Референсы

Будильник противно звенит, беспощадно разрывая остатки сна. Феликсу приходится высунуть руку из-под одеяла, чтобы отключить устройство. Первым возникает желание подольше поваляться в постели, однако следом Ликс замечает, что место рядом пустует. Сонно потирая глаза, парень бредёт на кухню. Пол холодный, и Ли тут же жалеет, что не надел носки. Он замечает Сынмина, сидящего за столом с чашкой крепкого кофе. Феликс каждый раз задавался вопросом, как друг может пить эту горькую бурду с одной лишь ложкой сахара. Для самого Ликса кофе должен минимум на шестьдесят процентов состоять из молока, только тогда его можно пить. Однако Ким потягивал напиток даже не морщась, что Ли считал чудом. — Послезавтра похороны, — сообщает Мин, и с Феликса как рукой снимают сонливость. — Бабушка и дедушка хотят, чтобы я тоже пошел, однако я не могу, — он с силой сжимает ручку кружки. — Не могу. Боюсь не вынести вида их безжизненных лиц в коробке гроба. Феликс садится напротив, однако Сынмин словно избегает зрительного контакта, разглядывая кофейную гущу. — Ты не обязан этого делать, — выражая поддержку, Ликс дотрагивается до плеча Мина. Тот молчит, погрузившись в собственные мысли. Феликс вспоминает, как это было у него. Он пошёл на похороны, потому что иначе на них была бы только бабушка. Остальные родственники либо жили далеко, либо они не поддерживали общение. Бабушка и Ликс смотрели, как гроб опускают в землю, и в тот момент — вместе с влагой на щеках — парень ощутил, что это окончательный и бесповоротный конец. — Мне нужно подумать, — произносит Ким и встаёт из-за стола. Он ополаскивает чашку под струёй воды и ставит в ряд к остальным. Феликс остаётся на кухне один и принимается заваривать чай. Уже с кружкой горячего напитка он возвращается в комнату. — Ты пойдешь на пары? — спрашивает Ли, однако видит, что Сынмин уже собрался. — Конечно, — другого ответа ждать и не следовало. Ликс вздыхает и делает глоток. Зелёный чай кончился, остался только черный, но без лимона он кажется странным. Нужно сходить в магазин и за тем и за тем. До университета они добирались, не перебросившись и парой фраз. Сынмин с размышлениями ушел в себя, и Феликсу казалось, что он может физически потрогать грозовые тучи, нависшие над другом. Тоска делалась осязаемой, отчего Ли тоже было тяжело поддерживать бодрое расположение духа. Чувства, словно холст, запятнали темными красками. Уже в аудитории Ликс столкнулся с озадаченным взглядом Хёнджина, но глазами пообещал, что объяснит все позже. Он привычно сел рядом с Мином, однако Ким словно не обращал внимания ни на что вокруг. Погружённый в собственные мысли, он, казалось, водил карандашом по холсту чисто рефлекторно. Погода, казалось, вторила настроению друга. Резкий ветер разносил крупицы снега по городу, ударяя прохожих по щекам. Через щели у окон, холод проникал в аудиторию, и Феликс невольно поёжился. Он решил уделить всё внимание работе, потому что иначе собственные мысли не дали бы ему спокойно существовать. Сосредоточиться на штрихах было просто и вскоре Ликс, как и Мин, потерял связь с окружающим миром. Только, в отличии от друга, не купался в коктейле душевных терзаний. В небольшом перерыве между парами, Феликс с Сынмином покинули аудиторию, намереваясь наведаться в кофейню. Ботинки шлёпали по снегу, оставляя следы. Шагая рядом, Мин вдруг разорвал затянувшееся молчание: — Ты сможешь пойти со мной? Я пойму, если ты откажешься… Ликс не сразу сообразил, о чём говорит Ким, однако как только до него дошло, он поспешил заверить друга: — Я схожу. Сынмин улыбнулся, однако улыбка казалась вымученной. Следом, он достал телефон и принялся строчить какой то текст. Отправив пару сообщений, Мин вздохнул, словно вновь смиряясь с предстоящими похоронами. Кофейня окутывала уютом, отгораживая от злого мира снаружи. Немного подумав, Ли взял два карамельных латте. Такая покупка абсолютно не вписывалась в его бюджет, однако в столь холодный день ему хотелось принести Хёнджину нечто теплое. Особенно учитывая, что тот полуобнаженный позировал в промозглой аудитории. Сынмин бросил взгляд на два стаканчика, аккуратно стоявших на подставке. Ликс готовился увидеть осуждение, однако на губах друга возникла лишь лёгкая улыбка. В аудитории осталось несколько студентов, решивших не выбираться в малоприятную наружность. Хван, облокотившись на стол, читал книгу. Приглядевшись, Феликс заметил, что это та же история, что парень брал в библиотеке Ликса. Ли пристраивается рядом, опираясь на стол в точности как натурщик, и протягивает ему кофе. Хёнджин отрывает взгляд от текста на страницах, и смотрит на стаканчик, как на нечто инопланетное. — Ты ходил за кофе? Феликс хмыкнул: — Как видишь, — он приподнимает другую руку, показывая собственный стакан. Хёнджин наконец принимает напиток из чужих рук и улыбается: — Спасибо. Улыбнувшись в ответ, Ликс возвращается к своему мольберту. От парня не ускользает взгляд, которым его провожает Аннабель. Глазки с нежно-розовым макияжем, следят, словно Феликс только что совершил преступление. Однако стоит им столкнуться взглядами, как девушка тут же делает вид, будто её ничего не волнует. Ли пожимает плечами и усаживается на свое место. До конца учебного дня Сынмин молчит, от чего Ликсу становится неуютно. Однако он не может требовать от друга большего, поэтому молчит вместе с ним, давая время свыкнуться с новой реальностью. Закончив со всеми работами на сегодня, Ким наконец обретает голос: — Могу я сегодня снова остаться у тебя? — он больше не запинается в словах, однако в них по-прежнему сквозит неуверенность. Это так не похоже на привычного Мина, что Ли закусывает губы, чтоб не выдать истинных эмоций. — Конечно. Стоит им зайти домой, Сынмин сразу же забирается на кровать, которую Феликс оставил незаправленной. Ким моментально засыпает, словно устал так, как не уставал никогда в жизни. Ли вздыхает, но направляется на кухню, чтобы расправиться с грязной посудой. Когда с ней покончено, Ликс возвращается в комнату. Он бросает взгляд на друга: грудь Мина спокойно вздымается и опускается, не выдавая никакого беспокойства. По комнате разбросаны тюбики с краской — одни выжаты досуха и сплющены, их следовало бы выкинуть, в других ещё остались капли жизни. Феликс решает, что уберет их как-нибудь потом. Взяв в руки скетчбук и небольшой уголек, он садится рядом с Сынмином, облокотившись на спинку дивана. Ли принимается за работу. Соприкосновение уголька с бумагой, мягкие линии и одновременно резкие штрихи успокаивают. В скором времени на листе начинает вырисовываться знакомый силуэт. Закончив, он решает, что обрызгает работу лаком завтра, иначе придется спать с не самым приятным запахом. Веки внезапно становятся слишком тяжёлыми, и парень проваливается в сон. *** Утро выдаётся морозным. Стоит одернуть шторы, взгляду Феликса предстают сыплющиеся с неба снежинки. Холод бодрит, однако хмурая погода не прибавляет настроения. Казалось, будто небо еле еле выдерживает тяжесть туч, словно человек, согнувшийся под грузом собственных проблем. Мин уже сидит на кухне с чашкой кофе, что совсем не удивляет Ликса. Удивляет заботливо приготовленный чай, из кружки с которым исходит заметный пар. — Спасибо, — говорит парень, опустившись рядом и взяв кружку в руки. Раскалённый фарфор чуть ли не обжигает руки, но вместе с тем даёт столь желанное тепло. Если Ким вновь о нем заботится, возможно ему уже лучше. — Все назначено на завтрашнее утро, — сообщает Сынмин. Произносить слово «похороны» ему явно не хочется, поэтому он всячески его заменяет. — Хорошо, — Ли кивает, скорее сам себе, потому что друг гипнотизирует взглядом кофе. Феликс понимает, что больше не может выдерживать холодную отстранённость Мина, поэтому нарушает гнетущую тишину. — Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться? — полу-утвердительно — полу-вопросительно произносит Ликс. — И что тебе не обязательно держать все в себе. Ким кивает: — Знаю, я просто., — он молчит, словно пытается подобрать слова, — просто не знаю, что дальше делать. Конечно, жизнь на этом не заканчивается, но я просто не знаю. — Как жить без них, — заканчивает за него Феликс, и Сынмин кивает. — Мы не можем подчинить время себе, — продолжает Ли, — несмотря на то, как не справедливо оно порой обходится. Однако мы можем продолжать жить так, чтобы потом не жалеть. Уверен, они не жалели о прожитой жизни, тем более, что у них вырос такой замечательный сын, — глаза Мина блестят от влаги, но он продолжает внимательно слушать. — Я буду рядом если тебе понадобится плечо, на которое можно опереться, только не прячься от всего мира. Ким молчит. Одними губами он произносит «спасибо», однако этого хватает, чтобы Ликс услышал. Он протягивает руку, чтобы похлопать Мина по плечу, пока тот утирает, так и не скатившиеся по щекам слезы. *** В университете не многим теплее улицы. Студенты кутаются в теплую одежду, кто-то даже в шарф. После их разговора, Сынмин даже старается поддерживать диалог, что не может не радовать Феликса. Конечно, друг не может оправиться за столь короткое время, однако он уже на верном пути. В долгожданный перерыв аудитория опустела. Студенты отправились искать тепла в кофейне: кто-то планировал купить согревающий напиток, кто-то шел просто за компанию. Ким тоже засобирался, и Ликс думал сходить с ним, однако друг его остановил: — Пользуйся моментом, я же вижу, как он на тебя смотрит, — Мин ухмыльнулся и кивнул на Хёнджина, который и правда не сводил взгляд с Феликса. То, что его обнаружили, натурщика ни капли не смутило. В последние дни им не удавалось нормально поговорить, приходилось довольствоваться короткими сообщениями, которые не шли в сравнение с живым общением. Ликс покраснел, но благодарно улыбнулся другу. Ким отсалютовал двумя пальцами и покинул аудиторию вслед за голдящей толпой. Феликс направился к Хвану, который стоял, довольно улыбаясь. — Ему лучше? — спросил натурщик, проятигавая руки. Ли с удовольствием вложил свои ладони в чужие. И только когда Хёнджин принялся большими пальцами гладить его руки, в полной мере ощутил, как скучал по таким касаниям. — Думаю, да, но завтра похороны… — парень вздыхает, понимая, что это будет тем ещё испытынием для друга. — Он справится, — говорит Хван, и Ликсу передается часть его уверенности. Неожиданно, натурщик тянет Ли за руки, что тот падает в его объятия. Уткнувшись в шею Хёнджина, Феликс слышит уже знакомый аромат парфюма, от чего становится спокойнее. — Как ты? — почти шепотом спрашивает Хван, перебирая светлые волосы. От удовольствия Ликсу хочется замурчать, словно кот, истосковавшийся по ласке. — Я в порядке, — он улыбается, доказывая правоту своих слов. Натурщик пальцами приподнимает подбородок Феликса, встречаясь с ним глазами. Обстановка меняется, и Ликс уже чувствует сильное желание прикоснуться к чужим губам. Хван видимо читает это по глазам парня и усмехается. Он наклоняется ближе, но замирает, прерванный шепотом Ли. — Нас могут заметить. — Все ушли. — Если кто-нибудь вернётся раньше? — Феликс ощущает чужое горячее дыхание на собственных губах. — Пусть завидуют, — ухмыляется старший. Наконец, Хван целует его, и Ликс еле сдерживается, чтобы не застонать от удовольствия. Хёнджин углубляет поцелуй, язык раздвигает губы Феликса и окончательно выходя за рамки приличия. Но сейчас Ли совсем не против. Он лишь крепче сжимает плечи Хвана, надеясь, при этом, не оставить следов на светлой коже. В противовес страсти поцелуя, натурщик нежно гладит щеку Феликса. Сердце Ли уже пустилось в галоп от бури эмоций, захлестнувших парня с головой. Они вынужденно отстраняются, когда дыхания перестает хватать, и Ликс скользит взглядом по Хёнджину, подмечая заметные изменения. Рубашка натурщика помялась в тех местах, где ее сжимал Ли, однако позировать Хвану все равно без неё, так что не страшно. Губы парня немного припухли от поцелуя, но это не так видно. Хёнджин принимается рукой приглаживать волосы Феликса, и парень понимает, что они вероятно растрепались. Закончив, натурщик ещё раз целует Ликса, но быстрее, чем тому хотелось. Однако одногруппники могут вернуться и правда скоро, поэтому парню остаётся лишь вздохнуть с сожалением. Как по заказу, в дверях показалась Анабель со стаканчиком в руке. Она молча села на свое место и продолжила работу. Удивительно, и это всё без единого испепеляющего взгляда. Затишье перед бурей? Впрочем, вскоре показался и Сынмин, неся на подставке сразу три стаканчика кофе. Пока Феликс с лёгким удивлением смотрел на друга, тот уже протянул стаканчик Хёнджину. — Не знал, какой ты будешь, поэтому взял такой же, как и для Ликса, — Мин протянул такой же стаканчик другу и улыбнулся в ответ на «спасибо» от Хвана. — Ты более чем угадал, — усмехнулся натурщик, сделав первый глоток. Феликс тоже отпил из своего стакана и понял, что Ким выбрал для них карамельный латте. *** С наступлением декабря зима окончательно вступила в свои права. За ночь выпало не мало снега, так что пробираться до метро пришлось по ещё не чищенным тротуарам. По дороге Феликс то и дело хмурился, сильнее кутаясь в шарф. Однако холод не заставил его надеть перчатки, поэтому голые руки покалывало от мороза. Перед входом в церковь, они остановились. Сынмин взирал на купола с крестами с явным недоверием. — Ты по-прежнему не обязан идти туда, — напомнил Ли. Мин, не сказав не слова, направился вовнутрь. Монотонная речь священника вкупе с сильным запахом ладана, по мнению Ликса, создавала гнетущую атмосферу. Сынмин стоял весь на иголках, явно чувствуя себя некомфортно. Феликсу ни разу не доводилось присутствовать при отпевании. Его мать всегда говорила о кремации, и последняя воля была исполнена. На церемонии настояли родственники Ким, в то время как для самого парня это стало тем ещё испытанием. Он то и дело сжимал и разжимал ладони, уперев взгляд в пол. Ли старался занять свои мысли чем-нибудь сторонним. Как ни крути, все они сводились к учёбе. Пропуск сегодняшних пар наверняка аукнется в будущем. Основная работа выполнялась в вузе и упускать хоть один день себе дороже. Ликс сомневался, что для преподавателей вообще существовала уважительная причина для отсутствия. Уже на выходе из церкви, Феликс заметил, что Мина трясёт. — Всё точно в порядке? Друг молча кивнул, но Ликс ему не поверил. • Рытьё промерзлой земли требовало бо́льших усилий. Холодный ветер бил по щекам, так что вскоре все присутствующие начали замерзать. В ожидании, Феликс оглядел толпу, и только сейчас полностью понял, что родственников собралось не мало. Кажется, после похорон, они собирались на поминальное застолье к тете Мина. Наконец несколько грузных мужчин принесли два лакированных гроба. Пока рыхлая земля постепенно перекрывала очертания гробов, Ли перевел взгляд на Сынмина. Парень не отводил взгляда от ямы и, казалось, даже не моргал. Вокруг всхлипывали пожилые дамы, но он словно не замечал этого. — Сынмин, ты не хочешь ничего сказать на прощание? — спросила одна женщина, утирая платком глаза, когда гроба окончательно скрылся под землёй. Вопрос вывел Мина из транса. Неожиданно, Ким попятился и, сделав пару шагов, пустился бегом прочь от могилы. Ликс тут же спохватился и побежал за ним. Кажется, им вслед что-то кричали, но парень не расслышал. Сынмин остановился, лишь когда они оказались за территорией кладбища. Тяжело дыша, он опустился на корточки, пряча лицо в ладонях. — Я не могу, — прерывистое дыхание мешало другу говорить, — пусть думают обо мне что угодно, но я не могу. Феликс опустился рядом и обнял его за плечи. В этот момент тело Мина затряслось от громких рыданий. Сжавшись в один комок боли, Сынмин походил на маленького ребёнка, которого бросили. Ли поглаживал его по спине, как и обещал, подставляя собственное плечо. Он не знал, сколько они так просидели, однако с серого неба вновь посыпался снег. Ким утёр ладонью красные глаза и перевел взгляд на Ликса. — Можно я вновь переночую у тебя?