Отпуск поневоле

Лекса относила себя к ответственным и честным девушкам. Лекса всегда сдерживала слова и никогда не уходила без лишних объяснений. А еще она предпочитала не сбегать по утрам после секса, но сегодняшний день стал исключением. Неприятным, обидным и горьким исключением, осадком выпавшим где-то на сердце. Ей катастрофически необходимо было разобраться с собой и со своими чувствами. Но рядом с Кларк это сделать было невозможно.  Кларк пленила ее одним своим взглядом, заставляя позабыть обо всем на свете. Кларк прижималась к ней ночью, не давая уснуть и не позволяя перестать думать. От нее пахло пионами и ванилью. Она была нежной и требовательной одновременно. Она оставила неприлично много засосов на теле, которые еще долго будут напоминать обо всем произошедшем.   Лекса опирается руками о столешницу и впивается взглядом в тонкую струйку кофе, наполняющую чашку крепким напитком. Приятный аромат врезается в ноздри, помогая хотя бы немного взбодриться. Она уже давно не вставала настолько рано в свой честно заслуженный выходной день. Хотя… она ведь и не засыпала сегодня. Дождалась, когда Кларк наконец уснет сама и, прихватив свои вещи, быстро ретировалась.  – Неужели кто-то вернулся? - сонный голос Ани раздается из-за спины. Лекса оборачивается и окидывает взглядом подругу, которая стоит посреди дверного проема в ее спальной майке и опирается плечом об косяк.  – И тебе доброе утро, - Лекса возвращает все свое внимание к кофе и злится, что сегодня машинка работает особенно медленно. - Ты чего так рано проснулась?  – Даже не знаю… либо кто-то топал по квартире, как слон, либо кофемашина жужжит, как самолет, либо я просто выспалась. Выбирай сама, - Аня проходит на кухню и присаживается за стол. - Сделаешь мне тоже кофе?  Лекса коротко кивает и ставит перед подругой чашку, что как раз заполнилась горячим напитком. Пар тонкой струйкой поднимается в воздух, угрожающе предупреждая о высокой температуре. Аня едва наклоняется и медленно втягивает запах кофе, меняя направление пара.  – Ты же все еще пьешь без молока? - задает скорее риторический вопрос Лекса, опуская в машинку новую капсулу и подставляя в нее чашку. Она нажимает нужную комбинацию кнопок и ожидает свой напиток.  – А ты все еще предпочитаешь усложнять свою жизнь? - парирует Аня.  Лекса медленно оборачивается и удивлено выгибает бровь, смотря на свою подругу. Только нравоучений ей этим утром не хватало.  – Ты о чем? - Лекса слишком умело делает вид, что ничего не понимает. Это была одна из любимых ее тактик. Проще притвориться дурочкой, чем сболтнуть что-то лишнее.  – Я о засосах на твоей шее, - Аня показывает пальцем в сторону обнаруженных улик. - Ты зачем переспала с той блондиночкой?  Лекса тяжело вздыхает и устало прикрывает глаза. Как она могла забыть, что от Ани невозможно скрыть что-либо? Подруга обладала уникальным талантом - замечала любую мелочь абсолютно всегда. А еще профессионально капала на мозг, в этом ей вообще равных не было!  – Ань, это… не имеет значения, ясно? - сдается и начинает оправдываться девушка, все же поднимая на подругу взгляд своих зеленых глаз.  – Серьезно? Прости, Лекс, я совсем забыла, что когда не имеет значения, ты всегда стоишь с таким лицом, словно тебя говном облили! - язвит Аня. - Ты должна была не отсвечивать здесь! Быть тихой и незаметной. Ходить на свою тупую работу, а после возвращаться домой. Ну, может, изредка заниматься фотографией, но не больше! Ты зачем связалась с этой девушкой?!  – Ань, все гораздо сложнее, чем ты думаешь…  – Вот именно, что все сложно! Я бы сейчас ничего тебе не говорила, если бы ты просто решила переспать с ней и всё. Но зачем влюбляться-то было?!  – Да кто тебе сказал, что я влюбилась?! - Лекса раздраженно хлопает ладошкой по столешнице. - Я повторю - ты не понимаешь, о чем ты сейчас говоришь!  – Так может ты объяснишь мне, подруга? - не унимается Аня.  – Почему я вообще что-то должна объяснять?!  – Мы здесь, Лекса, потому что ты можешь вернуться к нормальной жизни! Заниматься любимым делом, писать свои статьи, позабыв обо всем этом, как о страшном сне! Переступи ты, черт возьми, хоть раз через свои гребаные принципы и забудь о Пайке! Согласись на условия, о которых тебе рассказывал Линк, и свали уже отсюда. У тебя есть прекрасный шанс спасти свою жизнь, а не позволить ей и дальше лететь в тартарары… я люблю тебя, подруга. И я переживаю за тебя. Просто подумай хорошенько о том, что надо тебе и кто тебе вообще нужен. И давай уже свалим отсюда, наконец… здесь чертовски холодно!  Лекса опирается спиной о столешницу и скрещивает руки на груди, устало вздыхая. Аня права. Она прямо сейчас может вернуться к своей обычной жизни и забыть обо всем, что произошло, как о страшном сне. Может выкинуть из головы больницу, мытье полов, назойливую блондинку и все ее проблемы. Она действительно может это сделать. Но хочет ли?  Хочет ли вычеркнуть из жизни Кларк? С ее умением ходить в походы, язвительными шутками и небесными глазами? С ее мягкими руками и обворожительной улыбкой, от которой сердце переходит в ритм галопа? На эти вопросы ответов почему-то не находилось в голове. Лекса не знала, что делать дальше. Просто не понимала.  – Я запуталась, Ань, - она устала выдыхает и массирует пальцами глаза, надавливает на них до появления миллиарда разноцветных мушек. – Я хочу вернуться назад, просто…  Просто вместе с Кларк Гриффин это было бы сделать как-то приятнее. Слова так и вертятся на языке. Но она не может произнести их вслух. Знает, что подруга просто пальцем у виска покрутит и всё. И Лекса не стала бы осуждать ее за это или спорить. Она была уверена, что и сама бы сделала так, будь на месте Ани.  Ей чертовски сильно хотелось тряхнуть саму себя за плечи, заставить прийти в себя и отрезветь. Но одновременно с этим ей хотелось схватить свой мобильный телефон и позвонить Кларк, услышать ее голос. Еще лучше - прикоснуться к ней.  – Вы уже проснулись? - голос Линкольна вытесняет из мыслей Кларк. - Ань, ты уже поговорила с Лексой?  Мужчина перевод взгляд с одной девушки на другую, стоя посреди дверного проема и сонно потирая голову.  – Что ты решила по поводу нашего вчерашнего разговора? Соглашаемся на предложенные условия?  Лекса тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону. Если бы ее спросили об этом пару недель назад, то ответ не заставил бы себя долго ждать. Но сейчас она не знала, как правильнее поступить. Сейчас чувства затмили разум, не позволяя мыслить рационально.  – Дай мне еще один день… мне нужно кое с кем поговорить. 

*** 

Кларк морщится, но продолжает пить мерзкий на вкус кофе из автомата. Он не бодрит и не отгоняет сон. Он неприятной горечью попадает на язык и заставляет жалеть о бездарно потраченных деньгах. Но другого выбора у девушки не было. В кабинет она пока идти не планировала, а мама всегда возмущалась, если она пила у нее кофе. Приходилось выкручиваться. Приходилось импровизировать. Но, стоит отметить, кофе был не таким уж ужасным по сравнению с пустой половиной кровати, которую она обнаружила утром.  Лекса просто ушла. Не оставила записку, не написала сообщение, не позвонила. Вообще знать о себе не дала. И Кларк это выводило из себя. Она не понимала, чем заслужила подобное отношение к себе. Да, они с Лексой не сразу поладили. Да, в самом начале они практически ненавидели друг другу. Но сейчас… сейчас Кларк казалось, что все было весьма неплохо. Что они достигли хоть какой-то гармонии.  Но пустая холодная кровать утром кричала об обратно. Девушка раздраженно пнула подушку и отправилась в душ. Она жалела о том, что не могла прямо говорить о своих чувствах. Просто не умела делать этого. Боялась, злилась и нервничала, как подросток. Да и смысл говорить о чем-то не взаимном?  Если еще ночью у Кларк были какие-то сомнения, то утром пустота развеяла их все. Лексе все равно на нее. Сухой договор и ничего больше.  Кларк проходит знакомыми наизусть коридорами и коротко стучится в кабинет мамы. За дверью раздается знакомый голос, позволяющий пройти. Девушка сразу же оказывается в приемной, где Эбигейл стоит у высокого шкафа и перебирает какие-то папки.  – Привет, - Кларк заваливается на диван и делает еще один небольшой глоток противного напитка. Черт, да ему самое место в мусорном ведре, а не в ее желудке!  – Доброе утро, Кларк, - от голоса мамы по спине бегут мурашки. Она прекрасно знает этот тон - что-то явно не так.  – Все… нормально? - неуверенно спрашивает девушка, чуть сильнее сжимая стаканчик. Податливый картон вдавливается под ее пальцами.  – Это я у тебя должна спросить, - сухо отзывается женщина, даже не проворачиваясь к ней лицом. - Это правда?  Она резко разворачивается и пронзает Кларк своим пристальным взглядом. Блондинка невольно ведет плечами и съеживается. Она вновь ощущает себя пятнадцатилетним провинившимся подростком, которого вот-вот посадят под домашним арест.  – Ты о чем? - в голове одна мысль молниеносно сменяет другую. Что именно мама могла узнать?  – Я о твоих отношениях с Рид. Мне сказали, что видели вас неоднократно вместе… и не всегда мило гуляющими за ручки, если ты понимаешь, о чем я!  Кларк цокает языком и закатывает глаза. Очередные сплетни от маминых подруг, которые не умеют держать язык за зубами. В школьные годы ей так прилетало за то, что кто-то видел ее курящей с одноклассниками. Или случайно замечал, как они слишком шумно готовили домашнее задание. Или видел, как Кларк целовалась с кем-то после вечернего сеанса в кино. Девушка почти привыкла к тому, что тогда нужно было быть аккуратной и незаметной. Но сейчас, спустя столько лет… ей и в голову подобного не могло прийти!  – Боже, мам, я не маленькая! Не тебе указывать, с кем мне встречаться, целоваться, жить и… ну, ты поняла, - она избавляется от последних капель давно остывшего кофе. - И, уж тем более, не твоим подружкам!  – Ты не понимаешь, Кларк, - отрезает женщина. - Лекса не тот человек, который тебе нужен! Губы растягиваются в усмешке. А это ведь мама еще ничего не знает о ее романе с женатым Финном!  – Мне плевать, что ты думаешь о Лексе! Мне с ней хорошо и…  – Ты ничего не знаешь про нее, - Эбигейл не желает отступать. - Она говорила, почему приехала сюда?  Кларк чувствует неприятный укол внутри, который попадает точно в цель. И мама видит это.  – Она говорила тебе, что находится под следствием и здесь просто отрабатывает наказание, назначенное судом? - продолжает женщина, с каждым словом подходя все ближе и ближе. - А говорила, что уедет обратно, как только отработает назначенные часы?!  Кларк вскакивает со своего места и ощущает, как быстро и болезненно бьется сердце в груди. В ушах шумит от крови, бешено разгоняющейся по сосудам. Она дышит быстро и тяжело, словно пробежала многокилометровый кросс. Она не верит своим ушам и, тем более, своей маме. Но и не находит ни одной причины для вранья. Она смотрит в родные глаза напротив и пытается ухватиться в них хоть за что-то. Пытается найти хотя бы признаки блефа.  Вот только мама не обманывает ее. И оттого становится больнее.  Еще больнее становится от осознания, которое тонким лезвием прорезает все ее сознание. Она ничего не знает о Лексе. Вообще ничегошеньки.  – Ты для нее была просто… курортным романом, если так можно сказать, - мама улыбается театрально грустно, опускает на ее плечи руки и слегка сжимает. Пытается поддержать, но Кларк лишь тошно от этого.  Она сбрасывает с себя чужие руки и вылетает из кабинета. Хочет найти Лексу прямо сейчас, чтобы выбить из нее всю информацию. Чтобы понять, черт возьми, зачем было всё это. Зачем было позволять переходить эту глупую черту, если между ними никогда ничего не могло бы быть.  Кларк знала, что они ничего друг другу не обещали. Знала, что сама начала все это и сама втянула их в эту глупую игру. Знала, что Лекса никогда и не клялась ей в вечной любви. Скорее, наоборот. Но Кларк все равно было больно. Ей было чертовски больно. И эта боль душила, обвивая шею и перекрывая доступ к кислороду.  Кларк чувствовала себя обманутой. Кларк и сама обманула. У нее были чувства. Те самые сильные, отчаянные чувства, от которых под ребрами своими крылышками шуршат бабочки. Кларк потеряла контроль над ситуацией и над самой собой. Потерялась где-то глубоко в зеленых глазах. Думала, что видит в девушке искренность и что-то… что-то настоящее? Кларк построила в мечтах замок, который рухнул в один миг.  – Кларк… - она не замечает мужчину и со скоростью врезается в него. Ощущает приторный запах знакомого парфюма и мягкую ткань хирургического костюма под пальцами.  Она чуть отстраняется и смотрит на Финна, который чересчур близко к ней. Возвышается и взволнованно смотрит своими темными глазами.  – Прости, я задумалась и не заметила тебя, - она отстраняется и быстро обходит его, желая как можно скорее добраться до Лексы.  Вот только уйти ей не позволяет чужая рука, крепко сжимающая локоть. Девушка оборачивается и раздраженно смотрит на мужчину.  – Финн, я думала, что ты мне все уже сказ… – Подожди, прошу, - он резко прерывает ее, делая шаг навстречу и накрывая ее рот своей рукой. - Прошу, дай мне сказать… всего один раз, хорошо?  Он медленно и неуверенно убирает свою руку, проверяя, будет ли Кларк пытаться перебить. Но девушка слишком устала и слишком зла, чтобы сказать что-то в ответ. Проще выслушать и отправиться по своим делам.  – Спасибо, милая… - он улыбается как-то нервно и криво. - Я очень долго думал обо всем, что было между нами… о тебе. Вспоминал все наши дни и вечера вместе, как ты заботилась обо мне, как переживала и всегда ждала. Вспоминал твои объятия, твои поцелуи и наши ночи… я вспоминал и думал обо всем, что было между нами, Кларк. И понял, каким же идиотом я был, раз упустил все это и позволил тебе уйти. Я люблю тебя, Кларк Гриффин! Я знаю, что с той девушкой у тебя ничего не было… ну, я уверен, что это всё просто постановка для меня. И она сработала, Кларк! Ты себе представить не можешь, как я злился и ревновал, когда видел все это… но я больше не хочу так. Вчера я признался во всем жене и ушел из дома. Ушел, чтобы быть с тобой! Мы можем попробовать все еще раз?  Кларк кажется, что ее окатили ведром ледяной воды. Теперь она стекает по лицу, попадает за ворот куртки и заставляет мурашки бежать по спине. А еще от этого холода перехватывает дыхание. Она смотрит на Финна и не знает, как дышать.  Еще недавно она бы все отдала за такое признание, но сейчас… сейчас она запуталась. Сейчас она не знала, как ей поступать, как правильнее было бы поступить. Есть разум и есть сердце. И пока они вдвоем кричат от отчаяния внутри нее.  – Финн, я… я… мне надо кое с кем поговорить.