Отпуск поневоле

Маленький камушек катился по асфальту, отскакивая от едва заметных неровностей и петляя из стороны в сторону. Врезавшись в край бордюрной плитки, он сделал несколько оборотов и замер на месте. Девушка проследила за ним взглядом и мысом ботинка пнула следующий камень. Он устремился следом за своим предшественником, удаляясь от нее по темной поверхности асфальта. Лекса поднесла к губам сигарету и с сомнением посмотрела на нее. Когда она курила последний раз? До приезда в городе или уже после, когда бесилась от того, что ей предстоит провести здесь какое-то время? Мозг отказывался предоставлять эту информацию. Но одно Лекса знала точно — скорый разговор с Кларк без сигареты обойтись не мог. Она бы ненавидела себя, если бы отказалась от возможности вернуться домой. Но при этом она бы не похвалила себя и в том случае, если бы решила оставить Кларк. Лекса ощущала, что сама загнала себя в клетку. В мерзкую, ледяную клетку, которая с каждой секундой все сильнее сдавливала ее своими стальными прутьями. Они впивались в кожу, проникали сквозь мышцы и кости, болезненно давили на нервы. Лекса знала, что винить может только себя. Никого более. Ее никто не заставлял быть фанатиком и идти в своей работы до конца. Никто не заставлял пытаться вести эту неравную борьбу с Пайком, которая в реальном жизни ни к чему привести не могла. Ее никто не заставлял соглашаться на условия Кларк. В конце концов, никто не заставлял ее ступать на скользкую дорожку — целоваться или спать с девушкой, которая заставляла сердце биться в несколько раз быстрее. Лекса могла бы просто заглушить зарождающиеся чувства. Она могла бы просто уехать отсюда домой и забыть обо всем, что происходило в пределах этого городка. Могла бы затушить этот приятный огонь внутрь, могла бы заставить себя забыть о Кларк. Могла бы сделать вид, что это ничего не значило ни для нее, ни для блондинки. Лекса прекрасно умела обманывать себя. Она просто не хотела делать этого. Лекса зажимает сигарету губами и принимается рыскать по карманам своей куртки. Зажигалка никак не делала находиться, сильнее надавливая на нервы, что и без того были накалены до предела. — Привет, — она вздрагивает от неожиданности, разжимая губы и выпуская сигарету. Неловко дергает руками, но все же с разочарованием смотрит за тем, как тонкая белая палочка летит к земле. Сигарета бьется об асфальт и откатывается в сторону, замирая на месте. Лекса знает, что в кармане лежит практически полная пачка, но отчего-то упавшая сигарета ощущается, как плохой знак. Очень плохой знак. — Тебе не говорили, что курить вредно? — Кларк обходит ее и присаживается на самый край лавочки. Кларк красивая. Кларк чертовски красивая. Лекса невольно засматривается на нее и замечает — сегодня с ней что-то не так. От подобных мыслей девушка невольно ведет плечами. Вытаскивает из пачки новую сигарету и подносит ее к губам. — А тебе не говорили, что пугать людей вредно? Я могла бы и инфаркт получить, — она пытается улыбаться, но выходит не слишком убедительно. — Не переживай, я доктор, спасла бы тебя, — Кларк поднимает на нее свои голубые глаза и слегка щурится, словно пытается просканировать ее насквозь. — Ты хотела поговорить о чем-то? — Да… — Лекса неловко отводит взгляд в сторону и наконец натыкается пальцами на зажигалку. Щелкает и опаляет кончик сигареты, вдыхая горький дым. — О чем? — Кларк выгибает бровь и выпрямляется. Теперь они стоят рядом, напротив друг друга. Лекса выдыхает дым куда-то в сторону и, собираясь с силами, смотрит Кларк прямо в глаза. Начало разговора — самый сложный и напряженный момент. Но она уверена — пройти его просто обязана. Лучше что-то сделать и разочароваться, нежели не сделать и всю жизнь думать, что могло быть иначе. — Я хоте… Кларк договорить не дает, забирает из ее пальцев сигарету и делает затяжку, выпустив дым прямо в лицо зеленоглазой. — Хотела поговорить о том, что ты здесь отбываешь свое наказание? Или хотела сказать, что ты на самом деле известная скандальная журналистка? — своими вопросами Кларк бьет точнее, чем профессиональный боксер. — Или… или хотела сообщить мне, что ты уезжаешь? Что из этого всего ты хотела обсудить, Лекса? Она стоит обескураженная и потерянная, словно кто-то вторгся в самую дальную честь души и теперь переворачивал там все с ног на голову. Слова Кларк бьют больно и точно. Слова Кларк заставляют совесть вылезти и объединиться со стыдом. Лекса отводит глаза в сторону и тяжело вздыхает. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться, Кларк, — упирается взглядом обратно в девушку и сводит брови. Сердце, казалось, бьется уже где-то в горле, мешая нормально дышать. Лекса профессионально умеет все портить. Она никогда никого не держит, отпускает людей и не пытается что-то им доказать. Лекса привыкла быть одна и даже начала считать это своим большим достоинством. А еще она терпеть не могла оправдываться, даже когда точно знала, что не права. Она была уперта и до конца гнула свою линию, с пеной у рта доказывая что-либо людям. Это девушка предпочитала считать своим огромным недостатком. Она смотрела Кларк в глаза и чувствовала, что теряет ее. С каждой секундой все сильнее и сильнее. Она ускользает, словно песок сквозь пальцы. Крупицы падает вниз и сразу же исчезает, подхватанная порывами резкого ветра. — Серьезно? — Кларк горько усмехается и бросает тлеющую сигареты на асфальт, безжалостно наступая на нее тяжелым ботинком. — Я тебе рассказываю о себе, душу изливаю, а ты… — А что я, Кларк? Тебе нужна была моя жизнь? Тебе нужно было мое прошлое? — Лекса закипает слишком быстро и слишком не вовремя. — Я не должна была кому-либо говорить о том, почему я сюда приехала. Тебе нужна была моя помощь в вопросе с твоим Финном — я помогла тебе. И, да, ты права, я собираюсь уехать отсюда. Но я хочу, чтобы ты поехала со мной, Кларк. Она видит, как удивлено расширяются голубые глаза. Кларк быстро отворачивается и смотрит куда-то в сторону, нервно кусая губы. — У меня вся жизнь здесь. Моя семья, мои друзья, моя работа и… — Кларк на секунду замирает. — И Финн, он сегодня приходил ко мне. Сказал, что ради меня бросил семью. Предложил попробовать всё сначала, съехаться… Лекса ощущает, как ревность скребется внутри — больно и чертовски неприятно. Воображение невольно рисует картинки о том, как мужчина трогает Кларк, как целует и обнимает. Как Кларк улыбается ему, как прижимается к его груди и прикрывает глаза, засыпая. Лекса злится. Злится на саму себя, на девушку, стоявшую напротив, на этого идиота, который мечется между двумя семьями. — Да плевать на него, — неожиданно восклицает Лекса. — Ты не любишь его, он столько раз причинял тебе боль! А все остальное… работу ты можешь найти, к друзьям и семье всегда можно прилететь. Переезд — не конце света! — Как будто бы ты меня любишь, — Кларк улыбается, грустно и вымученно, наконец переводя на нее взгляд. — Мы выяснили, что у нас нет чувств друг к другу, так чего ты сейчас начинаешь? Осталась бы ты здесь, променяв всю свою роскошную жизнь на маленький, забытый всем миром городок, сделала бы ты это ради меня? Лекса поджимает губы. Кларк снова бьет точно в цель и прекрасно понимает это. — Я так и думала, Лекса, поэтому… поэтому я согласилась попробовать все сначала с Финном. Так правильнее и так проще. В отличии от тебя, он всегда был честен со мной. Лекса смотрит на нее и не может произнести ни слова. О своих чувства, о своих мыслях, обо всем, что творится внутри. Она словно забыла все слова мира, словно разучилась говорить в один миг. В один проклятый миг, когда эти слова так сильно необходимы. Кларк уже согласилась снова быть с мужчиной. Значит, ей абсолютно наплевать на то, что произошло между ними. Да и разве это правда имело какое-то значение? Лекса перестает знать ответ, даже для самой себя. Она зашла в тупик, окончательно захлопнув дверцу собственной клетки. Гордость и глупые принципы не позволяют сказать что-то еще, попытаться все исправить прямо здесь и сейчас. Она раздраженно сжимает челюсти и, обходя Кларк, быстрым шагом направляется в сторону больницы. Лекса профессионально умеет портить все вокруг себя. Мечется из стороны в сторону, берет на себя слишком много и редко удерживает это. Если Кларк приняла решение, то Лекса не станет мешать ей и пытаться что-то с этим сделать. Чувствует, как слезы катятся по щекам вниз — к вечеру точно будет болеть лицо и глаза. Влюбленность, любовь — это чертова слабость. А слабой быть она себе не позволяет.

***

— Я так рад, что ты дала мне еще один шанс… — мужчина метался по комнате, перенося коробки к входной. Кларк наблюдала ним и не понимала, где Финн вообще взял столько вещей. Еще больше она не понимала, где же они разместят все это в ее небольшом доме. Небольшом и, главное, уютном. Вернее, уютным он наверняка перестанет после того, как Финн переступит порог и начнет таскать свои вещи по ее квартире. И теперь Кларк понимает — жизнь прежней уже не будет. И эти изменения не слишком радуют девушку. Девушка прекрасно понимала, что решение было необдуманным и чересчур опрометчивым. Она позвонила Финну и согласилась только назло Лексе. И, совсем немного, назло самой себе, чтобы показать — она прекрасно справится и без зеленоглазой. Без ее приятных прикосновений, звонкого смеха и яркого блеска в глазах. Без их прогулок по безлюдному вечернему городу, без просмотров смешных мультфильмов и поцелуев. Последние взрывали внутри нее целый ряд салютов и фейерверков. Кларк была готова поклясться, что никогда не испытывала ничего подобного с кем-либо другим. Но это ничего не меняло. Чувства — слабость и глупость. Чувства постоянно приносят одни лишь неприятности и проблемы, которые потом приходилось разгребать. А Кларк к проблемам была не готова. Их ей хватило в жизни по горло. Смерть отца, тяжелая учеба в университете, далеко не самые хорошие взаимоотношения с матерью и Финн, который чем-то напоминал американские горки. А их она, на самом деле, терпеть не могла — постоянно тошнило и кружилась голова. Вот и сейчас девушка не понимала, на что подписалась и зачем сделала это. Финн был каким-то раздражающим объектом, мелькающим перед ее глазами. — Я подумал, что нам нужно будет сегодня провести праздничный ужин, в честь нашего воссоединения! Приготовишь мое любимое мясо? Я захвачу бутылочку красного вина, посидим, выпьем… — он оборачивается и обворожительно улыбается ей. Кларк натягивает улыбку в ответ, пожимая плечами. Она не очень любила красное вино, Лекса знала это. Финн же постоянно приносил только его, не давая ей особого выбора. Говорил, что забывает, но в следующий раз обязательно исправится. Вот только следующий раз все никак не желал наступать. Готовить девушка тоже не особо любила, это отнимало силы и выходило не так вкусно, как ей бы хотелось. Ей было проще заказать что-то домой или лишний раз сходить в любимый ресторанчик. Лекса знала и это. Когда они решали посидеть вместе вечером, то девушка сама брала на себя все хлопоты. Готовила им ужин или покупала что-либо. Кларк просто смотрела, как она порхает на кухне и ловко управляется с приборами и продуктами. При этом Лекса всегда что-то напевала или рассказывала забавные истории. Тогда она не задумывалась о том, откуда же девушка знает столько всего… не задумывалась и не спрашивала. Сейчас из-за этого приходилось страдать и смотреть, как Финн собирает вещи, чтобы переехать к ней домой. Она чувствовала себя обманутой и преданной. Она доверяла Лексе, по крайней мере, чертовски хотела делать это. В какой-то момент она умудрилась позабыть о плане, который сама же и выдумала. С Лексой было так спокойно и так хорошо, что ей вдруг стало наплевать — получится что-то с Финном или нет. Она думала о Лексе, она была с ней, она хотела быть с ней и дальше. Не знала, как об этом поговорить. Вернее… Вернее она попыталась. Абсолютно нелепо и неловко, согласившись с тем, что у нее нет к девушки никаких чувств. Как же глупо! Одна простая фраза, одно простое признание… да что угодно могло бы исправить все! В конце концов, Кларк просто могла засунуть свою гордость куда подальше и признаться в том, что успела влюбиться. — Кларк, ты слушаешь меня? — мужчина останавливается перед ней и несколько раз щелкает пальцами, привлекая к себе внимание. — Да… вернее, не совсем… прости, я немного задумалась, Финн, — она уже не пытается улыбаться или казаться счастливой всему, что происходит вокруг нее. — О той девчонке с раком? — он присаживается рядом, опуская руку на ее бедро и слегка сжимая пальцы. Кларк сжимается. Прикосновения, от которых раньше мурашки бежали по телу, теперь кажутся неприятными и лишними. — Ее зовут Джоанна, — девушка резко поднимается со своего места, скидывая с себя чужую руку и отходя к окну. — Вчера мне звонили ее родители, результаты повторной биопсии подтвердили диагноз. Ей нужна операцию, которую не покрывает страховка… там просто невероятная сумма. Кларк была уверена, что работа поможет. Но вышло с точностью наоборот — она лишь все усугубляла, заставляя девушку еще сильнее переживать из-за всего. Из-за всего, что навалилось в один миг. Диагноз девочки, ужасное положение дел с Лексой… Кларк чувствовала себя, как альпинист неудачник, которого накрыло лавиной. Сверху огромная толща снега, ледяного, пробирающего до костей, а снизу — она. Не может шевелиться и не может спасти себя, лишь сильнее закапывается. — Кларк, я понимаю, что тебе тяжело, но нельзя так близко к сердцу принимать все происходящее. Это часть твоей работы, которой никак не избежать, — Финн подходит к ней, опуская руки на ее плечи. Мужчина наклоняется к ней, оставляет легкий поцелуй на ее шее, едва заметно оттягивает майку и пытается запустить под нее руки. Кларк резко отстраняется, отпрянув от него в сторону. Больше всего на свете ей хочется, чтобы кто-то просто обнял ее, прижал к себе и сказал, что все будет хорошо. И у этого кого-то даже было имя. Вот только рядом этого кого-то не было… и Кларк не знала, как исправить это.