Глава 22.
8 февраля 2025 г., 01:41
Сжав переносицу, Волкова заставила себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть, беря паузу, чтобы решить, как действовать дальше. Выработанные годами службы рациональность и хладнокровие вступили во внутреннюю борьбу с непривычной личной подоплёкой. Как бы сильно Оксана не была зла на Романцеву, видеть её настолько бледной и ослабленной было совсем неприятно.
— Я вызову скорую, — наконец, собрав мысли в кучу, объявила Волкова, бросая ещё один взгляд на Риту, которую она усадила на диван.
— Не стоит, — мягко перехватила её руку Романцева, не позволяя взять телефон со столика.
— Если ты пришла, чтобы истечь кровью на моём диване, у тебя ничего не выйдет, — вырвав свою руку, отчеканила Оксана.
— Не надо так драматизировать, — фыркнула Романцева, отводя в сторону полу пиджака и опуская взгляд вниз, собираясь сказать, что это пятнышко — сущий пустяк, но замолкая, потому что до этого в действительности не особо обращала внимание на то, как всё выглядит. — Грёбаные деревенщины, — тихо выругалась она, в который раз вспоминая не добрым словом виновников её очередной испорченной рубашки. А она ненавидела, когда рубашки приходилось выбрасывать.
— Я вызываю скорую и наряд, — ещё решительнее проговорила Волкова, бросая взгляд на кобуру с пистолетом, обнажившуюся, когда Рита стянула пиджак. — Пусть они решают, стоит ли драматизировать, и не замешана ли ты в каком-нибудь свежем деле.
— Если бы мне была нужна скорая, я бы вызвала её сама, — серьёзно ответила Романцева, резко поднимаясь на ноги, чтобы оказаться лицом к лицу с Оксаной. Если это действие и заставило её испытать жгучую боль и чуть пошатнуться, внешне она всеми силами старалась сохранять хладнокровный вид. — Ты злишься на меня, — констатировала очевидный факт Рита, протягивая руку, чтобы коснуться щеки Волковой, но та отстранилась, не позволяя этого сделать.
— Я похожа на человека, которым можно пользоваться, когда тебе вздумается? — холодно спросила Оксана. — Захотела — появилась, захотела — исчезла. Очень удобно.
— Знаешь по личному опыту? — не удержавшись, усмехнулась Романцева, вовремя успевая перехватить руку, которую Волкова вскинула, чтобы отвесить ей пощёчину. — Я бы очень хотела тебе всё объяснить, но не могу, — дёрнув Оксану на себя, так что их тела оказались прижаты, а лица отделяли считанные сантиметры, торопливо зашептала Рита. Бок начинал ныть всё сильнее, видимо обезболивающее переставало действовать, но она старалась не обращать на это внимание. — Я соскучилась по тебе. Мне нужно было тебя увидеть, потому что я не могу пойти туда, где стены душат, где в каждой комнате по своему призраку, — всё больше распалялась она. — Мне жаль. Мне правда очень сильно жаль. Ты даже не представляешь насколько сильно, но я не могу этого не сделать. Я поклялась. Это всё ради чего я живу, понимаешь?
— О чём ты говоришь? — непонимающе нахмурилась Волкова. Её медицинские познания были не на лучшем уровне, но расфокусированный взгляд, неуверенная стойка и липкий пот не могли быть признаком ничего хорошего. Рита будто бы постепенно проваливалась в какой-то бред. — Сядь, — скомандовала Волкова, без церемоний подталкивая Романцеву обратно на диван и опускаясь перед ней на колени, чтобы начать торопливо расстёгивать её рубашку. Тело Риты было неестественно горячим. Не в фигуральном плане. Хотя и вид груди, в простом белом бюстгальтере заставил руки Волковой дрогнуть, едва не отрывая очередную пуговицу. — Что произошло?
— Несчастный случай на работе, — раздался усталый голос Романцевой. Оторвав взгляд от её обнажающегося тела, Оксана встретилась с ней взглядами, замечая, что у Риты он стал более осознанным. — Я не сумасшедшая. Я была у доктора. Даже в больнице пару дней повалялась, как прилежный пациент, — усмехнулась она. В подтверждение её слов, под рубашкой обнаружилась не открытая рана, которую ожидала увидеть Волкова, а напитанная кровью самоклеящаяся повязка.
— Пару дней? — против воли, неодобрительно переспросила Волкова. Даже до того, как Рита отклеила повязку, было ясно, что швы разошлись и из не длинной, но, судя по всему, глубокой раны сочится кровь.
— Это и так на пару дней больше, чем я могу себе сейчас позволить, — усмехнулась Романцева. — Поэтому мне не нужна скорая. Только немного воды и бинт, если есть.
— Поверить не могу, что я вожусь с этим, — бормоча себе под нос, всё же поспешила в ванную Волкова.
Когда она вернулась, вооружившись небольшой чашкой с водой и новой губкой для мытья посуды, потому что ничего другого, чем можно было бы смыть кровь она не нашла, Рита как раз откинулась на спинку дивана и выливала из откупоренной бутылки виски на рану. Даже смотреть на это было больно. Но стоит отдать Романцевой должное: ей удалось сдержаться и не закричать от резкого жжения.
— Совсем спятила? — вырывая бутылку из чужих рук, повысила голос Волкова, не зная, как облегчить Рите боль. Та сидела крепко зажмурившись, мелко и часто дыша сквозь стиснутые зубы. Лицо как будто бы побледнело ещё сильнее, и теперь помада на контрасте ещё больше походила на кровь.
— Все знают, что нужно дезинфицировать ранки, — попыталась отшутиться Романцева, постепенно привыкая к жжению и восстанавливая дыхание. Вот только силы восстанавливаться не спешили. С трудом приняв сидячее положение, она дотянулась до бутылки виски, забирая её из рук Волковой, и сделала несколько больших глотков, тут же начиная кашлять. Рита и забыла, когда последний раз пила крепкий алкоголь, тем более таким способом, а не манерно потягивая его из широкого стакана, заполненного льдом.
— Господи, за что мне всё это? — риторически вздохнула Волкова, снова опускаясь на колени, чтобы начать осторожно смывать кровь вокруг раны и иметь возможность оценить масштаб бедствия.
— Ты очень красивая, — снова откидываясь на спинку дивана и морщась от боли, как бы между делом, проговорила Рита, прикрывая глаза. — И тебе так нравится выглядеть суровой и неприступной. Настоящая ледяная королева. Но внутри ты такая мягкая. И страстная… — продолжала тихо говорить она, ойкая и прерываясь, когда Волкова излишне сильно надавила на кожу около раны.
— Тебе нужно в больницу, — делая вид, что последних реплик Романцевой не существует, констатировала Оксана. Даже её скудных знаний было достаточно, чтобы понять, что разошедшиеся швы, повышенная температура и слегка воспалившаяся кожа по краям раны не предвещали ничего хорошего.
— Со мной всё будет в порядке. Завтра зайду в медицинский кабинет в офисе, — заверила Рита. — Я не хотела ставить тебя в такое положение. Просто хотела увидеть тебя. Мне нужно… Моя голова просто разрывается, понимаешь? Моя жизнь, слишком непредсказуема, я не могу больше откладывать. Или смириться и жить дальше? Нет. Этого никогда не будет. Но ты должна знать, что мне жаль…
— Блять, — выругалась Волкова, хватаясь за телефон и поднимаясь на ноги. Ей определённо нужна помощь того, кто знает что делать. — Громова, скажи, что ты дома и Вика вместе с тобой… — стараясь, чтобы голос не звучал умоляюще, заговорила Оксана, выходя из комнаты, как только Женя ответила на звонок.
— Мне так жаль, что ты его дочь… — позволяя себе провалиться в сон, едва слышно прошептала Романцева.
Сидя на кухне Волковой, Вика невольно усмехнулась от абсурдности происходящего. Она штопает чужой бок, пока на столе, среди разложенных медикаментов, валяется кобура с пистолетом, а старший следователь Следственного комитета по особо важным делам спокойно пьёт чай, ведя отвлечённую беседу с её девушкой. Это отчасти напоминало сцену из прошлого, когда ей пришлось зашивать рану Максима. Хотя, в отличие от парня, Романцева не издала ни звука, откинувшись на спинку стула и глядя в потолок. Большой кровопотери у неё не было, да и рана выглядела не так плохо, как Вика изначально себе представляла, опираясь на слова Волковой. Ну или Белова просто привыкла видеть вещи гораздо хуже этого. Вика, конечно же, настаивала, что им нужно ехать в больницу, но Романцева, которую удалось привести в чувства, упорно сопротивлялась. Поэтому Белова, скрепя сердце, начала свою работу прямо на кухне Волковой. Благо для того, чтобы вколоть несколько уколов, обработать рану и наложить пару швов операционная не требовалась.
— Тебе не нужна подработка? — серьёзно спросила Рита, когда Вика заканчивала накладывать тугую повязку. — Нашей компании всегда нужны профессионалы, готовые иногда оказывать медицинскую помощь.
— Мне хватает головной боли и на работе, — ответила Белова.
— Жаль. Но если вдруг надумаешь, дай знать, — постаралась подмигнуть Романцева. Голова заметно прояснилась, мысли перестали ускользать, а главное ушла боль. Правда, удерживать тело в сидячем положении было всё ещё сложно. Предыдущие пару дней она почти не спала и если и закидывала в себя что-то съедобное, то на ходу, и теперь измотанный организм мстил ей, отказываясь функционировать дальше без отдыха. — У меня с собой нет наличных, но если подашь мой телефон, я смогу перевести… — Рита умолкла, не договорив предложение, напоровшись на взгляд Беловой, который в одно мгновение стал настолько жёстким, что даже Романцевой стало не по себе.
— Я закончила. Деньги свои на благотворительность переведи, — отчеканила Вика, демонстративно делая шаг назад. — Надеюсь, доктор, который занимался тобой раньше, уже объяснял, что необходимо обрабатывать рану и менять повязку. На всякий случай, я напишу, какие препараты тебе нужно принимать и как следить за раной. Но самое главное — тебе нужно отлежаться несколько дней, а лучше неделю. Рана не затянется как по волшебству, если ты будешь постоянно её тревожить, а в твоём случае, любое неосторожное движение, наклон, случайный удар могут её потревожить. Иными словами, прижми свою задницу к одному месту и нормально лечись, если не хочешь оказаться в одной из палат моего отделения. И уж поверь, там я позабочусь о том, чтобы тебя надёжно привязали к кровати.
— С таким характером её бы к нам в отдел, — тихо усмехнулась Волкова, наблюдая за тем, как Белова продолжает строго отчитывать Риту.
— Да, у неё не забалуешь, — протянула Громова, любовно глядя на Вику. Всякий раз, когда Белова включала свой режим безжалостного доктора, Женино сердце восторженно трепетало. В их первую встречу Вика была именно такой. — Мне стоит знать, почему помощница Катиных родителей оказалась у тебя дома полуголой с подбитым боком? — сменив тему, хитро прищурилась Громова, переводя заинтересованный взгляд на Оксану.
— Когда она ко мне явилась, полуголой она не была, — поспешно закатила глаза Волкова, понимая, что совершила ошибку, судя по тому, как озорная улыбка начала расплываться по Жениному лицу.
— Угу. Выходит, раздела её ты. Так и запишем, — поиграла бровями Громова.
— Ты сейчас договоришься, — попыталась придать голосу строгости Оксана, но это было не просто, учитывая румянец, приливший к щекам, потому что мозг начал подкидывать не прошенные воспоминания о том, какой может быть Рита, если раздевать её при других обстоятельствах, и что она может делать своими руками и языком.
— Я справлюсь сама, — успокоила всех Рита, поднимаясь со стула, чтобы медленно побрести в ванную, иногда держась за стену.
— Надеюсь, воспалительный процесс продолжаться не будет, и завтра ей уже станет лучше, — заговорила Белова, под вопросительным взглядом Оксаны, снимая с себя перчатки, чтобы отправить в мусорный пакет. — Но я всё же не рекомендовала ей оставаться одной. В больницу она не хочет, но лучше, чтобы кто-то присматривал за ней хотя бы пару дней, на случай, если её состояние начнёт ухудшаться.
— Эм, — протянула Волкова. Даже если бы она умела обрабатывать раны и менять повязки, она, во-первых, не хотела оказаться запертой с Ритой в пространстве одной квартиры на несколько дней, а, во-вторых, не могла себе этого позволить из-за количества дел на работе. — Ну, вы либо заберёте её к себе, либо нужно найти для неё сиделку. Я, конечно, могу попросить, чтобы её заперли в камере на пару дней и присмотрели, но вряд ли ей это понравится.
— Мне утром в институт, — тут же начала отнекиваться Громова.
— Мне тоже на работу. И к тому же я едва знаю эту женщину, — помотала головой Вика. Она смирилась, что с появлением Жени в её жизни стало больше хаоса, но сестра милосердия из неё всё ещё была плохая, и просто так поселить у себя Романцеву, с которой она пересекалась всего несколько раз, Белова не могла.
— Вы такие милые, — раздался слабый усмехающийся голос Риты, которая пыталась удерживать себя в устойчивом вертикальном положении, держась за дверной косяк. — Во-первых, я взрослый человек и в состоянии о себе позаботиться. Во-вторых, раз уж вы так хотите найти для меня няньку, думаю, я имею право голоса в этом вопросе, — она выдержала театральную паузу, выдерживая три вопросительных взгляда. Раз уж она оказалась в такой ситуации, то собиралась выжать из неё максимум. Совместить своё выздоровление с обязанностями. — Отвезите меня к Кате, — уверенно объявила Романцева.
Не стоит и говорить о том, что Мельцаж была, мягко говоря, не в восторге от этой идеи, когда Громова позвонила ей поздним вечером. Катя так радовалась тому, что Романцева перестала вмешиваться в её жизнь и донимать своим присутствием, и вот Рита снова объявилась. После их не очень приятной последней встречи Мельцаж не хотела видеть Романцеву. И уж тем более не хотела, чтобы та оказалась у них дома и пересеклась со Светой. Было так много доводов, почему Мельцаж должна была отказаться пускать Риту в уютный мирок их квартиры и послать её куда подальше, но она этого не сделала. Потому что в глубине её сознания звучал насмешливый голос Романцевой, спрашивающий, в какой момент Катя успела забыть, сколько раз Рита притаскивала её домой и сидела у дивана, в ожидании, пока та проспится, контролируя, что она вообще дышит. Как бы Мельцаж не была зла на Романцеву, она не могла просто взять и отбросить тот факт, что долгое время Рита была единственным человеком, который о ней заботился, и раз за разом вытаскивал из беспросветной тьмы.
В итоге, никому не нужная внутренняя Катина «правильность» и всплывшее сострадание привели её к ситуации, когда в два часа ночи Романцева оказалась на диване в её гостиной. Вася мирно спала в своей комнате. Симонова была на ночном дежурстве. И Мельцаж понятия не имела, как утром будет объяснять появление Риты.
— Во что ты вляпалась? — устало спросила Катя после того, как проводила Вику и Женю.
— Всего лишь выполняю свою работу, — пожала плечами Романцева, силясь держать глаза открытыми. Усталость брала верх всё больше. А может дело в сильном обезболивающем, которое вколола Белова. — Тебе лучше пока оставаться дома. Ради собственной безопасности, — пробормотала Рита. Пистолет под подушкой успокаивал её, но он был бесполезен, если она не сможет быстро встать на ноги.
— Я не понимаю тебя, — нахмурилась Мельцаж.
— Есть люди, которым не нравится, что скоро недалеко от города появится новый завод, — находясь на грани сна и реальности, попыталась объяснить Рита. — Тупые деревенщины, — презрительно выплюнула она. — Они хотели использовать участок под загородный клуб, но проиграли на торгах. И они настолько тупые, что не понимают, что это не наш завод. Твой отец сделал проект, и мы занимаемся строительством. На этом всё. Даже если избавиться от нас, кто-то другой продолжит его строить.
— Как завод связан с этим? — всё ещё не понимала Катя, указывая на бок Романцевой.
— Тебе лучше не забивать этим свою маленькую головушку, — едва слышно выдохнула Рита. — Мне нужно некоторое время, чтобы со всем разобраться.
Глядя на то, как дыхание Романцевой становится глубже и ровнее, Мельцаж оставалось лишь вздохнуть, понимая, что сейчас ответов она не дождётся. Накинув на Риту плед, она отправилась в свою спальню, придумывать сообщение для Симоновой, чтобы подготовить к утреннему сюрпризу.
За долгие годы Рита выработала навык успевать отдохнуть за несколько часов и просыпаться от любого шороха, но, видимо, её организм был слишком вымотан, так что погрузился в глубокий сон, намереваясь набраться как можно больше сил. Поэтому она была искренне напугана, когда проснулась не сама, а была бесцеремонно вырвана из сна. Маленькие пальчики, насильно разлепившие веки Романцевой, и хмурое детское личико, возникшее перед ней, никак не давали Рите понять, что происходит. На неё как будто бы в упор смотрела уменьшенная копия Мельцаж, отчего Романцева не могла понять, сон это или реальность.
— Почему ты спишь на нашем диване? — раздался серьёзный детский голосок.
— Потому что мне нужно выспаться, — на автомате ответила Рита, наконец, находя в себе силы попытаться отстраниться от пальцев, продолжавших давить на её глаза.
— Ладно, — просто пожала плечами девчушка, будто этот ответ её вполне устраивал.
— Вась, иди расчёсываться, — донёсся голос Мельцаж, а затем и она сама появилась в поле зрения, выдвигая стул к центру комнаты. Вид у неё был такой же хмурый и слегка растрёпанный, как и у Василисы.
Морщась от боли в боку, которая, впрочем, помогла взбодриться, Рита приподнялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть, как Катя делает Василисе два хвостика, украшая их резинками с небольшими розовыми бантиками, которые Вася выбрала сама из предложенной разноцветной россыпи. Василиса болтала ногами, сидя на стуле, Мельцаж, сосредоточенно ровняла хвостики, добиваясь идеального результата, на заднем плане пёс небольшого размера бодро уминал корм из миски. Даже беглого взгляда было достаточно чтобы понять, что это их обычная утренняя рутина, к которой они настолько привыкли, что понимают друг друга без слов. Теперь Рита ещё отчётливее поняла, за что именно получила от Кати по лицу после того, как предлагала Симоновой денег, чтобы та исчезла из жизни Мельцаж. Видеть Катю вот такой было непривычно, но картина эта согревала Романцевой сердце. Девчонка, которая росла у неё на глазах, которая вела не самый праведный образ жизни и пережила изрядное количество дерьма, теперь любовно целовала ребёнка в макушку, выглядя так, будто этот ребёнок был её. Остепенившаяся Мельцаж, готовая бороться за эту свою новую жизнь, — лучшая мотивация для Риты, чтобы хорошо выполнять свою работу.
— Футболка на спинке дивана. Можешь надеть её, — коротко бросила Мельцаж, замечая взгляд Романцевой. Нужно было задуматься о том, чтобы сменить её окровавленную рубашку ещё ночью, но лучше поздно, чем никогда. Благо Вася отвлеклась на то, чтобы перетащить стул к столу и приняться за завтрак, так что рубашку Риты рассмотреть не успела. А вот бинты на её животе заметила, обернувшись как раз в тот момент, когда Романцева осторожно надевала футболку.
— Тётя Рита заболела? — тихо спросила Василиса у Кати, хмурясь ещё больше.
— Совсем немного. Но ей нужно отдохнуть, чтобы выздороветь, поэтому она побудет немного у нас, — объяснила Мельцаж, делая акцент на слове «немного» и бросая при этом красноречивый взгляд на Романцеву.
— Мне кажется, мы заключили сделку и договорились, что никаких тёть, просто Рита, — вмешалась в разговор Романцева. Она хотела подняться с дивана, но поняла, что это было ошибкой. Рана отозвалась вспышкой боли, из-за которой пришлось стиснуть зубы и сжать руки в кулаки, сдерживая желание застонать. Пугать Василису не хотелось.
— Выпей, — оказавшись рядом со стаканом воды и парой таблеток, проговорила Мельцаж. Её лицо было как всегда непроницаемо, но в глазах всё равно читалось беспокойство.
— Спасибо, — кивнула Романцева, возвращая стакан обратно и осторожно укладываясь на прежнее место.
— Мне нужно отвезти Васю в садик. Когда вернусь, приготовлю тебе что-нибудь на завтрак. Хотя, возможно, Света придёт раньше меня. Она проверит твою рану и сменит повязку, — рассказала план действий Катя, бросая взгляд на часы. — Вась, иди за рюкзаком, а то опоздаем.
— Иду, — с готовностью соскочила со стула Василиса, подкидывая благодарному Спейсу недоеденный кусочек варёного яйца, чем вызвала у Романцевой искреннюю улыбку.
— Какова вероятность, что вместо осмотра одной раны твоя Света сделает мне новую? — с усмешкой спросила Рита, прикрывая глаза.
— Любой суд её за это оправдает, — спокойно пожала плечами Катя. — Готова? — обратилась Мельцаж уже к Васе, вернувшейся с небольшим рюкзаком, в котором были игрушки, жизненно необходимые ей в детском саду, и мягкой игрушкой в виде акулы.
— Чичас, — поспешно протараторила Вася, подбегая к дивану и укладывая акулу Рите на грудь. — Вот. Она будет тебя лечить и защищать, — объявила она, а затем, немного подумав, чмокнула оторопевшую Романцеву в щёку. — Не бойся, моя мама доктор, и она тебе поможет выздороветь, — заверила Василиса, для пущей убедительности легко шлёпая Риту ладошкой по второй щеке.
Пока Василиса с Катей и Спейсом покидали квартиру, Романцева неосознанно прижимала к себе мягкую игрушку. Оказывается, такой простой, но искренний жест был способен заставить дрогнуть даже её чёрствое сердце. Как только дверь квартиры захлопнулась, Рита поспешила нашарить под подушкой свой телефон, набирая нужный номер из телефонной книги.
— Ты успел вернуться? — без приветствий спросила она. — Хорошо. Они выходят, будь внимательнее. Есть какие-нибудь новости? — прикрыв глаза и откинув голову на подушку, она внимательно слушала ответ собеседника. — Мне это не нравится, — в конце концов заключила Романцева. — Мы не можем рисковать, так что лучше сразу перейти к запасному варианту. Попроси, чтобы завтра всё было готово.
Безумно хотелось курить, но найти силы для того, чтобы встать и выйти на балкон, Романцева не могла, поэтому смирилась и постаралась расслабиться, дожидаясь, пока подействуют выпитые таблетки. Должно быть она снова заснула, потому что, когда она в следующий раз открыла глаза, комната была сильнее залита солнечным светом, а на кухне ставила чайник Симонова.
Было довольно неловко пересечься с ней взглядом. Сказать будничное: «Привет» или «Доброго утречка» казалось странным, поэтому Романцева промолчала, выдерживая испытующий взгляд, в котором симпатией и не пахло. Всё так же молча Симонова достала из шкафчика аптечку и выбрала из неё то, что ей нужно.
— Сядь и подними футболку, — холодно проговорила Света, кивая на стул. Помогать она конечно же не стала.
— Наверное, не этим хочется заниматься, вернувшись домой, после ночи в больнице, — усмехнулась Рита, обнажая живот, чтобы Симонова могла снять бинты.
Света лишь подняла на неё тяжёлый взгляд, в её руках блеснули ножницы. Романцева вздрогнула, когда холодная сталь была без предупреждения вдавлена в её кожу, чтобы поддеть край бинта и начать его срезать. Шутка о том, что Симонова может увеличить количество ран на её теле, больше не казалась такой уж забавной.
— Приятно иметь дело с профессионалом, — пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, натянула дружелюбную улыбку Романцева, когда Света завершила обрабатывать рану и заклеила её сверху, не став накладывать новые бинты. Тишина слишком давила.
— Давай внесём ясность, — не сумев промолчать, заговорила Симонова, стягивая перчатки. — Нет смысла изображать любезность и на приторные улыбки твои тут никто не купится. Не знаю, кто вообще может им поверить, — пренебрежительно хмыкнула Света. — Ты не нравишься мне точно так же, как я не нравлюсь тебе. Но раз Катя решила взять тебя на передержку, я помогу. Не тебе. А ей. Потому что у неё огромное сердце, и это одна из сотен причин, за что я её люблю. Но это не значит, что я буду с тобой мило болтать о погоде или проявлять хоть крупицу уважения. Ради общего блага, нам вообще лучше не контактировать больше, чем этого требует твоя рана, — почти на одном дыхании выпалила Симонова.
— Рада, что ты выговорилась. Знаешь, говорят же, что держать в себе эмоции вредно, — выслушав тираду от Светы, усмехнулась Романцева. Такая буря была куда лучше игнорирования, с этим она умела работать. — И для протокола, я никогда не говорила, что ты мне не нравишься.
— Ничего личного, просто Кате я не пара, да? — в тон ей, холодно усмехнулась Симонова, собирая мусор, чтобы выбросить его.
— И этого я тоже никогда не говорила, — спокойно ответила Рита, осторожно поднимаясь на ноги. Оставалось лишь добраться до своего пиджака, а затем выскользнуть на балкон, чтобы, наконец, покурить, а заодно подумать над тем, что написать Волковой.
— Иногда действия говорят больше слов, — бросила Света, отворачиваясь к плите, всем видом демонстрируя, что разговор окончен.
Романцева правда не имела ничего против Симоновой. Пожалуй, даже наоборот. Света была ей глубоко симпатична. Во-первых, она была адекватной, состоявшейся женщиной, которой нужна стабильность, а не взбалмошной вертихвосткой с ветром в голове. Во-вторых, она была красивой, с характером, но не гналась за деньгами, как это часто бывает у такого типажа женщин. Но самое главное, Симонова и её маленький ангелочек делали Катю счастливой. Ради них Мельцаж держала себя в руках. Вот только сказать об этом Романцева не могла, потому что тогда её щедрое денежное предложение будет идти в разрез со словами. Рассказать о том, что виновником всей этой драмы был Андрей Войтекович, решивший в своей манере защитить дочь, она не могла тем более. Уж лучше Симонова будет думать, что она не нравится Рите, чем станет накручивать себя из-за того, что против неё родители Мельцаж. Не то чтобы они действительно были против неё. Насколько Рита могла судить, Елена Александровна была всё ещё не в курсе положения дел в личной жизни дочери. А Андрей Войтекович был слишком занят работой, чтобы копаться в этом глубже. Он с головой ушёл в строительство завода, и Рите пришлось почти круглосуточно мониторить неспокойную ситуацию вокруг него. К сожалению, она оказалась права, когда убеждала Андрея Войтековича, что есть реальная угроза его безопасности. К ещё большему сожалению они не рассчитывали, что нападение может произойти средь бела дня прямо на стройплощадке, когда вокруг куча рабочих. Тупые вероломные деревенщины.
Когда Рита вернулась с балкона, Симоновой на кухне уже не было. Видимо, ушла отдыхать после ночного дежурства. На стуле перед диваном стоял омлет, не давая сомневаться в том, что приготовлен он был для Романцевой. «Лает, но не кусает», — мысленно усмехнулась Рита, ставя Свете ещё один плюсик.
«Прости», — отправленное Волковой, значилось прочитанным, но ответа Романцева ожидаемо не получила. И всё было бы гораздо проще, если бы она просто взяла и остановилась. Не пошла бы к Оксане, едва оказалась свободна и не пыталась снова наладить общение. Рита сама зарывала себя всё глубже. Понимала это, но не могла остановиться. Сейчас было необходимо полностью сконцентрироваться на работе, чтобы быстро решить возникшие проблемы, и то что личные дела периодически сами собой всплывали на поверхность мыслей, очень раздражало.
После выкуренной сигареты и омлета жизнь стала казаться лучше. Путь до раковины и туалета дался без проблем, хоть каждый шаг и отдавал болью в боку. Это была не самая страшная передряга, в которую Рита попадала за свою жизнь, и по всем раскладам она должна была выйти из неё максимум со сбитыми костяшками, умей её шеф слушать и делать то, что она ему говорит. Если бы пострадал он, вряд ли Романцева смогла бы себе это простить.
Рита погрузилась в работу, рассылая одно сообщение за другим, когда до неё донёсся звук ключа, поворачивающегося в дверном замке. Рефлексы сработали на автомате, побуждая её схватиться за пистолет ещё до того, как раздался звук открывающейся двери. Перебирание лап по паркету и фырканье пса, которому Мельцаж скомандовала стоять на месте, успокоили, и Романцева так же быстро вернула пистолет обратно под подушку.
Пока Мельцаж мыла Спейсу лапы и протирала пол, Рита прикидывала как сообщить ей новости, от которых она точно взбесится.
— Я почешу тебя за ухом, если ты не оттяпаешь мне палец, — проговорила Романцева, играя в гляделки с псом, прибежавшим, чтобы посмотреть, не появилось ли в его миске ничего съестного, но замершего, не зная, как реагировать на Риту. — Поцеловала спящую красавицу в лобик? — знающе ухмыльнулась она, когда на кухне появилась Мельцаж, судя по звуку шагов, успевшая заглянуть в спальню.
Катя настолько резко повернула голову, чтобы упереться в Романцеву ледяным взглядом, что Рита начала беспокоиться о сохранности её шейных позвонков.
— Ты же понимаешь, что я могу выкинуть тебя за дверь в любой момент? — обманчиво спокойно спросила Катя, заставляя себя двинуться дальше, чтобы налить свежий кофе, заваренный Симоновой.
— Давай не будем обманываться. Даже если я буду при смерти, мне не составит труда надрать тебе задницу, — самодовольно улыбнулась Романцева. — И я тоже хочу кофе, — состроила ангельское выражение лица она, бросая ещё один косой взгляд на Спейса, медленно, но верно подкрадывающегося к ней.
— Если не хочешь в больницу, найди частную клинику, где будешь отлёживаться, потому что ты не можешь просто так здесь находиться, — плеснув кофе в ещё одну кружку, серьёзно проговорила Катя.
— Я не могу отлёживаться, мне нужно работать, — вздохнула Рита, словно уже устала повторять одно и тоже.
— Копаться в своём телефоне, проверяя документы или что ты там ещё делаешь, ты можешь где угодно, — отдавая Романцевой кружку, продолжала настаивать на своём Мельцаж.
— Вынь голову из жопы, — сбрасывая приторную улыбку, отчеканила Рита, зарабатывая удивлённый взгляд Кати.
Можно было попытаться сделать всё мягко и безболезненно, но, в конце концов, Романцевой никогда не хватало на это терпения, так что она быстро решила просто пойти на пролом, как любила.
— Дырка в моём боку предназначалась твоему отцу. И это пиздец как серьёзно. Пока я не пойму, угрожает ли опасность тебе, я буду сидеть на этом диване, нравится тебе это или нет, — продолжила Рита, почти застонав, когда увидела в глазах Кати решительный блеск. Конечно же эта девчонка как всегда будет воспринимать в штыки любое её слово из чистейшего упрямства.
— Это из какого-то фильма, или ты сама придумала? — покачала головой Мельцаж. — Я не знаю, на какой гвоздь ты напоролась, но не думай, что из-за этого я резко забуду, какая ты сука. Можешь побыть у нас до вечера, но потом ты уйдёшь, и мне плевать куда.
— Я сука, да? — хищно усмехнулась Рита. — А мне кажется, ты должна быть благодарна за то, что я помогла проверить, не корыстная ли обольстительница твоя Симонова. Ой, только не говори, что глубоко внутри никогда не думала о том, что ей нужны лишь деньги, а любой человек с интеллектом больше, чем у инфузории, может догадаться, что ты единственная наследница крупного бизнеса родителей, — сделав медленный глоток остывшего кофе, Рита снова посмотрела Кате в глаза, видя в них разгорающийся пожар ярости. — Хотя, знаешь, я сейчас подумала… Что, если она отказалась от моего предложения потому, что ей не нужны жалкие крошки, если в итоге весь пирог может стать её?
— Убирайся, — сквозь стиснутую челюсть, тихо произнесла Катя, в упор глядя на Риту исподлобья.
— Ладно-ладно, я всего лишь шучу, — миролюбиво проговорила Романцева, понимая, что её занесло не туда.
Она даже так не думала, но иногда просто не могла остановиться, выводя Катю из себя. И возможно была ещё одна причина, которую Рита и сама не осознавала, но которая шевелилась в её душе. Простая женская ревность. Пусть Романцева никогда не могла видеть в Кате никого кроме ребёнка, о котором ей нужно позаботиться, но она помнила те времена, когда в глазах Мельцаж, обращённых к ней, читалось столько привязанности и чистой юношеской влюблённости. А теперь там лишь холод, злость и презрение. Зато на Симонову она смотрит как никогда и ни на кого. Наверное, где-то глубоко внутри Рита им просто завидовала. Потому что они смогли найти друг друга, а теперь оберегали от остального мира.
— А я не шучу. Убирайся, — решительно повторила Мельцаж. — Ты не можешь сидеть здесь, нести чушь о моей девушке и думать, что я это проглочу. Мне плевать какие проблемы у компании или у отца, я не собираюсь в это впутываться.
— Детка, ты впутана в это с момента рождения, — невесело усмехнулась Рита, тяжело поднимаясь с дивана.
Романцева не успела начать свою речь, призванную прочистить Кате мозги, потому что её прервал одиночный звонок в дверь. Спейс недобро зарычал, оказавшись в коридоре, готовый защищать квартиру и тех, кто в ней находится.
— Ты кого-то ждёшь? — едва слышно спросила Рита, медленно переводя взгляд с двери на Катю.
— Нет, — пожала плечами Мельцаж, не разделяя такую настороженность Романцевой. Она спокойно зашагала в сторону коридора, но Рита успела её догнать, двигаясь на удивление быстро и бесшумно.
— Не высовывайся, — толкая Катю к стене, приказала Романцева, осторожно обходя Спейса и подходя к глазку.
Человек, стоящий за дверью, опустил голову, так что в глазок была видна лишь фирменная кепка известной службы доставки. Романцева так же тихо отошла обратно к Кате, которая, к счастью, стояла на месте, хоть и скептически приподняла брови, глядя на Риту как на местную сумасшедшую.
— Ты заказывала доставку? — на всякий случай уточнила Романцева.
— Может, Света заказывала, — спокойно пожала плечами Мельцаж. — Можно просто открыть дверь и спросить, — усмехнулась она.
— Если это курьер, то у него есть номер заказчика, так что он позвонит, чтобы уточнить, почему ему никто не открывает. И либо сейчас к нам выйдет недовольная Света, разбуженная звонком, либо ему сообщат, что он ошибся адресом, либо…
— Либо? — спросила Катя, замечая, что Романцева не собирается заканчивать фразу.
— Либо это не курьер, — серьёзно проговорила Рита, серьёзно заглядывая Мельцаж в глаза. — И лично я делаю ставку именно на этот вариант.
— Это бред, — нервно усмехнулась Катя, теперь с опаской косясь на входную дверь. «Курьеры обычно трезвонят без конца, пока им не откроют, а этот позвонил лишь один раз», — пронеслась в её голове дурная мысль.
— Ты можешь хоть раз услышать то, что я тебе говорю? — тяжело вздохнула Романцева. Спейс перестал рычать и завилял хвостом, теряя интерес к двери, и Рита полагала, что это хороший знак. — Мы начали строить завод на территории, где какие-то местные решалы хотели построить свой загородный клуб. Их скудный мозг застрял где-то в девяностых, и они думают, что все вопросы можно решить грубой силой, даже не пытаясь разобраться в ситуации. Они несколько раз приезжали на стройплощадку: устроили погром, избили пару работяг. А у твоего отца есть идиотская привычка лично контролировать то, как его чертежи обретают реальные формы. И естественно, когда они застали на стройке его, решили, что это отличный шанс раз и навсегда закрыть вопрос. Мы обломали им рога, конечно, но я уверена, что это было воспринято как знак того, что мы вступили в открытую фазу войны.
— Это всё какой-то бред, — помотала головой Катя, удаляясь на кухню, чтобы спрятаться от этой информации. — Такое только в кино бывает, — пробормотала она. Мельцаж видела бизнес родителей лишь с одной стороны: куча бумаг, смертельная скука в офисе, вечные переговоры, контракты, договоры, закупки и всё в этом духе. Она никогда даже всерьёз не задумывалась о реальных зданиях, возведённых фирмой по чертежам отца, и уж тем более не думала о каких-то полубандитских разборках.
— Кто-то пытался напасть на автомобиль Елены Александровны, — сказала Рита, понимая, что для того, чтобы убедить Катю в серьёзности происходящего, придётся впервые выдать ей чуть больше реальности. — Водитель смог оторваться, — поспешила добавить она, видя, как Мельцаж начала бледнеть. — В офис вчера прислали ящик с отрубленной коровьей головой. Сотруднице, которая открыла его, пришлось вызывать скорую. Хотя это детские шалости по сравнению с растяжкой, которую ребята нашли на парковке. В общем, это не шутки, Кать. Пока я не разберусь с этим вопросом, я не могу гарантировать, что они не придут и к тебе. Потому что ты номинальная глава местной фирмы, а ещё ты единственная дочь своих родителей, а значит, лучшая мишень для оказания давления, — Рита морщась опустилась на диван. Она была на ногах всего пару минут, но сил ушло столько, будто она сутки провела на ногах. — Твой отец в офисе под присмотром охраны, твоя мать в сопровождении службы безопасности тоже завтра будет здесь. На несколько дней вам всем лучше пожить в небольшом уютном коттедже глубоко за городом.
— Я не оставлю Свету и Васю. И вообще, разве этим не должна заниматься полиция? — тут же ощетинилась Катя. Её не особо пугала какая-то смутная опасность, которую рисовала Рита, если бы она касалась лишь её. Но если есть хоть один шанс, что Симоновым могут навредить из-за неё, она должна была предпринять меры, чтобы этого не случилось.
— Ну да, полиция, — усмехнулась Рита. — Для Симоновых место тоже найдётся, — заверила она.
— Мы в замкнутом пространстве с моими родителями? Сценарий мечты, — почти рассмеялась от абсурдности Катя. Происходящее казалось фарсом. В ней спорили две равные стороны, одна верила Рите и испытывала тревогу из-за того, что на родителей пытались напасть, другая скептически фыркала, абсолютно уверенная, что всё это ложь и новый виток какой-то пока непонятной игры, затеянной Романцевой или родителями, а может всеми вместе. — К тому же у Светы работа, она не может уехать, когда вздумается, — заметила Катя. Со своими репетициями и запланированным выступлением она разобраться могла, как и с садиком Василисы.
— Пусть увольняется, — пожала плечами Рита, будто это было очевидным решением. — Зачем ей вообще работать, особенно в таком гадюшнике? Мне кажется, ты могла бы в качестве исключения, воспользоваться своим банковским счётом и устроить для неё ранний уход на пенсию.
— Я больше не собираюсь с тобой говорить, — резко ответила Катя.
— О, ну вот, ещё и обиделась, — закатила глаза Романцева. — У тебя точно такое же выражение лица, как в детстве, когда я запрещала тебе долго читать книжки перед сном.
— Ты просто невыносима, — покачала головой Мельцаж. — Мы не поедем ни в какой загородный коттедж. Я сама что-нибудь придумаю. Так что сосредоточься на родителях.
— Когда ты пытаешься что-то придумать сама, потом мне приходится расхлёбывать, — напомнила Романцева. — Тебе разве не интересно, куда вдруг исчез твой миленький дружочек Тимоша? — как бы между делом поинтересовалась она. От этого вопроса Катя отшатнулась, как от пощёчины. — Твой адрес несложно найти, оставаться здесь вам небезопасно, — вернулась к основной теме Рита.
— Я найду куда нам уехать, так чтобы Света могла ездить на работу, — пробормотала Катя.
Она не хотела думать о Тимофее. И о каких-то разборках. И о том, что кому-то из её семьи угрожает опасность. Всё что она хотела — прижаться к Симоновой и почувствовать, как тепло её тела проникает в её душу, разгоняя мрак. Больше не обращая внимания на Романцеву, Катя поспешно зашагала в спальню, тихонько прикрывая за собой дверь и проскальзывая под плед к Свете.
— Скрипка всё ещё на кухне? — вспоминая прозвище, которое когда-то в сердцах дала Рите, сквозь сон спросила Симонова, поворачиваясь, в Катиных объятьях, чтобы удобно устроить голову в изгибе её шеи.
— Прости, я работаю над этим, — прошептала Мельцаж, зажмуриваясь и глубоко вдыхая запах волос Светы. Она чувствовала себя маленьким ребёнком, который пытается спрятаться от проблем с головой укрывшись одеялом, но ничего не могла с этим поделать. Ей нужна была передышка, чтобы переварить услышанное и решить, что делать.
Романцева в этот момент сидела на диване опустив голову и сжав её руками. Мысли хаотично метались в голове, грозясь вызвать очередной приступ головной боли, но Рита не пыталась их остановить, зная, что это единственный способ найти выход. То, что Катя не хотела, чтобы Симоновы оказались под одной крышей с её родителями, было объяснимо. Уровень напряжения под крышей коттеджа зашкаливал бы, но это было лучше, чем реальный риск жизни. Вот только Катя не понимала, насколько этот риск реален.
— Что же делать, как же быть? — пробормотала Романцева, поднимая голову и делая глубокий вдох.
«Пожалуйста, держись от меня подальше», — вспыхнуло сообщение на экране мобильного телефона, а вслед за ним в голове Романцевой начали быстро вращаться шестерёнки, формирующие план, который мог устроить всех. И помочь ей самой.
«Не могу. Мне нужна твоя помощь», — напечатала Рита, суеверно скрещивая пальцы на удачу. Когда спустя пять минут ответа так и не последовало, она отправила ещё одно сообщение. «Это касается Кати и её родителей. У них проблемы, нужно позаботиться об их безопасности».
Уже через пару мгновений телефон Романцевой зазвонил.
— Говори, — раздался в трубке холодный голос Волковой.
— Я бы предпочла слушать, потому что твой голос — услада для моих ушей, — неосознанно расплываясь в улыбке, обольстительно промурлыкала Рита.
— Я бросаю трубку, — предупредила Оксана.
— Стой! Прости. Не отключайся, — затараторила Романцева, принимая серьёзный вид. — Прости. Мне правда нужна твоя помощь. Дом твоего деда по соседству с Громовыми всё ещё пустует?
— Да, — ответила Волкова, не понимая при чём тут их загородный дом. — Кто-нибудь иногда заезжает туда на выходные, но постоянно никто не живёт.
— Можешь сдать его мне в аренду на несколько дней? — умоляюще произнесла Рита. Что может быть лучшим убежищем, чем генеральский дом? Да ещё и по соседству с Громовыми, которые через дыру в заборе смогут принимать у себя политических беженцев и сглаживать углы в общении между семейством Мельцаж.
— Тебе придётся дать мне больше информации, — медленно проговорила Оксана.
— Это не телефонный разговор, — серьёзно отозвалась Рита, мысленно ухмыляясь. Попалась.
— Ладно, — после долгой паузы сдалась Волкова. — Как мы встретимся, если ты, насколько я знаю, под домашним арестом?
— У меня лояльный надзиратель, — теперь уже открыто усмехнулась Рита. — Я приеду куда ты скажешь.
— У меня забитый график, поэтому только на работу, — пошуршав страницами, видимо ежедневника, ответила Оксана.
— Буду через пару часов, — с готовностью кивнула Романцева. Плевать на бок, нужно было успеть съездить привести себя в порядок и переодеться. У ребят уже был доступ к камерам видеонаблюдения в доме Мельцаж, да и все приближающиеся к подъезду проверялись. Так что отъехать на несколько часов Рита могла себе позволить.
— Только без глупостей, — предупредила Оксана, не уточняя, что она именно входит в категорию глупостей.
— Быть плохой девчонкой идёт мне больше, но обещаю стараться держать себя в руках. Хоть это и чертовски сложно рядом с тобой, — не удержавшись, ухмыльнулась Романцева, с удовольствием замечая шумный вдох на том конце трубки, прежде чем Оксана сбросила звонок.
