Глава 7.
11 мая 2024 г., 21:22
Большие гипермаркеты будто специально созданы таким образом, чтобы люди держались вместе, потому что стоит только потерять друг друга из вида, и вам придётся полчаса блуждать по кругу между продуктовыми рядами, пытаясь снова встретиться. Женя уже практически сдалась и решила позвонить Мельцаж, чтобы узнать, где та есть, но, наконец, смогла заметить знакомую фигуру, стоящую напротив полки с оливками и маслинами.
— Фу, нет, — не скрывая своего отношения к выбору Кати, прокомментировала Громова. Говорят, что для того, чтобы полюбить оливки нужно достигнуть определённого возраста, время шло, а у Жени этот возраст всё не наступал.
— Это для Светы, — спокойно отозвалась Мельцаж, которая на самом деле тоже не была фанаткой этого продукта.
— Блять, — тихо выругалась Громова, отправляя баночку с маслинами и в свою тележку. — Вика же тоже под винишко эту шляпу ест, — вспомнила она. — Что нам ещё нужно?
— Не знаю. Снеков каких-нибудь по мелочи можно. Стас же писал, что всё есть и ничего не нужно, — пожала плечами Катя, доставая из кармана телефон, чтобы проверить, не написала ли Симонова ещё какое-нибудь ценное указание.
— Ну да, он всегда так говорит, а по итогу оказывается, что его «всё есть» означает ящик пива, две бутылки водки и банку огурцов. Не то чтобы я когда-нибудь жаловалась, но не хотелось бы, чтобы наши дамы попали на такую тусовку, — проходясь взглядом по соседним полкам и закидывая в тележку небольшую баночку упомянутых огурцов, проворчала Громова.
— Наши дамы, — усмехнулась Катя, повторяя выбранное Женей выражение. Звучало странно. Будто они были женатиками, встретившимися в магазине, куда их отправили супруги со списками продуктов к праздничному столу. Прислушавшись к своим ощущениям, Мельцаж поняла, что такой расклад дел ей очень даже нравится.
После того, как Катя завязала с запрещёнкой и алкоголем, она стала пропускать почти все тусовки, которые организовывали её друзья, исключением были разве что те, куда её приглашала Громова или туристические слёты Гены, потому что Мельцаж была уверена, что там всё будет в рамках разумного. Когда после восьмого марта Стас сделал общий чат, чтобы пригласить узкий круг друзей к себе за город, сначала Катя была настроена скептически, но возможность поехать туда вместе со Светой и ощутить себя настоящей парой, заставила её изменить своё отношение.
Где-то в глубине души Мельцаж по-хорошему завидовала Женьке, когда у той отношения с Викой переросли во что-то серьёзное. Она очень хотела, чтобы её тоже ждали дома, чтобы был кто-то, о ком можно заботиться и ради кого стараться. Чтобы была вторая половинка. Не в пафосно-романтичном смысле, а в бытовом и житейском. Хотелось уюта, спокойствия и «своего» человека рядом. И теперь, блуждая по магазину в поисках вина, которое пьёт Света, и выбирая сыр под него, Катя чувствовала себя так, будто выиграла в лотерее. Наверное, это было странно, учитывая, что это, на самом деле нечто обыденное, но только не для Мельцаж, для которой самым главным желанием, вбитым с детства в подкорку, было оказаться кому-нибудь нужной.
Загородная встреча на шашлычок под коньячок и баньку была запланирована на выходной день. Денис с Мариной и Максим, захвативший с собой Ярославу и Диму, отправились за город уже с утра. Женьке повезло и ей удалось покинуть стены института на пару дней, а Белова отсыпалась дома после ночной смены, так что к обеду они тоже должны были успеть собраться. Громова хотела взять с собой и брата, но Матвей решил съездить в хоспис к матери, а оттуда его забирал Георгий Константинович к себе на весенние работы по благоустройству участка. Меньше всего повезло Симоновой, которая до вечера должна была дежурить в больнице. Она заверяла, что прекрасно доберётся до Стаса сама, но Катя и слушать ничего не хотела. По плану Мельцаж, Симонова после работы ехала домой, чтобы дать Василисе наставления на хорошее поведение в компании бабушки, и оставляла машину. Потом они вместе ехали к Стасу, где Света могла позволить себе расслабиться и выпить вина, а ночью Катя бы вернула её домой, потому что сама пить точно не собиралась.
Погода была прекрасная, поэтому Мельцаж ничуть не напрягало ждать Свету во дворе дома её мамы, открыв водительскую дверь, чтобы впустить в салон больше свежего воздуха. Единственное о чём она жалела — что она не могла подняться в квартиру Татьяны Ивановны, чтобы увидеться с Васей и, возможно, немного погулять с ней, в ожидании Светы. Мать Симоновой наверняка была бы весьма удивлена таким визитом.
Кате повезло припарковаться практически у самого подъезда, так что ей даже не пришлось ждать звонка от Светы, чтобы знать, что та приехала. Она вышла из своей машины навстречу спешащей Симоновой, и практически одновременно с ней хлопнула дверца джипа, припаркованного чуть дальше, мимо которого уже успела пройти Света. Немая пауза, во время которой Катя и Сергей хмуро рассматривали друг друга, разделённые половиной парковки, а Симонова бегала между ними взглядом, находясь будто меж двух огней, совершенно не готовая к такому повороту событий, длилась довольно долго. Нарушила её, как не странно, Мельцаж, которая спокойно продолжила путь в сторону Светы, демонстративно поприветствовала её поцелуем в щёку, а затем, не давая той времени на раздумья, проводила до подъездной двери, сообщив, что та может не торопиться и собираться столько, сколько ей нужно. Симонова пыталась не согласиться с таким раскладом, считая странным, если она просто вот так вот уйдёт, но одного взгляда Кате в глаза было достаточно, чтобы подавить в себе желание спорить.
Когда Света исчезла за металлической дверью, Катя почувствовала некое облегчение. Она всегда считала себя разумным человеком, большую часть времени контролирующим эмоции и внутренние порывы, но в данный момент её внутреннее Я было далёко от рациональности. Будто внутри неё какие-то первобытные инстинкты кричали о том, что она должна защитить свою территорию от конкурента и показать, что женщина принадлежит ей.
Им с Сергеем не хватало разве что начать рычать и шипеть, чтобы ещё больше походить на мартовских котов, пытающихся выяснить, кто из них круче. Катя надеялась, что если будет стоять у подъезда с достаточно хмурым видом, муж Симоновой плюнет на всё, сядет в машину и уедет, но он тоже не двигался, впившись в неё пристальным взглядом, пока на его лице отображалась неприятная ухмылка. Сам факт того, что Сергей решил подкараулить Свету, чтобы поговорить, сильно раздражал Мельцаж. Разве что он хотел поговорить о разводе. Это было бы радостным событием. И именно эта мысль заставила Катю сдвинуться с места, чтобы приблизиться к мужчине. Букет цветов, лежащий на пассажирском сиденье, ставил под сомнение, что Сергей приехал для подтверждения согласия на расставание.
— Вы что-то хотели? — ледяным голосом спросила Катя. При других обстоятельствах она сочла бы этот вопрос смешным, но сейчас ничего лучше придумать не смогла.
— Надо же, у моей жены появился личный секретарь, — делая упор на статус, который всё ещё официально сохраняла Симонова, улыбнулся Сергей, хоть его взгляд и продолжал неприятно царапать. — Или правильнее сказать — ручной щенок, считающий себя овчаркой?
— Я бы очень хотела поучаствовать в этом конкурсе острот, но боюсь, что уровень самоуважения и отсутствие свободного времени не позволят. У нас сегодня запланировано мероприятие, — подавив в себе желание пойти на поводу и ответить колкостью, спокойно проговорила Мельцаж, мысленно усмехаясь от того, как заходили желваки на лице Сергея.
— Школьный бал с твоими друзьями-подростками? — хмыкнул Сергей, сокращая дистанцию между ним и Катей, чтобы она легко могла его слышать, когда он понизил голос. — А ты въедливая, да? Думаешь, если будешь караулить её круглосуточно, то она от тебя никуда не денется? Как думаешь, сколько мне потребуется времени, чтобы она вернулась обратно? Я ведь ещё даже не старался, дал ей время наиграться вдоволь. А тебе я последний раз советую найти другой вариант для своего извращённого внимания. Потому что дальше, если не отстанешь, у тебя начнутся такие проблемки, что придётся ползать за мной на коленях и молить вернуть прежнюю жизнь.
— Ты её любишь? — решая, что обращаться на «вы» к Сергею уже странно, раз он сам так легко переходит границы, спокойно спросила Мельцаж, застигая мужчину вопросом врасплох.
— Она моя жена, — помедлив, с вызовом ответил Сергей. — Это давно больше чем какие-то раздутые чувства. Тебе этого не понять. Она моя. И точка.
— Вот в этом и заключается твоя главная проблема. Ты ведь даже не понимаешь, что Света — не какая-то вещь, не шаблонная красивая картинка, которую можно всем показывать. У неё есть свои чувства и свои желания, — злясь, проговорила Катя. — У тебя была идеальная жизнь, а ты относился к этому как последний кретин. И теперь ты думаешь, что можешь просто приехать с паршивым букетом и вернуть всё?
— О, ты сильно удивишься, когда не пройдёт и месяца, а Света будет снова в моей постели, — самоуверенно улыбнулся Сергей. — Ты ведь не знаешь её. Правда думаешь, что ей нужна какая-то там любовь? Веришь, что удержишь её своими сладенькими песнями? Без регулярного пополнения банковской карточки, комфортной квартиры, дорогих шмоток, ресторанов, салонов и прочего, все её чувства быстро испарятся. Мы так долго вместе не из-за банальной любви, а потому что идеально понимаем и дополняем друг друга, — добавил он. — Знаешь, если тебе всё это так нравится, то мы можем заключить сделку: Света возвращается домой, а вы сможете видеться пару раз в месяц. Разнообразие сексуальной жизни — это не плохо. За то, чтобы ты не мельтешила перед глазами всё остальное время, я буду платить, скажем, по пятьдесят тысяч в месяц. О, и Василису можешь оставить себе как бонус. Будешь ей отличной новой мамочкой. За её содержание буду доплачивать отдельно…
Наверное, Сергей мог бы продолжать развивать свою фантастическую идею, но Катя это слушать больше не могла. Одно дело, когда грязь лилась в её адрес, и совсем другое, когда он делил Свету и Василису как какой-то товар на рынке. Мельцаж не контролировала себя, когда схватила мужчину за грудки, вжимая в машину и сверля взглядом.
— И что дальше? Изобьёшь меня? — нагло усмехаясь, с вызовом спросил Сергей, даже не пытаясь оттолкнуть от себя Катю. — Ну, давай же! Покажи, что ты из себя представляешь на самом деле!
От переизбытка злости Мельцаж даже сказать ничего не могла. Виски пульсировали от желания стереть улыбку с чужого лица, сделать Сергею так больно, чтобы он больше не мог спокойно произносить имена Светы и Васи. Заставить его оставить их в покое.
— Катя, Катя, Катя… — снова и снова повторяющийся звук собственного имени, заставил Мельцаж сделать глубокий вдох и осознать, что Света стоит за её спиной, вцепившись руками в её плечи и пытаясь оттащить назад.
— Ты ушла от меня к вот этому? — покачал головой Сергей, одёргивая лёгкое пальто. — Она же неадекватная. Я всего лишь хотел с тобой поговорить. Разве я о многом прошу? Мне кажется, я заслуживаю право на разговор, учитывая, через что мы прошли вместе. Я заслуживаю хотя бы одного шанса всё исправить.
— Ни один из наших последних разговоров ничем хорошим не закончился, — напомнила Света, утягивая Катю на пару шагов назад.
— Я был дураком, я это признаю. Теперь я хочу всё исправить, — звуча необычайно искренне, ответил Сергей. Если бы Мельцаж не слышала всех тех слов, которые он говорил парой минут ранее, она бы решила, что перед ней любящий семьянин, желающий восстановить семью, которую она жестоко разрушила, запудрив Свете мозги. Но перед ней был лишь скользкий мудак, который хотел реанимировать своё пошатнувшееся эго. Вопрос в том, кого в нём хотела видеть Симонова.
— Не самое лучшее время и место для разговоров, — раздражённо бросила Света, с опаской глядя на Катю, ставшую похожей на каменное изваяние: ни единой эмоции на лице, лишь ледяной взгляд, устремлённый на Сергея. — О таких порывах следует предупреждать заранее, а не караулить меня у дома.
— Твоя мама сказала, что ты работаешь до вечера, — виновато пожал плечами Сергей, превращаясь в само очарование. — Я для Васеньки игрушку привёз…
— Я, наверное, поеду, — вдруг подала голос Катя, понимая, что её начинает тошнить от происходящего. Что ей вообще нужно было делать в этой ситуации? Запретить Свете разговаривать с мужем? Они ведь действительно были вместе столько лет, наверняка, прошли через несколько кризисов. Что если она — Катя, всего лишь очередной кризис?
— Не приезжай вот так больше, — бросила Симонова Сергею, делая очевидный выбор не в пользу мужа, подхватывая с земли сумку и спеша за Катей, которая стремительно двигалась к своей машине. Сама того не ведая, Света окончательно расшатала эго Сергея, усугубляя его ненависть к Мельцаж, как к источнику всех проблем в его жизни. Любой, кто увидел бы взгляд, который Сергей бросил на Катю, понял бы, что он не сулит ничего хорошего. Если бы в этот момент в руке мужа Симоновой был пистолет — непременно бы прозвучал выстрел, произведённый на эмоциях. Но прозвучал лишь громкий хлопок дверью джипа.
— Что у вас случилось? — заняв место пассажира и непонимающе глядя на Катю, спросила Симонова. Она слишком хорошо знала Сергея. Он мог быть образцом для подражания: обходительным, внимательным и заботливым, но в то же время у него была и другая сторона, которая раскрывалась в моменты особого раздражения и выхода из себя. У него был настоящий талант подбирать слова так, что они цепляли за живое, выворачивая наизнанку. Глядя на то, как Мельцаж со стеклянным взглядом заводит машину, и, вопреки обычаю, не пристёгиваясь, делает резкий разворот, а затем со свистом срывается к выезду из дворов, можно было понять, что черти в её голове начали очередной сеанс прыжков через костёр. — Катя! Господи! — вскрикнула Симонова, торопясь пристегнуться, когда Мельцаж лихо вырулила на главную улицу, зарабатывая продолжительный сигнал от недовольного водителя, которого подрезала в процессе. Впрочем, она вряд ли обратила на него внимание, сразу вжав педаль газа в пол и начиная играть в шашечки, перестраиваясь из ряда в ряд, и проскакивая на загорающийся красный сигнал светофора. Остановила её лишь небольшая пробка перед другим светофором и невозможность выскочить на встречную полосу. — Катя, — настойчивее позвала Симонова, опуская руку на её бедро и сжимая его изо всех сил, так что Мельцаж вздрогнула, переводя на неё взгляд. — Мне страшно, — чётко проговорила Света, глядя Кате в глаза, и замечая, как взгляд становится осознаннее, будто Мельцаж только теперь поняла, что не одна в машине, слишком закопавшись в свои мысли. — Мне не нравится, когда ты так водишь.
— Прости, я не хотела… — пробормотала Катя, дёргаясь из-за сигнала от водителя, стоящего сзади, потому что пропустила момент, когда машины перед ней пришли в движение. Начиная двигаться в потоке, Мельцаж пристегнулась, наконец прерывая надоедливый писк системы безопасности машины, который до этого даже не слышала. Её голова была слишком занята вопросом, разрывающим сознание на части. Света вернётся к мужу, если он притворится достаточно хорошим? Насколько хорошей нужно быть самой Мельцаж, чтобы Симонова выбрала её?
Катин телефон зазвонил не вовремя, мешая Свете заговорить. Ответила Мельцаж на автомате, даже не глядя на экран, но тут же помрачнела. Голос Риты в трубке был как новый удар по струнам нервов, которые ещё не успели оправиться после предыдущей встряски.
— Я же просила оставить меня в покое! — нехарактерно эмоционально прорычала Катя, не давая Рите сказать и пары фраз. — Мне плевать на то, чего они хотят. Я не буду этого делать.
Заблокировав телефон, Мельцаж отбросила его на панель машины, не заботясь о его сохранности, неосознанно кладя руку на рычаг переключения передач, будто собиралась снова нажать на газ и начать переключать скорости как если бы у неё была механика, а не автомат.
— Сверни на заправку, — раздался серьёзный голос Симоновой, а её рука накрыла Катину, ощутимо сжимая, заставляя оставаться в реальности, а не тонуть в омуте своих мыслей. Свете очень хотелось знать, кто звонил Мельцаж, но сейчас этот вопрос отходил на второй план.
Припарковавшись у заправки, Катя вышла из машины, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, заставляя взять себя в руки. Симонова хотела выйти следом, но решила дать ей пару минут на то, чтобы побыть одной. Когда Мельцаж снова села за руль, её встретил обеспокоенный изучающий взгляд.
— Что происходит? — спросила Света, пытаясь прочитать в Катиных глазах хоть что-то, но они вновь не выражали ничего кроме абсолютного спокойствия.
— Видимо, аллергия на твоего мужа, — отозвалась Мельцаж, заводя машину.
— Катя… — начала было Симонова, потому что такой абстрактный ответ её не устраивал. Ей нужно было понимать, что именно творится у Кати в голове.
— Всё хорошо, — вздохнула Мельцаж, натужно улыбаясь. — Просто не ожидала, что стану свидетельницей попытки вашего примирения.
— Не было никакой попытки примирения, — раздражённо закатила глаза Симонова, подставляя руку и не давая Кате сдвинуть рычаг переключения передач с режима парковки. — Я не хочу влететь на трассе под фуру из-за твоей безумной езды, — Света много раз ездила с Мельцаж в машине, но, пожалуй, впервые была напугана её манерой езды.
— Обещаю, что больше не буду так ехать, — примирительно проговорила Катя. — Я просто задумалась, и забыла, что не одна.
— О, то есть одна ты так постоянно ездишь? — нахмурившись, вспылила Симонова. — Ты статистику аварий и смертей от ДТП вообще видела? Знаешь, сколько таких гонщиков к нам каждый день привозят? Мне что теперь каждый день сидеть и ждать, когда привезут и тебя?
— Свет, — устало вздохнула Катя, прерывая поток слов, который всё больше лился из уст Симоновой. Света отчитывала Мельцаж, как дошколёнка за плохое поведение, а на душе у Кати становилось от этого всё легче. Ведь если тебе на кого-то плевать, то вот так злиться не будешь. А Симонова явно злилась от одной мысли о том, что Катя лихачит и рискует жизнью. — Ты такая красивая, — улыбнулась она, обескураживая Свету настолько, что та потеряла дар речи. Нежный поцелуй в щёку окончательно выбил её из колеи. Она же только начала… только приготовилась к бурным спорам. — Я поставлю себе ограничитель скорости, если хочешь.
— Однажды ты сведёшь меня с ума, Мельцаж, — покачала головой Света, не в силах сдержать улыбку из-за понимания того, как легко Кате удалось усмирить весь её пыл. — Мы можем никуда не ехать, — снова останавливая попытку Мельцаж тронуться с места, серьёзно проговорила Симонова.
— Ты не хочешь? — нахмурилась Катя, переводя внимательный взгляд на Свету.
— Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. А сейчас кажется, что ты слишком напряжена для поездок к друзьям. Мы можем просто спокойно посидеть где-нибудь и попить кофе…
— Я в норме. Честно, — прерывая речь Симоновой, заверила Катя. — Если это единственное, что тебя беспокоит, тогда мы едем. Я не хочу, чтобы появление твоего мужа испортило наши планы, — добавила она, ощущая некий внутренний скрежет от необходимости произносить вслух слова «твой муж». Было так удобно не думать об этом, но факт оставался фактом — Симонова всё ещё оставалась замужней женщиной. И Сергей, видимо, принципиально не собирался её отпускать.
— Ладно. Если ты так говоришь… — с сомнением кивнула Света. — Но за рулём поеду я, — голосом, не терпящем возражений, заключила она, готовая озвучить кучу аргументов, когда Катя начнёт спорить, но та лишь усмехнулась, спокойно покидая машину, чтобы поменяться с Симоновой местами. — Вот так просто? — встречаясь с Мельцаж у капота, удивилась Света.
— Не вижу смысла спорить из-за такой ерунды, — пожала плечами Катя. — Да и в конечном итоге мы обе знаем, что я сделаю так, как хочешь ты.
— Признаешься в своей подкаблучности? — усмехнулась Света, садясь в машину.
— В любви, — тихо проговорила Мельцаж, неторопливо занимая своё место.
— Что ты сказала? — переспросила Симонова.
— Говорю, что теперь можем ехать, — пристёгиваясь, спокойно ответила Катя, не замечая взгляда Светы, задержавшегося на ней.
Всю дорогу Мельцаж старалась поддерживать беседу, не позволяя себе думать о муже Симоновой и его появлении. Света постепенно расслабилась и перестала бросать на неё сомневающиеся взгляды и спрашивать, точно ли хорошая идея — ехать за город.
На месте их встретила уже увеселённая алкоголем, но уютная компания. В том, чтобы приезжать на встречу с друзьями последними были и свои плюсы: стол накрыт, баня растоплена, шашлык почти готов. Им оставалось только выгрузить свои вещи из машины и присоединиться к остальным. Первыми, кого они встретили на улице, оказались Стас и Максим, колдующие с углями мангала.
— Вы чего так долго? Теперь без штрафной не обойтись, — после тёплого приветствия, поиграл бровями Стас, одетый в старый армейский бушлат, который забавно на нём смотрелся, будучи на пару размеров больше нужного. — Проходите, мойте руки и за стол. Сейчас горяченького мяса принесём, — махнул он в сторону дома. — Макс, ты бы парильщиков в бане проверил, мне кажется, слишком мы её раскочегарили, как бы не поплыли с непривычки.
— Ща всё будет, — бодро пробормотал Максим, переворачивая шампура и щурясь то ли от дыма из мангала, то ли от сигареты, которую он зажимал в зубах.
— Тут миленько, — осматриваясь по сторонам, заметила Света.
Не то чтобы она ожидала какой-то тотальной разрухи и заваленного хламом участка, но она часть жизни прожила в селе подобном этому, так что прекрасно знала какой бывает реальная жизнь за городом. У Стаса был довольно большой участок, обнесённый металлическим забором. Помимо дома со старинной кладкой, но пластиковыми окнами, переделанной крышей и пристройкой, фасад которой был ещё не доделан, здесь разместилось несколько теплиц, сараев и новенькая баня. Прошлогодний газон, всё ещё сырой из-за лишь недавно растаявшего снега, дорожки из самодельной плитки, небольшие деревья, высаженные вдоль забора, ровная площадка и стройматериалы, заготовленные для будущей беседки — всё указывало на то, что Стас хоть и казался весельчаком и раздолбаем, но к быту подходил основательно и серьёзно, решив сделать из участка, доставшемуся ему по наследству несколько лет назад, место для будущей комфортной семейной жизни.
— Раньше тут был только старый дом и заросший участок, — пропуская Симонову внутрь дома, вспомнила Мельцаж. — Тут жила бабушка Стаса. Потом она заболела, её забрали в город, а дом почти год пустовал. Мы как-то пару раз всеми приезжали тут потусить и немного прибраться на участке. Когда бабушка умерла, дом хотели продать, но Стас решил, что переедет сюда из города и будет жить. Вот и живёт в вечном ремонте, но изменения, конечно, очевидны. Я найду старые фотки, у меня должны остаться на облаке…
— Привет, пропащие, — прервал их диалог радостный голос человека, которого Катя не ожидала встретить этим вечером.
— Привет, — искренне обрадовалась Мельцаж, ничуть не сопротивляясь, когда оказалась в крепких Дашиных объятьях. — Я думала, что ты в Москве.
— Соскучилась по дому, — пожала плечами Даша, так же крепко обнимая и удивлённую Симонову, будто её она тоже знала всю жизнь. Света не знала подробностей о жизни Катиной подруги, знала лишь, что та встречалась с Артуром, но из-за того, что жизнь Ахдоева превратилась в череду разборок и пьянок, в отношениях у них всё было далеко не гладко. Последнее, что Симонова слышала от Кати — Даша уехала в Москву по работе на неопределённое время.
Помимо Даши в доме оказались лишь Белова и Марина. Вся остальная компания появилась через несколько минут, в халатах, раскрасневшиеся после банных процедур.
— Теперь можно и за встречу официально выпить, — заметил Денис, пропуская всех за стол, прежде чем сам занял место рядом со своей девушкой.
— В третий-то раз, почему бы и не выпить, — усмехнулась в ответ Громова, наливая себе и Кате сок. Трезвый водитель — роль ответственная. Остальные планировали ночевать у Стаса, а они с Викой собирались уехать к Громовым старшим, чтобы второй день выходных провести с ними и Матвеем. «Отвратительно по-семейному», — в шутку прокомментировал этот факт Стас.
— Отставить разговорчики в строю, товарищ лейтенант, — цокнул языком Денис, бросая на Громову наигранно строгий захмелевший взгляд.
— Я открою, усаживайтесь давайте, — перехватывая у Мельцаж бутылку вина, которую она хотела открыть для Светы, поторопил всех Стас, вставая в своём бушлате во главе стола. Из-за не особо выдающегося роста, нельзя сказать, что он как-то возвышался над остальными, пока окидывал всех взглядом радушного хозяина, желающего убедиться, что у всех его гостей есть напитки и еда. — Раз уж все в сборе… — чуть повысив голос, чтобы привлечь внимание, начал свою речь Стас, но был прерван скрежетом стула, который Женя ногой подталкивала к нему по полу.
— Карабкайся наверх, — прошептала Громова, вызывая дружный смех присутствующих и шутливый прищур от Стаса. Впрочем, через мгновение он действительно театрально запрыгнул на стул, теперь уже возвышаясь над всеми с рюмкой в руке.
— Так вот, — под затихающий смех, с улыбкой продолжил Стас. — Спасибо, что доехали до моей глуши. Всегда рад вас всех видеть. С кем-то мы знакомы полжизни, кого-то только узнаю, но все вы кайфовые ребята. Так что за вас.
— Жаль, что часть старой компании постепенно отваливается, — выпив, философски изрёк Денис. — Вроде ж так дружили, а теперь как чужие.
— Ну, Азик постоянно тусит с кем-то, хоть бы раз кого-то из нас позвал, — с лёгкой обидой заметил Стас. — Нахрена я буду ему писать, если он давно про меня забыл.
— Это естественный жизненный отбор, — подала голос Мельцаж. Её спокойный тембр заставил остальных отвлечься от разговоров друг с другом, чтобы прислушаться к тому, что она говорит. Да и не часто Катя участвовала в общих дискуссиях. — Мы взрослеем. Наша жизнь меняется. И есть люди, которые остаются рядом с нами, потому что их путь меняется точно так же, а есть те, кто сворачивает в другую сторону. Думаю, что это нормально. Надо просто ценить те моменты, которые у нас есть сейчас, а не размышлять о том, как было когда-то. Лично я очень рада, тому куда меня привела жизнь в данный момент времени. И… — Катя немного замялась, чуть прочищая горло. Это был первый такой массовый сбор после её прыжка с моста, о котором знали все присутствующие. Все они теперь считали её неуравновешенной… — Спасибо за то, что вы такие, какие есть. Я знаю, что заставила вас всех понервничать. И что многие из вас до сих пор сильно переживают, — отчего-то слова давались очень тяжело, как будто каждое приходилось вытягивать из себя клещами. Делать вид, что ничего не произошло было в разы проще. Тёплая ладонь Симоновой, нашедшая Катину руку под столом, придала больше уверенности. — Я не могу обещать, что не сотворю ещё каких-нибудь необдуманных глупостей, — переплетя пальцы с пальцами Светы и чуть сильнее сжав их, честно проговорила Мельцаж. — Но я обещаю, что приду к кому-нибудь из вас, как только пойму, что мне совсем плохо.
— Не надо ждать, когда станет совсем плохо, просто приходи, — серьёзно произнесла Даша.
— И в горе и в радости… — с мягкой улыбкой добавила Женя, поднимая свой стакан, пока Денис наполнял рюмки и бокалы остальных.
— В болезни и здравии… — продолжила Белова.
— Всегда, — вместо положенного «пока смерть не разлучит нас» уверенно закончила Симонова, чокаясь с Катей своим бокалом.
— Как же я вас всех люблю! Сейчас спою! — громко вскрикнул со стула Стас, прерывая лирический момент. Стол вновь наполнился смехом и подшучиваниями, но Катя так и продолжала держать Симонову за руку, внимательно вглядываясь в её глаза, сфокусированные лишь на ней. Им же хорошо вместе? Света же не может просто взять и вернуться к мужу? Озноб, пробежавший по телу, вернул Мельцаж в реальность.
Вечер протекал весьма спокойно. Компания хаотично перемешивалась, делясь на тех, кто уходит на улицу покурить, попариться в баню и остаётся, чтобы спокойно поговорить в доме. Потом в руках Ярославы оказалась гитара, притянувшая всех снова в общую кучу.
Пока все пели классическую для таких посиделок «Батарейку», Симонова поглядывала в другой конец комнаты, где Дима сидел в кресле с очередной бутылкой пива, а Мельцаж что-то назидательно ему внушала, присев на корточках рядом.
— А я так не хочу! — вдруг излишне громко ответил Кате Лосев, перекрикивая музыку и привлекая к себе внимание.
— Диман, ты чего? — не поняв, что произошло, подорвался вслед за вылетающим из комнаты парнем Стас.
— Ты опять? — нахмурилась Яся, бросая на Мельцаж гневный взгляд, отставляя гитару и тоже следуя за Димой. Что именно «опять» сделала Катя, даже самой Ярославе было не ясно, но уверенность в том, что Мельцаж в чём-то виновата, была абсолютной.
— Кать? — напряглась Симонова, когда Мельцаж спокойно взяла гитару и села в кресло, которое до этого занимал Дима.
— Ему нужно время, — пожала плечами Катя, пробно проводя пальцами по струнам и прислушиваясь к их звучанию, чтобы затем настроить её до идеала. — Время и терпение, — пробормотала она, начиная неспешную мелодию без слов.
— Вам лучше разобраться в том, что у вас за хрень творится, иначе, такими темпами, от группы ничего не останется, — покачал головой Макс, беря сигареты и поднимаясь из-за стола. — Перестань цепляться к нему.
— Думаешь, я — главный злодей? — резко прерывая мелодию, вскинула испытующий взгляд Катя.
— Я ничего не думаю, — стушевался Макс.
— Пойду, опробую баню, пожалуй, — сжав челюсть, попыталась улыбнуться остальным Мельцаж. Ей было неожиданно обидно, потому что она знала, что не делает ничего плохого, но из-за собственной неспособности к нормальной коммуникации с людьми, снова и снова подпитывала легенду о своём ужасном характере и заносчивости. — Всё нормально, — заверила она Симонову, которая уже поднялась с места, чтобы выйти с ней и поговорить. Света не собиралась париться в бане и не брала с собой вещи для этого, и теперь с опаской смотрела на удаляющуюся фигуру Мельцаж, пока не почувствовала лёгкое успокаивающее касание к плечу, когда Женя проходила мимо, чтобы присоединиться к Кате, а вслед за ними поднялся и Денис.
— Ох уж эти творческие натуры, — вздохнув, покачала головой Даша.
— Просто забей на неё, — в сердцах выпалила Ярослава, когда Катя спокойно прошла мимо них. — Дим, хочешь, мы её все нахрен пошлём?
— Ясь… — попытался одёрнуть девушку Максим, понимая, что та заходит слишком далеко.
— Ты её всегда защищаешь, — скривилась Ярослава, смиряя Макса разочарованным взглядом. — Можешь хоть ненадолго унять свою влюблённость и включить мозги? Она словила звёздочку и теперь просто втаптывает одного из нас в грязь. Когда закончит с Димой и возьмётся за тебя, тоже будешь слюни на неё пускать?
— Я не пускаю на неё слюни, — нахмурился Максим. Наверное, он бы мог, если бы не было целого списка обстоятельств, которые исключали даже саму идею об этом. — Просто, мне кажется, не лучшая идея устраивать раскол внутри группы.
— Так это она его и устраивает, открой глаза! — прорычала Яся, едва сдерживаясь от того, чтобы не отвесить Максиму подзатыльник из-за обилия эмоций.
— Ребята, давайте все остынем, — пытался вклиниться Стас, едва ли не подпрыгивая на месте, чтобы привлечь внимание.
— Ей сейчас не просто…
— Да, почему ты всегда на её стороне?!
— Хватит, — вдруг прервал их перепалку Дима, до этого молча стоявший, прижавшись спиной к стене, глядя в небо. — Никуда она меня не втаптывает. Катя помочь пытается. Ну, как может, — тихо пробормотал он, впервые осознанно признавая этот факт. — А не пою я не потому что она мне запрещает, а потому что просто не могу, — едва слышно вымолвил Лосев, проводя рукой по лицу, как если бы пытался стереть слёзы. — Пошли пить, хорош тухнуть, — шмыгнув носом, бодро встрепенулся он, засовывая электронную сигарету в карман.
— Вот и верно. Мы тут не ради того, чтобы пересраться всеми, — с облегчением кивнул Стас.
— Подожди, что значит — ты не можешь петь? — не поняв переспросила Ярослава, сбитая с толку таким объяснением.
— Давайте не сегодня об этом, — поморщился Дима. Возможно, он так долго общался с Мельцаж, что научился у неё приёму тотального отрицания некоторых фактов, для упрощения собственной жизни.
— Ладно, но мы ещё об этом поговорим, — нехотя уступила Ярослава.
— Слушайте, — протянул Стас, отвлекая ребят от напряжённых мыслей. — А помните у вас выступление было в клубе? Там ещё тётка начала лезть на барную стойку, а охранники её снимали. Я ж вам не рассказывал, как в курилке чуть с вахтовиками не договорился на Север ехать ради большой любви… — харизма и талант Стаса интересно рассказывать даже самые обычные истории с лихвой перекрывали отсутствие пары десятков сантиметров роста. Спустя десять минут все уже и забыли о былом напряжении, искренне смеясь над шутками парня. В какой-то момент на улицу вышли и остававшиеся в доме, чтобы немного подышать воздухом и полюбоваться небом.
— Ой-ё, — прерывая очередную историю, протянул Стас, когда дверь бани резко открылась и оттуда почти выпал Денис, одетый в одни плавки. С трудом удержавшись на ногах, он добрался до бочки, в которую с вечера набрали холодной воды, и без раздумий окунул в неё голову. — Я ж говорил, Макс, что надо окошки открыть, там, походу, уже капец в парилке.
— А где Катя? — обеспокоенно спросила Света.
— Женя внутри? — почти одновременно с ней проговорила Белова.
— Две придурошные, — тем временем, причитал Денис, успевший вылить на себя пару ковшей ледяной воды и слегка прийти в себя. — Они там на спор сидят, кто дольше. Накочегарили как в Аду. У меня чуть уши не сгорели.
— Ух, ебать, — не сдержавшись, выругался Максим, когда попытался сходу зайти в парилку, но был практически отброшен назад горячим влажным воздухом, стоило ему только открыть дверь из предбанника.
— Горячо-горячо-горячо, — шипя, приговаривал Стас, натягивая рукав на ладонь, чтобы повернуть раскалившуюся ручку и с улицы открыть маленькие окошки, обеспечивая прилив свежего воздуха в баню.
— Принимайте, — крикнул Макс, выводя на улицу Женю, которая тут же с жадностью вдохнула полными лёгкими. Она планировала упасть на землю из-за головокружения, но оказавшаяся рядом Белова не позволила этому случиться.
— Громова, ты можешь хотя бы день спокойно прожить, не влипая ни во что? — вздохнула Вика, не зная, смеяться ей или кричать.
В целом, картина была забавной, особенно, когда Мельцаж вынесли почти на руках, потому что она перегрелась ещё сильнее. А потом, пока Женю с Катей осторожно поливали холодной водой, они вяло ворчали друг на друга, выясняя, кто же в итоге выиграл в их споре. Мельцаж настаивала, что, очевидно, выиграла она, ведь она последней покинула баню, на что Громова парировала, ведь, по её мнению это было не честно, так как Максим хотел первой вывести именно Катю, но та упрямо вцепилась в деревянную полку, не позволяя утащить себя. Завершился спор взаимной демонстрацией средних пальцев и закатыванием глаз от Беловой и Симоновой, которым пришлось заводить девушек в дом, как шкодливых детишек.
— Не надо было меня подначивать, — сидя в кресле пожала плечами Мельцаж. Она уже успела переодеться, а на её голове лежало полотенце, которое Симонова смочила ледяной водой.
— Ты первая начала, — упрямо пробормотала Женя, зарабатывая щипок за бедро от Вики. — Что? Я ей сказала, что надо выходить. Она отказалась. Что это если не вызов?
— А потом ты начала подливать воды на камни, — напомнил Денис, расслабленно устроившийся около своей девушки.
— Такие вы, конечно, долбанутые, — покачала головой Даша. — За это и люблю вас.
Подняв гитару, стоящую рядом, Дима передал её Кате, а сам сел на пол прямо около её кресла, демонстрируя некую форму привязанности и отсутствие каких-либо претензий к Мельцаж. В последнее время он часто злился и был раздражителен, иногда срываясь на Катю, но правда в том, что Мельцаж не сделала ему ничего плохого, и это он понимал.
Катя, в свою очередь, протянула гитару Ярославе, как ветвь мира, но та лишь отрицательно махнула головой, потупив взгляд, что в рамках их многолетнего общения означало максимальную форму признания вины и извинений, на которые Яся была способна.
— Что сыграть? — обводя всех присутствующих взглядом и, в конечном итоге, останавливая его на Симоновой, спросила Мельцаж.
— Что на душе лежит, то и сыграй, — перенося свой стул к стене, чтобы освободить больше места, предложил Стас.
Мельцаж задумалась лишь на мгновение, а потом, легко усмехнувшись, звонко и чисто запела, после завершения первых строк песни, добавляя игру на гитаре. И в ответ на её: «А не спеть ли мне песню о любви», улыбка отразилась на лицах всех присутствующих, но Катя этого не замечала, потому что всё её внимание было сфокусировано на Симоновой, которая смотрела на неё, как на неизведанное чудо света, и от одного этого взгляда Мельцаж ощущала, будто парит над землёй.
После первой песни, Катя спела вторую, а за ней и третью. Комнату заполняли всё новые и новые слова, украшенные мелодиями, умело выбиваемыми пальцами по струнам. Никому больше не хотелось отвлекаться на споры, подшучивания и разговоры ни о чём. Простые душевные песни, которым подпевали все, независимо от степени владения вокалом, согревали душу, обволакивая всё вокруг каким-то необычайным уютом.
— Кис, отдохни немного, — воспользовавшись паузой между песнями, пока остальные выбирали, что спеть дальше, тихо проговорила Симонова, подойдя к креслу, в котором сидела Катя и наклонившись к её уху. — У тебя только недавно голос восстановился.
— Я почти не пою, тут достаточно вокалистов, — улыбнулась в ответ Мельцаж, кивая головой на Дениса, который мгновением ранее громче всех выкрикивал слова песни «Кукла колдуна». — Ты не устала? — заглядывая Свете в глаза, спросила она, помня о том, что Симонова была здесь после целого рабочего дня в больнице.
— Всё в порядке, — отозвалась Света, за заботу награждая Мельцаж поцелуем в висок и лёгким царапающим движением кончиками пальцев по её шее.
— Фу, это что, нежнятина пошла? Какая мерзость, — наигранно сморщилась Громова, подходя, чтобы забрать у Кати гитару. — Продолжайте, — усмехаясь, добавила она, а гитару передала Ярославе.
Вечер так и продолжался в спокойной обстановке. Катя почти задремала, убаюканная тихим пением Яси и теплом тела Симоновой, которая разместилась в кресле вместе с ней, непроизвольно поглаживая её руку.
— Я сейчас, — тяжело вздохнув, шепнула Свете Мельцаж, нехотя поднимаясь со своего места и доставая из кармана вибрирующий брелок с ключом от машины. — Такое бывает, — отмахнулась она от напрягшихся друзей, которые не могли не слышать звук работающей на улице сигнализации. Катя давно собиралась заехать в салон, чтобы мастер проверил её машину, потому что в последнее время сигнализация стала срабатывать слишком часто без особых причин. Даже лай бродячей собаки, пробегающей мимо, мог заставить сигнализацию вопить.
Решив, что ради того, чтобы выйти из дома на минутку, можно не надевать куртку, Катя поспешила обуться и, прикрыв за собой дверь, быстрым шагом отправилась за ворота участка, на ходу заставляя сигнализацию перестать издавать неприятные звуки. От неожиданности она едва не выронила ключи, когда в свете фонаря, горящего чуть дальше по улице, увидела знакомый силуэт, вальяжно прислонившийся к её машине.
— Какая у тебя нежная малышка, начинает ворчать даже от нежных прикосновений, — усмехнулась Маргарита Романцева собственной персоной, выпуская изо рта пар электронной сигареты.
— Как ты узнала, где я? — поёжившись, нахмурилась Катя, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не вышел следом за ней из дома.
— Ты же знаешь, что я не люблю, когда на меня повышают голос, а потом игнорируют мои звонки? — холодно отозвалась Рита, отталкиваясь от машины, отчего у той снова сработала сигнализация, которую поспешила отключить Мельцаж.
— Мне не до тебя, у меня встреча с друзьями, — жёстко проговорила Катя, не успевая сделать шаг назад, прежде чем Рита, быстро шагнувшая к ней, схватила её за подбородок, поворачивая лицо к свету и пристально вглядываясь в её глаза. — Отвали, — всё же смогла оттолкнуть женщину Мельцаж. — Чего ты хочешь?
— Рада, что ты спросила, — хищно улыбнулась Рита, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, контрастирующих на фоне привычной яркой помады, которая сегодня была, кажется бордовой. Точно определить было сложно из-за недостаточно яркого освещения. — Хочу посмотреть, в какую монополию вы там играете. Ну, знаешь, вдруг она слишком сложная для тебя, а ты этого даже не понимаешь. Мы же не хотим, чтобы ты снова проиграла.
— Я чиста, — почти прорычала Катя. — Мои друзья не употребляют.
— О, я так счастлива это слышать, — очаровательно пролепетала Романцева, кажется, ничуть не убеждённая словами Мельцаж, потому что уверенно начала идти в сторону дома.
— Ты не можешь вот так брать и врываться в мою жизнь, — раздражённо бросила Катя, импульсивно хватая Риту за руку, чтобы остановить, забыв о том, что это очень плохая идея.
Каким бы профессионалом не была Ярослава, но даже её рука соскочила со струн, издавая неприятный звук, когда в комнату неожиданно вошла женщина, чьё появление было не менее эффектным, чем внешность.
— Здрасьте, — в образовавшейся гробовой тишине, пробормотала Женя, на всякий случай поднимаясь на ноги. Её больше поразило не чужое неожиданное появление, а то, как быстро изменилась манера поведения женщины, которую она уже встречала около Катиной квартиры не так давно.
Появившись в комнате с каменным лицом, Марго хватило доли секунды, чтобы просканировать помещение, после чего выражение её лица изменилось. Будто она ждала чего-то другого и не найдя этого была вынуждена подстраиваться под новый сценарий.
— Добрый вечер, — вежливо кивнула Рита, мило улыбаясь всем присутствующим. — Прошу прощения, за то что потревожила. Просто проезжала мимо и увидела знакомую машину, решила поздороваться с Катей, раз уж судьба подбросила такой шанс, — уверенно пояснила женщина.
— Рите нужно было воспользоваться туалетом, — раздался из коридора приглушённый голос Мельцаж. — И она уже уходит.
— Да, — оборачиваясь и улыбаясь Кате, кивнула Романцева. — Надеюсь, не сильно здесь наследила, — глядя на свои ботинки на высокой платформе, виновато пожала плечами она. — Ещё раз прошу прощения за неожиданный визит.
— Что это вообще было? — пробормотала Даша, так же как и все, непонимающе глядя на то место, где парой мгновений ранее стояла их неожиданная гостья, которая теперь удалилась так же быстро, как и появилась.
— Массовая галлюцинация. Но красивая, зараза, — предложил свою версию Стас, вставая, чтобы наполнить рюмки и отвлекая остальных. — За это стоит выпить.
Пока все подтягивались к столу, Симонова наоборот вышла из комнаты, а затем и из дома, накинув куртку и прихватив вещи Мельцаж, висевшие здесь же. Кажется, она единственная, с чьего места было видно Катю, когда та вошла, чтобы сказать Рите, что той пора. И то, как Мельцаж держалась за свой нос, настораживало.
— Ты сама до этого довела, — донёсся до Светы спокойный женский голос, когда она подходила к воротам. — Малышка, я же говорила, что не стоит меня злить. Лучше брать трубку, когда я звоню, и быть повежливее, когда я что-то спрашиваю. У меня есть два дела, которые нужно сделать, и так уж вышло, что они оба связаны с тобой, так что вытащи голову из задницы и перестань усложнять мою жизнь.
— Это я усложняю твою жизнь? — зло хмыкнула Катя. — А что насчёт моей жизни?
— У тебя нет никакой «твоей» жизни, — холодно ответила Рита. — Тебе стоит умыться. Не хорошо, когда такое красивое личико испорчено кровью, — уже мягче добавила она. — Повезло, что здесь есть доктор, который проследит за тем, чтобы всё было в порядке, — обворожительно улыбнулась Романцева, замечая Свету, появившуюся из-за ворот. — Ей определённо стоит пройти обследование, кажется, у неё очень слабые капилляры, — доверительно проговорила она Симоновой, после чего подмигнула хмурой Мельцаж и отправилась к своему Лэнд Крузеру, припаркованному у соседнего дома.
— Новые следы от Скрипки, — глядя на небольшое количество крови под носом и на подбородке Кати, обманчиво спокойно проговорила Симонова, будто просто констатировала увиденное.
— Света… — начала было Мельцаж, но была прервана, когда Симонова практически кинула в неё куртку.
— Холодно на улице, — проговорила Света, разворачиваясь, чтобы уйти домой. — Хреновый у тебя менеджер, раз не следит за тобой, ещё и рукоприкладством занимается, видимо, — не удержавшись, добавила она, теперь уже будучи уверенной на сто процентов, что никаким менеджером та женщина не была. — Хотя, насчёт рукоприкладства я её даже не осуждаю.
— Постой, — торопливо натягивая куртку, потому что на улице действительно было холодно, попросила Мельцаж, догоняя Симонову уже у самого дома. — Поговори со мной.
— О чём? — кипя изнутри, выпалила Света, всё же останавливаясь и оборачиваясь к Кате. Из-за внутреннего бурления эмоций, она сама бы не смогла сказать, что именно чувствует и почему так зла. То ли это была ревность, то ли обида от осознания того, что в жизни Кати происходит что-то о чём она не рассказывает ей. То ли переживания, потому что, как бы Света не отыгрывала, но вид крови на лице Мельцаж не вызывал радостных чувств. — Я для тебя вообще кто? Потому что, очевидно, что я не настолько близка, чтобы рассказывать мне хоть что-то важное. И не говори потом, что это я провожу какую-то черту и держу тебя на расстоянии. Это не ко мне посреди ночи заявляются непонятные девицы…
И Кате бы нужно было начать что-то говорить, объяснять происходящее, но глядя на дикий взгляд Симоновой, на её искренние эмоции и экспрессивные жесты, она вдруг поняла, что нестерпимо хочет её поцеловать. Прошло так много времени с тех пор, как Света не сдерживала себя в их общении, не боялась высказывать всё, что лежит у неё на душе, так что эта картина вызывала у Мельцаж восторг. Не то чтобы она была какой-то фетишисткой и заводилась от подобного, или когда-либо специально выводила Свету из себя ради того, чтобы полюбоваться ею в этот момент. Нет, ей не нравилось, когда Симонова нервничала, переживала или злилась по её вине, и ссориться с ней Кате тоже точно не нравилось. Но конкретно в этот момент времени, она ничего не могла с собой поделать, когда оборвала Свету на полуслове, просто притягивая к себе за шею и затыкая голодным поцелуем.
От неожиданности Симонова дёрнулась, пытаясь возмутиться и оттолкнуть Мельцаж, но вышло лишь нечленораздельное мычание, потерявшееся в поцелуе. Понадобилось не так много времени, чтобы Света и сама в нём потерялась, запуская пальцы в Катины волосы, чтобы сильнее притянуть её к себе, отвечая с не меньшей страстью.
— Ой, — тихо выдохнула Женя, выходя из дома и заставая столь жаркую сцену. — Назад-назад, — тут же скомандовала она Стасу, шедшему за ней, пытаясь впихнуть его обратно в дверной проём.
— Чё там? Да, чё там? — упирался Стас, безуспешно вытягиваясь, чтобы заглянуть Громовой за спину. — Я одним глазком только.
— Иди давай, извращенец, — не уступала Женя, вступая с другом в шуточную борьбу внутри террасы. В итоге ей пришлось прибегнуть к приёму, который она практиковала на занятиях со студентами — резким движением пройти Стасу в ноги, хватая его под колени, чтобы он потерял равновесие. Студентов после этого она либо валила на спину, либо перебрасывала через себя, а если позволяла комплекция, могла оторвать от земли и немного пронести ради веселья, закинув себе на плечо. Последний вариант она и хотела провернуть со Стасом, не рассчитав, что у него совсем не хрупкая комплекция, так что сил ей хватило лишь на то, чтобы оторвать его от пола и по инерции сделать шаг вперёд, после чего они оба с грохотом завалились на пол, издавая болезненные стоны и начиная громко смеяться, чем привлекли внимание всех.
— Я даже знать не хочу, что здесь происходит, — смиренно вздохнула Вика, качая головой, переводя взгляд на Катю и Свету, появившихся в проёме открытой входной двери с чуть растрёпанным видом. Очевидно, их обеспокоил грохот, созданный чужим падением.
— Все целы? — уточнила Мельцаж, скорее на автомате, чем осознанно, потому что всё ещё не до конца пришла в себя после головокружительного поцелуя.
— Кажется, все, кроме тебя, — глядя на Катин нос, заметил Макс.
— Каждый раз одно и то же, — махнула рукой Даша, вслед за Мариной удаляясь обратно в комнату, пока Женя и Стас всё продолжали смеяться, барахтаясь на полу.
— Подожди, — мягко взяла за локоть Симонову Катя, когда та собиралась войти в дом. — Я ничего от тебя не скрываю, просто есть вещи, которые я не считаю важными, чтобы думать о них или говорить, — торопливо заговорила Мельцаж, отводя Свету чуть в сторону от дома, чтобы им никто не помешал. — Рита — она мне никто.
— Очевидно, она так не думает, — усмехнулась Симонова, отводя обиженный взгляд в сторону.
— Она работает на моих родителей. Кто-то типа «правой руки», — вздохнув, пояснила Катя.
— И почему эта рука постоянно оказывается вблизи твоего тела? — резонно спросила Света, вызывая у Мельцаж улыбку.
— Оценка репутационных рисков, — просто пожала плечами Катя, как будто это бы могло объяснить всё Симоновой. — Для моих родителей я — главный репутационный риск. Думаю, до них дошли не самые лучшие слухи обо мне, поэтому они решили, что требуется заново оценить насколько я… не знаю. Насколько я могу им навредить своим поведением, — всё же подобрала слова Мельцаж.
— И они просто отправили кого-то, кто будет за тобой везде следить? — нахмурилась Света. Кем чёрт возьми были родители Мельцаж?
— Официально Рита здесь для оптимизации процессов в местном филиале родительской фирмы, — усмехнулась Мельцаж. — Но это такое слабое оправдание, что даже она сама не пытается мне его скормить.
— И в чём вообще смысл этой её оценки? Я имею в виду, как она собирается её проводить и что будет после? — никак не могла уложить в голове факты Света.
— Понятия не имею. И мне плевать, — ответила Катя, выглядя абсолютно искренней. — Я и мои родители живём разными, практически не связанными жизнями, поэтому меня мало интересует их мнение, — она лукавила. Мельцаж очень хорошо знала, что бывает, если сильно огорчить родителей, но не хотела об этом думать. Ведь если не думаешь, значит этого нет и не будет. — И именно поэтому я не обращаю на Риту никакого внимания и стараюсь с ней не пересекаться. Кроме тех случаев, когда она сама выслеживает меня, — добавила Катя.
— Выслеживает? — переспросила Симонова.
— Ага. У неё много пугающих талантов, — усмехнулась Мельцаж. — Но, вообще, она не так плоха, как могла бы быть, — пользуясь тем, что Рита об этом точно не узнает, признала Катя.
— Ну, да, я заметила, — недовольно глядя на Катин разбитый нос, скептически проговорила Света.
— Несчастный случай, — вспоминая излюбленную отговорку Громовой, пожала плечами Мельцаж, чуть опуская голову и невинно глядя на Симонову. — Не злись, пожалуйста. Я правда не хочу от тебя ничего скрывать. Я просто не умею вот так брать и всё рассказывать. Но я буду учиться, обещаю.
— Какой странный день. Как будто три круга на американских горках проехала, — вздохнула Симонова, подходя к Кате, чтобы прижаться к ней. — Нос сильно болит? — примирительно спросила она, поднимая свой взгляд.
— Вообще не болит, — улыбнулась Мельцаж, выглядя слегка пугающе, будучи перепачканной кровью.
— Свет, ты это, не бей её больше. Она исправится, — донёсся до них жалобный голос Стаса, которого Женя снова потянула обратно домой.
— Вот такая у меня теперь репутация, — усмехнулась Симонова, утыкаясь лбом в Катину шею.
— Поехали домой, — предложила Мельцаж, ощущая, как по телу проходит дрожь из-за Светиного дыхания, касающегося её кожи.
— Мне рано утром нужно быть дома, — тихо напомнила Симонова, сильнее прижимаясь к Кате, тем самым показывая, как сильно она бы хотела, чтобы у них было больше времени.
— Я помню, — слукавила Мельцаж, потому что на самом деле этот факт вылетел из её головы под действием взлетевшего уровня возбуждения. — Я просто довезу тебя до дома, чтобы ты смогла хоть немного отдохнуть, прежде чем опять окажешься на работе.
— Ладно, но сначала давай тебя умоем и попрощаемся со всеми, — согласилась Симонова.
Прощание продлилось дольше, чем предполагалось, потому что никто не хотел их так просто отпускать, но, в конечном итоге, им удалось отправить домой даже Стаса, вышедшего их провожать.
— Кать, — позвала Симонова, спустя пару минут их поездки.
— М? — отвлекаясь от выбора музыки, бросила быстрый взгляд на Свету Мельцаж, едва не ударяя по тормозам, когда увидела, каким взглядом та на неё смотрит. Никакие слова не требовались, чтобы Катя свернула на первом же съезде с дороги, останавливая машину в разрыве лесополосы, и судорожно дёргая ручку дверцы, чтобы выйти из машины и перебраться на заднее сидение, куда уже отправилась Симонова, предварительно сняв куртку и закинув её обратно на переднее сидение.
— Блин, — выругалась Катя, когда уже оказавшись на заднем сидении, поняла, что не выключила фары, так что их машина привлекала слишком много внимания.
Пока она вытягивалась между сидений, чтобы дотянуться до руля, Симонова успела разуться и стянуть с себя свитер.
— Раздевайся, — нетерпеливо скомандовала Света, дёргая застёжку на Катиной куртке, когда та, разобравшись со светом фар, полностью вернулась к ней.
Куртка Мельцаж оказалась отброшена куда-то к заднему стеклу, за ней полетела и её рубашка. Из-за адреналина и возбуждения, ни одна из них не могла сказать и пары слов, так что салон авто заполняло лишь шумное дыхание и шелест скидываемой одежды, а затем негромкие стоны, когда Света, не дожидаясь, пока Мельцаж разделается с джинсами, забралась к ней на колени, понимая, что может взорваться, если прямо сейчас не поцелует её.
Поцелуй со вкусом вина, которое Свету заставили выпить «на посошок», пьянили Катю сильнее любого алкоголя. Голова шла кругом от возможности, наконец, без лишних мыслей, свободно касаться желанного тела там, где хочется. А хотелось Мельцаж заново изучить всю Симонову, сжать, погладить и поцеловать каждый сантиметр её кожи, вот только заднее сиденье машины было не самым удобным для этого местом.
— Ты дрожишь, — отрываясь от осыпания поцелуями шеи Симоновой и ласкания её груди через бюстгалтер, заметила Катя, на мгновение вернув своему разуму ясность, опасаясь, что Свете холодно, несмотря на то, что печка работала на максимуме, а сама она сгорала от возбуждения, не ощущая окружающей температуры.
— Т-ш-ш, — прошептала Света, даря в ответ необычайно нежный и успокаивающий поцелуй. Она не дрожала. Это Катю трясло, и Симонова ощущала это всем своим телом, не понимая, связано ли это с перевозбуждением девушки или с волнением, которое она и сама отчего-то испытывала, будто это был их первый раз. — Я так по тебе скучала, — не сдержавшись, проговорила Симонова, жалея, что в машине недостаточно света, чтобы она могла заглянуть Кате в глаза и та бы увидела, насколько она искренна. И дело было не столько в сексе, сколько вот в такой открытой физической близости, в возможности обнять и поцеловать без раздумий об уместности и статусе их отношений. — Никогда больше не сбегай от меня, — попросила Света, вскрикивая, когда Катя резко приподнялась, чтобы изменить их положение, так что она оказалась спиной на сиденье, а Мельцаж сверху, держа вес на руках и коленях, упирающихся в сиденье.
Если бы они были более дальновидны, они бы отодвинули передние сидения, чтобы сзади было больше места. В конце концов, у них был огромный опыт занятий сексом в машинах, так что они успели разработать идеальную технику. В эту ночь им было не до предварительных подготовок, так что места для манёвров было меньше, но это было последнее, о чём они обе думали, когда Катя, соединяя их губы в нетерпеливом поцелуе, начала скользить ладонью по животу Симоновой, запуская волну дрожи по её телу.
— Господи, Боже, — громко выпалила Света, выгибаясь, в ответ на первые касания пальцев Мельцаж к её клитору.
У неё так давно не было секса, что она была готова кончить в любой момент. Низ живота болезненно ныл, требуя долгожданной разрядки. Света понимала, что причиняет Кате боль, вцепившись пальцами в её спину, притягивая к себе, пока та продолжала методично выводить узоры на её клиторе, доводя до предела, но не могла заставить себя разжать руки. Дыхание перехватывало, а изо рта вырывались лишь стоны, хотя сама Симонова готова была начать умолять, чтобы Катя не тянула и вошла в неё. Мельцаж не собиралась оттягивать момент, но из-за того, что на Свете всё ещё были надеты брюки, движения её кисти были ограничены. Пришлось помочь себе второй рукой, немного приспуская брюки, прежде чем ей удалось войти двумя пальцами, вырывая из груди Симоновой очередной стон, который доставил Кате не меньшее удовольствие.
Кате очень хотелось полностью раздеть Симонову и исследовать её всю. Широко развести её бёдра и языком почувствовать приближающийся оргазм, но в их условиях сделать это было проблематично, так что приходилось довольствоваться тем, что есть. И даже этого было достаточно, чтобы Мельцаж ощущала себя так, будто приняла самый лучший наркотик, ведь она снова могла разделить момент близости с человеком, которого выбрала своей судьбой и своей погибелью. Катя не была уверена, верит ли она в любовь, но она точно верила в Судьбу и в осознанный выбор. Симонова была её Судьбой, несмотря ни на что.
— Я не отдам тебя ему, — прошептала Мельцаж, заглушаемая особенно громким стоном, когда Света достигла пика.
Мышцы спины, которые всё это время были в напряжении и рука, на которую Катя опиралась, неприятно ныли, но она не обращала на это внимание, продолжая нависать над Симоновой, пока та крепко обнимала её, приходя в себя.
— Не хочу тебя отпускать, — шумно выдыхая, прошептала Света, ещё сильнее прижимая Катю к себе.
— Я никуда не денусь. Слышишь? Всё будет хорошо.
