы и глубокий зеленые глаза. Черт возьми, таких глаз ведь Кларк тоже никогда раньше не видела! Они заставляли тонуть, задыхаться и терять самообладание. Последнего у Кларк уже совсем не осталось. Она властно раздвигает чужие ноги и, наклоняясь, проводит кончиком носа по внутренней стороне бедра. — Чего ты хочешь, милая? — Кларк чувствует себя хищником, который загнал свою жертву в угол и отрезал абсолютно все пути к отступлению. Она покрывает поцелуями нежную кожу, слегка прикусывает и оставляет небольшие яркие следы. Лекса реагирует на каждое прикосновение, кусает губы и резко выдыхает. Она знает — Кларк просто издевается, специально терзает ее и мучает. Обычно собранная и сосредоточенная, Лекса абсолютно точно теряет контроль даже над собственным телом. Ей хочется, чтобы Кларк делала с ней все. Все, что угодно. — Кларк, пожалуйста… — сдавленно шепчет и опускает руку на светлую макушку, протягивая ее к себе. Кларк сопротивляется, улыбаясь довольно и широко. Ей нравится подобный расклад. Ей нравится не оставлять ничего от прежней непоколебимой и стервозной девушки. — Скажи, чего хочешь, — уперто продолжает блондинка и с силой сжимает бедра Лексы. — Твою мать, Кларк, да возьми ты меня уже! — сквозь стиснутые зубы шипит девушка. Кларк большего и не нужно. Она впивается губами в клитор девушки, сжимая и слегка посасывая. Лекса окончательно теряет себя. Выгибается до хруста в спине и стонет громко, протяжно. Ласки Кларк выбивают землю из-под ноги, а заодно и кровать из-под спины. Язык Кларк двигается быстро и властно, заставляя зажмуривать глаза до разноцветных мушек перед ними. Лекса запускает пальцы в светлые волосы, прижимая девушку еще ближе к себе. — Кларк… — чужое имя невольно слетает с ее губ. Лекса никогда раньше так не делала, но сейчас сдерживаться не хочется. Сейчас хочется только одного — Кларк. И блондинка словно ощущает это. Опускает руку и резко вводит в девушку сразу два пальца. Реакция себя ждать не заставляет — Лекса стонет громко, рвано, сжимает свободной рукой простынь. Она двигается бедрами навстречу чужому языку и пальцам. Она чувствует, что Кларк слишком хороша. Она двигается быстро и чувственно, она доводит до предела чересчур быстро. Заставляет дрожать всем белом и запрокидывать голову. Лекса не соврет, если скажет, что с ней такого никогда не было. Кларк буквально взрывает внутри нее целый букет ярких салютов. Тепло разливается по всему телу. Лекса дрожит, кусает губы до крови и наконец расслабленно обмякает, опускаясь на кровать. Она тянет девушку к себе, заставляя подняться, и мгновенно утягивает ее в поцелуй. Лекса целует отчаянно, проводя кончиком языка по ее губам. — Кларк, я… — чуть отстраняясь, шепчет в самые губы. — Это было очень хорошо… — Хорошо? — Кларк медленно вынимает из нее свои пальцы и проводит по ним кончиком языка, в который раз пробуя девушку на вкус. — А я думала, что просто волшебно, феерично, невероятно, сногсшибательно… — Кларк! — Лекса тихонько смеется и одним резким движением переворачивает девушку, удобно устраиваясь на ее бедрах. — Я сейчас покажу тебе, что значит это твое феерично и волшебно! Лекса стремительно наклоняется, вновь избавляясь от ненужного расстояния и желая доставить девушке ничуть не меньше удовольствия. Лекса не соврет, если скажет, что ей никогда и ни с кем не было так хорошо. Но она точно знает — за чем-то хорошим непременно следует что-то плохое. Очень плохое.

***

Молчание кажется слишком тяжелым. Оно везде, оно окутывает собой все пространство комнаты, вязкой патокой разливаясь между девушками. Лекса проводит кончиком пальца по наглому плечу Кларк, вырисовывая какие-то замысловатые узоры и линии. Кожа девушки такая нежная и мягкая, что к ней хочется прикасаться вновь и вновь. Кларк замечает, что от былого опьянения не осталось и следа. Вернее, теперь голову кружило что-то абсолютно другое. Кто-то абсолютно другой. Она слышала размеренное и спокойное дыхание девушки, словно могла ощутить ее сердцебиение, опустив руку на грудь. Она до сих пор чувствовала на теле чужие губы и руки. Такие нежные и такие аккуратные. Такие чувственные и такие страстные. Кларк думала, что в каждом из них ощущала так много чувств, как никогда ранее… и это пугало. Пугало и интересовало одновременно. Кларк не планировала влюбляться в девушку, это не входило в ее планы и намерения. Вообще-то, спать с ней она тоже как-то не собиралась… но сейчас каждой клеточкой тела желала повторить это снова. И далеко не один раз. Кларк чувствовала, как из-за Лексы сердце бьется неприлично быстро. Разве такое могло произойти в ее устоявшейся жизни?! Как вообще можно влюбиться в… стоп! Она даже в своих мыслях не должна использовать это слово. Это ведь неправда. Это просто не может дуть правдой… К тому же, разве она нужна Лексе? Вероятнее всего, девушка забудет обо всем произошедшем в то же мгновение, когда перешагнет порог ее дома. Будет себе жить, как раньше, притворяться ее девушкой и подыгрывать при Финне. А Финн… она ведь была четко уверенна, что любит его. Любит всем своим сердцем. А что сейчас? Разве стала бы она спать с кем-то, если бы любила его по-настоящему? Но ведь и Финн… неужели, если бы он любил ее, то не бросил бы все ради нее?! — Я так понимаю, между тобой и… Аней? Да, точно, Аней. Так вот, между вами ничего нет? — Кларк избавляет их от тишины, чуть приподнимаясь и всматриваясь в лицо Лексы. Девушка улыбается уголками губ, услышав заданный ей вопрос. — Ты это поняла по моим стонам? — она хитро щурится и переводит взгляд на Кларк. — Скорее по твоим крикам, — самодовольно фыркает Кларк, за что сразу же ощущает острые ногти, болезненно впившиеся в плечо. — Ауч! — Будешь знать, — Лекса все же расслабляет руку и нежно поглаживает только что атакованное место. — Аня — моя лучшая подруга. Между нами никогда ничего большего не было. Ответ определено радует. Лекса не уделяет внимание и время никому, кроме нее! Хотя… эта Аня ведь не единственный человек на всей земле, так? Кларк запуталась. Кларк не понимала, кому она по-настоящему нужна. А еще Кларк не понимала, кто же по-настоящему нужен ей самой. — Ты же не любишь меня, — Кларк опускает голову на плечо Лексы, проводит кончиками пальцев по ключице, очерчивая ее изгибы. Лекса поджимает губы и сосредотачивает взгляд на каком-то темном пятнышке, расположенном на потолке. Так проще не выдать эмоции. А они сейчас хлещут через край, заставляя ее захлебываться от их переизбытка. Любовь слишком громкое слово, слишком много ответственности и всего прочего. Слишком много того, чего нет между ними. Лекса не идиотка и понимает это. Но ничего не может сделать со своим дурацким сердцем, колотящимся в груди с бешеным ритмом. Она не знает, что испытывает к Кларк, но отчего-то хочется быть рядом, касаться ее и не позволять другим смотреть на нее. Это глупо, и Лекса понимает это. — А ты не любишь меня, — шепчет в ответ через несколько минут тишины. — Получается, мы квиты и все честно? — Кларк тянется к ней, касается губами виска и оставляет невесомый, почти неощутимый поцелуй. — Типа того…